Магистр между двух Огней

Глава Первая

Дорогой дневник!

Ты моя единственная отдушина и утешение. Только с тобой я могу быть откровенной и делиться самыми сокровенными тайнами. Ты знаешь все мои страхи и пороки, но всегда готов выслушать, понять и не осудить.

Скука, уныние, апатия — как бы ни называлось это состояние, оно способно подкосить даже самых активных оптимистов. Вот и я, в глубине души оставаясь активной, целеустремленной и порой даже дерзкой оптимисткой, на деле чувствую себя одинокой серой мышью.

Темными ночами я мечтаю о крепких мужских руках, о ласковых словах, которые он будет шептать мне в порыве страсти. Я представляю, как он крепко прижимает меня к себе, нежно гладит и страстно нашептывает что-то на ухо. Я буду извиваться в его объятиях, впитывая всю теплоту и заботу, ощущая его в себе.

— Лавра Николаевна, у вас готовы анализы по последним исследованиям? — раздался над ухом приятный хрипловатый голос моего начальника.

Признаюсь, я таю, едва услышав его голос. Мне хочется откинуться к нему на грудь, крепко прижавшись, и чувствовать его руки на своей груди.

— Лавра Николаевна, вы меня слышите? — вернул меня настойчивый голос с небес на землю.

— Да, — ответила я, как всегда сухо, и, собравшись с мыслями, добавила: — Документы готовы, они уже у Леонида Анатольевича.

Ещё один начальник на мою голову, от которого в восторге вторая половина нашего небольшого коллектива. Как уже понятно, первая половина без ума от Артема Андреевича.

— Лавра Николаевна, в следующий раз позаботьтесь о том, чтобы я первым увидел документацию, — недовольно и требовательно проговорил мужчина, даже не потрудившись отстраниться от меня.

— Артем Андреевич, — резко развернувшись на стуле, я оттолкнула мужчину на приличное расстояние и, глядя снизу вверх в его темные, почти черные глаза, ответила: — Я вам не секретарь, чтобы за вами бегать. Я позвонила вашей Анечке, так что все вопросы к ней. А я всего лишь лаборант.

Я подумала: «С дипломом магистра». Столько лет учёбы, зубрёжки, отказа от личной жизни, мечты о великих открытиях — и вот я здесь, у разбитого корыта. Оказалось, что как женщина-учёный я не нужна, предпочтение отдают мужчинам: они не уйдут в декрет, не будут нянчиться с детьми. Теперь я работаю обычным лаборантом в частной компании и радуюсь, что меня взяли хоть куда-то. Мои мечты и амбиции разбиты вдребезги.

Передо мной стоит очередной папенькин сынок с хмурым выражением лица. Как же, не ему первому я отдала документы. А нечего было тащить к себе секретаршу в кабинет, работать нужно на работе! Хотя у себя они этим и занимались.

Поправив очки в толстой оправе, я оценивающе посмотрела на его светлые, с лёгкой рыжиной, гладко уложенные волосы. Высокий лоб должен был свидетельствовать о немалом уме, но я бы не сказала этого. Нос немного с горбинкой. Губы слегка пухлые, как для мужчины, но это скорее недостаток. Вот чему я действительно завидую, так это его длинным ресницам, мне бы такие.

К сожалению, даже касторовое масло не помогает мне с моими светлыми ресницами. Я с завистью смотрю на его густые ресницы и тяжело вздыхаю. Мой взгляд останавливается на его широкой накачанной груди, которая неприлично обтягивается светлой футболкой. Я не могу сдержать желание провести по ней своими длинными ногтями, касаясь через футболку упругих сосков мужчины.

- Лавра Николаевна, с вами всё в порядке? — с лёгкой заботой спрашивает мужчина.
- Всё отлично, — громко отвечаю я, а про себя думаю: «Пора выходить на охоту».

Дорогой, мне и стыдно, и нет. Порой я напоминаю себе благочестивую монашку, которая мечтает о мужском теле, сидя в одиночестве в своей келье. Мой порок проявляется ночью, когда все люди ложатся спать. Каждую пятницу я отправляюсь в мир разврата и удовольствия. Иногда я наблюдаю за собой со стороны и не чувствую отвращения, а наоборот, испытываю страстное возбуждающее удовольствие.

Я испытываю смешанные чувства: радость и стыд, страх, чтобы никто не узнал о моей тайной жизни, наполненной животной страстью и наслаждением.

Глава Вторая

Артем

Откинувшись в кресле, я устало потер виски. Леня снова задерживает документы. Я хотел первым увидеть результаты анализов, но он перехватил их и теперь не торопится возвращать.

Лаборантка тоже доставляет мне беспокойство. Я бы давно уволил её, если бы не её диплом магистра, за который постоянно заступается Леонид. Эта девушка стала слишком много себе позволять. Сегодня я даже подумал об увольнении её. Какое она имеет право намекать мне на отношения с Анечкой? Ревнует? Брр, как же это неприятно. Хотя, признаю, аромат от неё просто великолепный.

- Артем Андреевич, — приоткрыв дверь, в кабинет вошла мой секретарь. Она покачивала бёдрами в обтягивающей чёрной юбке, и я не мог не залюбоваться ею.

Девушка присела напротив меня на стул для посетителей, и я увидел чёрное кружевное бельё, выглядывающее из глубокого разреза белоснежной рубашки. Я не смог сдержаться и привстал: эта игра меня забавляла и возбуждала. Не скрывая своего желания, я рассматривал её божественную красоту — стройные длинные ноги на высоких каблуках, обтянутые чёрными чулками, кружево которых игриво выглядывало из-под юбки.

Девушка проследила за моим взглядом, и на её губах появилась самодовольная улыбка.

- Так что вы хотели, Анечка? — намеренно растягивая её имя, я наблюдал за её реакцией.

- Вас, Артём Андреевич, — томно пропела секретарь, чуть подавшись вперёд и выставляя на моё обозрение свои немалые упругие груди.

Эта неискренняя игра вызывала у меня одновременно и смех, и отвращение. Неужели эта глупая блондинка думает, что я клюну на её уловки? Всё, чего мне хотелось — это дать ей то, о чём она просит, по самые уши. Пусть кричит и визжит от наслаждения, когда я буду овладевать ею.

- Итак, Артем Андреевич, – произнесла она, медленно разведя ноги и проведя по правой красной ноготком.

В этот момент в кабинет ворвался Леонид, как обычно без стука открыв дверь. Его взгляд метнулся к Ане, которая поспешно поправляла юбку.

- Вовремя, – усмехнулся я, глядя на эту сцену. – Анечка предлагала новое маркетинговое направление, – обратился я к девушке, едва сдерживая смех. – Но, к сожалению, дорогая, оно уже давно занято. Придумайте что-то новое и оригинальное, я обязательно посмотрю.

Краснея и застегивая на ходу верхние пуговицы, она выбежала из кабинета, придерживая дверь.

- Не жаль? – спросил друг, махнув головой в сторону девушки.

— С чего бы? — воскликнул я. — Каждая из таких девушек приходит на работу только с одной целью — привлечь внимание босса. Она сама предлагает себя, и я не могу устоять. Пока мне это нужно, я беру то, что хочу.

— Значит, не жаль, — заключил мой друг. — Ладно, я пришёл сюда по другой причине. — Он уселся на стул, на котором недавно восседала моя секретарша. — Я взял у нашей мышки готовые анализы, и, к сожалению, они снова не соответствуют норме. Полину Вячеславовну необходимо госпитализировать.

— Что там такое страшное? — с тревогой спросил я.

— У неё в организме происходит воспаление, нужно отправить её на осмотр и ещё раз сдать анализы.

— Так и сделай, — ответил я без особого энтузиазма.

В последнее время я потерял интерес ко всему, меня многое раздражает, даже отношения с Аней не приносят радости. Всё чаще я думаю о том, чтобы всё бросить и уехать.

— Что с тобой? — спросил друг, внимательно рассматривая меня.

— Не знаю, — ответил я, усаживаясь в кресло. — Не могу понять.

— Тебе стоит сменить обстановку, — усмехнулся друг, загадочно глядя на меня своими серыми глазами.

— Нет, твои извращения не для меня, — вспомнил я, как друг приглашал меня на свою закрытую вечеринку в стиле БДСМ. Ту оргию я вряд ли забуду.

— Нет-нет, — я поднял вверх ладони. — Это не для меня.

— Ты не понял, — рассмеялся друг и сквозь смех добавил. — Недавно в городе, на выезде, открылся закрытый клуб «Вавилон». Туда приходят только те, кто хочет хорошо провести вечер. Правило для всех одно: маски, не пытаться узнать имя и не назначать встречу. Вот, — он положил на мой стол вульгарную черно-красную визитку с адресом клуба. — Это твоя, я захватил специально для тебя, — подчеркнул он.

— Твоя доброта не знает границ, — усмехнулся я, с сомнением, но всё же взял со стола твёрдый прямоугольный клочок бумаги.

Лавра

Вечер — время, полное загадок и тайн. В пятницу вечером я открываю свой секрет. Отправляясь на окраину города, в свою небольшую квартирку, доставшуюся мне от бабушки, я словно перевоплощаюсь в ту, кем всегда мечтала быть.

Глава Третья 

Артем

Я припарковался в непримечательном районе на окраине города, среди серых многоквартирных домов. Вряд ли кто-то мог бы подумать, что в таком обычном спальном районе может происходить нечто странное. Однако именно на это и был расчёт.

Ещё раз взглянув на визитку, чтобы убедиться в правильности адреса, я увидел надпись: «Воронова, пять». Деревянный двухэтажный финский дом, построенный ещё в советские времена, скрывал за собой шикарный ночной клуб. Только мы, иные, могли видеть его, а для обычного человека на первом этаже был «генделык», как называют его местные. За ярким названием магазина «Орион» красовалась ярко-красная надпись «Вавилон».

Я с сомнением посмотрел на визитку и отложил её на соседнее кресло. Мне хотелось выбросить её и поехать домой. Но с другой стороны, вспомнив её лёгкий притягательный аромат, я почувствовал отвращение.

Как же так, такой запах и у этого места. Я мог его видеть. «Нет, нужно выпустить пар», — решил я, — «а то скоро и на это потянет».

Закрыв дверь машины, я направился к зданию. Позвонив в металлический звонок, я услышал шорох шагов по ту сторону дверей. Обманчивой наружности старик приоткрыл дверь, бросив на меня изучающий взгляд красноватых глаз. Мерзкая улыбка мелькнула на его лице.

— Проходите, — произнес он. — Вы один или со зверьком? — с иронией спросил сторож.

— Один, — раздраженно ответил я, уверенно переступая порог здания.

— С правилами знакомы? — прищурив глаза, поинтересовался он.

— Да, мне рассказали, — коротко ответил я.

— Маски с собой нет? — испытующе вопросил сторож, констатируя факт.

— Нет, — раздраженно вздохнул я в ответ.

В последнее время меня стали напрягать окружающие. Я и сам не могу понять, что происходит. Возможно, пора съездить к родителям и отдохнуть от всего.

Допрос начал меня утомлять, и я бросил предостерегающий взгляд на старого вампира, чтобы тот завершил опрос.

— Молодежь, никакого почтения, — пробубнил тот, направляясь к прилавку и доставая пакет. Он протянул его мне со словами: — У нас все стерильно.

Его замечание немного подняло мне настроение. Приняв из его рук аккуратно упакованную в пакет черную маску, я с трудом скрывая смех, ответил:

— Мне не страшно.

— Продуктивной ночи, — пожелал мне старик, нажимая на стену, где висела картина из янтаря в деревянной рамке.

Дверь, служившая входом в подсобное помещение, открылась, открывая длинную слабо освещенную лестницу, ведущую вниз. Усмехнувшись такой конспирации, я уверенно шагнул на ступеньки. Неужели нельзя было разделить помещение для людей и иных, как это делают во многих клубах? Но, спустившись на один пролет, я понял, что это не так. Здесь развлекаются иные...

На нижних ступеньках лежал темноволосый молодой человек, запрокинув голову назад и прикрыв рот. Он громко издавал звуки удовольствия, а над ним склонилась рыжеволосая бестия, прижимаясь оголенной грудью и впиваясь в его шею длинными клыками. Одной рукой она помогала ему, подтачивая что-то.

«А вот и зверек», — усмехнулся я про себя, глядя на эту сцену.

Посторонившись, я обошел сладкую парочку, направляясь на звуки громкой музыки.

Небольшой полутемный зал был наполовину пуст. В центре зазывающе извивались полуоголенные девушки, а по периметру стояли мягкие красные диванчики, на которых уже отдыхали, если это можно так назвать, гости. Неуверенно взглянув на второй этаж, я услышал женские крики удовольствия.

«М-да, братец умеет выбрать места», — усмехнулся я своим мыслям.

В предвкушении насыщенного вечера я направился к барной стойке через танцпол, с наслаждением задевая рукой полуоголенных извивающихся девушек.

— Виски, — бросил я бармену, облокотившись о стойку.

Мой взгляд с жадностью устремился к стройным фигурам девушек, одетых весьма откровенно. Если это можно назвать одеждой: открытый бюстгальтер, едва прикрывающий упругую девичью грудь, игривые кисточки-прищепки на сосках, тонкие кружевные трусики, которые больше открывали, чем скрывали, черные ажурные чулки на стройных ножках и высокие каблуки. Я оценивающе переводил взгляд от одной девушки к другой, предвкушая жаркую ночь, и чувствовал, как от вожделения в штанах становится тесно.

Рука сама тянется к стакану, чтобы утолить жажду. Не отрывая взгляда от танцующих зверей, я решаю, что сегодня вечером встречу троих.

— Уже? — разочарованно шепчет мне волнующий женский голос, наклоняясь так близко, что я чувствую его дыхание на своей мочке уха. Ее рука ложится мне между ног. — Он уже твердый.

Ее губы начинают исследовать мою шею.

— Потянешь? — с вызовом бросает мне незнакомка через плечо, крепко сжимая мой член через штаны, от чего я чуть не теряю контроль.

Глава Четвертая

Лавра

Дорогой дневник!

Мне так стыдно и больно от того, что я делаю! Если бы ты только мог помочь мне и объяснить, что со мной происходит!

Во мне словно живут две разные личности: одна скромная, а другая — ненасытная и алчная, жаждущая мужского внимания и безудержного секса. Я начинаю бояться самой себя и своих желаний. Когда я пишу тебе, мне становится стыдно.

Моя бабушка жила в небольшой однокомнатной квартире в одном из спальных районов нашего города. Здесь скрывается моя страшная тайна. Сбросив повседневную одежду, я иду в душ, чтобы привести себя в порядок перед ночными приключениями.

Я не могу долго находиться в душе. Меня распирает от жажды и желания, и иногда мне кажется, что я готова сама себя удовлетворить. От этого становится ещё страшнее и противнее. Включив холодную воду, я пытаюсь успокоиться. Возможно, сегодня вечером мне удастся погасить внутренний пожар, и я останусь дома. Но я теряю последнюю надежду, когда понимаю, что тугой ком внутри меня скручивается, требуя удовлетворения. Соски твердеют и болят, они жаждут прикосновений. Какая-то другая, животная, натура берёт надо мной верх, и я выключаю воду.

Наблюдая за собой словно со стороны, я вижу, как она берет большое полотенце и, хищно улыбаясь, медленно подходит к зеркалу. С наслаждением она начинает вытирать мое тело, задевая чувствительные соски. По телу проходит легкая дрожь, но этого мало, хочется большего.

Указательным и большим пальцами она берет мои затвердевшие горошины и начинает медленно, с упоением их прокручивать, заставляя меня издавать звуки удовольствия и ловить ртом воздух. Приятная боль и наслаждение наполняют мое тело. Она наблюдает за моей реакцией, и это ей нравится, словно она получает от этого удовольствие.

Внизу становится больно от наслаждения и желания, хочется большего, я жажду его внутри себя. Усмехнувшись самой себе, она заканчивает экзекуцию со словами:

- Пора…

Направляясь в комнату, где висят вещи, которые я бы никогда не надела, она бросает на кровать красное кружевное белье, черные чулки, тонкое, словно из марли, короткое ярко-красное платье и черные туфли на высоком каблуке.

Медленно, словно позируя, она подошла к старому трюмо, на котором лежала косметика, и сбросила с себя полотенце. Ее взгляд, как будто любуясь, блуждал по моей небольшой груди, тонкой талии и остановился чуть ниже живота, где виднелась тоненькая темная полоска.

Словно желая причинить мне еще больше боли, она медленно провела пальцами между ног, слегка задевая клитор. Ее рука стала влажной от соков, которые я непроизвольно выпустила. Усмехнувшись мне в зеркало, она взяла тональный крем и начала готовиться к вечеру.

Мне было стыдно и неприятно, я чувствовала себя использованной. И кем? Самой собой! Возможно, я была нездорова, и мне следовало обратиться к врачу. Я наблюдала, как она обильно подводила глаза, рисуя длинные тонкие стрелки, наносила тушь. Ее губы расплывались в улыбке, и она медленно наносила на них красную помаду.

Моя рука привычно потянулась к очкам, но я и без них хорошо видела. Это было странно, ведь я с двенадцати лет носила очки и без них ничего не различала. А сейчас, казалось, я видела все до мелочей.

Затем она надела ажурное белье и чулки, обула туфли на высоком каблуке. Я никогда раньше не носила такую обувь. Она надела красное обтягивающее слегка просвечивающее платье, снова подошла к зеркалу и оценивающе осмотрела свой образ. Она была довольна.

Мои длинные светлые волосы струятся по плечам, в глазах горит яркий огонь жизни, а на губах играет счастливая улыбка. Я поправляю короткое платье, из-под которого виднеются кружевные чулки. Вместо привычной мне серой мышки в зеркале отражается уверенная в себе и сексуальная девушка.

Она берет со стола чёрную с алым кружевную повязку и по пути накидывает на себя тёмный длинный плащ. Она знает, куда идти — на месте старого магазина теперь элитный ночной клуб с провокационным названием «Вавилон». Средних лет мужчина с почтением открывает перед ней дверь и помогает снять плащ.

Полумрак коридора ведет вниз. Она без страха переступает порог и начинает спускаться по ступенькам, на ходу завязывая маску. С легкой усмешкой она замечает лежащего на ступеньках парня, над которым склонилась девушка. На мгновение ее взгляд задерживается на твердом светлом члене, который умело зажат в руках девушки.

Улыбнувшись, она продолжает свой путь. Небольшой полутемный зал наполовину пуст. В центре танцпола извиваются полуголые девушки, а по периметру расставлены мягкие красные диванчики, на которых развлекаются гости. Оттуда доносятся женские крики удовольствия, которые сладкой истомой ложатся на душу.

Она осматривает зал в поисках подходящей жертвы и находит… Широкоплечий и уверенный в себе, он сидит за барной стойкой, его взгляд блуждает по танцующим девушкам, а на полноватых губах играет предвкушающая улыбка. Он привык быть хозяином положения, но сегодня он станет жертвой.

Рука мужчины тянется к стакану с темной жидкостью, когда она тихо и незаметно подходит к нему сзади.

- Уже, – шепчет она, наклоняясь так близко, чтобы задеть губами его мочку уха. Ее рука ложится ему между ног, и она шепчет: – Твердый.

В нос ударяет терпкий аромат, и мои губы с исследовательским любопытством исследуют его шею.

- Потянешь? — с вызовом бросает она ему через плечо и крепко обхватывает его твердый член через штаны.

Она знает, что ему это нравится, и с довольной улыбкой направляется в сторону гостевых комнат, призывно покачивая бедрами. Она уверена, что он последует за ней по пятам. Открыв первую попавшуюся дверь, она входит в полутемное помещение и встает напротив широкой кровати, терпеливо ожидая, когда он появится.

Мужчина, словно хищник, заходит в комнату, протягивая к ней руки. Она молча машет, указывая легким кивком на кровать, и он принимает ее игру. Медленно, шаг за шагом, она приближается к своей жертве, опрокидывая его на кровать. Одним движением она сбрасывает с себя платье, оставаясь в тонком белье. Мужчина довольно наблюдает за ней снизу вверх, и ей нравится его полный восхищения взгляд, направленный на нее. Но он ошибается — сегодня он игрушка в ее руках.

Глава Пятая 

Дорогой дневник!

Мне очень плохо и больно от того, как я себя веду. Если бы только ты мог помочь и дать совет! Если бы ты мог понять, что со мной происходит, я чувствую себя словно в бреду.

Я укуталась в теплый плед, свернулась калачиком и крепко закрыла глаза. Мне хочется, чтобы этот день никогда не заканчивался, чтобы я могла уснуть и больше никогда не просыпаться. Никто и не вспомнит обо мне, кому я нужна? Зачем мне дана эта жизнь? Чтобы прожить её так бездарно?

На тумбочке у кровати заиграла тихая мелодичная мелодия, и я нехотя открыла глаза. Рука сама потянулась к старому смартфону, который лежал на тумбочке.

- Да, – произношу я хрипло.

- Доброе утро, доченька! Ещё спишь? — слышу я звонкий и радостный голос мамы, который с теплотой отзывается в моём сердце.

- Да, отдыхаю, — отвечаю я, пытаясь скрыть свои истинные чувства.

- С тобой всё в порядке?
- Да, мамуль, — успокаиваю я её и сразу же меняю тему разговора. — Как там Серёжка?
- Ой, что с ним будет! Он уже всех достал, а от телефона не отгонишь, — мама издаёт лёгкий смех, и на душе становится спокойно и легко. — Ты не переводи стрелки, ты как? — с нотками строгости в голосе задаёт она вопрос.
- Всё как обычно, устала на работе, отдыхаю, — вру я в привычной манере, и от этого на душе становится ещё мучительнее.

Я не привыкла лгать маме. Хоть я и не была желанным ребёнком, она всегда меня любила. В юности её изнасиловали, но она отказалась от аборта. Мама часто говорила, что не важно, как и от кого я появилась на свет, главное — что я есть.

- Тебе нужно сменить работу, слышишь, – повторяла она в который раз. – Лавруша, с твоими-то талантами тебе там не место. Я нашла для тебя несколько форумов, где молодые учёные могут проявить себя. Достань свои старые работы и доработай их. Я всё скину тебе на электронную почту.

- Хорошо, – соглашаюсь я. Мне легче согласиться с мамой, иначе она начнёт долгую и утомительную лекцию.

- Ты всегда так говоришь, – вздыхает она тяжело.

- Я посмотрю и подумаю, – утешаю я её.

- Уже что-то, – тихо отвечает она. – Ладно, отдыхай.

- Спасибо, мам, – говорю я, прежде чем положить трубку.

Возможно, она права, и мне стоит перестать быть зависимой от этой фирмы и попытаться найти свой путь в жизни. Однако мои мысли вновь обращаются к моему внутреннему "я", которое иногда проявляется с особой настойчивостью. Для начала мне нужно справиться с этой внутренней борьбой.

Я сбрасываю с себя плед, и перед глазами всё снова начинает расплываться. Внезапно я вспоминаю, что вчера оставила очки на трюмо. Поправляя платье, которое, кажется, вот-вот подпрыгнет вверх, я подхожу к зеркалу.

Мои волосы растрепаны после долгой и изнурительной ночи, под глазами размазана тушь. Платье надето задом наперед поверх бюстгальтера, трусиков, как оказалось, нет, а на чулках — стрелки.

- Вот ты какая, красавица, — с отвращением смотрю я на своё отражение.

С нетерпением, злостью и неприятием я начинаю срывать с себя эти грязные тряпки, бросая их на пол. Сквозь пелену болезненных слёз я с пренебрежением смотрю на маленькую кучку красно-чёрных тряпок. Мой взгляд невольно останавливается на моём отражении. По всему телу видны следы бурной ночи: синяки и укусы.

На душе тяжело, я не могу смотреть на себя в зеркало. Мне хочется забыть о произошедшем, смыть с себя эти воспоминания. Но память, словно добрая подруга, подкидывает мне сцены прошлой ночи. Слезы горечи и одиночества разрывают душу на части, но ком в горле не позволяет мне нарушить гробовую тишину в квартире.

Глядя на себя, я чувствую отвращение и отступаю назад. Не хочу видеть себя такой! Ноги сами несут меня в ванную, чтобы смыть с себя все следы ночного приключения. Пытаясь сдержать подступающую панику, я несколько раз шумно вдыхаю воздух, но это не помогает: по щекам медленно катятся крупные слёзы горечи, потери и разочарования.

Включив тёплую воду на полную мощность, я с ненавистью раздираю кожу, оставляя на ней красные следы от мочалки.

Только бы забыть и не помнить…