Мажор. Спор на любовь

Глава 1.

— Вика, можешь с той стороны подснять?! — сквозь пронзительные крики болельщиков просит коллега.

— Щас, — выдыхаю и уже в сотый раз складываю ножки штатива, чтобы перенести его на другую сторону площадки.

Парни играют уже второй час, разыгровка долгая и счёт почти не двигается. Было большой ошибкой соглашаться снимать ещё и волейболистов. На носу сессия, а я как дурочка бегаю с камерой за кучей накаченных шпал.

Быстро устанавливаю камеру и продолжаю ловить кадры. Сложно уворачиваться от мяча, который так и норовит попасть мне в голову, и параллельно делать снимки.

Решающий мяч, и судья свистком сигнализирует об окончании игры. К сожалению, не в нашу пользу.

— Слава богу, всё, — отстраняюсь от камеры, отсоединяю шнур и, скомкав его в клубок, пихаю в сумку. Краем глаза замечаю летящий в мою сторону мяч, но не успеваю среагировать.

Мячик с огромной скоростью устремляется в камеру, а затем, отлетев, врезается мне в лицо. В глазах на пару секунд темнеет, не могу удержаться на ногах и плюхаюсь на спину.

— Чёрт! — тут же вскакиваю на ноги, несмотря на головокружение.

Твою мать! Объектив треснул, а камера и вовсе не включается.

— Ну давай, малышка, — продолжаю беспорядочно нажимать на кнопку включения, но ничего. — Кто это сделал?!

В глаза тут же бросается четвёртый номер. Парень кратко переводит на меня взгляд и, подняв руку, будто говорит: "Сорян", плюхается на скамейку.

Он сейчас серьёзно?! Подхватываю камеру в руки и мчусь к нему, явно не для того чтобы погладить его по головке.

— Это ты сделал? — сглатываю ком в горле.

Оценивающий, холодный взгляд врезается в моё лицо, заставив меня пошатнуться назад.

— Что именно? — он подхватывает бутылку с водой и тут же отвлекается на разговор с другим игроком.

— Камера, — пытаюсь вернуть к себе внимание. — Ты кинул в меня мяч?! — говорю больше с утверждением, чем с вопросом.

— Ну я и что, — четвёртый всем видом показывает, что ему плевать. Он тяжело выдыхает, оглядывает меня, а затем ещё раз фыркает, уводя взгляд. — Что глазами хлопаешь, уходи, если всё спросила.

— Т-ты! — заглатываю воздух от возмущения. — Почини камеру! — протягиваю её трясущимися руками.

— Слышь, — он поднимается во весь рост. — Ты сама виновата. Нечего было у меня под ногами путаться.

Сердце сжимается. Слова будто застряли и не хотят выходить. Он высокий, выше меня примерно на сорок сантиметров, широкоплечий, с властным взглядом, который сейчас прожигает меня насквозь.

— Я не виновата, — мой голос дрожит, но не от страха, а от ярости. — Ты мне камеру разбил! Она стоит моей годовой стипендии, если ты вообще знаешь, что это такое.

Он кратко усмехается, отводя взгляд, и эта усмешка выводит меня из себя окончательно.

— Хватит драматизировать, это всего-то дешёвка. Иди поплачь ещё.

— Это моя рабочая камера, кретин! — почти кричу. — Мне сегодня сдавать материал, а ты… Ты просто уничтожил её в пух и прах! Покупай мне новую.

Парень делает ко мне шаг, я инстинктивно отступаю назад, поджав к себе кусок уже бесполезной железяки.

— Послушай, мелкая. Я не собираюсь тебе ничего покупать, это был несчастный случай. И вообще, ты мешаешься, у нас сейчас разбор игры.

— Какой ещё разбор игры?! Игра закончилась, спускайся уже с небес на землю, — я оглядываюсь. Все уже действительно стали расходиться. Остались только его сокомандники, кидающие заинтересованные взгляды на наш спор.

— Уходи, пока я не разозлился ещё больше, — его голос становится ещё ниже.

Слёзы подступают к глазам. Если я сейчас не выбью с него деньги, мне конец.

— Я не уйду, пока ты не пообещаешь мне починить камеру или же купить новую!

Он тяжело вздыхает, проводя рукой по волосам.

— Хорошо, ты хочешь, чтобы я заплатил за камеру. Отлично, вот только ты сначала докажи, что это я её разбил, — он хмыкает, а уголки его губ расплываются в улыбке. — Может, есть свидетели или же видео?

Маргарита в дальнем углу лишь испуганно кидает на меня взгляд, а затем, подхватив сумку, скрывается в проходе.

— Я, я сама видела, понял?

— А я нет, — он пожимает плечами. — Иди, малявка. И чтобы я тебя больше не видел, иначе не только камеры, но и спокойной жизни в институте тебе не будет.

Он разворачивается и уже отходит на приличное расстояние.

— "Малявка", только на это мозгов-то и хватило, — выкрикиваю ему вслед. Он оборачивается и теперь все рядом стоящие ребята обращают на нас внимание. — Вот же действительно, спокойной жизни мне не будет, когда такие одарённые топчут со мной одну землю.

— Что ты сказала? — его голос звучит низко сквозь стиснутые зубы.

— То и сказала! Чем думал, когда решил мне угрожать? — сжимаю кулаки. Если сейчас сдам назад, то конец. — Я управляю почти всем медиа отделом института, как думаешь, насколько быстро про тебя разлетятся слухи?

— Какие слухи, ты что, умом тронулась? — его брови подлетают, а кулаки сжимаются.

Он быстро преодолевает расстояние между нами, вновь оказываясь в метре от меня.

— Ещё не придумала, но фантазия у меня отличная! — скрещиваю руки на груди.

— И ты думаешь, в это кто-то поверит? — он хмыкает.

— Думаю, да, почему бы и нет, — пожимаю плечами.

— Максон, ты там со своей подружкой закончил?! — с огромной улыбкой на лице выкрикивает один из игроков.

— Не подружка она мне, — он разворачивается и подбегает к остальным игрокам.

— Алло! — топаю ногой. — Как хочешь! Ты ещё пожалеешь, что связался со мной!

Ноги подкашиваются, но я всё-таки подхватываю сумку и выхожу из зала. Смысла разговаривать с ним дальше нет. Он точно мне никак не поможет.

Мне конец. Да даже если я захочу его так опозорить, то это будет стоить мне моей небольшой, но хоть какой-то зарплаты. Лишиться хорошего места и единственного заработка ради кретина… Ну уж нет.

Обычно я могу постоять за себя, но этот амбал… Он одним взглядом заткнул мне рот.

Глава 2. Максим

— Мы играли с ними почти два часа! — в раздевалку разъярённым вихрем залетает Влад. — А толку — ноль! Может, нам пора сменить либеро и выбрать не инвалида с кривыми руками?

— Нормальный у нас либеро, — цокает Ваня. — Просто кто-то не умеет признавать поражение.

— Ты сейчас издеваешься?! Да он ни одного мяча не поднял!

— Макс, ну, успокой ты его, — закатывает глаза Ваня.

Одежда промокла насквозь — такое чувство, будто я в бане парился, а не на площадке вкалывал. Ноги забились так, что нет сил даже встать со скамейки, не говоря уже о том, чтобы разбираться в их дурацком споре.

— Отвалите, а, — я устало прикрываю глаза. — По-хорошему, вас обоих надо на банку сажать.

Все ребята — профессионалы, играют за клубы, и лишь изредка мы собираемся вместе, чтобы выступить за институт. За это нам щедро закрывают сессию. Проигрыши для нас — редкость, и по самолюбию моих ранимых игроков это бьёт наотмашь.

После моего вмешательства в раздевалке наконец воцаряется тишина. Сегодня важный вечер, опаздывать нельзя, поэтому я быстро принимаю душ и возвращаюсь к своему шкафчику.

В помещении снова стоит оживлённый гул, который стихает с моим приходом. Открываю дверцу, чтобы переодеться и замираю. Шкафчик пуст.

Взгляд тут же падает на нашего главного пранкера.

— Ваня, где моя сумка? — я вопросительно выгибаю бровь.

— Сумка? Ты о чём вообще? — он размеренным шагом подходит ближе. — Макс, клянусь, я ничего не трогал!

— Ха, у нас завелись шутники, — нервно хмыкает Влад. — Кто это мог быть? Ты в этот раз вроде даже ни с кем не подрался.

— Может, это… как его там? — Ваня задумчиво поднимает глаза. — Ну, тот, с машиностроительного, которому Макс в прошлом году руку сломал.

— Да ну, у него кишка тонка пойти на такое, — отмахивается Влад.

Я сжимаю кулаки от злости и со всей силы хлопаю дверцей пустого шкафчика. Грохот разносится по всей раздевалке.

— Может, фанатка? — неожиданно выдаёт Ваня и тут же ловит на себе наши презрительные взгляды. — Ну а что?

— Навряд ли фанатка стала бы воровать вещи, — фыркает Влад. — На, держи мою запаску.

Я ловлю его футболку и устало опираюсь спиной о шкафчик.

— Ну, по-моему, фанатки как раз и крадут вещи своих кумиров. По крайней мере, у нас уже есть одна подозреваемая, — Ваня лезет в свою сумку. — Вика, с которой ты недавно ворковал, вполне способна на такую дичь.

— Вика, — я вскидываю голову. — Та орущая малявка?

Если вспомнить, как она бесилась из-за железяки… Чёрт! Мелкая реально решила мне так отомстить?

— Ага, именно, — кивает Ваня. — Она же там визжала, что ты ей что-то сломал. Вот и повод.

— Да не объясняй, кретин, я и сам уже догадался, — я подрываюсь с места и рывком натягиваю футболку.

Ха-ха, и это та самая «масштабная месть», о которой она твердила? Посмотрим, как она запоёт, когда ей придётся возвращать мне деньги за всё украденное.

— И что, ты просто так это проглотишь? — вскидывает бровь Ваня. — На тебя не похоже.

— Нет, конечно, — я сжимаю кулаки, чувствуя, как внутри закипает злость. — Она заплатит в разы больше, чем стоило то, что она посмела забрать.

— И как же? — Влад скептически качает головой. — Она же нищебродка, ты видел, в чём она ходит?

— Плевать, пускай хоть натурой платит! Будет знать, кому дорогу перешла, — вставляет свои пять копеек Ваня. — Видимо, нас давно в институте не было, раз все окончательно от рук отбились.

— Какой натурой? Да весь универ в курсе, что она мужиков, как огня, шарохается. Такие, как она, в постель не прыгают и даже пальцем не манят, — цокает Влад.

— И не таких уламывали, — на моём лице расплывается самоуверенная усмешка. — Каждая вторая строит из себя недотрогу, а по итогу — это всего лишь игра на публику.

— Ну, не знаю, — Влад пожимает плечами. — Я в тебе не сомневаюсь, но она реально отбитая.

— А давайте пари? — Ваня расплывается в улыбке, снова ловя наши тяжелые взгляды. — Ну а что? Вот и докажете друг другу, кто из вас прав!

— Давай. Будет забавно, — моментально соглашаюсь я. Терять мне нечего, доказать свою правоту в очередной раз— как два пальца об асфальт.

— Ладно, — кивает Влад. — До Нового года четыре недели. Завалишь ее в постель — отдам тебе свою тачку! Если проиграешь — отдашь мне свою.

— Во-о-оу, ставки пошли серьёзные, — Ваня азартно потирает ладони.

— Я не проиграю. Для меня нет ничего невозможного, забыл? — я вызывающе вскидываю бровь.

— Знаю, что девчонки сами на шею тебе вешаются, но поверь, — он качает головой. — Эта — не такая.

Как по мне — ничего особенного: внешность заурядная, характер паршивый, ещё и зубрилка, небось.

— Вот и посмотрим.

******

Моя дорогая! Рада видеть тебя в своей новинке)

Здесь будет очень горячо, подписывайся, чтобы не упускать самое вкусное!

Книга участвует в литмобе “Мажор и оторва”

https://litnet.com/shrt/V5og

Глава 3.

Нервно стягиваю перчатки с обледенелых рук. Мало того, что общежитие находится в часе езды от института, так ещё и мне пришлось буквально бежать за автобусом в надежде, что меня не поймает тот амбал на полпути.

— Девушка, ну что вы там возитесь, — пожилая коменда выглядывает из своего окошка. — Боже мой, поставьте свои вещи, а потом уже по карманам ройтесь!

Две сумки мотыляются у меня в руках, пока я поочередно вытаскиваю из карманов сначала бахилы, рекламные бумажки и кучу другого барахла, чтобы найти пропуск в общежитие.

— Вот! — сдуваю прядь волос, поднося пропуск к лицу.

— Ц, проходи, — закатывает глаза старушка. — Молодёжь, всему нужно учить, — бубнит вслед.

При других обстоятельствах я бы точно не смолчала, но эти коменды… В прошлом году я уже вступила с одной в спор, за что мне нехило прилетело. Бабулька наплела, мол, я посторонних людей вожу в комнату, а за это у нас отчисляют.

Как оказалось, они ничем не отличаются от бабуличек у подъезда: знают всё про всех, а если ты им не понравишься, можешь смело ставить на себе крест.

Дёргаю ручку двери и залетаю в комнату, тут же запихивая свою улику глубоко под кровать.

— Слава богу, — выдыхаю, прикрыв глаза.

— Вика, — настороженный голос заставляет меня открыть глаза. — Ты чего?

Настя лежит, полностью укрытая одеялом, из-за чего я подумала, что та уже увалилась на обеденный сон. Видимо, она так и не успела уснуть до моего прихода.

— Ничего, сложный день, — отмахиваюсь, стягивая с себя шарф. — Сегодня был матч у волейболистов, мне пришлось торчать с ними три часа, — выдыхаю, закидывая куртку в шкаф, куда так же летят и ботинки.

— Ужас, — подтягивается соседка. — А у меня сегодня отменили пары, думала хоть часок вздремну, но нет, не получилось.

— Кошмаар, — совсем не заинтересовано отвечаю я. Нужно найти зарядку от камеры и попытаться её включить, маленькая надежда, что та просто разрядилась, ещё сидит у меня в душе. — Ты случайно не видела мою зарядку?

— Нет, — выдыхает Настя. — Ты меня вообще слушаешь? Вообще-то это был тонкий намек на то, что тебе пора перестать сидеть в ноуте допоздна. Именно из-за тебя я не высыпаюсь по ночам!

Отодвигаю коробку с хламом и жалобно смотрю на подругу.

— Насть, ну ты же знаешь, что я не специально тебе мешаю, — надуваю губу. — Просто проект мне нужно сдать до понедельника, а времени делать его днём совсем нет.

— Ну-ну, может, ты перестанешь за спортсменами с камерой бегать, тогда и будет время, — цокает она.

— За это мне дают повышенную стипендию, — присаживаюсь на край её кровати. — А это, между прочим, неплохие суммы.

— А толку, если ты их не тратишь, — продолжает ворчать Настя.

Понятно, у Насти сегодня ужасное настроение, а значит, говорить с ней бесполезно.

— Понятно, ты точно не видела мою зарядку? — поднимаюсь, хлопая себя по ляжкам.

— Нет.

Ещё спустя двадцать минут поиска руки совсем опускаются. Камера принадлежит институту, я должна сдавать её после каждой съёмки, там она как раз и заряжается. У меня были такие случаи, что матчи ставили друг за другом, поэтому камеру приходилось оставлять себе, примерно тогда я и завела себе отдельную зарядку, но вот куда я её дела…

— Тебе завтра опять на игру? — отрывается от телефона подруга.

— Нет, предполагаю, что это был мой последний рабочий день в качестве фотографа, — упираюсь ладошками в лицо.

Вернуть деньги за камеру я не смогу. Можно попросить их подождать и откладывать деньги со стипендии, но… тогда и моей семье придётся экономить.

Мой отец бросил меня и моего братика ещё когда мы были маленькими, для мамы это был сильный удар. Повзрослев слишком рано, я вышла на мелкие подработки, чтобы помогать, но зачастую это были лишь копейки. А сейчас моя стипендия является существенной поддержкой для семьи, терять её нельзя.

— Насть, у тебя будет сто тысяч занять? — в отчаянии поднимаю взгляд.

Глаза девушки тут же округляются: — Ты чего, у меня таких денег и в помине нет.

— Чёрт.

— А тебе зачем? — тут же задает вопрос.

— Сегодня на игре, пф, — выдыхаю и тянусь под кровать за сумкой, доставая камеру. — Мне разбили камеру, не знаю, как мне её отдавать в таком виде.

— Ё-маё, — Настя перехватывает её в руки. — Как она могла так разбиться?

— В штатив прилетел мяч, и она просто слетела с него, — в отчаянии объясняю я. — Так мне ещё и в лоб попали, шишка будет.

— Охренеть, и что делать? — девушка вертит камеру в руках, пытаясь рассмотреть нанесённый ущерб.

— Ничего, выплачивать деньги, — мотаю головой, до сих пор не веря в то, что мне нужно возвращать такую сумму.

— Подожди, ты сказала, тебе её разбили? — поднимает бровь Настя.

— Да, — киваю головой.

— Так, ну! Взяла руки в ноги и пошла трясти с вредителя деньги, — она возмущённо повышает голос. — Я же надеюсь, ты запомнила, кто это был.

Да, но лучше бы и не знала.

— Запомнила, но имени его не знаю. Только игровой номер и то, что он полный кретин, — закатываю глаза и забираю камеру. — Я просила вернуть его деньги или починить камеру, но он сказал, мол, ничего не делал.

— И что? — вскидывает бровь. — По-моему, это не я должна тебя учить, как с такими разговаривать, ты и сама можешь прекрасно за себя постоять.

— Да, но этот, — подбираю правильное слово, — высоченный шкаф почти два метра ростом, да ещё и небось из богатой семьи, — тело тут же пробирает холодом.

Как вспомню его ледяной взгляд, полный безразличия, внутри всё переворачивается.

— Так, подруга, — Настя решительно поднимается с кровати, а затем плюхается за стол с ноутбуком. — Какой у него номер, ты говоришь?

— Четыре, — нависаю сзади, чтобы посмотреть, что та делает.

Настя открывает главный сайт нашего института, быстро переходит во вкладку спорта и физической культуры и жмёт на волейбол.

Спортивные достижения, призовые места, фотки с матчей, и вот наконец-то состав команды!

Визуалы.

Бельский Максим Дмитриевич - двадцать лет.

Ковалёва Виктория Владимировна - девятнадцать лет

Глава 4.

— Ты его знаешь? — ладошки тут же становятся мокрыми.

— Ну, как тебе сказать…

— Так, стоп! — отскакиваю от ноутбука, шагая по комнате. — Давай по десятибалльной шкале, насколько всё плохо?

— Ну, — тянет Настя. — Думаю, девяточка.

— Значит, шансы есть, — скрещиваю пальчики, поднимая глаза вверх.

— Может, ты уже послушаешь меня и не будешь так нервничать, — подруга показательно закатывает глаза.

— Давай, говори, — вновь усаживаюсь напротив неё, внимательно слушая.

— Бельский Максим, он всего лишь внук нашего ректора, — нервная улыбка расплывается по её лицу.

Плечи моментально устремляются вниз. Я попала!

— Ещё, кстати, он славится своим взрывным характером и тем, что постоянно прогуливает учёбу, — цокает Настя. — Конечно, блин, когда у тебя дед — ректор, можно и палец о палец не ударять.

— А можно что-нибудь приятное о нём узнать? — нервно перебираю пальцы.

— Да что ты так нервничаешь, это он тебе разбил камеру, а не ты ему! Даже если ты с ним поругалась, то он ничего тебе не сможет сделать, — она машет рукой.

— Да, было бы всё так просто, — хнычу под нос. — Я дура и, как всегда, поступила необдуманно, сгоряча!

— Так, — Настя напрягается и подъезжает ко мне на стуле. — Ты что натворила?

— Я, ну, он сказал, мол, не разбивал мою камеру, — увожу взгляд. — Ну, я и подумала, что раз мне придётся искать деньги на камеру, то тогда пусть и он ищет свою одежду!

— Только не говори, что ты…

— Да! — перебиваю я. — Я залезла в раздевалку и украла его одежду! — тянусь рукой под кровать и рывком вытаскиваю сумку, заставляя её прокатиться по полу.

— Твою мать, Вика! — не сдержавшись, выругивается подруга. — Ты же понимаешь, что это статья? Я, значит, сижу распинаюсь, пытаюсь тебя успокоить и сказать, что тебя не попрут из института! А тут оказывается, тебя от тюрьмы нужно спасать?!

— Я не знала, что мне делать! Он кричал на меня, вот я и… — выдыхаю на последнем слове.

— Вот ты и украла вещи! — цокает Настя. — Ты хоть уверена, что это его?

— Ну, вроде, — пожимаю плечами.

— Вроде? — её бровь подскакивает, а глаз нервно вздрагивает. — Зашибись, подруга.

— Не ругайся, я и так на стрессе! Он капитан, и на шкафчике было помечено, что это шкафчик капитана, — впервые за час меня посещают здравые мысли.

— Ну, хоть с этим разобрались, — хлопает в ладоши. — А с сумкой что делать? Мы её тут не оставим!

— А куда её ещё?!

— Да хоть куда, иначе из-за тебя я пойду соучастницей, — скрещивает руки Настя. — Там одежды, небось, ещё на полмиллиона.

— Да ну, — фыркаю. — Нет там такой дорогой одежды, да и никаким соучастником ты не пойдёшь. Кто в здравом уме пойдёт писать заявление из-за парочки вещичек, — сама себя успокаиваю.

— Ну, например, тот, у кого спортивная сумка уже может передаваться по наследству, — тут же отвечает она.

Перевожу взгляд на сумку. Поначалу я не заметила, но она сделана в характерном стиле Луи Виттона.

— Может, это паль? — перевожу взгляд на Настю, а та в ответ машет головой.

— Сто процентов оригинал.

— Божечки, — хватаюсь за голову. — И что мне теперь делать?

— Ну, есть два варианта, — тянет Настя. — Можно идти с сумкой к нему и признаваться. Либо терпеть до того момента, пока к нам не придут с обыском, хотя…

— Что?! — это "хотя" вселяет в меня надежду.

— Можно шантажом заставить его платить за камеру! — подскакивает Настя. — Идеально!

— Нет, ты что, — мотаю головой. — Я не буду с ним говорить!

— А что ещё делать? Нужно было думать, перед тем как воровать вещи.

— Я просто подкину сумку обратно! — поднимаюсь с кровати. — Навряд ли он подумает на меня.

— Ц, поступай как хочешь, — цокает Настя. — Я тебе уже столько идей подкинула, но тебе ничего не нравится.

— Ну, прости, — складываю руки. — Но твои предложения для меня чересчур. Тем более, я не настолько смелая, как тебе кажется.

— Ага-ага, уж я-то тебя знаю, так что можешь мне не врать, — хмыкает она. — Даже интересно пообщаться с тем, кому удалось утихомирить твою пылкую натуру и поселить в ней страх.

— Он… — поднимаю глаза вверх. — Честно, не будь он таким придурком, я бы даже сказала, что он симпатичный.

— Что? — рот девушки открывается. — Так, тебе, видимо, реально хорошо по голове прилетело, — Настя подхватывает меня под руку и обратно усаживает на кровать.

— Всё нормально, просто он лицом хорошо выдался!

— О боже, не думала, что я доживу до этого дня, — Настя наигранно хватается за сердце. — Обычно ты говоришь: "Ну, чуть лучше обезьяны".

— Хватит, ты же сказала, что знаешь его? Тогда почему так удивляешься?

— Да, но только по фоткам и слухам от моих подружек, — объясняется она. — Раз даже ты заценила, я не представляю, что там за Аполлон.

— Прекрати, он всё ещё остаётся придурком!

— Да-да, я обязана его встретить, — подруга победно поднимает руку вверх. — Может, я стану его спасительницей, и он будет ненавидеть всех, кроме меня, — мечтательно подскакивает на месте.

— Навряд ли, этот тип только себя любит, — закатываю глаза. — Сыночек богатеньких родителей, терпеть не могу таких типов!

— Да-да, настолько ненавидишь, что их вещи крадёшь, — в голос смеется Настя. — Давай там, подбрасывай его одежду обратно, или что ты там хочешь, но смотри! Если к нам придут, я тебя не знаю.

— Отвали, не помогла, ещё и настроение портишь! — кидаю подушку ей вслед.

— А с камерой ты что будешь делать? — выкрикивает подруга из ванной.

— Пока не знаю, скорее всего, выйду на работу и буду выплачивать деньги, — устало плюхаюсь на кровать.

— А, кстати, забыла тебе рассказать очень интересный факт, — по прищуру подруги уже понимаю, что к добру это не приведёт. — Бельский спит только с девственницами, разве ты не подходишь…

— Фу, дура! — кидаю последнюю подушку в её наглую морду.

******

Глава 5.

— Софа! — раздаётся громкий крик прям у меня над ухом.

Подскакиваю на кровати и тут же принимаю сидячее положение, пытаясь открыть глаза.

— О, ты уже проснулась? — хихикает рядом стоящая Настя. — Извини за "доброе" утро, но к тебе там пришли, а просыпаться по нормальному ты не хотела.

Ещё до конца не понимая, о чём она говорит, киваю головой и лениво перебираю ногами к входной двери.

Открываю дверь и тут же морщусь от яркого коридорного света.

— Вика, привет! — мои руку подхватывают для рукопожатия.

Открываю глаза и вижу Маргариту. А явилась всё-таки! Предательница, она единственная, кто видела, как мне разбили камеру, но просто убежала, когда мне нужна была её помощь!

— Что случилось? — нехотя произношу я.

— Ты прости за ранний визит, ну и, — она на секунду запинается. — За то, что не помогла тебе вчера.

— Бог простит, — пытаюсь закрыть дверь, но её нога не даёт мне этого сделать.

— Вика, ну стой!

— Что ещё? — закатываю глаза.

Честно, слушать её оправдания — это последнее, чего мне сейчас хочется. Я всегда придерживаюсь правила: относись к людям так, как они этого заслуживают, и она сейчас явно не заслуживает моего внимания.

— У нас проблема, и нам срочно нужна твоя помощь! — отчаянно произносит блондинка. — Парень, который должен был сегодня снимать футболистов, заболел.

— А мне-то что? — вскидываю бровь.

— Можешь их поснимать сегодня? — Маргарита жалобно поднимает на меня глаза. — Кроме тебя некому.

— Пф, — выдыхаю. — Ты сама знаешь, что я разбила камеру, и снимать мне не на что, а получить новую я не смогу, пока не сдам старую.

— Я дам тебе камеру, возьму сегодня у парня, который должен был снимать, — продолжает настаивать.

— А сама почему не пойдёшь?

— Я пойду снимать волейбол.

По спине неприятно пробегает холодок.

— Ну, или ты можешь идти снимать волейбол! Мне без разницы, — тараторит девушка.

Нет, волейболистов я точно не буду снимать. Чёрт, вроде и хочется отправить её куда подальше, но совести не хватает.

— Ладно, неси свою камеру, — всё-таки сдаюсь.

— Отлично! Я сейчас только сбегаю за ней, — блондинка тут же скрывается за поворотом. Такая шустрая, ужас.

Закрываю дверь и, устало оперевшись на неё, протираю глаза.

— М-да, о таких подробностях ты мне не рассказывала, — заправляя кровать, произносит Настя.

— Ты про что? — плюхаюсь к себе обратно, вжимаясь в мягкую подушку.

— Ну, что эта Маргаритка видела, как тебе разбили камеру.

— Да я и сама забыла. Если бы она не пришла с просьбой, я бы и не вспомнила, — устраиваюсь поудобнее на кровати. — Пофиг, помогу ей сегодня, а завтра попрошу её подтвердить, что мне разбили камеру, а не я сама постаралась.

— Я думала, ты сегодня пойдёшь сдаваться, — Настя в недоумении оборачивается.

— Неа, нужно сначала найти работу, отдавать деньги с чего-то же нужно, — пожимаю плечами. — Как раз посмотрю, каким способом мне подкинуть сумку обратно.

— Боже, у тебя не жизнь, а сплошной ситком, — смеётся в голос подруга. — Не удивлюсь, если ты ещё где-нибудь начудишь.

— Сплюнь, мне таких приключений больше не нужно!

— Давай одевайся, сидит она, — девушка подходит и стягивает с меня одеяло.

— Да сейчас-сейчас!

Поднимаюсь с кровати и, умывшись, надеваю свой любимый спортивный костюм. Сегодня выходной, а значит, наряжаться незачем, хотя и "нарядиться" для меня означает одеть что-то кроме костюма.

Маргарита, как и обещала, приносит мне камеру. Закидываю её в сумку и выхожу из общаги. Сегодня я даже попадаю на автобус от института, который возит общажных студентов к главному зданию.

Не теряя ни минуты, сразу же бегу в большой спортивный зал.

— Вика, привет! — здоровается Дима, один из активистов. — Сегодня ты снимаешь?

— Привет, как видишь, — указываю на фотик, висящий на шее. — Где я могу разложиться?

— Да вон там, в углу, — парень указывает мне на небольшую скамейку, и я направляюсь к ней.

Матч начинается, а значит, и моя работа тоже. Не знаю, зачем я согласилась, ведь если меня снимут с моей должности, за эту съёмку меня точно по головке не погладят. Делаю всё на автомате, радует только то, что парни быстро заканчивают играть.

Открываю чат и печатаю Маргарите короткое сообщение с вопросом,где она, чтобы передать камеру обратно.

В ответ прилетает: "В волейбольном зале".

Блин, идти туда желания нет, но нужно! Сегодня я договорилась с мамой, что поеду домой, а значит, в общагу не вернусь. Ладно, хотя бы посмотрю, как я могу положить сумку Бельского на место и остаться незамеченной.

Спускаюсь вниз через манеж к малому залу, который предназначен для волейбола и вольной борьбы.

— Вика! — вдали показывается фигура блондинки.

Оглядываюсь по сторонам. Зачем же так орать моё имя!

— Вот, держи, — подхожу к девушке ближе и только тогда начинаю тихо говорить, постоянно оглядываясь. — Там только фотки, я ничего не снимала.

— Да, всё хорошо, — радостно кивает девушка. — А ты чего так оглядываешься? — она сама невольно начинает говорить тише.

— Просто, — выдыхаю. — А волейболисты уже закончили? — заглядываю ей за спину, пытаюсь всмотреться во входную дверь.

— Да, — тянет она. — Ещё час назад, мы просто аппаратуру заносили, — указывает пальцем назад.

— Час, — вдумываюсь. — Ладно, давай! — обхожу девушку стороной и двигаюсь к двери.

Если верить ей, то в зале не должно никого быть, и разве это не отличный момент, чтобы посмотреть, как лучше впихнуть сумку обратно? Забрать её, пока все отвлечены — одно дело, но сделать это, когда на входе сидит вахтёрша, — это другое.

— Здравствуйте, — киваю женщине на входе.

— Здравствуйте, а вы куда? — тут же встаёт женщина, чтобы осмотреть меня с ног до головы. — Я уже сейчас ухожу.

— А мне просто нужно уточнить, кому передать файлы с игры, — женщина недоумевающе опускает очки. — Я фотограф! — дополняю.

Глава 6.

Оборачиваюсь, и уже даже мои ладошки покрываются мокрой пеленой. Бельский прямо сейчас стоит напротив меня!

— Что ты тут делаешь? — выпаливаю с перепугу, от чего тут же становится стыдно.

— Что? — его брови подскакивают вверх. — Боже, может у тебя действительно какие-то проблемы, — мотая головой произносит он.

Какой ужас, почему я произнесла именно это?! Стою в мужской раздевалке, к которой никак не отношусь, и тут… Аа!

— Да, — киваю. — У меня есть проблемы, и мне срочно нужно бежать! — быстро тараторю, чтобы тот не успел среагировать, и пытаюсь проскользнуть мимо него.

— Стоять.

Максим быстро перехватывает мою руку, и я останавливаюсь. Поймали с поличным, твою мать!

— Стою, — поднимаю голову вверх. — Вот только руками трогать меня не надо! — тут же отдёргиваю его руку.

— Если бы ты не пыталась сбежать, тебя бы никто не трогал, — цедит сквозь зубы Бельский.

— Ну ничего, — увожу взгляд в стену. — Руки вон какие длинные, поймаешь.

— Слышишь, малявка, — его голос становится ниже. — Хватит огрызаться, ты ещё не поняла, в какой ситуации?

Поворачиваюсь к нему всем телом. Фух, главное — быть убедительной.

— Ты о чём вообще? — скрещиваю руки и смотрю ему прямо в глаза.

— Пф, — он усмехается, поправляя волосы. — Верни мне сумку, которую вчера украла, — Максим вытягивает свою руку к стене, нависая надо мной всем телом.

— Слушай, — нервно поглядываю на его руку рядом с моим лицом. Что он вообще делает? — Я не понимаю, о какой сумке идёт речь!

— Да? — он поднимает бровь и вновь усмехается, хотя его кулаки сжимаются. — Тогда зачем ты пришла сюда?

— А тебе зачем знать? — фыркаю. — Это личная информация!

— Ну надо же, — он уводит голову вбок, оголяя свои точёные скулы. — Давай так! Ты возвращаешь мне сумку, и я прощаю тебе это.

Ещё чуть-чуть, и мои зубы точно начнут стучать от страха. Он так близко ко мне, что я буквально слышу его сердцебиение.

— Я ничего не брала, — сглотнув ком в горле, ещё раз повторяю.

Краткий смешок проносится у меня над ухом.

— Играть в несознанку — паршивая стратегия. Особенно со мной, — он делает шаг назад, но легче не становится. Его взгляд медленно сканирует меня с головы до ног, и я кожей чувствую, как он подмечает каждую деталь: мои дрожащие пальцы, сбившееся дыхание, то, как я вжимаюсь в холодную плитку.

— Значит, не брала? — он криво усмехается, и в этой усмешке нет ничего доброго. — Тогда объясни, что ты забыла в мужской раздевалке в такое время? Всё-таки совесть загрызла, и ты решила вернуть вещи по-тихому, пока никто не видит?

— Я… я просто дверью ошиблась! — говорю первое, что приходит в голову, понимая, насколько жалко это звучит.

Бельский делает короткий шаг вперёд, снова сокращая дистанцию до минимума. Его рост и широкие плечи буквально перекрывают мне свет. От него пахнет парфюмом и чем-то резким, и эта давящая аура заставляет мои мысли окончательно запутаться.

— Дверью ошиблась? — он наклоняется к моему уху, и я чувствую его горячее дыхание на своей коже. — На ней висит огромная табличка, малявка. Ты либо совсем слепая, либо держишь меня за идиота. Ни то, ни другое мне не нравится.

Я хочу что-то возразить, но слова застревают в горле. Он не просто злится — он доминирует в этой ситуации, и каждое его движение пропитано такой уверенностью, что мне хочется просто зажмуриться.

— Давай начистоту, — его голос звучит низко и опасно спокойно. — У тебя есть ровно одна минута, чтобы признаться, где сумка. Поверь, я не хочу, чтобы такую милую, хоть и наглую, особу отчислили. Ты ведь тоже этого не хочешь?

Я смотрю в его тёмные, непроницаемые глаза: он не шутит.

— Одна минута, — повторяет он, демонстративно взглянув на свои часы. — Время пошло.

Нужно что-то делать, и срочно! А в голове как назло ни одной адекватной идеи.

— Десять, — Бельский начинает отсчёт, не сводя с меня глаз. — Девять. Восемь…

— Перестань! — топаю ногой.

— Вспоминай быстрее. Семь…, — улыбка расползается по его лицу.

— Хорошо! — выдыхаю, мотнув головой. — Я скажу тебе, где сумка, только пообещай, что простишь мне это!

— Дай-ка подумать,— его рука тянется к моему подбородку, приподнимая его вверх одним пальцем. Он спокойный, а каждое его движение легкое и будто натренированное, под такие ситуации. — Если сходишь со мной на свидание, я тут же забуду про этот инцидент.

Чёрт, мерзавец настолько красив, что это аж бесит! А больше всего раздражает то, что он это прекрасно знает.

— Хорошо! Я пойду, — киваю головой. — Твоя сумка в тринадцатом шкафчике.

Он на секунду оборачивается и, ещё раз взглянув мне в глаза, направляется в самый дальний угол.

Ну что ж, была не была! Как только парень отходит на приличное расстояние, я стартую с места к выходу.

Всё происходит за долю секунды: я хватаю рядом стоящий стул и подпираю им ручку двери… А затем огромная туша Бельского, видимо, врезается в неё.

— Открывай, — рычит голос Максима на той стороне раздевалки.

Руки дрожат, протираю лоб и только сейчас выдыхаю.

Блять! Запирать его там нельзя было, но и я испугалась так, что сделать ничего другого не смогла.

Мне теперь точно конец!…

— Я не могу, — тихо произношу я. — Я не крала никакой сумки, и ты полный идиот, который меня пугает! — придаю голосу большего драматизма.

— Хорошо, — слышу тяжёлый вздох. — Открой дверь, и мы всё решим.

— Нет, это твоё наказание, — не могу сдержать улыбку. — А если расскажешь кому-то, я скажу, что ты ко мне приставал!

Тишина, но на секунду мне показалось, что я услышала смешок. Нет, точно показалось.

— Тогда посижу тут и подумаю над своим поведением, — как-то слишком радостно произносит он. — А насчёт свидания ты подумай.

— Кретин! — фыркаю себе под нос.

*****

Дорогие читатели,

Глава 7. Максим

Слышу суетливый голос за дверью. Щелчок замка.

— Да ну, нафиг… — ошарашенное лицо Вани тут же вызывает у меня усмешку. — Она чё, реально тебя тут заперла?

— Ага, — я лениво поднимаюсь со скамейки, демонстрируя полное спокойствие. — Ещё и продинамила.

— Вот же сука! Совсем страх потеряла, — Ваня сжимает кулаки, и его брови съезжаются в нелепой гримасе.

— Расслабься, — хлопаю его по плечу, проходя мимо. — Пусть балуется. Всё равно она уже на моем крючке.

Выхожу из раздевалки, не оборачиваясь.

— В смысле? — догоняет он меня в коридоре.

— В прямом, — останавливаюсь и медленно поворачиваюсь к нему. — Сам подумай: молодая девчонка запирает такого парня в раздевалке… Ну?

Пытаюсь намекнуть, но по его дурацкому лицу вижу — нихрена не догоняет.

— Слушай, я вообще ничего не понимаю!

— Ну, оно и видно, — выдохнув, разворачиваюсь к выходу из здания. — Это значит, что теперь она будет до дрожи ждать моего ответа на её «месть».

— Ага, с такой дамочкой ещё вопрос, кто кого бояться будет, — Ваня закатывает глаза.

— Всему своё время. Сначала ты "хороший коп", а потом — злой, — едва заметно качаю головой.

Малявка так испугалась, когда я прижал её, что слова без запинки произнести не могла. А как заперла меня — сразу голос прорезался. Забавная.

Если честно, я слишком расслабился. Как можно было повестись на такую откровенную уловку? Списал её со счетов раньше времени.

— Своё время… — коверкает мои слова Ваня. — Расскажи хоть, как вы там оказались вдвоём?

— Задержался в тренерской. Спускаюсь, а эта мелочь роется в раздевалке, — лениво пересказываю события. — Ну а затем она меня заперла.

— Получается… — его извилины наконец-то начинают шевелиться. — Это сто процентов она украла твою одежду?

— Кто знает, — выпускаю смешок. — Мелкая клянется, что ничего не брала.

— Вот знаешь, что мне больше всего непонятно в этой ситуации? — Ваня останавливается и подозрительно щурится.

— Удиви.

— Почему ты такой довольный? Нет, серьезно, я тебя таким последний раз видел на выпускном.

— А что, я должен плакать? — усмехаюсь, не замедляя шага. — Меня закрыли в душной раздевалке, теперь придется ехать домой в этом вонючем спортивном костюме, и всё из-за какой-то выскочки.

— Вот именно! — Ваня снова заводится. — Ты должен быть в бешенстве! А ты… ты сияешь, как начищенный пятак!

— Может, потому что я знаю, что это только начало? — останавливаюсь и смотрю ему прямо в глаза. — Она думает, что отомстила. Думает, что поставила меня на место. Но она не понимает, что сделала первый шаг.

— Шаг куда? В психушку?

— К тому, что теперь я буду занимать все её мысли. А она — мои, — пожимаю плечами. — Это игра, Ваня. И она только что сделала свой ход.

— Ты неисправим, — качает он головой. — Знаешь, я бы на твоем месте уже заявление накатал. За кражу личного имущества.

— Да ладно тебе, — отмахиваюсь. — У меня задача затащить её в постель до Нового года, а не посадить. К тому же её дерзость мне только на руку. Но не это главное.

— А что главное? — Ваня замирает в ожидании откровения.

— Главное, что она меня запомнила. Намертво, — язвительно улыбаюсь, глядя на его озадаченную физиономию.

— Ха-ха, — цокает он. — Ты смотри, не заиграйся, времени у тебя не так много осталось.

— Ничего. Я уже отчетливо представляю, как сижу в своей новой тачке. Она будет моей. И я сейчас не только про машину.

— Ты меня пугаешь, — признается Ваня. — Ты прямо как маньяк, который нашел свою жертву.

— Не маньяк, а охотник, — поправляю его. — И добычу вы сами мне принесли. Могу даже сказать "спасибо" — это оказывается куда интереснее, чем я думал.

— Ладно, охотник, — сдается Ваня. — И что дальше?

— Дальше? — Задумываюсь на мгновение, глядя на улицу. — Дам ей немного времени, чтобы она почувствовала вкус "победы". А потом… напомню ей, кто здесь главный.

— Ох, чую, будет весело, — Ваня закатывает глаза, но в голосе уже слышится азарт.

— Не то слово, — киваю. — А теперь пошли. Я голоден как волк.

— Я думал, ты домой спешишь. Сам же говорил, что родичи всю неделю грузят обязанностями, — усмехается Ваня.

— Да, но, к огромному сожалению для них, у меня сегодня слишком хорошее настроение, — я сворачиваю за территорию института, даже не оборачиваясь. — Не хочу, чтобы мне его испортили, поэтому я сегодня "вне зоны доступа", а моя совесть ушла в бессрочный отпуск.

Ваня в чем-то прав: он не видел меня таким воодушевленным очень давно. А причина моего азарта проста — эта малявка оказалась куда занятнее, чем я рассчитывал. Изначально я был уверен, что выиграю этот спор, даже не пошевелив пальцем, но реальность внесла свои коррективы.

И, чёрт возьми, эта игра становится всё интереснее.

*****

Ещё одна запредельная новинка нашего моба

ПРОПАЩАЯ

Меня от тебя…

Глава 8.

— Дурак! Да как он вообще смеет со мной так разговаривать, хам! — в сотый раз выругиваюсь, доставая телефон из кармана. — Просто супер, блин! — стучу по экрану телефона.

Из-за холода мой простенький андроид перестаёт работать, я даже расписание не могу посмотреть. Автобус должен был быть ещё тридцать минут назад, такими темпами я не успею на электричку!

Засовываю руки в карманы и решительно сворачиваю с остановки. Толку стоять и ждать нет, пойду пешком, а там по пути, может, что-то смогу поймать.

Руки обледенели, а пальцев на ногах я совсем не чувствую. Тупой Бельский виноват в том, что я сейчас в такой ситуации! Кто же знал, что он будет там меня пасти.

Идея с тем, чтобы запереть его в раздевалке, родилась сама собой. У меня просто не было другого выбора, и оставалось только надеяться на свои физические данные, которые, к слову, ой как хромают.

Плевать! Пусть и сидит там теперь, а если только заикнётся при своем деде об отчислении… То буду говорить, что тот ко мне приставал!

Да, тоже такая себе идея, потому что вряд ли мне поверят, но хоть что-то. Настя как узнает, сто процентов меня убьёт!

— Вика! — слышу знакомый женский голос. Оборачиваюсь, а прямо на меня несётся Настя. — Ты чё трубку не берёшь?!

— Да у меня телефон сдох, — удивленно смотрю на запыхавшуюся подругу. — А ты чего тут?

— Я вообще-то за тобой бежала! Фух, — Настя выгибается в спине и жадно глотает воздух. — Короче! Ты на моём ноуте со своей странички не вышла, и тебе сообщение пришло, от этой кудрявой.

— Какой? — поднимаю бровь.

— Ну, заместитель заведующей кафедры, что аппаратуру хранит, — она быстро тараторит при этом жестикулируя.

— Да ну, — дыхание учащается, и мне тут же становится жарко. — А что она писала?! — хватаю подругу за плечи.

— Что ждёт тебя с материалом, — выдохнув, Настя достаёт из портфеля камеру. — Придётся всё-таки сегодня сдаваться. Другого выбора нет.

— А что мне ей сказать? — тут же взрываюсь. — Что мне разбил камеру самовлюблённый мажор, который дальше себя ничего не видит?! Да она меня с потрохами съест, а ведь денег у меня тоже нет!

— Воу, не злись ты так, — приобнимает меня за плечо подруга. — Всё будет нормально, хочешь, я с тобой пойду?

— Хочешь посмотреть, как она меня матом будет крыть? — в отчаянии дую губы.

— Пф, нет, — усмехается. — Не расстраивайся раньше времени! Может, всё пройдёт не так плохо, как тебе кажется, а если и скажет вернуть деньги, то я так уж и быть выйду с тобой на работу!

— "Не так плохо"? Да ты её просто плохо знаешь, вот увидишь, она из меня все соки выпьет, а потом ещё будет до конца учебы косыми взглядами прожигать, — мурашки тут же расползаются по спине. — Мне иногда кажется, что она вообще никогда не улыбается!

— Да всё будет хорошо, — цокает Настя. — В любом случае лучше узнать, чем стоять тут жопы морозить.

Настя засовывает камеру обратно в портфель и подхватывает меня под руку.

— Тем более, рано или поздно это должно было произойти, — она мотает головой.

— Ты меня совсем не любишь, — тяжело выдыхаю, опустив голову вниз. — Ведешь на верную смерть, так ещё и с таким спокойным лицом.

— Не выдумывай и пошли уже, мученица, — Настя тянет меня в сторону главного корпуса. — А то реально превратимся в ледяные статуи.

Я плетусь следом, хлюпая носом. Каждый шаг даётся с трудом — кроссовки явно не были рассчитаны на такие марш-броски по сугробам, а пальцы в них уже живут какой-то своей, отдельной от меня жизнью.

Интересно, Бельский там уже охрип орать? Надеюсь, в той раздевалке хотя бы батареи греют. А то ещё припишут мне покушение на жизнь этого золотого парня. Хотя лучше бы он там окоченел, из-за него мне сейчас устроят настоящую прожарку.

— Слушай, — я резко останавливаюсь, отчего Настя чуть не падает, наткнувшись на меня. — А если она посмотрит запись? Ну, ту, что была на флешке? Там же должно быть видно, как Бельский в меня мяч кидает!

— Вот и проверим, выжила флешка или нет, — вздыхает подруга, поправляя лямку тяжёлого рюкзака. — Главное — не начинай сразу орать и обвинять всех подряд. Сделай лицо попроще, типа ты сама в шоке и вообще "оно само".

— Да я и так в шоке! — возмущаюсь я, переходя дорогу на мигающий зеленый. — У меня жизнь под откос катится из-за одного придурка, который не сдержал эмоции!

— М-да, первый раз слышу чтобы ты так открыто ненавидела человека, — Настя усмехается. — А в лицо ему это скажешь?

— Надо будет – скажу! И вообще на чьей ты стороне?

— На стороне здравого смысла, — пожимает плечами.

Мы залетаем в холл института, и от резкого тепла лицо начинает нестерпимо щипать. Ощущение, будто тысячи мелких иголок вонзаются в щеки. Я стаскиваю шапку, из-под которой волосы торчат во все стороны, как у сумасшедшего профессора, и пытаюсь хоть немного пригладить этот кошмар.

— Ну что, готова? — Настя кивает в сторону лестницы, ведущей к “тому самому” кабинету.

— Готова к тому, что меня сейчас четвертуют? Всегда готова, — бурчу я, вытирая мокрый нос рукавом куртки. — Пошли, пока я окончательно не струсила и не уехала в лес жить к медведям, там хотя бы Бельского нет.

Мы поднимаемся на третий этаж. Коридор кажется бесконечным, а каждый звук наших шагов отдается в ушах как смертный приговор. Настя подталкивает меня к нужной двери, и я, зажмурившись на секунду, коротко стучу по дереву.

— Входите! — раздается резкий, сухой голос из-за двери.

Ну всё, приплыли. Пора расплачиваться за чужую тупость.

*****

Дорогие читатели, несу вам новинку

Ники Черри

“Чего тебе, Громов?”

Глава 9.

Сердце бешено колотится, открываю дверь, и резкий книжный запах тут же бьёт в нос. Не знаю почему, но во всех кабинетах нашего заведения стоит этот запах старых книг.

— А, Ковалёва, это ты, — фыркает женщина лет пятидесяти с явным раздражением. — Давай сдавай всё Татьяне Павловне, а у меня обед! Надоели, сказала же, приходите до часа, — она говорит это в сторону тихой женщины в дальнем углу, параллельно я натягиваю куртку.

Если так подумать, эту женщину я ещё никогда не видела.

— Ну, чего встала? — поднимает брови. — Давай сдавай уже!

— А, я, — мнусь на входе. Настя толкает меня к дальнему углу, при этом что-то очень громко шипя. — Хорошо-хорошо.

Дверь за нами захлопывается, и кудрявое недоразумение испаряется за дверью. Выдыхаю и перевожу взгляд на другую женщину. Полненькая, с множеством раз окрашенными волосами от седины, в голубом платье и доброй улыбкой на лице.

— Здравствуйте, я Татьяна Павловна, — она добродушно кивает.

— Здравствуйте, — выхожу из своих мыслей. — Меня Вика зовут! Простите, я просто задумалась, — неловко поправляю волосы.

— Так, хорошо, — Татьяна Павловна продолжает на меня смотреть. — А камеру я могу взять?

— Ой, да! — тут же мчусь к Насте, вытаскивая камеру из портфеля, а она, в свою очередь, ударяет себя по лбу от моей заторможенности. — Понимаете, у меня тут такое дело…, — передаю женщине камеру.

— Ух, боже, — приспускает очки. — Девушка, как я могу такое принять?

— Понимаете, я была на матче, и там мяч попал в мой штатив! — судорожно начинаю объяснять. — Она упала и с тех пор не включается. Но это не я виновата, честно!

— Да, понятное дело, — она выдыхает. — Но я не могу такое принять, вы же понимаете, что мне нужно будет об этом доложить? А затем вам выставят счёт на починку, ну, или придётся её оплатить.

— Татьяна Павловна, это честно не моя вина! Я не смогу оплатить всю стоимость камеры, моя стипендия не покрывает даже и половины!

— Ну, а мне что делать? — её брови съезжаются. — Я ведь тоже не могу вам её оплатить.

— Ну, понимаете, — опускаю голову.

— Флешка! — доносится сзади.

— Точно, флешка! — вновь подхватываю камеру. — Может быть, она сохранилась, и там всё будет видно.

Женщина мотает головой в сомнениях, — Давайте посмотрим, но вам всё равно нужно будет решать это с заместителем кафедры, подавать заявку, ну, или что они там скажут.

— Давайте посмотрим, — в душе зарождается капелька надежды.

Женщина достаёт маленькую флешку, а затем вставляет её в старый ноутбук. На экране открывается файл, а значит, флешка рабочая!

Внутри всё ликует. Значит, в случае чего, у меня будет компромат на Бельского!

— Так-с, — она медленно водит курсором по экрану. — Вот последняя запись.

На полный экран открывается видео. Отчётливо видно последнюю локацию, с которой я снимала, конец матча, свисток судьи и… Конец съёмки.

Чёрт! Какая я дура.

— Ну, и что? — женщина оборачивается на меня.

— Пф, — выдыхаю, протирая лоб. — Я забыла, что камера была включена, когда в меня прилетел мяч.

Настя, сидя на стуле у входной двери, повторно ударяет себя по лицу.

— Ну, вот, — с жалостью в голосе произносит она. — К сожалению, тут ничего не поделать.

— И как мне теперь быть? — настроение тут же падает. Запись на флешке была моей последней надеждой, что мне это простят.

— Оставляйте камеру тут, как всё решится, вас вызовут.

— Поняла, — киваю головой. — Может быть, как ребёнку из малоимущей семьи, мне сделают скидку?

— Вряд ли, — женщина опускает глаза. — У нас сейчас каждый второй ребёнок малоимущий, а институт не захочет покрывать расходы. У тебя хоть стипендия нормальная?

— Ну, с этой подработкой была нормальной, нам же и "платили" повышением стипендии, — неохотно объясняю я. Настроения нет что-либо говорить, да и разговаривать тоже. — Хватало даже маме высылать.

— Думаешь, тебя теперь уберут с должности? — грустно произносит Татьяна Павловна.

— Думаю, да, но сейчас важнее найти деньги, — натягиваю шапку на голову. — Большое спасибо, мы пойдём.

— Хорошо.

Устало улыбаюсь Насте и открываю дверь, пропуская её вперёд.

— Вика, стойте! — вновь доносится голос Татьяны Павловны.

— Да? — оборачиваюсь.

Женщина встаёт с места и медленно подходит ближе, сжимая в руке какой-то свёрток.

— Я держала эту подработку для себя, — она заминается. — Но тебе, я вижу, это нужно больше. Держи, — вкладывает мне в руку свёрток.

— Это что? — разворачиваю бумажку, где синей гелевой ручкой написан номер.

— Мне подружка дала номер пары, которым нужна горничная на неделю, — спешит объяснить. — Они куда-то уезжают, и им нужен человек, который будет следить за домом!

— Горничная? — вновь всматриваюсь в бумажку.

— Да, позвони, не пожалеешь, — кладёт на меня свою руку. — Эту работу можно и с учёбой совместить.

Странное предложение, но, судя по её лицу, она не желает мне зла. Да и взгляд у неё полон жалости ко мне, видимо, остались ещё хорошие люди на земле.

— А камеру я спрячу! Флешка сохранилась, и этого будет достаточно. Только учти! — грозит пальцем, не по-злому, больше для того, чтобы казаться убедительной. — Через три месяца должна быть точно такая, только новая, больше я не смогу её скрывать.

— С-спасибо вам! — моментально теряю дар речи. — Вы не представляете, какую помощь мне оказываете.

— Давай-давай, иди, — женщина нежно подталкивает меня в спину. — Как раз успеешь поднакопить, а работу я тебе дала хорошую, сумма наберётся!

— Спасибо! — чуть ли не кланяюсь.

— Давайте, бегите, — Татьяна Павловна закрывает дверь, напоследок улыбнувшись.

Секундное молчание виснет в тихом коридоре.

— Да ну, — ошарашенно поднимает брови подруга.

Перевожу на неё взгляд.

— Да я сама в шоке! — с радостными воплями кидаюсь на неё. — По крайней мере, у меня есть три месяца, и это уже хорошо!

Глава 10.

— Ты заперла Бельского в раздевалке?! — выкрикивает подруга.

— Да тише ты! — стучу по маленькому столику в институтской кафешке.

— Прости, — Настя оборачивается по сторонам и пододвигается ко мне ближе. — Но ты хоть понимаешь, что сделала? Он же отбитый на голову, от него можно ожидать всё что угодно. А если он пожалуется кому-то, что тогда делать?

— Да успокойся ты, — закатываю глаза от усталости. — Ничего он не будет делать! Тем более если бы хотел, то давно бы уже пожаловался.

— Ты сумасшедшая, — мотает головой. — Не знаю, что у тебя за ангел-хранитель, но он выполняет свою работу на сто из ста.

— Насть, он такой же ученик, как и мы, — произношу эту фразу больше для себя, чем для подруги. — И не нужно его бояться до такой степени.

В моих словах есть доля правды. Может быть, он и не станет на меня стучать, может быть, он закроет глаза на пропажу сумки и так далее, но… Эти слова я воспринимаю больше как мантры. Как только вспоминаю о нем, мне становится страшно.

Бельский очень холодный, каждое его движение пропитано такой невероятной верой в своё превосходство, будто ему позволено всё. Мы с ним почти не говорили, но он всем видом показывал, что уже выиграл в этой войне.

В груди сидит какое-то ужасное предчувствие чего-то плохого, но я никак не могу понять чего именно.

— Ну-ну, — цокает Настя. — Говори что хочешь, но я и вправду за тебя переживаю. Его родители очень влиятельные люди, которые, я уверена, души не чают в своём драгоценном сыночке, так что сделают для него всё что угодно.

— Не переживай, — кладу свою руку поверх руки подруги. — Сегодня была наша последняя встреча с ним! Сейчас закончится студенческая волейбольная лига, и они опять перестанут тут появляться. Останется только год сидеть тише мыши, и вуаля! Я получаю диплом и уезжаю.

— Ну ладно, — неуверенно тянет брюнетка. — Только правда, не вступай с ним больше в перепалки!

— Конечно, — киваю головой. — С этого дня я стану тут тенью.

— Дурёха, — хихикает Настя. — У меня скоро пара, поэтому, наверное, пойду я к кабинету.

— Давай, а я тогда позвоню, узнаю за работу, — достаю из-под чехла свёрток, что ранее мне передала женщина.

— Блин, я не хочу! — хнычет подруга. — Почему у меня не пятидневка, как у тебя!

— Потому что это только для избранных, — задираю голову в издёвке.

— Ага, конечно, — цокает, всё-таки поднимаясь со стула. — До вечера тогда!

— Пока! — махаю рукой, старательно вводя номер в телефон. К сожалению, он согласился работать только на зарядке, но ничего, это хоть что-то.

Гудки идут долго, и я уже невольно начинаю переживать. А вдруг трубку вовсе не возьмут, что мне тогда делать?

Через продолжительное количество гудков мне наконец-то отвечают.

— Алло? — хрипит низкий мужской голос. Совсем не то, что я ожидала, как мне казалось, по таким делам должна отвечать женщина.

— Здравствуйте, — я невольно выпрямляюсь, хоть собеседник меня и не видит. — Мне дали этот номер по поводу вакансии помощника. Сказали, вам требуется человек для поддержания порядка в ваше отсутствие.

— Да, верно, — отвечает мужчина. — Работа займет всего неделю, из обязанностей только уборка каждый вечер и приготовление обеда и ужина для нашего сына. Скажите, вам это подходит?

— Да-да! — моментально отвечаю я. — Меня всё устраивает.

Получается, с такими условиями я даже смогу ходить на пары. А приготовить еду легче простого, я всё детство готовила для брата, накормить ребёнка я уж точно смогу.

— Хорошо, тогда давайте встретимся с вами в следующее воскресенье.

— Воскресенье, отлично, — хватаю ручку и на данной мне бумажке чиркаю дату. — А время и адрес?

— Я скину вам на телефон, по этому номеру? — отрезает он.

— Да, по этому номеру, — невольно киваю.

— Отлично, тогда до встречи.

— Спасибо, до встр…, — мужчина на том конце сбрасывает трубку, не дождавшись того, как я договорю.

Я откидываюсь на спинку стула и облегченно выдыхаю. Наконец-то хоть одна хорошая новость за этот сумасшедший день.

— Приготовить обед и ужин для ребенка, — шепчу я себе под нос, расплываясь в довольной улыбке. — Да это же просто курорт.

В голове уже рисуется идеальная картина: милый мальчишка лет пяти-семи, который будет послушно есть мои блинчики и смотреть мультики, пока я навожу лоск в огромной квартире. Наверняка там есть игровая комната и куча конструктора. Это в миллион раз лучше, чем таскать подносы в каком-нибудь баре под сальные шуточки посетителей.

Потираю глаза и, подхватив телефон, выхожу из кафешки. Теперь с относительно спокойной душой я могу ехать обратно в общежитие. Нужно будет по приезду обязательно набрать маме, она наверное переживает, да и Димка расстроится, что я не приеду.

Накидываю капюшон поверх шапки и утыкаюсь в асфальт. Мыслей много и дел не меньше, хоть день только начался, я уже выжата по полной.

Как только оказываюсь в общаге, на душе тут же становится легче. Всё, о чём я сейчас мечтаю, это принять душ и лечь в мягкую кроватку.

Я уже собираюсь вставить ключ в замок, как вдруг моё внимание привлекает небольшая чёрная коробочка, стоящая рядом. Подхватываю её в руки и читаю, кому она предназначена, на маленьком ярлыке рядом с бантиком.

"~Малявке"

Ну нет, только не Бельский?!

*****

Ещё одна замечательная новинка нашего моба!

Двери закрылись. Они остались вдвоем.
— Тебе нравится играть с огнем? — голос Алексея был хриплым.
Катя подняла подбородок, глядя ему прямо в глаза:
— А тебе — думать, что все вокруг на поводке?
Он медленно шагнул ближе. Ещё ближе. Остановился в сантиметре от ее губ.
— Это не для таких, как ты, — прошептал он.
— Ты понятия не имеешь, кто я, — ее голос дрожал, но она не отвела взгляд.
Секунда. Две. Напряжение между ними трещало, как электрический разряд.
— Знаю, — выдохнул Алексей. — Ты — мое проклятие.
И поцеловал ее так, будто хотел сжечь дотла и себя, и ее.
Лифт остановился. Двери открылись. Но они оба уже знали: это только начало падения.

У каждого есть прошлое, которое лучше не трогать. Но когда секреты выходят на свет, они способны разрушить даже то, что казалось вечным. Алексей верит в предательство. Катя — в справедливость. Кто из них прав? И что останется, когда правда окажется страшнее лжи?

Глава 11.

Сжимаю ключ так, что костяшки на моей руке белеют.

Не успела я прийти в общагу, как он уже узнал мой адрес?! Ладно, узнать, что я живу в общежитии, просто, но вот в какой именно комнате — почти невозможно, такая информация хранится только в деканате... Чёрт!

Захожу в комнату и, скинув одежду, тут же сажусь на кровать, сжимая маленькую коробочку.

“Малявке„? Он, что, даже моего имени не знает?

Развязываю тугой бант и открываю коробку. Содержимое не радует: небольшая баночка с витаминами занимает большую часть коробки, а остальную — ещё одна записка.

Разворачиваю её и бегло прохожусь по содержимому: “Пока я сидел в раздевалке, думал, что можно подарить столь раздражительной девушке? Надеюсь, витамины тебе помогут, и в нашу следующую встречу ты будешь в добром здравии ;)„

Раздражительной даме?!

— Пф, — разрываю упаковку и забрасываю всё под кровать. — Дурак.

Мечусь по тесной комнате, задевая локтем край старой тумбочки.

Витамины? Он издевается? Да если бы он не появился в моей жизни, мои бы нервы были в полном порядке.

Пытаюсь заставить себя сесть за конспекты, но буквы расплываются, превращаясь в его косую, самоуверенную ухмылку. Перед глазами так и стоит та сцена в раздевалке: запах его парфюма — терпкий, с примесью чего-то ледяного — и этот взгляд, от которого хочется либо ударить его, либо сбежать на другой конец города. А лучше и то, и другое сразу.

— “Малявка„... — шепчу я, пробуя это слово на вкус. Звучит как издевка, как клеймо, которое он прилепил ко мне, даже не спросив разрешения.

Достаю телефон, пальцы дрожат. Рука так и чешется написать Насте, вывалить на неё всё это негодование, но я вовремя останавливаюсь. Нет. Я пообещала ей, что больше не встречусь с ним. Если расскажу о таком подарочке, подруга тут же включит панику.

Ложусь на спину, уставившись в потрескавшийся потолок. Тишина в общежитии давит на уши, и в этой тишине мой собственный пульс звучит слишком громко.

Откуда он узнал номер комнаты? Этот вопрос свербит в мозгу, не давая покоя. Пошёл пользоваться своими связями? Или он просто из тех парней, для которых слово «нет» — это лишь вызов?

Внезапный звук уведомления заставляет меня подпрыгнуть на кровати так, будто под матрасом сработала мина. Экран телефона вспыхивает, освещая комнату. Неизвестный номер.

“Кстати, витамины нужно пить после еды. Не забудь поужинать, злюка„.

Сердце пропускает удар, а затем пускается вскачь. Бельский не просто знает, где я живу, он знает мой номер.

Я в ярости швыряю телефон в подушку. Этот парень явно переходит все границы, но самое ужасное — я не могу перестать думать о том, что будет при нашей следующей встрече. И, судя по его напору, она случится гораздо раньше, чем мне бы хотелось.

Не могу понять, я злюсь, но при этом мне страшно. Разве такое возможно…

Подхватываю телефон и с напористостью вжимаю свои пальцы в клавиатуру.

“Ничего другого в голову не пришло? Оставь меня в покое, иначе в следующий раз ты будешь молить, чтобы я просто заперла тебя в раздевалке!„

Перечитываю своё же сообщение и тут же жалею, что это написала. Как-то слишком грубо, да и на большее я не способна.

На экране всплывает сообщение, от которого кровь в венах вновь закипает.

“Воу, малявка, тебе нравится жёстче? Тогда постараюсь прихватить с собой наручники. Тебе больше с каким мехом нравится? Белый или розовый?„

Сердце колотится сильнее от его сальных фразочек.

“Отвали, извращуга!„

Выключаю телефон и вжимаюсь лицом в подушку. Он точно надо мной смеётся. Не думала, что у такого незаинтересованного ни в чём парня окажутся такие причуды.

Розовый или белый? В голове невольно всплывают картинки, содержание которых мне бы хотелось стереть из своей памяти. Мотаю головой, чтобы их отогнать.

Фу, почему меня наградили настолько хорошей фантазией!?

Он спокоен, самоуверен и, кажется, получает искреннее удовольствие от моей реакции. А я? Я мечусь, злюсь и, что самое страшное, отвечаю.

Поднимаюсь с кровати, чувствуя, как адреналин сжигает остатки усталости. Нужно что-то делать. Нельзя позволить ему думать, что он может вот так вторгаться в мою жизнь.

— Наручники! — шиплю я сквозь зубы. — Да я тебя...

Все мои проблемы из-за него, а он продолжает мне надоедать! Ну почему он просто не может оставить меня в покое?!

Взгляд падает под кровать, куда я ранее забросила коробку с “подарком„. Вытаскиваю её. Баночка с витаминами сиротливо лежит на дне. Я беру её в руки. Ярко-оранжевая этикетка, обещает “укрепление нервной системы„. Ирония судьбы.

Стоп, мне нужно просто выдохнуть и подумать. Если он хочет играть, мы будем играть!

Снова включаю телефон. Пальцы уже не дрожат, они налиты решимостью.

Набираю сообщение, тщательно подбирая слова, чтобы они звучали максимально равнодушно и холодно.

“Спасибо за заботу. Витамины, конечно, не нужны, но жест оценен. И да, я уже поужинала. Что касается наручников: не утруждайся. В следующий раз когда ты решишь появиться в моей жизни без приглашения, я сама вызову полицию. Уголовный кодекс РФ, статья 139. Неприкосновенность жилища. Учи матчасть, "злюка"„.

Нажимаю “Отправить„. Чувствую, как напряжение немного спадает. Это не крик, не угроза, а сухой факт. Может, это заставит его задуматься.

Не проходит и минуты, как приходит ответ.

“Ого. Ты даже знаешь номера статей? Впечатляет. Но ты забыла, что мы познакомились и видимся в общественном месте. И, кстати, я не заходил в твою комнату, я просто оставил посылку у двери. Так что, технически, закон я не нарушал и да, малявка, ты пропустила запятую в пятом предложении. Учи русский. ;)„

Я в бешенстве. Максим не просто отбивается, он анализирует мои сообщения и находит ошибки! Он не воспринимает меня всерьез.

Снова швыряю телефон, но на этот раз он отскакивает от подушки и падает на пол.

— Всё! Хватит! — кричу я в пустоту комнаты.

Глава 12.

— Алло, мам? — звоню по телефону дрожащими руками от холода, перед подъездом. — Домофон, видимо, сломался, спустишься открыть дверь?

— Вика?! — на другом конце трубки послышались суетливые сборы. — Конечно, сейчас спущусь, я думала, ты сегодня не приедешь!

— Да, так получилось. Жду тебя.

Сбрасываю трубку и выдыхаю. Надо же было так психануть и убежать к маме.

Ну а как ещё можно было остаться в рассудке, если этот псих буквально одним словом меня из себя выводит? Мало того, что я нанервничалась, заперев его в раздевалке, потом эта камера, но на этом он не остановился, решил добить меня своим подарком.

И всё в один день!

Ещё бы немного, я бы точно не выдержала, слишком много стресса. Отдохнуть в спокойной обстановке недельку — самое лучшее решение. Повезло, что собеседование пройдёт только в воскресенье.

Открывающаяся дверь подъезда неприятно запищала, и в проёме появляется маленькая голова мамы.

— Вика, — расплывается та в улыбке, как только находит меня взглядом. — Заходи скорее, — машет рукой, подгоняя.

— Привет, мамуль, — шмыгаю носом в ответ и тут же ныряю в подъезд.

— Ну, привет, моя хорошая, — вжимается поцелуем в мою щеку. — Пошли скорее, а то замёрзла вся.

— Ага, да и ты на себя посмотри, — окидываю её взглядом. Чёрная незастёгнутая куртка, длинная сорочка по колено и резиновые тапки, натянутые на шерстяные носки. — В подъезде тепло, конечно, но не стоило выбегать совсем в чём мать родила.

— Ну если бы ты предупредила заранее, что приедешь, я бы не выбегала наспех, — хихикает она, подталкивая меня за плечи. — Ну, рассказывай, почему не позвонила?

— Ой, ма, — тяжело вздыхаю. — Давай уже дома это обсудим.

Наша квартира находится на втором этаже. Она досталась нам от бабушки, мама давно в ней живёт, так как бабушку я не застала, она ушла из жизни слишком рано.

Открываю дверь, и смесь родного запаха вперемешку с жареными пирожками бьёт в меня потоком тёплого ветра, заставляя нос немного поморщиться от неожиданного тепла.

— Вика! — не успеваю толком перейти порог, как на меня вешается туша брата.

— Дима, дай сестре раздеться! — рявкает мама. — С порога уже на голову вешаешься.

— Да всё нормально, — обнимаю брата в ответ.

— Дай человеку хоть разуться, — мама качает головой и уходит на кухню, откуда уже доносится свист чайника.

Я стаскиваю кроссовки, чувствуя, как гудят ноги. Дима всё ещё стоит рядом, прислонившись плечом к косяку, и подозрительно меня разглядывает. Ему четырнадцать, и он уже считает себя великим экспертом по человеческим душам.

— Ты какая-то дёрганая, — констатирует он, забирая мою сумку. — Случилось чего? Тебя отчислили?

— С чего такие выводы? — стараюсь ответить как можно спокойнее, хотя внутри всё ещё всё дрожит от воспоминаний о Бельском. — Просто соскучилась. И вообще, у меня в воскресенье важное собеседование, решила подготовиться в тишине.

— Ага, в тишине, — хмыкает брат, вешая сумку на крючок. — Приехала в дом, где я круглосуточно в приставку рублюсь. Логично.

Прохожу вслед за мамой на кухню. Здесь всё по-старому: клетчатая скатерть, видавшие виды занавески и та самая тарелка с горой румяных пирожков. Запах жареного теста и капусты на мгновение вытесняет из головы образ наглого лица этого психа.

— Мой руки и садись, — мама уже разливает чай по кружкам. — Вид у тебя, Вик, прямо скажем, неважный. Бледная вся, глаза бегают. В городе совсем тебя загоняли?

— Вроде того, — киваю, присаживаясь на край стула. — Навалилось всё сразу. Люди… сложные попадаются. Нервы не железные.

— Ой, и не говори, — вздыхает мама, подвигая ко мне блюдце. — Сейчас народ злой пошёл, хамоватый. Ты всё близко к сердцу принимаешь, я же тебя знаю. С детства такая — если кто обидит или несправедливо поступит, пока не перекипишь, не успокоишься.

Она и не представляет, насколько права. Если бы я рассказала ей, что заперла человека в раздевалке, а потом едва не сорвалась от его провокаций, у неё бы давление подскочило. Про Бельского им знать не обязательно — для них я просто успешная дочь, у которой в жизни пока одна цель, зокончить учёбу.

— Вот именно, мамуль, — я беру горячий пирожок , обжигая пальцы. — Просто перекипеть надо. Неделя с вами — и буду как новенькая.

— Ну и правильно, — вклинивается Дима, уже жующий пирожок на ходу. — Оставайся. Я тебе даже джойстик уступлю… на полчаса.

Я смеюсь, и этот смех впервые за день кажется настоящим.

— Договорились, — улыбаюсь я, откусывая пирожок. — Только чур без поддавков.

Мама довольно смотрит на нас, а я чувствую, как напряжение в плечах наконец-то начинает спадать. Пусть Бельский там хоть об стену бьётся в своей ярости — здесь он меня не достанет. По крайней мере, до воскресенья мы с ним точно не пересечёмся.

— Про какую ты работу Диме говорила? — мама сжимает полотенце в руках.

— Да так, подработка на неделю, ничего серьезного, — отмахиваюсь. — Дим кушай пирожки, я сама с этой горой точно не справлюсь.

— Вика, — мягкая рука мамы ложится на моё плечо. — Тебе не кажется, что ты слишком много на себя берёшь?

Много? Возможно, но сейчас у меня другого выхода нет. Сглупила я проболтавшись про работу, чёрт.

— Нам с Димой сейчас хватает денег, так что с зарплаты купи себе что-нибудь. Не думай только о нас, — с капелькой печали в голосе произносит она.

— Не волнуйся мамуль, я обязательно себе что-нибудь куплю, а сейчас кушаем, нет времени на болтовню!

****

Следующая глава будет от Бельского;)

Пиши комментарии и не забудь проверить, поставила ли ты звезду на книгу, мне будет очень приятно!

Глава 13. Максим

Закидываю рюкзак на плечо, чувствуя привычную тяжесть. На этой неделе моя статистика посещаемости побила рекорды последних двух лет. И виной тому вовсе не внезапная тяга к знаниям, а одна конкретная фамилия — Ковалёва.

— Максим, — голос отца догоняет меня у самого выхода. Холодный, режущий, не терпящий возражений.

— Да? — я оборачиваюсь, демонстрируя максимум ленивой вежливости. — Спешу, пап. Есть что-то срочное?

— Спешишь? — он вскидывает бровь, и в этом жесте сквозит привычное недовольство. — Тебе снова назначили утренние тренировки?

— Нет, — я не отвожу взгляд, хотя его манера “давить авторитетом” с утра пораньше утомляет. — У меня вообще-то пары.

— Пары? Неужели? Мне казалось, по твоему глубокому убеждению, учеба — это удел “ботаников”.

Классика. Пассивная агрессия — его любимая манера речи. Знай я, что у него сегодня выходной, выскользнул бы из дома на час раньше.

— Чего ты хочешь? — спрашиваю прямо, сохраняя на лице маску полного спокойствия.

— Мы уезжаем в воскресенье, встреча с инвесторами. Постарайся за неделю не превратить дом в руины, — он тяжело выдыхает, будто заранее смирившись с катастрофой. — И веди себя адекватно. У матери нервы не резиновые.

— Принято, — я прячу руки в карманы, слегка наклонив голову. — Это всё? Аудиенция окончена?

— Нет. Мария заболела, сегодня придёт девушка на собеседование. Если есть желание — можешь поучаствовать в отборе. Мне интересно твое мнение.

— Спасибо, но я доверюсь твоему безупречному вкусу, — я вскидываю бровь в притворном интересе. — Напомни только… кто такая Мария?

Отец на секунду запинается, в его глазах вспыхивает раздражение.

— Она работает у нас уже год. Горничная.

— А-а, точно. Вспомнил, — я бросаю короткий взгляд на часы. — Теперь я могу идти?

— Иди уже, — он недовольно качает головой.

Наконец-то. Выхожу на крыльцо, чувствуя, как невидимый груз спадает с плеч. Разговоры с ним — это всегда марафон на выносливость. Вроде ничего криминального, а ощущение, будто из тебя выпили все соки.

Завожу мотор. Урчание двигателя немного приводит в чувство. До института ехать всего ничего, летом я бы прогулялся пешком, но в этот минус — увольте.

Паркуюсь у главного входа. Моя “группа поддержки” уже в сборе.

— О, явился! — басит Ваня, едва я хлопаю дверью машины. — Сам учишь пунктуальности, а прилетаешь последним.

— Это же Макс, — усмехается Влад, щурясь от холодного ветра. — Наверняка выбирал, какой парфюм лучше подчеркнет его нежелание учиться.

— Отец задержал, — бросаю я, лениво потирая переносицу. — Чтение нотаций по расписанию.

— Ладно, проехали. У нас завтра финал, — Влад становится серьезнее. — Как думаете, кубок наш?

— Зависит от состава, — пожимает плечами Ваня.

— Да брось, — Влад хлопает меня по плечу. — Главное, чтобы Макс был на поле. С ним мы вывезем любого противника, даже если остальные будут просто стоять и курить.

— Не хочу, — отмахиваюсь я с усмешкой. — Придется слишком много потеть, а я сегодня в режиме энергосбережения.

На пару минут воцаряется тишина. Влад утыкается в телефон, а Ваня начинает отбивать чечетку от холода.

— Слушайте, какого черта мы тут стоим? На улице не май месяц! Толпимся у тачки, как фанаты у входа в “Олимпийский”, и ждем чудо.

— Стой молча, — я внимательно сканирую каждого, кто заходит в главный корпус. — Если что-то не нравится — иди грызи гранит науки. Тебя никто не держит.

— Ну уж нет, — цокает он. — Там еще хуже. Одногруппники помешались на дипломах, слушать этот скулеж невыносимо.

— Мы ждем не чудо, Вань, — Влад спрыгивает с капота моей машины, хитро глядя на меня. — Хотя Викторию тоже можно так назвать. Максим просто высматривает свою добычу, которая очень технично затихарилась.

— Язык прикуси, — сухо бросаю я.

— Да расслабься, — он по-дружески кладет руку мне на плечо. — Шучу я. Но если серьезно: куда она пропала на неделю?

— Понятия не имею, — отвечаю кратко.

Мне и самому не в кайф морозить нос на улице, но эта мелкая заблокировала меня везде, где только можно. С прошлых выходных — тишина, а у меня сроки горят. Приходится всю неделю “подпирать” двери универа, работая живым шлагбаумом.

Сегодня пятница. Если она не появится, придется переходить к плану “Б” и искать её по адресам, а это лишние телодвижения. Напрягаться из-за пустяков — не мой стиль.

— Эй, глянь-ка, — Влад вдруг выпрямляется, кивая в сторону массивных дубовых дверей. — Кажется, твоё терпение вознаграждено. Вон она!

Малявка спускается по ступенькам, затравленно озираясь по сторонам. На её хрупкой фигуре белая эко-шуба смотрится так, будто она завернулась в пушистое облако, а ярко-синие джинсы — настоящий подарок для меня: из виду такую точно не упустишь.

— Давай, Макс, твой выход, — с нескрываемым облегчением выдыхает Ваня.

Я лениво закатываю глаза и отталкиваюсь от капота. Приходится прибавить шагу — не думал, что у этой девчонки в ноги встроены турбодвигатели. Маленькая, а летит так, будто за ней гонятся коллекторы.

Окликнуть? Нет, плохая идея. Зная её характер, она либо прибавит скорость, либо перейдет на бег, а я не планировал устраивать марафон на глазах у всех.

Я настигаю её почти вплотную. Она затылком чувствует моё присутствие и резко замедляется. Вика еще не успевает поднять голову, а я уже заглядываю в её глаза. В них на долю секунды вспыхивает испуг — такой искренний, что внутри что-то неприятно ёкает, — но она тут же берет себя в руки, и взгляд затягивается льдом.

— Опять ты? — её голос звучит тихо.

— Ну что за манеры, Малявка? Ни привет, ни как дела, — я усмехаюсь, намеренно делая голос мягче. В прошлый раз я, признаю, перегнул с напором.

— Что тебе нужно, Бельский? — Вика останавливается и решительно скрещивает руки на груди. Вид у неё боевой, несмотря на то, что макушкой она едва достает мне до подбородка. — Давай быстрее, у меня полно дел.

Глава 14.

— А что, ты так сильно этого хочешь? — Бельский подходит ближе.

Чёрт, появилась в институте на пятнадцать минут, а он уже меня отыскал.

Вчера позвонил мужчина с подработки и попросил прийти на собеседование раньше, поэтому мы переназначили встречу на сегодня. Не очень-то и хотелось уезжать из дома, но за это время я отлично отдохнула.

Поэтому, Бельский, у меня к тебе теперь иммунитет! Ну, по крайней мере, пока он вновь не выкинет какую-нибудь гадость.

— Прости, Максим, но я на диете. А "самовлюблённость в особо крупных размерах" — продукт слишком калорийный, — я вскидываю подбородок и смотрю ему прямо в глаза. — Ты просто не в моём вкусе.

— Не в твоём… Что? — он замирает. Его ухмылка сползает, сменяясь искренним недоумением. Кажется, его идеальный мир только что дал трещину.

— Да-да, ты всё верно услышал. У меня аллергия на парней, чей список достижений начинается и заканчивается отражением в зеркале.

Максим на секунду замирает, и я уже готова праздновать победу, но его замешательство длится всего мгновение. Он вдруг издает короткий, тихий смешок и делает еще один шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума.

— Не в твоём вкусе, значит? — он наклоняется к самому моему уху, так что я чувствую его горячее дыхание. — Ложь должна звучать уверенно, Малявка, а у тебя голос дрогнул.

Он отстраняется, и в его глазах вспыхивает азартный огонек.

— Знаешь, что самое интересное? — он проходится взглядом по моему лицу, задерживаясь на губах. — Те, кто громче всех кричит "не мой вкус", обычно "распробуют" первыми. До завтра. Не забудь проверить уведомления.

Бельский медленно отворачивается и с довольной, почти триумфальной ухмылкой уходит, намеренно задевая меня плечом. Совсем слегка, но этого достаточно, чтобы по телу снова прошел электрический разряд.

Оборачиваюсь ему вслед. Уверенная походка, руки в карманах и легкий шлейф его парфюма — дорогой, терпкий, пахнущий опасностью.

Этот парень точно решил свести меня с ума.

"Соберись", — приказываю я себе и шагаю к остановке.

Подъезжает автобус и я буквально запрыгиваю в салон.

Не знаю, что ему от меня нужно, и это пугает. Признаться, моё сердце на секунду дрогнуло, когда он сократил нашу дистанцию так, что я чувствовала его дыхание. В тот момент по коже тут же пробежался табун мурашек, как и в тот раз, в раздевалке.

Так, стоп. Выдохнули. Сейчас не время для Бельского. У меня на кону подработка, которая мне жизненно необходима. Я открываю мессенджер и еще раз сверяю адрес. Элитный район, всего пара остановок отсюда. Дома здесь больше напоминают крепости, чем жильё для людей.

Выхожу из автобуса и углубляюсь в тихий квартал. Нужный мне дом оказывается за массивными коваными воротами. Лаконичная архитектура, много стекла и камня — стиль "дорого, холодно, недосягаемо".

Нажимаю на кнопку домофона.

— Виктория Ковалёва, на собеседование, — голос немного подводит, но я стараюсь звучать уверенно.

Ворота с негромким щелчком открываются. Я иду по идеально расчищенной дорожке к тяжелой входной двери. Стоит мне только занести руку, чтобы постучать, как дверь распахивается.

Я замираю.

Предо мной стоит мужчина: резкие черты лица, оценивающий взгляд и идеальная выправка.

Из меня тут же выходит что-то больше похожее на всхлип.

И это с ним я буду проходить собеседование?! Не то чтобы я испугалась, но моя уверенность тут же улетучивается.

— Виктория? — его голос звучит размеренно и сухо. — Вы пунктуальны, это хорошее качество. Проходите.

В холле так же красиво и неуютно, как в музее. Я рассчитывала максимум на трехкомнатную квартиру с современным дизайном, но это…

Мужчина проходит к массивному столу в кабинете и жестом указывает мне на кресло напротив.

— Я — Дмитрий Николаевич, — представляется он, не тратя время на любезности. — Наша помощница по хозяйству временно выбыла из строя. Мне нужен человек, который будет следить за порядком и выполнять поручения, пока мы с супругой в разъездах. Вы понимаете, что работа в таком доме требует много времени?

Он складывает руки в замок и смотрит на меня так, будто читает мои мысли.

— Да, я понимаю, — отвечаю я, стараясь унять дрожь в пальцах.

— Хорошо. У вас есть опыт? — он чуть прищуривается.

— Опыта в таких домах нет, но я быстро учусь и очень ответственна, — я выдерживаю его взгляд.

Дмитрий Николаевич молчит несколько секунд, изучая меня взглядом.

— Что ж, я думаю, вы нам подходите, — мужчина слегка расслабляется. — У нас сейчас нет времени искать другого кандидата, из всех желающих вы больше всего вызываете у меня симпатию. Надеюсь, вы не разочаруете.

— Нет, что вы! — мотаю головой. — Мне очень подходит эта работа, и я буду рада, если вы мне доверитесь.

— Отлично, — сдержанно отвечает он. — Тогда я предлагаю вам разместиться в одной из комнат для вашего удобства, Виктория. Думаю, будет сложно каждое утро ездить сюда на автобусе.

— В этом нет нужды, я живу в общежитии, и оно здесь не далеко.

— Понятно, — мужчина пододвигает лист бумаги к моему лицу. — Это договор, ознакомьтесь с условиями. Если вас всё устроит, подпишем сегодня же. Приступать нужно с понедельника.

Я беру бумаги. Пальцы слегка подрагивают, когда я вчитываюсь в сухие строчки.

"Обязанности: поддержание чистоты в жилых помещениях, стирка, глажка, а также ежедневное приготовление пищи для моего сына, включая завтрак, обед и ужин по согласованному меню. Сын остается в доме один на время наших командировок".

Ладно, с готовкой я справлюсь. Это небольшая цена за возможность работать в таком месте. Я перелистываю страницу, и мой взгляд падает на пункт "Оплата услуг".

Я замираю. Перечитываю еще раз. Потом — по слогам.

В глазах на мгновение темнеет от шока. Сумма, указанная в договоре, в три раза превышает мои самые смелые ожидания.

Это… это вся стоимость моей разбитой камеры.

Глава 15.

— Вика, подъём! — только с третьего раза мне удаётся разобрать, что именно бубнит под ухо подруга.

Вчера я до глубокой ночи разгребала долги по учёбе. План прост: разделаться со всем за один присест, чтобы потом со спокойной совестью впрячься в работу. Честно говоря, ничто не мотивирует меня сильнее хрустящих купюр. Когда я вспоминаю сумму, которую мне обещали заплатить... до сих пор сомневаюсь, не развод ли это.

— Отстань, у меня сегодня законный выходной, — сонно бормочу я, натягивая одеяло выше.

— Ну уж нет, дорогуша! — Настя звонко цокает языком. — Давай, вставай! — и одним резким рывком она лишает меня уютного кокона.

— Ну что тебе опять нужно? — ворчу я, вслепую нащупывая подушку, чтобы подложить её под голову. — Тебя всю ночь где-то носило, а теперь ты заявляешь чтобы выносить мне мозг?

— И слава богу, что меня не было! Ты бы всё равно только ворчала, пока до утра свою домашку строчила.

— Тебе бы тоже не мешало взять с меня пример, — я наконец приоткрываю один глаз и тут же зажмуриваюсь. На Насте ярко-красное мини-платье, из которого буквально вываливается всё то, что подруга никогда не стесняется демонстрировать. — Такое чувство, будто ты всю ночь на трассе работала. Если так сильно нужны были деньги, могла бы просто попросить в долг.

— Ха-ха, как остроумно, — Настя закатывает глаза. — Я была на вечеринке в клубе, и знаешь что? — она игриво откидывает волосы назад. — Сегодня будет продолжение! И ты идёшь со мной.

— Исключено, — я зарываюсь лицом в подушку, пытаясь заглушить восторженный писк подруги. — Даже не надейся. У меня на сегодня совсем другие планы.

— Какие ещё планы? — Настя бесцеремонно плюхается на край кровати, отчего матрас жалобно прогибается. — Вик, сегодня суббота! Твои единственные планы — это свидание с учебником истории, но ты сама сказала, что с долгами покончено.

Я замираю. Обычно наши походы в клубы заканчиваются по одному сценарию: Настя напивается в стельку, а я тащу её в общагу, стараясь убедить вахтёршу, что ей “просто нехорошо от погоды”. К тому же, это мои последние беззаботные дни перед выходом на работу. В списке дел на сегодня лидирует сериал, который уже неделю мозолит глаза в ленте. Выбор очевиден.

— Просто дела, Насть. Личные, — я неопределённо машу рукой, не открывая глаз. — Кое-что должно проясниться в течение дня. Мне нужно быть… скажем так, на связи и в форме. Так что твой клубный угар в мой график никак не вписывается.

— “Личные дела”? — Настя подозрительно прищуривается, и я кожей чувствую её скептический взгляд. — У тебя? Которые важнее, чем возможность оторваться с лучшей подругой? Вик, ты что-то темнишь.

— Ничего я не темню, — я наконец приподнимаюсь на локтях, откидывая волосы с лица. — Просто обстоятельства. Давай так: иди собирайся, наводи свой боевой раскрас, а я посмотрю по ситуации. Но на девяносто процентов — я пас.

— Ты невыносима, — фыркает она, поднимаясь и направляясь к зеркалу. — Но учти, я так просто не сдамся. Если твоё “важное дело” решится до восьми вечера, я лично запихну тебя в такси, даже если ты будешь в пижаме с уточками.

— Договорились, — бурчу я, падая обратно. Идти куда-то не хочется, но и обманывать Настю паршиво. Я выдыхаю в подушку: — А что за вечеринка-то хоть?

— Вчера я познакомилась с девчонками, они сказали, что идут на закрытую тусовку, — Настя выуживает из шкафа пушистое полотенце. — Мы так сдружились, что они позвали и меня, а я, естественно, зову тебя!

— Закрытая вечеринка? Звучит как начало плохого триллера.

— Да не дрейфь, там будут только наши, институтские, — отмахивается она. — Тем более, это тусовка исключительно для спортсменов.

— Ага, вот только я стесняюсь спросить: ты-то там каким боком? Я ещё хоть как-то причастна к спорту, а ты… Ты же даже гантели в руках не держала, если они не в виде флаконов с духами.

— Всему виной мои ораторские способности и природное обаяние! — Настя гордо вскидывает подбородок. — Может, я и не жму сотку от груди, зато в искусстве заводить нужные знакомства мне точно нет равных.

— Окей, делай что хочешь, — я резко вскакиваю с кровати и, пользуясь её секундным замешательством, пулей залетаю в ванную. — Но душ сначала мой!

— Эй! — тут же раздается возмущенный писк за дверью. — Так нечестно! Дай сначала мне искупаться!

Я только усмехаюсь, поворачивая замок. Ещё чего! Мне нужнее.

Внезапно в комнате воцаряется тишина. Странно, обычно Настя не сдается так просто и продолжает ломиться в дверь до победного, пока у меня не сдадут нервы. А тут — ни звука.

— Вика-а-а, — вкрадчиво тянет она, и в её голосе я отчетливо слышу торжествующие нотки. — Тут тебе на ноут сообщение пришло.

Чёрт. Надо всё-таки взять за привычку выходить из аккаунтов, когда бросаю ноутбук открытым.

— Да забей, выйду — отвечу, — я наскоро завязываю волосы в тугой хвост, мельком глядя в зеркало. Отражение, честно говоря, совсем не радует: сонная, бледная, с залёгшими тенями под глазами.

— Хорошо-о, — с какой-то подозрительной радостью отзывается подруга. Я слышу её шаги, которые уверенно направляются к двери ванной.

Слегка ухмыляюсь про себя. Ну конечно, так я и знаю. Настя остается верна себе — сейчас явно начнется второй раунд штурма.

— Вик, — хихикает она прямо за дверью. — Видимо, сегодня сама судьба на моей стороне.

— Это еще почему? — я вскидываю бровь и подхожу вплотную к двери, прислушиваясь к шорохам снаружи.

— А ты выйди и сама посмотри!

Не выдерживаю, дергаю ручку и выхожу. Недоверчиво косясь на сияющую Настю, направляюсь к столу. На экране висит открытый мессенджер.

Маргарита: “Вик, привет! Спасай! Можешь сегодня поснимать волейбольный матч? Он последний в сезоне, а я, честное слово, вообще никак не успеваю, завалили делами”.

— Чёрт... — я прикрываю глаза, чувствуя, как наваливается усталость. Только не это.

— Если ты идешь на матч, то сто процентов сталкиваешься там с Бельским, — тут же начинает рассуждать Настя, буквально читая мои мысли. — Сама ты отказать Рите не можешь, это мы уже не раз проходили. Значит, остается только один вариант: я вмешиваюсь и говорю, что ты по уши занята мной!

Глава 16.

— Так, а теперь слушай меня, — выдыхаю, перехватывая подругу за плечи, чтобы она хоть на секунду остановилась и обратила на меня внимание. — Не отходи от меня далеко, ты должна быть постоянно в моём поле зрения, поняла?

— Вик, да всё будет в порядке, — легкомысленно выдыхает она. Музыка из дома напротив уже вовсю играет. — Если ты со мной рядом, то я точно буду в безопасности.

— Ну да, конечно, — закатываю глаза. — Просто не вступай в диалоги с подозрительными парнями.

— Да-да, — хихикает Настя. — А вот тебе, напротив, советую немного пообщаться с мужским полом. Остался последний год, стоит наконец-то расслабиться и отпустить образ неприступной дамы.

— Ага, тем более мне есть с кого взять пример, — улыбаюсь в ответ.

Настя как всегда права. Всё это время я думала лишь о том, как бы мне заработать больше денег, чтобы помочь маме, забивая на свою студенческую жизнь.

Но в своё оправдание могу сказать, что мне не нравятся парни, у которых уже всё устроено в жизни. Не мой типаж, ведь когда всё доходит до дела, оказывается, что он не может даже гвоздя забить. А таких у нас девяносто процентов студентов.

Дергаю ручку двери, пропуская Настю в этот хаос пьяных людей, громкой музыки и бесконечных танцев.

— Ого, — выдыхает она, оглядывая толпу. — Тут уже настоящий отрыв.

Я киваю, пытаясь протиснуться сквозь танцующих людей. Запах алкоголя, пота и чего-то сладкого витает в воздухе. Музыка бьёт по ушам, заставляя вибрировать каждую клеточку тела.

— Ну что, куда первым делом? — кричит Настя, перекрывая шум.

— К бару, конечно, ну или где тут наливают! — отвечаю я, стараясь натянуть самую искреннюю улыбку, на которую только способна. До того как мы вошли, я ещё питала надежды, что мне может понравиться, но нет, мнение не поменялось.

Мы пробираемся сквозь толпу, стараясь не наступать никому на ноги. Настя то и дело останавливается, чтобы потанцевать с кем-то из знакомых, а я терпеливо жду, пока она закончит.

— Вик, смотри! — вдруг восклицает она, указывая на группу парней у стены. — Вон тот, в синей рубашке, он же такой милашка!

Я бросаю взгляд в указанном направлении. Парень действительно выглядит неплохо: высокий, с тёмными волосами и озорной улыбкой. Но я уже знаю, чем это закончится. Настя быстро увлечётся, а я останусь одна, наблюдая за ней со стороны.

— Иди, пообщайся, — говорю я, подталкивая её. — Только не забудь, что я здесь.

Настя радостно кивает и растворяется в толпе. Я же, вздохнув, направляюсь к импровизированному бару. Дом большой, напоминает тот, в котором я скоро буду работать.

Ох, не повезло тому, кто будет здесь потом убирать.

Беру маленький пластмассовый стаканчик и наполняю его чем-то явно очень крепким, и, заприметив небольшой кофейный столик, тут же двигаюсь к нему.

Людей много, все танцуют и веселятся, извиваясь в танце, а я не могу понять, почему им это нравится. Может быть, я просто слишком скучная?

Вдруг чувствую, как кто-то касается моего плеча. Оборачиваюсь и вижу того самого парня в синей рубашке.

— Привет, — улыбается он. — Ты одна?

Я киваю, чувствуя, как краснеют щёки.

— Меня Дима зовут, — протягивает он руку. — А тебя?

— Вика, — отвечаю я, пожимая его ладонь.

— Приятно познакомиться, Вика, — говорит Дима, садясь напротив. — Ты выглядишь немного потерянной. Всё в порядке?

Я не знаю, что ответить. С одной стороны, мне хочется оттолкнуть его и сказать, чтобы он оставил меня в покое. С другой стороны, его улыбка такая искренняя, а глаза такие добрые, что я не могу устоять.

— Просто... не очень люблю вечеринки, — признаюсь я.

— Понимаю, — кивает Дима. — Я тоже не фанат шумных тусовок. Но друзья уговорили прийти.

— Хах, меня тоже подруга притащила, — неловко смеюсь. — Хотя я бы предпочла остаться дома за просмотром сериала!

— Знаешь, если бы не эта вечеринка, то я бы не встретил тебя, — он стреляет глазами.

Мои щёки моментально краснеют, увожу взгляд, чтобы он не заметил моих покрасневших щёк.

— Эй, Казанова! — прилетает в спину до дрожи знакомый голос.

Инстинктивно оборачиваюсь назад. Чёрт возьми, Бельский!

Тут же раздражённо выдыхаю, пока парень в два счёта сокращает дистанцию.

— М-Максим? — невольно приподнимается Дима. — Я что-то сделал не так?

— Эта девушка занята, — уверенно объявляет он. — Руки в ноги и вон.

— Извини! — Дима тут же подскакивает с места, махая руками. — Если бы я знал, то не подошёл… Я просто… ну, она так грустно выглядела, а я…

Максим лишь хмурит брови, не давая ему договорить. Его взгляд, кажется, прожигает Диму насквозь. Тот, побледнев, бормочет что-то невнятное про “очень важные дела” и “срочно надо бежать”, после чего пулей скрывается в толпе, чуть не сбив какую-то барышню с ног.

Я наблюдаю за этой сценой с немым изумлением, чувствуя, как внутри меня поднимается волна возмущения. Максим поворачивается ко мне, его лицо всё ещё напряжено.

— Что это было? — спрашиваю я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее, хотя внутри всё кипит.

Он смотрит на меня, и в его глазах мелькает что-то похожее на торжество.

— Я же сказал, что ты занята. Разве не так?

— Ты… ты не имел никакого права! — я повышаю голос. — Что ты вообще здесь делаешь? И почему так себя ведёшь?

Максим садится напротив меня, не обращая внимания на мой гнев. Он кладёт локти на стол и смотрит прямо мне в глаза.

— Во-первых, это вечеринка моего друга, — он загибает палец. — Во-вторых, я просто не люблю, когда мои вещи трогают без спроса.

Мои глаза расширяются. “Мои вещи”? Он что, меня к вещам приравнивает? Это уже ни в какие ворота не лезет!

— Твои… вещи? — мой голос дрожит от негодования. — Ты что, совсем с ума сошёл, Бельский? Я тебе не вещь! И уж тем более не твоя!

Максим усмехается, и эта усмешка выводит меня из себя ещё больше.

Глава 17.

— Да не злись так, малявка, это всего лишь шутка, — спокойно говорит Максим, медленно забрасывая ноги на столик и уверенно стреляя глазами. — Ты витаминчики пьёшь?

— Не уходи от ответа. Объясни, зачем ты запугал бедного парня? — тяжело вздыхаю, стараясь придать голосу твердость.

— Ничего я не запугивал, — отмахивается он. — Тем более этот твой Дима вовсе не такой уж безобидный.

— Ох, да ты прямо знаток людей, — скрещиваю руки на груди и приподнимаю бровь. — Он просто хотел со мной познакомиться.

— Ага. И почему именно с тобой? — в ответ поднимает бровь парень. Его взгляд спокоен, а рука лениво помешивает содержимое такого же пластмассового стаканчика, как у меня. — Твой лавилас явно искал лёгкую добычу, но... к твоему счастью, я тебя спас.

Горечь и возмущение застревают в горле. Чёрт!

Я вздыхаю, подхватываю стакан и опрокидываю его, проглатывая содержимое до дна. Похоже, я сейчас чуть не повторила ту самую ситуацию, о которой предостерегала Настю.

“Лёгкая добыча”, значит...

— Спасибо, — мимолётно морщусь и прячу лицо в рукав.

— Что‑что? Мне не показалось, — Бельский бросает ноги со столика и наклоняется ближе, его глаза блестят от любопытства. — Ты сказала “спасибо”?

Я отворачиваюсь, чувствуя, как щеки заливаются краской.

— Ничего не говорила, — бормочу я, пытаясь скрыть смущение. — Просто… кхм… подавилась.

Максим усмехается, и эта усмешка действует на меня словно провокация. Он явно наслаждается моим замешательством.

— Ну‑ну. А я уже думал, что ты наконец признала мою правоту, — тянет он, с лёгкой насмешкой в голосе.

— Не дождёшься, — отрезаю я, но в глубине души признаю: он во многом прав. Дима действительно мог быть не таким уж простым, как казалось. И от этой мысли пробегает неприятный холодок по спине.

Максим откидывается на спинку кресла, закидывая ногу на ногу, уже не на столик. Он наблюдает за мной, и его взгляд будто рассматривает под микроскопом.

— Ладно, малявка, — говорит он, и в голосе слышится лёгкая издёвка. — Если не хочешь просрать вечер, предлагаю повеселиться.

— Повеселиться? Ни в коем случае, — качаю головой, скрещивая руки на груди. — У меня и так предел. Пожалуй, на сегодня хватит.

— Уверена? — он оглядывает толпу, затем опирается на кресло и склоняется ко мне, так что его губы почти касаются уха. — Эта вечеринка — для массовки, а настоящее пекло — наверху. — Его слова звенят у меня в ушах. Он выглядит настолько уверенно, что я невольно подумываю согласиться.

— А Настя? — быстро ищу её глазами.

— Не переживай, она тоже сможет позже присоединиться, — отзывается он и протягивает руку.

Его лицо так близко, что я ощущаю тёплое дыхание на щеке. Под разноцветными огнями он кажется ещё эффектнее — может, это алкоголь, а может, просто игра света.

— Давай, зануда, — тянет он, смеясь над моей реакцией, которая не заставляет себя ждать. — Кто знает, может, это вообще последняя вечеринка в твоей жизни.

— Ладно, пойду, Бельский, — вскакиваю с кресла. — Но это не значит, что мы теперь друзья.

— Конечно‑конечно, — показательно пожимает плечами он. — Сегодня всё тут лишь на одну ночь. Завтра можешь продолжить меня ненавидеть.

Я киваю и собираю волю в кулак.

Мы поднимаемся по узкой лестнице, и музыка усиливается: снизу бас гнался по телу, а здесь, наверху, запахи пота, духов и дыма смешиваются в густое облако.

Максим идёт уверенно, как будто знает каждый угол этого дома и каждого его обитателя. Его рука на моём локте лёгкая, но удерживающая — не хват, а направляющий жест. Я злюсь на себя за то, что не отдергиваю руку: вместо сопротивления позволяю проводить себя. Сердце бьётся учащённо, но я списываю это на ритм музыки и на то, что шаги по лестнице кажутся быстрее, чем разум.

— Если что‑то тебя смутит, можешь уйти в любой момент, — коротко говорит Максим, прежде чем открыть дверь.

Большое, просторное помещение встречает меня: людей здесь меньше, чем внизу, но все заняты — кто разговорами, кто танцами, кто игрой в бильярд.

Бельский ускользает вперёд, а я медленно вращаюсь на месте, пытаясь привыкнуть к новой обстановке.

И, надо признать, здесь всё куда приличнее чем мне казалось.

— Маляка, — снова чувствую крепкую хватку за локоть. — Познакомься с моим другом, его зовут Ваня.

— Приятно познакомиться, — неловко протягиваю руку.

Божечки, что я тут вообще делаю? Стою рядом с Бельским и знакомлюсь с его другом... Если бы я знала, что всё так повернётся...

— Так ты, значит, Вика, — заинтересованно тянет он. — Отлично, получается, мы все в сборе? — он поворачивается к Максиму.

— Похоже на то, — кивает тот.

Ваня хлопает в ладоши, и Бельский подтягивает меня ближе к себе. Музыка мгновенно приглушается, и все присутствующие — их примерно тридцать человек — оборачиваются в нашу сторону.

— Дамы и господа, — театрально начинает Ваня.

— Максим, — дергаю его за край футболки. — Что происходит?

— Сейчас начнётся веселье, — наклоняется он и отвечает. Максим задерживает на мне взгляд, оголяя белоснежные зубы, затем снова отворачивается к Ване.

— Я рад вас приветствовать! — зал взрывается свистом и радостными аплодисментами. Ваня поднимает руку, и в помещении снова становится тихо. — Вы готовы к "Семи котлам Ада"?!

Как будто прочитав мои мысли, Максим наклоняется, чтобы пояснить.

— "Семь котлов Ада" — это игра, которую мы придумали ещё на первом курсе. Смысл в том, чтобы пройти семь самых популярных алкогольных испытаний и остаться более-менее вменяемым. Каждый скидывается на общую банку; победитель забирает весь приз.

— Алкогольные игры? — растерянно прячу ладони за спину.

— Именно, — кивает Бельский. — А что, испугалась? — он приподнимает бровь.

Не то чтобы испугалась, просто... Я же однакапельная!

— Просто название дурацкое.

Два часа спустя...

Небольшая комната, больше похожая на кладовку. Всё вокруг плывёт; различить предметы удаётся только при сильном напряжении зрения.