Мажор. Спор на любовь

Глава 1.

— Вика, можешь с той стороны подснять?! — сквозь пронзительные крики болельщиков просит коллега.

— Щас, — выдыхаю и уже в сотый раз складываю ножки штатива, чтобы перенести его на другую сторону площадки.

Парни играют уже второй час, разыгровка долгая и счёт почти не двигается. Было большой ошибкой соглашаться снимать ещё и волейболистов. На носу сессия, а я как дурочка бегаю с камерой за кучей накаченных шпал.

Быстро устанавливаю камеру и продолжаю ловить кадры. Сложно уворачиваться от мяча, который так и норовит попасть мне в голову, и параллельно делать снимки.

Решающий мяч, и судья свистком сигнализирует об окончании игры. К сожалению, не в нашу пользу.

— Слава богу, всё, — отстраняюсь от камеры, отсоединяю шнур и, скомкав его в клубок, пихаю в сумку. Краем глаза замечаю летящий в мою сторону мяч, но не успеваю среагировать.

Мячик с огромной скоростью устремляется в камеру, а затем, отлетев, врезается мне в лицо. В глазах на пару секунд темнеет, не могу удержаться на ногах и плюхаюсь на спину.

— Чёрт! — тут же вскакиваю на ноги, несмотря на головокружение.

Твою мать! Объектив треснул, а камера и вовсе не включается.

— Ну давай, малышка, — продолжаю беспорядочно нажимать на кнопку включения, но ничего. — Кто это сделал?!

В глаза тут же бросается четвёртый номер. Парень кратко переводит на меня взгляд и, подняв руку, будто говорит: "Сорян", плюхается на скамейку.

Он сейчас серьёзно?! Подхватываю камеру в руки и мчусь к нему, явно не для того чтобы погладить его по головке.

— Это ты сделал? — сглатываю ком в горле.

Оценивающий, холодный взгляд врезается в моё лицо, заставив меня пошатнуться назад.

— Что именно? — он подхватывает бутылку с водой и тут же отвлекается на разговор с другим игроком.

— Камера, — пытаюсь вернуть к себе внимание. — Ты кинул в меня мяч?! — говорю больше с утверждением, чем с вопросом.

— Ну я и что, — четвёртый всем видом показывает, что ему плевать. Он тяжело выдыхает, оглядывает меня, а затем ещё раз фыркает, уводя взгляд. — Что глазами хлопаешь, уходи, если всё спросила.

— Т-ты! — заглатываю воздух от возмущения. — Почини камеру! — протягиваю её трясущимися руками.

— Слышь, — он поднимается во весь рост. — Ты сама виновата. Нечего было у меня под ногами путаться.

Сердце сжимается. Слова будто застряли и не хотят выходить. Он высокий, выше меня примерно на сорок сантиметров, широкоплечий, с властным взглядом, который сейчас прожигает меня насквозь.

— Я не виновата, — мой голос дрожит, но не от страха, а от ярости. — Ты мне камеру разбил! Она стоит моей годовой стипендии, если ты вообще знаешь, что это такое.

Он кратко усмехается, отводя взгляд, и эта усмешка выводит меня из себя окончательно.

— Хватит драматизировать, это всего-то дешёвка. Иди поплачь ещё.

— Это моя рабочая камера, кретин! — почти кричу. — Мне сегодня сдавать материал, а ты… Ты просто уничтожил её в пух и прах! Покупай мне новую.

Парень делает ко мне шаг, я инстинктивно отступаю назад, поджав к себе кусок уже бесполезной железяки.

— Послушай, мелкая. Я не собираюсь тебе ничего покупать, это был несчастный случай. И вообще, ты мешаешься, у нас сейчас разбор игры.

— Какой ещё разбор игры?! Игра закончилась, спускайся уже с небес на землю, — я оглядываюсь. Все уже действительно стали расходиться. Остались только его сокомандники, кидающие заинтересованные взгляды на наш спор.

— Уходи, пока я не разозлился ещё больше, — его голос становится ещё ниже.

Слёзы подступают к глазам. Если я сейчас не выбью с него деньги, мне конец.

— Я не уйду, пока ты не пообещаешь мне починить камеру или же купить новую!

Он тяжело вздыхает, проводя рукой по волосам.

— Хорошо, ты хочешь, чтобы я заплатил за камеру. Отлично, вот только ты сначала докажи, что это я её разбил, — он хмыкает, а уголки его губ расплываются в улыбке. — Может, есть свидетели или же видео?

Маргарита в дальнем углу лишь испуганно кидает на меня взгляд, а затем, подхватив сумку, скрывается в проходе.

— Я, я сама видела, понял?

— А я нет, — он пожимает плечами. — Иди, малявка. И чтобы я тебя больше не видел, иначе не только камеры, но и спокойной жизни в институте тебе не будет.

Он разворачивается и уже отходит на приличное расстояние.

— "Малявка", только на это мозгов-то и хватило, — выкрикиваю ему вслед. Он оборачивается и теперь все рядом стоящие ребята обращают на нас внимание. — Вот же действительно, спокойной жизни мне не будет, когда такие одарённые топчут со мной одну землю.

— Что ты сказала? — его голос звучит низко сквозь стиснутые зубы.

— То и сказала! Чем думал, когда решил мне угрожать? — сжимаю кулаки. Если сейчас сдам назад, то конец. — Я управляю почти всем медиа отделом института, как думаешь, насколько быстро про тебя разлетятся слухи?

— Какие слухи, ты что, умом тронулась? — его брови подлетают, а кулаки сжимаются.

Он быстро преодолевает расстояние между нами, вновь оказываясь в метре от меня.

— Ещё не придумала, но фантазия у меня отличная! — скрещиваю руки на груди.

— И ты думаешь, в это кто-то поверит? — он хмыкает.

— Думаю, да, почему бы и нет, — пожимаю плечами.

— Максон, ты там со своей подружкой закончил?! — с огромной улыбкой на лице выкрикивает один из игроков.

— Не подружка она мне, — он разворачивается и подбегает к остальным игрокам.

— Алло! — топаю ногой. — Как хочешь! Ты ещё пожалеешь, что связался со мной!

Ноги подкашиваются, но я всё-таки подхватываю сумку и выхожу из зала. Смысла разговаривать с ним дальше нет. Он точно мне никак не поможет.

Мне конец. Да даже если я захочу его так опозорить, то это будет стоить мне моей небольшой, но хоть какой-то зарплаты. Лишиться хорошего места и единственного заработка ради кретина… Ну уж нет.

Обычно я могу постоять за себя, но этот амбал… Он одним взглядом заткнул мне рот.

Глава 2. Максим

— Мы играли с ними почти два часа! — в раздевалку разъярённым вихрем залетает Влад. — А толку — ноль! Может, нам пора сменить либеро и выбрать не инвалида с кривыми руками?

— Нормальный у нас либеро, — цокает Ваня. — Просто кто-то не умеет признавать поражение.

— Ты сейчас издеваешься?! Да он ни одного мяча не поднял!

— Макс, ну, успокой ты его, — закатывает глаза Ваня.

Одежда промокла насквозь — такое чувство, будто я в бане парился, а не на площадке вкалывал. Ноги забились так, что нет сил даже встать со скамейки, не говоря уже о том, чтобы разбираться в их дурацком споре.

— Отвалите, а, — я устало прикрываю глаза. — По-хорошему, вас обоих надо на банку сажать.

Все ребята — профессионалы, играют за клубы, и лишь изредка мы собираемся вместе, чтобы выступить за институт. За это нам щедро закрывают сессию. Проигрыши для нас — редкость, и по самолюбию моих ранимых игроков это бьёт наотмашь.

После моего вмешательства в раздевалке наконец воцаряется тишина. Сегодня важный вечер, опаздывать нельзя, поэтому я быстро принимаю душ и возвращаюсь к своему шкафчику.

В помещении снова стоит оживлённый гул, который стихает с моим приходом. Открываю дверцу, чтобы переодеться и замираю. Шкафчик пуст.

Взгляд тут же падает на нашего главного пранкера.

— Ваня, где моя сумка? — я вопросительно выгибаю бровь.

— Сумка? Ты о чём вообще? — он размеренным шагом подходит ближе. — Макс, клянусь, я ничего не трогал!

— Ха, у нас завелись шутники, — нервно хмыкает Влад. — Кто это мог быть? Ты в этот раз вроде даже ни с кем не подрался.

— Может, это… как его там? — Ваня задумчиво поднимает глаза. — Ну, тот, с машиностроительного, которому Макс в прошлом году руку сломал.

— Да ну, у него кишка тонка пойти на такое, — отмахивается Влад.

Я сжимаю кулаки от злости и со всей силы хлопаю дверцей пустого шкафчика. Грохот разносится по всей раздевалке.

— Может, фанатка? — неожиданно выдаёт Ваня и тут же ловит на себе наши презрительные взгляды. — Ну а что?

— Навряд ли фанатка стала бы воровать вещи, — фыркает Влад. — На, держи мою запаску.

Я ловлю его футболку и устало опираюсь спиной о шкафчик.

— Ну, по-моему, фанатки как раз и крадут вещи своих кумиров. По крайней мере, у нас уже есть одна подозреваемая, — Ваня лезет в свою сумку. — Вика, с которой ты недавно ворковал, вполне способна на такую дичь.

— Вика, — я вскидываю голову. — Та орущая малявка?

Если вспомнить, как она бесилась из-за железяки… Чёрт! Мелкая реально решила мне так отомстить?

— Ага, именно, — кивает Ваня. — Она же там визжала, что ты ей что-то сломал. Вот и повод.

— Да не объясняй, кретин, я и сам уже догадался, — я подрываюсь с места и рывком натягиваю футболку.

Ха-ха, и это та самая «масштабная месть», о которой она твердила? Посмотрим, как она запоёт, когда ей придётся возвращать мне деньги за всё украденное.

— И что, ты просто так это проглотишь? — вскидывает бровь Ваня. — На тебя не похоже.

— Нет, конечно, — я сжимаю кулаки, чувствуя, как внутри закипает злость. — Она заплатит в разы больше, чем стоило то, что она посмела забрать.

— И как же? — Влад скептически качает головой. — Она же нищебродка, ты видел, в чём она ходит?

— Плевать, пускай хоть натурой платит! Будет знать, кому дорогу перешла, — вставляет свои пять копеек Ваня. — Видимо, нас давно в институте не было, раз все окончательно от рук отбились.

— Какой натурой? Да весь универ в курсе, что она мужиков, как огня, шарохается. Такие, как она, в постель не прыгают и даже пальцем не манят, — цокает Влад.

— И не таких уламывали, — на моём лице расплывается самоуверенная усмешка. — Каждая вторая строит из себя недотрогу, а по итогу — это всего лишь игра на публику.

— Ну, не знаю, — Влад пожимает плечами. — Я в тебе не сомневаюсь, но она реально отбитая.

— А давайте пари? — Ваня расплывается в улыбке, снова ловя наши тяжелые взгляды. — Ну а что? Вот и докажете друг другу, кто из вас прав!

— Давай. Будет забавно, — моментально соглашаюсь я. Терять мне нечего, доказать свою правоту в очередной раз— как два пальца об асфальт.

— Ладно, — кивает Влад. — До Нового года четыре недели. Завалишь ее в постель — отдам тебе свою тачку! Если проиграешь — отдашь мне свою.

— Во-о-оу, ставки пошли серьёзные, — Ваня азартно потирает ладони.

— Я не проиграю. Для меня нет ничего невозможного, забыл? — я вызывающе вскидываю бровь.

— Знаю, что девчонки сами на шею тебе вешаются, но поверь, — он качает головой. — Эта — не такая.

Как по мне — ничего особенного: внешность заурядная, характер паршивый, ещё и зубрилка, небось.

— Вот и посмотрим.

******

Моя дорогая! Рада видеть тебя в своей новинке)

Здесь будет очень горячо, подписывайся, чтобы не упускать самое вкусное!

Книга участвует в литмобе “Мажор и оторва”

https://litnet.com/shrt/V5og

Глава 3.

Нервно стягиваю перчатки с обледенелых рук. Мало того, что общежитие находится в часе езды от института, так ещё и мне пришлось буквально бежать за автобусом в надежде, что меня не поймает тот амбал на полпути.

— Девушка, ну что вы там возитесь, — пожилая коменда выглядывает из своего окошка. — Боже мой, поставьте свои вещи, а потом уже по карманам ройтесь!

Две сумки мотыляются у меня в руках, пока я поочередно вытаскиваю из карманов сначала бахилы, рекламные бумажки и кучу другого барахла, чтобы найти пропуск в общежитие.

— Вот! — сдуваю прядь волос, поднося пропуск к лицу.

— Ц, проходи, — закатывает глаза старушка. — Молодёжь, всему нужно учить, — бубнит вслед.

При других обстоятельствах я бы точно не смолчала, но эти коменды… В прошлом году я уже вступила с одной в спор, за что мне нехило прилетело. Бабулька наплела, мол, я посторонних людей вожу в комнату, а за это у нас отчисляют.

Как оказалось, они ничем не отличаются от бабуличек у подъезда: знают всё про всех, а если ты им не понравишься, можешь смело ставить на себе крест.

Дёргаю ручку двери и залетаю в комнату, тут же запихивая свою улику глубоко под кровать.

— Слава богу, — выдыхаю, прикрыв глаза.

— Вика, — настороженный голос заставляет меня открыть глаза. — Ты чего?

Настя лежит, полностью укрытая одеялом, из-за чего я подумала, что та уже увалилась на обеденный сон. Видимо, она так и не успела уснуть до моего прихода.

— Ничего, сложный день, — отмахиваюсь, стягивая с себя шарф. — Сегодня был матч у волейболистов, мне пришлось торчать с ними три часа, — выдыхаю, закидывая куртку в шкаф, куда так же летят и ботинки.

— Ужас, — подтягивается соседка. — А у меня сегодня отменили пары, думала хоть часок вздремну, но нет, не получилось.

— Кошмаар, — совсем не заинтересовано отвечаю я. Нужно найти зарядку от камеры и попытаться её включить, маленькая надежда, что та просто разрядилась, ещё сидит у меня в душе. — Ты случайно не видела мою зарядку?

— Нет, — выдыхает Настя. — Ты меня вообще слушаешь? Вообще-то это был тонкий намек на то, что тебе пора перестать сидеть в ноуте допоздна. Именно из-за тебя я не высыпаюсь по ночам!

Отодвигаю коробку с хламом и жалобно смотрю на подругу.

— Насть, ну ты же знаешь, что я не специально тебе мешаю, — надуваю губу. — Просто проект мне нужно сдать до понедельника, а времени делать его днём совсем нет.

— Ну-ну, может, ты перестанешь за спортсменами с камерой бегать, тогда и будет время, — цокает она.

— За это мне дают повышенную стипендию, — присаживаюсь на край её кровати. — А это, между прочим, неплохие суммы.

— А толку, если ты их не тратишь, — продолжает ворчать Настя.

Понятно, у Насти сегодня ужасное настроение, а значит, говорить с ней бесполезно.

— Понятно, ты точно не видела мою зарядку? — поднимаюсь, хлопая себя по ляжкам.

— Нет.

Ещё спустя двадцать минут поиска руки совсем опускаются. Камера принадлежит институту, я должна сдавать её после каждой съёмки, там она как раз и заряжается. У меня были такие случаи, что матчи ставили друг за другом, поэтому камеру приходилось оставлять себе, примерно тогда я и завела себе отдельную зарядку, но вот куда я её дела…

— Тебе завтра опять на игру? — отрывается от телефона подруга.

— Нет, предполагаю, что это был мой последний рабочий день в качестве фотографа, — упираюсь ладошками в лицо.

Вернуть деньги за камеру я не смогу. Можно попросить их подождать и откладывать деньги со стипендии, но… тогда и моей семье придётся экономить.

Мой отец бросил меня и моего братика ещё когда мы были маленькими, для мамы это был сильный удар. Повзрослев слишком рано, я вышла на мелкие подработки, чтобы помогать, но зачастую это были лишь копейки. А сейчас моя стипендия является существенной поддержкой для семьи, терять её нельзя.

— Насть, у тебя будет сто тысяч занять? — в отчаянии поднимаю взгляд.

Глаза девушки тут же округляются: — Ты чего, у меня таких денег и в помине нет.

— Чёрт.

— А тебе зачем? — тут же задает вопрос.

— Сегодня на игре, пф, — выдыхаю и тянусь под кровать за сумкой, доставая камеру. — Мне разбили камеру, не знаю, как мне её отдавать в таком виде.

— Ё-маё, — Настя перехватывает её в руки. — Как она могла так разбиться?

— В штатив прилетел мяч, и она просто слетела с него, — в отчаянии объясняю я. — Так мне ещё и в лоб попали, шишка будет.

— Охренеть, и что делать? — девушка вертит камеру в руках, пытаясь рассмотреть нанесённый ущерб.

— Ничего, выплачивать деньги, — мотаю головой, до сих пор не веря в то, что мне нужно возвращать такую сумму.

— Подожди, ты сказала, тебе её разбили? — поднимает бровь Настя.

— Да, — киваю головой.

— Так, ну! Взяла руки в ноги и пошла трясти с вредителя деньги, — она возмущённо повышает голос. — Я же надеюсь, ты запомнила, кто это был.

Да, но лучше бы и не знала.

— Запомнила, но имени его не знаю. Только игровой номер и то, что он полный кретин, — закатываю глаза и забираю камеру. — Я просила вернуть его деньги или починить камеру, но он сказал, мол, ничего не делал.

— И что? — вскидывает бровь. — По-моему, это не я должна тебя учить, как с такими разговаривать, ты и сама можешь прекрасно за себя постоять.

— Да, но этот, — подбираю правильное слово, — высоченный шкаф почти два метра ростом, да ещё и небось из богатой семьи, — тело тут же пробирает холодом.

Как вспомню его ледяной взгляд, полный безразличия, внутри всё переворачивается.

— Так, подруга, — Настя решительно поднимается с кровати, а затем плюхается за стол с ноутбуком. — Какой у него номер, ты говоришь?

— Четыре, — нависаю сзади, чтобы посмотреть, что та делает.

Настя открывает главный сайт нашего института, быстро переходит во вкладку спорта и физической культуры и жмёт на волейбол.

Спортивные достижения, призовые места, фотки с матчей, и вот наконец-то состав команды!