Магия обмана. Том второй

Глава 1

- Выбор сделан! - гулкий голос Видящей разбил недолгую тишину.

Я моргнула, повернулась к северянке. Она выглядела слабой, беспомощной и хрупкой. В сравнении с ней лорд Фиред, внимательно меня рассматривающий, казался источником магической мощи.

Его Высочество выглядел счастливым, тепло улыбнулся, посмотрев мне в глаза. Пока другие девушки не пришли в себя после ритуала, пока царила тишина, я наслаждалась единением взглядов и постепенно понимала, как же мне повезло! Его любовь, выбор Видящей — чудо, способ Великой наградить мою семью и меня за все лишения!

В зале раздались медленные, но уверенные хлопки — Его Величество Иокарий аплодировал. Я встретилась взглядом с королем и ясно осознала, что за внешней благожелательностью скрывается злоба. Не меня он хотел видеть принцессой Аролинга. Не меня.

Это отрезвило, напугало. Вернулась поблекшая было пустота, от которой саднило сердце.

За Его Величеством начали хлопать и другие. Сдержанно, будто нехотя выполняли повинность, поддерживая правителя. Я обвела взглядом зал. Невесты с пустыми глазами, еще не освободившиеся от чар ритуала Видящей. Безрадостные кедвоские вельможи. Всюду поджатые губы, настороженно нахмуренные брови, недовольство на лицах.

Стоящий у самой стены аролингский лорд выделялся на этом фоне восторженностью, аплодировал звонко, щедро, улыбался широко. Оттого напряженность, даже мрачность соотечественников казалась жутковатой.

Лорд Фиред, первый советник Владыки Талааса, выглядел немного удивленным, но вполне благожелательным. Хвала Великой! Если он не настроен против меня, если и в самом деле одобряет выбор Видящей, выбор своего принца, возможно, получится быстро освоиться в чужой стране. Это все же не шутки! Мне предстоит не только переезд, но жизнь во дворце, общение с аристократией, с влиятельными людьми и эльфами нескольких стран... Небо, мне теперь все это и в самом деле предстоит!

От таких мыслей стало боязно, душной волной нахлынуло ощущение неправильности происходящего. Странно... ведь Видящая, благословленная богиней, не могла ошибиться или озвучить неправильное имя. Не могла! Дары Видящих не работают так. В трансе леди Арабел себя совершенно не контролирует, она является лишь проводником воли Великой.

Но тревога не уходила, желание попросить о повторном ритуале не ослабевало. Хотелось крикнуть, что Видящая неверно истолковала образы. Сцепив руки на уровне талии, я закрыла глаза, сделала глубокий вдох и постаралась подавить крепнущий страх.

Перед внутренним взором возник образ принца из ритуала. Красивый, любящий, желанный... Что за глупости я все время придумываю? Откуда эти нелепые, даже бредовые сомнения в том, что достойна любви? Он ведь с самого начала меня выделял. Выбор Видящей закономерен, его нельзя назвать случайностью. Он — доказательство нашего чувства!

- Не может быть! - неприятно резкий возглас княжны перекрыл сдержанные аплодисменты.

Я вздрогнула, посмотрела на разгневанную девушку. Она излучала ненависть и злобу. Если бы взгляды могли убивать, от меня давно осталась бы лишь горстка пепла.

- Леди Сивина, - в голосе невозмутимого принца слышались укоризна и недовольство, - понимаю, что вы, возможно, рассчитывали на другой результат. Неужели вы не доверяете суждению леди Арабел?

Он выжидающе склонил голову набок, удивленно приподнял брови.

- Доверяю, - зло отрезала девушка, обернувшись к собеседнику. - Но думаю, что Льяна...

- «Госпожа Льяна», - строго поправил принц.

Его взгляд стал колючим, губы плотно сжались, почему-то вспомнилась его драконья ипостась, опасная и смертоносная в своей красоте. Перечить такому хотелось меньше всего.

Леди Сивина осеклась, отступила на полшага от моего будущего мужа. Жаль, я не видела ее лица. Судя по дрожи в голосе, по робости, княжна не ожидала ни отпора, ни того, что принц Зуар не разделит ее возмущения. Но все же храбрости леди Сивине было не занимать — она упрямо договорила до конца, хотя принц становился мрачней с каждым ее словом.

- Ваше Высочество, я всего лишь боюсь, что госпожа Льяна использовала приворотное зелье или чары.

К концу фразы голос княжны звучал ломко, но все же звучал. И все собравшиеся к нему прислушивались. Это, как и отсутствие громких и категоричных возражений, девушку приободряло. Она продолжила уверенней, даже напористей:

- Согласитесь, скачок из рабынь в принцессы слишком невероятный, слишком желанный! Не могу и предположить, что госпожа Льяна не хотела «помочь судьбе»!

Да как она посмела сомневаться в том, что чувство, возникшее между принцем и мной, настоящее? Как?

- Неисповедимы пути, которыми боги ведут своих верующих, - холодно ответил мой жених на клеветническое, до глубины души возмутившее меня заявление. - Но приворот исключен. Ему не обмануть непостижимый дар Видящей.

Его Высочество легким движением руки указал на леди Арабел.

Северянка была оскорблена, обижена, но гневный взгляд предназначался не леди Сивине, а королю. Видящую злило его молчание, его невмешательство в разговор, бесстрастное, будто окаменевшее лицо.

Бездействие правителя ярило и меня. Сколько можно потакать княжне? Неужели он разделяет ее точку зрения? Неужели в самом деле хочет устроить второй ритуал, но позаботиться о том, чтобы я, невыгодная Кедвосу невеста, не участвовала?

Сердце стучало, воображение подбрасывало исходы один хуже другого, от увечий и собственной смерти до еще более ужасного поворота: доказательства нелюбви Его Высочества. С нарастающим страхом представила себе, что во время повторного ритуала не чувствую влечения к принцу, что Видящая выбирает не меня... От ужаса стало сложно дышать, немели губы, тряслись руки. Этого не может быть! Моя сказка, моя любовь к принцу, как и его ко мне, настоящие!

По залу пошли шепотки. Кто-то позади меня довольно громко согласился с княжной, упомянул приворот. Я вздрогнула, подозрения ранили, будто в меня бросали камни.

Глава 2

Дверца закрылась, звуки голосов приглушились, карета тронулась, я помахала принцу в ответ. До чего же приятно, что мой жених, несмотря на такое высокое положение в обществе, не стесняется показывать чувства. Очень хочется, чтобы эта непосредственность в общении со мной сохранялась как можно дольше. Несомненно, она способна сгладить все острые углы и недопонимание, которое, к сожалению, обязательно возникнет на первых порах. Иначе и быть не может в начале отношений, в чужой стране.

Карета повернула, Его Высочество пропал из виду, и я, все еще улыбаясь, посмотрела на лорда ректора. Впервые прочувствовала на себе смысл выражения «улыбка сползла с лица». Один взгляд моего сиятельного спутника на корню уничтожал всю радость. Верховный судья, глава древнего рода пристально наблюдал за мной и казался грозным, величественным, настолько далеким и недостижимым, что я не решилась заговорить.

Пугающую перемену его настроения я считала незаслуженной, обидной и даже в чем-то оскорбительной. Я не сделала ничего дурного, ни в чем не провинилась перед ним! Я не просила Видящую выбирать меня, хоть и рада ее решению.

- Вы просто излучаете счастье, когда находитесь рядом с Его Высочеством, - голос лорда Адсида, нарушившего долгую паузу, прозвучал ровно и бесстрастно, но мне все равно чудился упрек в его словах. - Видящая, которую в трансе невозможно обмануть приворотом, показала, что ваша симпатия именно к принцу истинная, наиболее сильная. Только она способна в недалеком будущем развиться в настоящую любовь.

Он говорил исключительно спокойно, а я не могла отделаться от ощущения, что магистр меня обвиняет.

- Вам не нравится решение Видящей? - хотелось защититься от нападок, поэтому вопрос прозвучал жестко, даже с вызовом.

- Отчего же оно не должно мне нравиться? - лорд Адсид безрадостно усмехнулся. - Напротив, я рад за Аролинг. Его жителям достанется в свое время чудесная правительница. Разумная, добрая, понимающая.

Я вздохнула и смолчала. Тон беседы меня не устраивал совершенно, хотелось ответить резкостью, напомнить, что магистр сам сначала желал мне выиграть. На язык просились его же фразы о том, каким чудесным шансом для меня и моей семьи может стать победа, но я сдерживалась. Ссора, пусть и недолгая, сделала бы опекунство тяжким бременем, а лорд Адсид подобного не заслуживал. Ни на день, ни на час.

- И кроткая, - нарушил напряженную тишину сиятельный собеседник. Он тяжело вздохнул, подался вперед и заглянул мне в глаза: - Простите меня, госпожа Льяна. Мне нужно время, чтобы изменить свое отношение к господам драконам и исходу ритуала.

Теперь Шэнли Адсид снова казался живым, способным на чувства, недоступные ледяному Верховному судье. Он был искренне огорчен, казался растерянным.

- Я привык считать, что Его Высочество приворожил вас, как-то внушил приязнь к себе. Но придется принять действительность такой, какая есть, - он горько усмехнулся, снова отстранился. - Он не влиял на вас зельями или чарами. Леди Арабел не зря утверждала, что приворот не повлияет на решение. Будь так, невестой принца объявили бы сегодня княжну Оторонскую.

- Она так переживала, потому что зелья не дали нужного результата? - догадалась я.

Лорд Адсид кивнул:

- Да. По свидетельствам их семейного алхимика, княжна получила от него пять пузырьков Либесерум.

- Пять? Неужели она все использовала? - я ошеломленно хлопала глазами. Зелье рассчитывалось на вес, а таким количеством можно было приворожить дракона в его звериной ипостаси!

Собеседника забавляло мое удивление, и это отчетливо слышалось в голосе.

- Все. Но либо драконы невосприимчивы к таким составам, либо у них есть нейтрализующее средство.

Я молчаливо согласилась с логичным выводом и тут сообразила, что в рассказе лорда Адсида меня насторожило.

- А почему семейный алхимик князя Оторонского вдруг стал так разговорчив?

- Потому что не хочет попасть в тюрьму за соучастие в отравлении госпожи Дрены. Я упоминал как-то, что Его Величество очень заинтересован в том, чтобы раскрыть это преступление. Долгое расследование наносит вред его репутации, тем более все знают имя отравительницы.

- Не думаю, что ее отправят в тюрьму, - я скептически покачала головой. - К тому же деньги сгладят остроту ситуации.

- Все верно, - согласился лорд Адсид. - Князь Оторонский, конечно же, откупится от родителей пострадавшей, но не наказать леди Сивину правитель теперь не может. Слишком большую огласку получило дело. Победа в отборе была последним шансом леди Сивины не допустить позора. Став принцессой, она избежала бы отчисления из университета, многолетней ссылки в провинцию. Она не получила бы славу отравительницы, славу неразумной и неосторожной преступницы, способной внезапно совершить глупость, бьющую по репутации всего рода.

- Но ведь все равно все знают правду, - недоуменно нахмурилась я.

- Конечно, знают, - он пожал плечами. - Но на данном этапе больше сплетен, чем проверенных данных. Все результаты расследования известны небольшому числу посвященных, к которым аролингцы не относятся. Если бы леди Сивина победила, то так бы все и осталось.

- Потому что «принцесса» и «идеал» - тождественные понятия?

Лорд Адсид улыбнулся, услышав собственные, немного перефразированные слова. У глаз появились тонкие морщинки, взгляд потеплел, а я поняла, что очень хочу вернуть вчерашний день. Такое же уединение в карете с веселым, обаятельным и таким близким Шэнли Адсидом.

- Порочить принцессу, равно как и рассказывать некрасивую правду, никому не выгодно, - продолжил собеседник. - Теперь же Его Величество вынужден наказать княжну. Достаточно жестко, чтобы другим не пришло в голову следовать ее примеру. Но в то же время достаточно мягко, чтобы не испортить отношения с княжеским родом и союзными ему семействам.

- Кажется, о Либесерум многие знали, - вспомнив поведение аристократов, предположила я.

- Радует, что вы так наблюдательны. Вы правы, о приворотном знали все знатные невесты и их родственники.

Глава 3

Тяжелое и непривычно пышное платье заняло место в шкафу. Мягкая ткань белой блузки приятно ласкала кожу, а в университетской форме я нравилась себе больше, чем в ритуальном наряде. Расправив складки на юбке, задумалась над тем, будет ли мне разрешено закончить университет. Все же должное обучение развивает дар, а это сделает детей сильными. Владыка Талаас заинтересован именно в этом. Хотя не исключено, что он сам или другие драконы будут учить меня. Лорд Адсид говорил как-то, что если мой дар разовьется, то слабые учителя не смогут дать мне никаких новых знаний.

Взгляд упал на подаренный лордом Цореем букет, и безрадостные мысли о неопределенном будущем моего образования стали не менее мрачными мыслями о черноволосом юноше. Сразу после ритуала, в то недолгое время, когда радость за сестру и друга не давала лорду Цорею контролировать проявление собственных эмоций, я видела, как он смотрел на меня.

Тогда, сосредоточившись на своих ощущениях, я не придала значения решимости в его взгляде. Теперь, рассеянно касаясь пальцем нежных лепестков фиалок, я с огорчением думала, что мое решение ограничить общение с лордом Цореем до ритуала было запоздалым. Он успел привязаться ко мне сильней, чем следовало. А еще отчего-то казалось, что он не считает вердикт Видящей окончательным. Перед внутренним взором даже возник образ будущего главы рода Татторей, что-то запальчиво говорящего королю Иокарию. Правитель слушал хмуро, но, казалось, был с молодым лордом согласен.

На меня волной накатило ощущение беспомощности и бесправности, мерзкое чувство, что моя судьба решается за моей спиной, а мое мнение никому, совершенно никому не интересно. Видение очень богато меблированного рабочего кабинета отогнать не получалось. Чем больше старалась, тем ярче проступали образы сидящего за столом правителя, стоящего по левую руку от него князя Оторонского. Этот эльф так сжал губы, что они превратились в тонкую щелочку. Но на лорда Цорея и лорда Такенда князь смотрел с надеждой. Их предложение ему нравилось, я в этом была совершенно уверена.

Образы постепенно блекли, а я с ожесточенностью подумала, что в кабинете не хватало одного сиятельного кедвосца, который весь учебный год приглядывал за мной и умело направлял в угоду себе. Тут же стало стыдно так, что щеки запылали.

Какая сила заставила меня сейчас придумать такую глупость?

Лорд Адсид единственный никогда и ничего не сделал мне во вред! Единственный, кто никогда не стал бы решать ничего за меня! Он единственный, кроме семьи, интересовался моим мнением и желаниями не только на словах!

Откуда же взялась убежденность в обратном? Откуда взялось стремление прервать общение с ним, даже поссориться?

Расхаживая по комнате, вспомнила, что подобные чувства впервые появились вместе с письмами принца. Восторгающаяся аролингцами часть сознания тут же стала опровергать связь, внутренний спор затянулся и вылился в жесточайшую головную боль.

Хмуро поглядывая на часы, думая о том, что пора бы подняться к ректору, я потирала виски и вспоминала слова отца. Он был прав, считая, что в мыслях у меня полнейший беспорядок. Откуда там взяться порядку, если не получалось избавиться от ощущения, что во мне поселились две враждующие личности, имеющие на все совершенно противоположные взгляды?

Ясно прозвучавший голос лорда Адсида разрешил мне войти, дверная ручка-грифон теплом откликнулась на прикосновение. Опекун сидел за рабочим столом, привычно занимался какими-то бумагами, жестом пригласил занять гостевое кресло.

Молча наблюдая за работающим мужчиной, думала о том, как мне всего этого будет не хватать. Общение с лордом Адсидом, чудесно родным и близким, стало за короткое время мне так дорого, что мысль о скорой разлуке отзывалась болью в сердце. Отведя взгляд, сосредоточенно разглядывая свои руки, порадовалась тому, что хотя бы сейчас опекун не ощущает моих эмоций. Ни к чему ему знать, что я так непозволительно сильно к нему привязалась.

Не меньше пяти минут прошло в тишине. Верховный судья, отстраненный и сосредоточенный на докладе, делал пометки на полях. Серебряное перо красиво поблескивало в украшенных перстнями пальцах, а я смотрела на крупный янтарь и думала о медовом даре лорда Адсида.

- Я почти закончил, госпожа Льяна, - красивый баритон нарушил продолжительную тишину. - Осталась всего страница.

На меня лорд ректор не посмотрел, но тон все же был благожелательным. Я вздохнула с облегчением. За прошедшие после ритуала несколько часов умудрилась убедить себя в том, что допустила какую-то непростительную ошибку и больше не заслуживаю расположения лорда Адсида. Этим объясняла его холодность после ритуала и высказывания в карете, прозвучавшие обвинениями. Радостно думать, что я неправильно истолковала его поведение.

Магистр завершил работу, встал, подойдя к переговорному кристаллу, распорядился принести ужин на двоих.

- Вы наверняка проголодались, - возвращаясь на свое место, предположил лорд Адсид. - Вы не ходили на обед.

- От волнений аппетит пропал, - пробормотала я.

- Бывает, - скупо улыбнулся собеседник и поменял тему. - Как ваши родители восприняли новости?

- Плохо. Они не рады, - горестно призналась я.

- Не ждал ничего другого, - он спокойно откинулся на спинку кресла, сложил пальцы домиком. - Они, как и прежняя вы, трезвомыслящие эльфы и лишены наивности.

Я сцепила руки и, твердо встретив взгляд лорда Адсида, пропустила выпад и упоминание «прежней меня».

- Все никак не могу понять, что же так сильно изменило вас, ваше мировоззрение, - задумчивый лорд пристально рассматривал меня. - Что особенного было в тех письмах от принца Зуара...

Упоминание имени будущего мужа мгновенно улучшило мне настроение. Искристая радость заполнила меня, диктовала нужные слова:

- Его письма всего лишь показали, что я зря сомневалась в себе и в том, что могу привлечь внимание столь блистательного жениха. Взаимный интерес, возникший еще во время первой встречи в оранжерее, постепенно перерос в симпатию и притяжение даров. Влечение магии первично, но галантные ухаживания подпитали эту связь, - с легкой улыбкой ответила я.

Глава 4

* * *

Пламя горелки отблескивало в матовой столешнице, облизывало начищенные бока серебряного котла. Фиред с нарастающим отвращением вдыхал сладкий и тяжелый запах розового масла, покипывающего в котле, и раздраженно постукивал по столу сандаловым пестиком. Отсчитавший положенные минуты кристалл мелодично звякнул. Истинный дракон поморщился из-за кажущегося слишком громким звука и, откупорив стеклянный флакон, высыпал в котел зачарованный кардамон.

В приторном аромате появились свежие нотки, зелье поменяло цвет на пурпурный. Фиред вытянул над варевом руку, прочел нужную формулу — льдистое плетение упало с ладони в состав. Еще одна перемена цвета — дракон с облегчением накрыл котел тяжелой крышкой, погасил горелку и суетливо отворил заклинанием окна.

Весенний ветерок ворвался в лабораторию аролингского посольства, радостно перевернул пару листов стоящей на мраморной подставке книги. Дракон хмыкнул, увидев чертеж жука-оберега, и захлопнул дневник. Над этими украшениями в свое время пришлось порядком поломать голову, чтобы зачаровать камни, металл и колбочки правильно. Иначе и в самом деле пришлось бы пустить все на самотек и довериться Видящей, этому несовершенному и неразумному созданию, не осознающему ни природы, ни настоящих возможностей своего дара.

Воспоминания о прошедшем ритуале усилили и без того почти нестерпимую головную боль. Фиред глухо застонал, прижал к глазам ладони, наклонился вперед. Теперь, когда работа с составом подошла к концу, можно было опять помочь себе. Монотонный напев убирал тошноту, прояснял мысли, притуплял боль.

Чуть покачиваясь в такт лечебному заклинанию, дракон вспоминал прошедший ритуал, с пренебрежением думал о том, какую малость кедвосцы называют великим даром. Ментальная магия Видящей была грубой и неотесанной, Фиреду нравилось называть ее первобытной. Это слово в должной мере передавало и угловатость, и дикость чрезвычайно редкого для эльфов дара. Видящая даже не научилась толком управлять своими способностями! Двадцатилетние драконы-желторотики и те могли больше!

Боль сосредоточилась за глазами, постепенно стала терпимой, хоть и не ушла совсем. На большее рассчитывать и не приходилось — вмешательство в ход чужих ритуалов наказуемо, но результат того стоил. Фиред закончил заклинание, покрутил головой, размял пальцами шею и открыл глаза. Провонявший розой и кардамоном мир был противно ярким и красочным...

Недовольно хмурясь, белый дракон подошел к шкафу, где хранил алхимические принадлежности, достал металлическую коробочку с мелко наструганным имбирем, растер несколько кусочков пальцами. Пряный аромат перебил тяжелый запах розы, отогнал коварно возвращающуюся тошноту.

В дверь лаборатории постучали. Створки распахнулись прежде, чем лорд ответил. Порыв ветра подхватил обертки от ингредиентов, смахнул их со стола. Фиред щелкнул пальцами, закрывая окна и двери.

- Ты нетерпелив, - хмуро бросил он.

- Вряд ли это можно ставить мне в вину в сложившихся обстоятельствах, - хмыкнул Зуар и стремительно подошел к стоящим у стены креслам.

Садиться не стал. Сложил руки на груди, настороженно посмотрел на закрытый крышкой котел:

- Когда будет готово?

- Через сутки. Сам знаешь, что зелье должно настояться, иначе достаточного эффекта не будет, - Фиред пожал плечами, закрыл шкаф с ингредиентами. - До приема во дворце пополним запасы твоего кольца, не переживай.

Лорд поймал себя на том, что снова поднес к лицу сложенные щепотью пальцы. Все же имбирь помогал. Собственная слабость Фиреда раздражала, притупившаяся головная боль — тоже, а пропитавшая одежду смесь розы и кардамона бесила. Если бы мальчик был терпеливей, не пришлось бы второй раз варить «Кровные узы»!

- Будь добр, не изводи все за один вечер, - просьба прозвучала резковато, и Зуар тут же вскинулся.

- Оно не действовало! А мы не могли рисковать!

Жесткий и решительный тон, незамутненное возмущение во взгляде и напористость юноши доставили дракону мрачное удовольствие. Он считал, что Зуар способен стать хорошим правителем в свое время, а некоторая горячность — признак молодости — пока была лорду даже на руку.

- Не из-за того, что зелье ослабело, - возразил советник. - Льяна к нему менее чувствительна, чем должна быть.

- Значит, в зелье ошибка! - настаивал Зуар, вперившись взглядом в собеседника.

- Мы уже обсуждали, что это не так, - Фиред старался сохранять спокойствие и подавить желание осадить принца. Ни к чему хорошему ссора на данном этапе привести не могла.

- Значит, дары все же несовместимы! - раздраженно бросил Зуар и принялся расхаживать рядом с креслами. - Нужно было выбрать другую. Та же Сивина куда выгодней и явно более расположена ко мне! Красивая, богатая, когда это нам торговые договора мешали? А волосы... Какие у нее волосы...

Лорд с усмешкой отмечал, как меняется тон юноши. Недовольство постепенно превратилось в восхищение, даже послышались мечтательные нотки.

- Она значительно больше подходит мне. И дело не только в статусе. Рядом со мной она выглядит гармонично, не то что эта деревенская девочка! - Зуар презрительно фыркнул. - Вчера еще корову доила и навоз разгребала, а сегодня уже рядом с наследником Аролинга! Бред! Даже не смешно!

Фиред подошел к столу, отпер верхний ящик, достал оттуда три пузырька и чашку.

- Можно, нет, нужно все отыграть назад! - запальчиво подытожил Зуар. - Время до помолвки еще есть. Иокарий тоже не рад тому, что Видящая выбрала не Сивину. Насмешка какая-то! Чем руководствовалась эта сумасшедшая?

Дракон понимающе кивал, перемешивая в чашке зелья, пока жидкость не стала однородно розовой и, наконец, не утратила запахи. От этой смеси разных ярких ароматов опять усилилась головная боль, в носу противно свербело и саднило.

- Вот, выпей, - Фиред протянул принцу состав.

Тот недоуменно нахмурился, но чашку взял, принюхался и в два глотка осушил ее. Скривился, тряхнул головой, закашлялся.

Глава 5

* * *

Его Величество Иокарий был недоволен и, вызвав к себе с утра леди Сифгис, князя Оторонского, лорда Татторей и лорда Адсида, даже не собирался это скрывать. Брови сошлись на переносице, порывистые движения выдавали раздражение, как и манера теребить церемониальную цепь с каменьями.

Глядя на кроваво-красные и розовые всполохи в рубинах древнего защитного артефакта, лорд Адсид с глухой досадой отметил, что не ошибся в своей оценке реакции короля. Тот не одобрял решения Видящей и не примирился с ним за прошедший после ритуала неполный день. Ректор связывал это с заметным волнением князя. Тот время от времени потирал руки и с надеждой поглядывал на других родителей благородных невест, явно ожидая их поддержки. При этом он не выглядел огорченным, значит, смог склонить правителя на свою сторону. Все интересы князя в последние дни сводились только к устройству брака дочери с принцем всеми правдами и неправдами, поэтому лорд Адсид догадывался, что аудиенция будет интересной.

Наблюдательность не подвела — разговор и в самом деле получился любопытный. Его Величество потребовал, чтобы леди Сифгис в мельчайших подробностях вспомнила ритуал. Он постоянно прерывал рассказчицу, задавал «наводящие» вопросы и преследовал только одну цель: получить те ответы, которые понравились бы ему. А королю нравились ответы, дающие возможность предположить, что решение Видящей было слишком поспешным и недостаточно взвешенным. Поэтому результат и оказался таким неожиданным для большинства.

Лорд Адсид следил за все больше веселеющим князем, за скупо улыбающимся лордом Татторей, которому импонировал ход разговора, и внимательно слушал прерывистый рассказ леди Сифгис. Сиятельному ректору, как и Его Величеству, не раз доводилось участвовать в ритуалах Арабел. Оттого не стало неожиданностью ни описание потоков, вовлекших в волшебство, ни ощущение несамостоятельности и благостной покорности чужой воле. У леди Сифгис, утратившей контроль над собой, подчиняющая магия Видящей вызвала вначале восторг, а потом неприятие, отторжение и желание вырваться из сети чар.

Такая окраска связи лорда Адсида несколько удивила, за собой он подобного в ритуалах не замечал. Для себя он объяснил различие тем, что никогда и не чувствовал полной утраты контроля. Все же природной десятке Видящей было трудно полностью покорить дар сопоставимой силы, но на исход ритуала это никогда не влияло.

Еще одной странностью стало сделанное вскользь упоминание некоторой нестабильности волшебства. Леди Сифгис обозначила ее «временным потускнением нитей» и тут же оправдала тем, что Арабел пришлось удерживать в ритуале одиннадцать очень разных по силе даров. Лорд Адсид предпочел промолчать и не напоминать собравшимся, что во время летнего испытания Видящая контролировала в ритуале одиннадцать даров и пятерых людей, лишенных магии. Это, конечно, вычерпало ее резерв почти полностью, но на стабильности чар не сказалось.

Леди Сифгис быстро поняла, какую историю от нее хотят слышать, и рассказывала так, как требовалось. Кому нужны правдивые сведения о ритуале, если речь идет о благосклонности Его Величества и союзника, недавно обретенного в лице князя Оторонского?

Правитель кривил губы в неком подобии улыбки, но все равно не выглядел обрадованным, скорей серьезным и озадаченным. Лорд Адсид догадывался, в чем дело. Король без труда подтолкнул леди Сифгис к нужным высказываниям, а вот проделать то же самое с Арабел будет практически невозможно. И хмурый Иокарий это знал.

Разговор шел по установленному правителем и князем сценарию и постепенно подводил присутствующих к мысли, что нужно подробно расспросить Видящую, а сам ритуал неплохо бы повторить. Для того, чтобы назначить второй ритуал, требовались серьезные основания и согласие принца Зуара. Его можно было бы убедить, только посеяв сомнения в том, что Льяна выиграла честно, а не обманом. Например, использовала приворотное зелье.

Вероятность того, что Арабел согласится на повторный ритуал, лорд Адсид считал ничтожно малой. Попытка очернить Льяну раздражала и казалась ему оскорбительной. Откуда только берется это вечное стремление втоптать в грязь неугодного?

- Бывшая рабыня не могла не ухватиться за шанс стать принцессой, - снисходительно улыбнулся князь. - Это естественно. Это настолько понятно, что даже осуждать сложно.

Лорд Адсид отлично помнил, как девушка не хотела участвовать в отборе, а уж тем более выиграть. И сейчас, отчетливо ощущая эмоции Льяны, он был уверен, что она плачет. Совершенно определенно не от счастья.

- Да, - благосклонно кивнул правитель, - соблазн помочь себе в таком случае исключительно велик.

- Не думаю, что такие предположения помогут нам верно оценить ритуал, - встретившись взглядом с королем, заметил лорд Адсид. - Мы все знаем, кто и с чьего благословения пользовался Либесерум.

- Ваше желание защитить подопечную похвально, но нужно рассматривать все возможности, - в голосе венценосного эльфа слышалась досада, а сами слова больше походили на отповедь. - Напоминаю, что мы говорим о том, кто станет будущей правительницей Аролинга.

- Именно поэтому я считаю, что попытки обвинить госпожу Льяну в использовании приворота ни к чему хорошему не приведут, - твердо возразил лорд Адсид. - Вы слышали, как на подобные обвинения отреагировал принц. Вы слышали, как он охарактеризовал свою невесту. Ему нужны будут доказательства, серьезные аргументы. Все они разобьются сразу же, и никакая подтасовка не поможет.

Его Величество ухмыльнулся и хотел возразить, но лорд Адсид невозмутимо продолжил:

- Они разобьются о нищенское положение госпожи Льяны. У нее нет средств купить ни одно приворотное зелье. У нее нет средств купить даже ингредиенты для подобных составов, - наблюдая за выражением лица собеседника, ректор предвосхитил следующий выпад: - На всякий случай сразу уточню, что взять условно опасные составляющие из университетских запасов она тоже не могла.

Правитель досадливо поморщился и сложил руки на груди. Князь Оторонский помрачнел. Он явно возлагал надежды на то, что удастся еще и всему миру доказать правдивость высказываний отчаявшейся Сивины.

Глава 6

Дом Видящей, одна из жемчужин столицы, разительно отличался от других зданий внешним и внутренним убранством. Лорд Адсид достаточно часто бывал здесь, чтобы огромные витражные окна, витые колонны и мозаика на полу стали обыденностью. Как и фрески на стенах, дорогие картины и яркие пухлые диванчики в большой гостиной.

Многообразие красок и форм, свойственное северу, в то утро раздражало, выглядело неуместно жизнерадостным на фоне собственной неизбывной усталости магистра и щемящей тоски далекой Льяны. Захватившее девушку чувство безысходности оттеняло противное ощущение беспомощности лорда Адсида. Ему все казалось, что он играет отведенную ему роль, вынужден оставаться в жестких рамках, стал куклой в чьих-то руках. Бесправность бесила, но куда меньше, чем неспособность защитить Льяну, когда она нуждалась в помощи и просила о ней.

Почему же, почему Арабел выбрала Льяну, единственную девушку, точно не желавшую стать принцессой?

- Ваше Величество, - звонкий голос служанки разбил тишину, лорд Адсид повернулся к вошедшей. Молодая женщина замерла в низком поклоне и не смотрела на правителя. - Леди Арабел очень устала после вчерашнего ритуала. Конечно же, она с удовольствием поговорит с вами, но просит, чтобы из высоких гостей вас в малую гостиную сопровождал кто-то один.

Иокарий нахмурился, поджал губы, оценивающе посмотрел на князя Оторонского.

- Лорд Адсид, надеюсь, вы не откажете в любезности, - после недолгих раздумий решил король.

- Почту за честь, Ваше Величество, - легко поклонился Верховный судья.

В малой гостиной бодряще пахло кофе. Магистр с удовольствием потянул носом аромат, посмотрел в сторону джезв, стоящих в горячем песке. Рядом суетилась служанка, расставляла на низком столике тонкостенные фарфоровые чашечки, выпечку, фрукты.

- Доброе утро, Ваше Величество, лорд Адсид, - в комнату через другие двери вошла Арабел. - Прошу, присаживайтесь.

- Доброе утро, леди Арабел, - король, увидев, как плохо выглядела собеседница, заговорил значительно спокойней, чем опасался ректор. - Вчерашний ритуал, судя по всему, отнял у вас много сил.

- Я полностью исчерпала свой резерв и два восстанавливающих кристалла, которые прихватила на всякий случай, - устало ответила женщина.

Она села на стоящий углом диванчик, подмяла рукой подушку, привычным движением поправила на коленях складки темно-синего с белым шитьем платья и каким-то пустым взглядом следила за действиями служанки. Правитель занял кресло напротив Видящей, лорд Адсид устроился на диване и прислушался к дару Арабел. Ее резерв восстановился едва ли на пятую часть, неудивительно, что она до сих пор производила впечатление оглушенной. Выглядела Арабел скверно, казалась тусклой, обессиленной и очень больной.

В присутствии служанки, сервировавшей свежий кофе, никаких разговоров не начинали, но Его Величество не выказывал нетерпения.

- Позаботься о других гостях, - тихо велела Видящая.

Служанка низко поклонилась и вышла, затворив за собой двери. Арабел взяла чашечку, с жадностью и видимым удовольствием сделала глоток, прикрыв глаза.

- О чем вы хотели поговорить? - спросила Видящая несколько мгновений спустя.

- Я хотел бы обсудить с вами вчерашний ритуал, - отставив свою чашку на стол, начал король, - а также причины, по которым вы выбрали госпожу Льяну.

Арабел недоуменно нахмурилась, встретилась взглядом с правителем:

- Вы задали вопросы, получили на них ответы. Что еще Вы хотите обсудить? Беспримерное нахальство леди Сивины? Глупые нападки той, что напоила принца не меньше, чем четырьмя флаконами Либесерум?

- Пятью, - усмехнулся Иокарий.

- Зачем были эти траты? - скучающим тоном поинтересовалась Видящая. - Ее ведь предупреждали, что все это бесполезно. Говорили, что, конечно, я смогу распознать приворот.

Арабел отпила из хрупкой чашечки кофе, осуждающе покачала головой.

- И все же очень многие думают, что вы, отвлекшись на один приворот, не заметили другой, - заявил Его Величество. - Госпожа Льяна получает от этого брака слишком большое число выгод и привилегий...

- Не хватало только, чтобы и соотечественники вдруг начали сомневаться в моем даре!

Слова Арабел прозвучали отповедью, голос дрожал от гнева, и лорд Адсид поспешил поставить чашку на стол. Арабел в таком неуравновешенном состоянии вполне могла швырнуть подушкой даже в короля. А чтобы предотвратить такое, нужны были свободные руки.

- Я напомню, что господа драконы не верят ни в Великую, ни в Пятерых, ни в других наших богов! Я напомню, что и в мой дар они не верили, а потому еще летом до отбора устроили испытание! И проверяли они именно мою способность увидеть приворот!

Она резко подалась вперед, поставила на низкий столик кофе. Чашка обижено звякнула, чуть не слетев с блюдца. Видящая порывисто вскочила.

- Я не пропускаю такие вещи! Пусть в ритуале будет хоть пять разных приворотов! Меня в трансе направляет богиня!

Она зло смотрела на короля, на щеках горел лихорадочный румянец. Иокарий, достаточно вспыльчивый по природе, пока молчал, но в любой момент мог сорваться на обещания разных кар, что не улучшило бы положение. Лорд Адсид счел за благо вмешаться:

- Леди Арабел, - успокаивающе начал он. - Все понимают, что ритуал был выматывающим и очень сложным. Все понимают, что такие серьезные колебания наполнения резерва делают вас исключительно ранимой и чувствительной.

Арабел досадливо поморщилась — она не любила, когда ей указывали на очевидную и понятную слабость. Но магистр говорил это не для нее, а для короля. Иокарий частенько забывал о влиянии пустого резерва на эмоции, если это был не его резерв.

- Никто и не думал, что вы допустили какую-то ошибку, - прежним тоном продолжал ректор. - Но обвинения вчера были произнесены. Их будут повторять при дворе, если сейчас не внести ясность, не обсудить исход ритуала.

- Льяна никого не привораживала, - тяжело опустившись на диван, Арабел обняла красную расшитую золотом подушку и блекло, лишенным эмоций голосом продолжила: - У них с принцем притяжение даров. Совершенно очевидное и очень яркое.

Глава 7

* * *

Утро началось с письма от родителей. Оно оставило гнетущее впечатление, будто мы с ними серьезно поссорились, и со мной разговаривали, как с чужой. Выверенные фразы, написанные папиным почерком, официальная холодность выражений и скупого совета не брать в свиту Тамону, даже если ей придет в голову настаивать на том, что заключенный мимоходом приблизительный договор кого-то к чему-либо обязывает.

По правде говоря, я и без советов не стала бы по доброй воле связываться с этой девушкой. Не после ее молчаливого соучастия в несостоявшемся изнасиловании. Но и других университетских знакомых я бы не пригласила в свиту. Исключением был только Падеус, однако лорд Адсид совершенно правильно подчеркивал, что он всего лишь человеческий юноша с магической пятеркой. Слишком незначительная для государственных мужей личность, чтобы доверить ему сопровождение будущей аролингской принцессы.

Я знала, что все решат за меня, назначат свиту. Знала, что ничего не могу выбирать. Тщетно пыталась представить лицо своего жениха, но раз за разом видела только драконью ипостась. От этого меня льдом до костей пронизывал ужас, усиленный безысходностью. Еще хуже становилось от осознания, что в нужный момент я со счастливой улыбкой скажу «да».

Из-за этих мыслей на глаза наворачивались слезы, жизнь казалась законченной, а на ум приходило еще более горькое определение для нее: «загубленная».

От переживаний не отвлекали ни учебники, ни безуспешные попытки отрешиться от какой-то посторонней глухой злости, ни пробы написать родителям более или менее внятное письмо. Гудела голова, хотелось просто лежать, обнимать подушку и плакать. Этому желанию я перестала противиться, когда господин Раскиль принес мне обед и передал письмо от аролингского посла. Конверт с нарядной розовой лентой так и остался нераскрытым. Ненужный, нежеланный, обременительный знак внимания!

Некоторое время спустя я умылась. Встретившись взглядом с собственным отражением, пообещала себе, что хотя бы попытаюсь расторгнуть помолвку.

Слезы и противная тревожность меня вымотали, но принесли облегчение. Я забралась с ногами в кресло, набросила на себя плед и решила полистать учебник по чарам. В кои веки стройные формулы и пространные объяснения подействовали на меня усыпляюще, я уже на третьей странице стала отчаянно клевать носом.

- Льяна, - раздался рядом смутно знакомый мужской голос.

Я вздрогнула, огляделась. Передо мной раскинулась магическая пустыня Терон — на первый взгляд ничем не примечательная равнина, украшенная редкими рощами, упирающаяся в холмы на горизонте. Но я знала, что оказалась в опасном месте — всего в паре шагов виднелись еще отчетливые следы сумеречных тварей. Горьковатый запах распустившегося у моих ног карси щекотал нос. Это растение можно было только привезти из пустоши, вырастить его самостоятельно не получалось. Стволы деревьев по правую руку от меня подозрительно блестели, словно их отполировали. Без сомнений, в полуденную жару сюда приходят отдохнуть и потереть спины чейоры.

Дикое место, где мне совершенно точно нечего делать одной. Тревоги я, правда, не испытывала, как не ощущала и одиночества. Даже казалось, меня опекают, защищают. Приятное чувство, знакомое по общению с лордом Адсидом.

Подумала, что видение воскресило воспоминание об одной из вылазок с отцом. Он вместе с двумя друзьями и их сыновьями несколько раз устраивал походы в пустыню. Хотел научить подрастающих детей находить съедобные растения, читать следы и хоть как-то выживать в пустоши, всегда бывшей нашим соседом.

Я оглянулась, ожидая увидеть вдалеке деревню, но ее не было. В десятке шагов высилась скала, рассеченная молнией. Раскол переливался на солнце всеми цветами радуги, а я знала, что обязательно нужно найти это место в действительности. Появилась убежденность, что этот заключенный в скале кристалл жизненно важен для меня.

- Льяна, - снова позвал тот же мужской голос из ниоткуда. - Чтобы сломать им игру, тебе придется сыграть по чужим правилам. Иначе не получится. Иначе ты всегда будешь в опасности. Поверь, это единственный путь.

Я понимала, что невидимый собеседник имеет в виду драконов, но положение казалось мне безвыходным, поэтому не скрывала отчаяния:

- Но как я могу сломать? У меня ни связей, ни друзей, ни времени! Скоро помолвка, потом все будет решено! Ничто нельзя будет изменить, - к концу голос осип, я с досадой смахнула слезы.

- Помолвка - не свадьба, - утешил неизвестный. - Это у них мало времени, а спешка приводит к ошибкам. Да, сотни друзей у тебя нет, но хватит и одного. Того, для которого ты очень много значишь.

- Но кто это? - я шмыгнула носом, с трудом представляя, что голос говорил о Падеусе, например. Других друзей у меня не было.

- Поймешь со временем, - с усмешкой заверил голос.

Видение оборвал стук. Я суетливо вскочила, подняла с пола учебник по чарам и, на ходу поправляя платье, поспешила к двери. Свет кристаллической лампы разогнал заползшие в комнату сумерки, я мельком глянула в зеркало, на ощупь торопливо заправила выбившуюся из прически шпильку.

- Кто это?

- Шэнли Адсид, - раздалось в ответ.

Я открыла дверь и даже не думала скрывать, что обрадовалась стоящему на моем пороге мужчине. В тусклом сиянии ламп его черты казались более мягкими, взгляд рассматривающего меня эльфа — ласковым. Красивые губы лорда Адсида изгибались в приветливой улыбке:

- Добрый вечер, госпожа Льяна. Не составите ли мне компанию за ужином?

- С удовольствием, лорд Адсид, - выдохнула я.

- Тогда я буду рад сопровождать вас в мой кабинет, - ответил он, испортив всю подчеркнутую церемонность слов веселой улыбкой.

Лорд Адсид кивком засвидетельствовал почтение, я, наконец, вспомнила об обязательном приветственном поклоне. Но, глядя в серые глаза собеседника, знала, что все эти расшаркивания лишние и могут быть только шутливыми, если мы наедине. Мы оба совершенно точно не нуждались в этих условностях, как-то незаметно переросли их.

Глава 8

* * *

Кристалл памяти, зелье для пополнения резерва, шкатулка с письмами от полудракона, в которую легло и последнее. Лорда Адсида приятно поразило то, что Льяне удалось пересилить неизвестное заклятие аролингцев и оставить конверт. Это обнадеживало. Ничто не потеряно, пока Льяна способна бороться с магией драконов, на чем бы это волшебство ни основывалось.

По дороге к Арабел магистр размышлял о том, что девушка смогла противостоять сильнейшей привязке на одном из писем и отчаянно сопротивлялась внушению драконов. Пусть у нее не всегда получалось отделить свои чувства от навязанных, но все же сдаваться Льяна не собиралась. Ни до ритуала, ни после.

Услышав, как девушка повторяет те же определения, что и Арабел, лорд Адсид больше не сомневался в том, что именно во время ритуала драконы как-то повлияли и на Видящую, и на Льяну, и на результат. Единственным способом узнать это было считывание. То, что Арабел сама называла ритуал странным и необычным и хотела поделиться воспоминаниями, магистра воодушевляло.

Тем сильней ранило разочарование, когда больше двух часов спустя стало ясно, что пробиться в память Видящей невозможно. Доступными оказались только обрывочные картины.

Так лорд Адсид видел след Либесерума в аурах княжны и принца, отмечал, что без приворотного у них не возникло и приязни. На этом фоне сияющие нити искреннего чувства леди Цамей выглядели изумительно красивыми. Они уходили куда-то за купол волшебства Видящей. Похожие нити, бьющие светом по глазам, соединяли Зуара и Льяну. Лорд Адсид считал это притяжение слишком ярким, слишком очевидным, а потому подозрительным. Он чувствовал, что Арабел в воспоминании тоже сомневалась. По ее мнению, это сияние что-то скрывало, но рассмотреть и разобраться подруге не удалось — помешала благоговейно-восторженная мысль «Вот оно, истинное притяжение магии», и ритуал на этом закончился.

На всех остальных сведениях стояли такие серьезные блоки, которые едва ли получилось бы снять за несколько недель постоянной работы.

Для Арабел это стало ударом. Она пришла в ужас, потому что сама блоками воспоминания не закрывала и отлично понимала, что появиться они могли только во время ритуала. Она плакала, всхлипывала, промокала платком слезы, сновала по комнате, не находя себе места. К огромному облегчению Шэнли Адсида, Арабел не высказывала предположений и догадок вслух. Знала, как болезненно воспринимаются звуки, если резерв опустошен.

Истощенный, растративший всю магию до капли лорд обессилено сидел на диванчике и ждал, когда подействует зелье. С тоской глядя на часы, понимал, что придется пить и вторую бутылку, иначе на приеме он сможет только безучастно стоять у стенки. Позволить себе такое, когда Льяна нуждалась в нем, лорд Адсид не мог, хотя и не представлял, как помочь ей.

- Мерзкое чувство беспомощности, - сказал он, устало потерев лоб и саднящие глаза.

- Шэнли, я тебя умоляю. О блоках, пока не разберемся, как и кто это сделал, не должны знать! - голос Арабел осип от слез и волнения, губы дрожали.

- Я сам понимаю, что вся система правосудия рухнет, если это выплывет, - хмуро ответил он и потянулся ко второму пузырьку.

- Не пей, - остановила его Арабел, поспешно открывая зачарованный ящик комода. - У меня остался один кристалл. Ты когда-нибудь угробишь себя этими зельями.

Лорд Адсид с благодарностью принял тонкий кристалл с заключенной в нем частью резерва подруги. Активные руны отозвались на прикосновение, сила влилась через ладони, дышать стало легче, а мир постепенно обретал краски.

- Спасибо, Арабел. Я свои давно использовал, а зелья действуют медленней... Так приятно ощущать себя снова живым.

Она села рядом, посмотрела на него с сочувствием.

- Я очень давно не видела тебя с полным резервом. Пожалуй, только прием в посольстве был исключением из правила.

Лорд Адсид кивнул, с горечью вспомнив Льяну в момент последнего зачарования... Не могла девушка, смотревшая на него так, испытывающая такие чувства, одновременно быть избранницей принца! Не могла!

Он не защитил ее, не уберег. А времени, чтобы все исправить, ужасно мало...

- Я в первый раз настолько сильно хочу прочитать тебя, - усмехнулась Арабел. - Ты от меня что-то утаиваешь. И это что-то явно связано с ритуалом.

- Я расскажу позже, - пообещал Шэнли Адсид. - Странно, что ты сама этого не увидела в ритуале. Я, признаться, рассчитывал... - пробормотал он и, заметив интерес подруги, поторопился поменять тему: - Но все это не сегодня. Его Величество ждет нас через час.

Арабел пожала плечами.

- С ним бывает ужасно сложно. Жаль, что он редко прислушивается к хорошим советам. Та же Льяна оказалась в этом отборе его милостью. А теперь он так недоволен результатом, что, я боюсь, вскорости может решиться и на убийство. Девушка, по сути, беззащитна, а давление со стороны князя и его союзников велико, - заметила женщина.

Лорд Адсид поморщился, думая, стоит ли рассказать подруге о «Семейном спокойствии». Пока решил повременить и попробовать выяснить, что же она видела в ритуале, а не искажать ее восприятие сведениями, которые в данный момент ничего не меняли.

- Конечно, король может и, думаю, попытается отдать девушку лорду Цорею, - не заметив выражения лица эльфа, продолжала Арабел. - Все же до помолвки неделя, за это время можно многое успеть, - она неопределенно развела руками. - Давление на Льяну и ее родителей, угрозы, тюремное заточение, чтобы решение отказаться от помолвки исходило от самой невесты. Компрометирующие публичные поцелуи с лордом Цореем, приворот с его стороны...

Она встала, взяла футляр от кристалла и подошла к комоду:

- Не знаю, на что согласятся пойти Таттореи, насколько готовы испортить еще не укоренившиеся отношения с Аролингом. Они вполне могут решить, что союз с князем Оторонским и благоволение Иокария выгодней. К тому же перспективными восьмерками-аристократками разбрасываться — транжирство чистой воды.

Глава 9

* * *

Я не находила себе места, постоянно поглядывала на часы и с нетерпением ждала появления лорда Адсида. Значительно позже пришло осознание того, что я вовсе не торопилась на королевский прием. Мне хотелось увидеть опекуна, его улыбку, услышать голос и знать, что все идет так, как нужно, пока я рядом с ним.

Стоя под дверью, ловила звуки, доносящиеся из коридора. Слышала, как он пришел, как поднялся в свои комнаты, как вернулся. С замиранием сердца ждала, когда он постучит. Не помня себя от волнения и радости, распахнула дверь, услышав заветное «Шэнли Адсид». Больше всего на свете мне в тот миг хотелось обнять его, наплевать на все приличия, устроить взаимное зачарование и показать, что я не хочу, болезненно не хочу становиться невестой принца. Хотелось донести до него, что мне не нужна эта аролингская милость!

Но строгий глава древнего рода, ожидавший в коридоре, не простил бы мне таких вольностей. Думаю, этого отчужденного, подчеркнуто хладнокровного великосветского эльфа оскорбило бы мое излишне сердечное поведение. Только поэтому я сдержалась, не показала истинных чувств лорду Адсиду, чье глухое раздражение ощущала с самого утра.

- Вы прекрасны сегодня, госпожа Льяна.

Комплимент польстил, вернул давно потерянную уверенность в себе. Я робко улыбнулась и поблагодарила. Лорд ректор напомнил, что до приема осталось совсем немного времени, и мы чуть торопливо пошли к карете. Задумчивый спутник устроился напротив и долго на меня даже не смотрел. Я чувствовала себя провинившейся перед ним, хотя не вполне понимала, что именно сделала не так. Молчание тяготило, но тема разговора не придумывалась.

- Ваше сновидение сбылось, - заговорил опекун, встретившись со мной взглядом. Тон его свидетельствовал, что подобному повороту лорд Адсид не рад. - У Его Величества и леди Арабел в самом деле была размолвка из-за дара Видящей и летнего испытания.

- Жаль это слышать, - вздохнула я.

- Поэтому меня так настораживают ваши сны, - признал лорд ректор. - Ведь они не прекратились. Напротив, уверен, в ближайшее время их станет больше.

- Думаю, вы правы, - согласилась я, вспомнив последний сон о кристалле, сияющем в рассеченной молнией скале.

- Было еще видение? - собеседник вопросительно вскинул бровь.

Я кивнула и рассказала о совете голоса сыграть по чужим правилам. Слова, которые меня успокоили, магического опекуна разъярили настолько, что я с трудом не поддалась продиктованному чужой злостью желанию ответить резкостью, устроить скандал.

- Хорошенький совет! Просто плыть по течению! Бездействовать! Позволить им творить, что захотят! - возмущался лорд Адсид.

В гневе он был прекрасен и не только внешне. Дар опекуна, истощенный, как после долгого изнурительного волшебства, пульсировал красными и черными всполохами. Воинственность и решительность преобразили его, почти совсем затмив янтарное сияние.

Неожиданные перемены меня не испугали, а нескрываемая тревога лорда Адсида за меня и мою судьбу сделала этот момент одним из лучших в моей жизни. Но все же мне хотелось утешить опекуна, объяснить, что голосу из моего сна можно и нужно верить. Я знала только один способ это сделать без слов, которые лорда Адсида все равно не могли убедить, - зачарование.

Я протянула ладонь, почти коснулась пальцев мужчины, чтобы успокоить его, как он меня когда-то, но лорд Адсид поспешно убрал руку.

- Простите, - поторопился извиниться он. - Мне бы тоже хотелось разделить с вами зачарование, но... - опекун выглядел смущенным и растерянным. - Я ценю ваш порыв, госпожа Льяна. Действительно ценю. Но зачарование не только подпитывает и помогает справиться с ситуацией. Зачарование обнажает эмоции. А я к этому сейчас не готов.

Я кивнула, принимая такое объяснение. Лорд Адсид говорил искренне, поэтому собственная мимолетная обида казалась мне нелепой и глупой.

Карета остановилась.

- Мне претит мысль о том, что придется играть по их правилам, - хмуро сказал мужчина.

- Мне тоже, - честно ответила я. - Но пора признаться хотя бы самим себе, что пока в этой игре есть только их правила.

- К сожалению, вы правы, - согласился он. - Я знаю, что воздействие на вас было и есть, но не могу доказать. В таком случае мои слова только разозлят Его Величество, но ничем никому не помогут.

Он вздохнул, покосился на слугу, стоящего за дверью.

- Я заблокирую ваши эмоции на время приема. Постарайтесь не терять меня из виду.

Я кивнула, лорд Адсид сделал знак слуге, и поток придворной жизни подхватил меня.

Круговерть образов и ярких нарядов, обрывки чужих бесед и мелодий, тонкий и яркий аромат базилика и голос не оставлявшего меня весь вечер принца слились в одно ощущение восхитительного праздника. Я даже позабыла то чувство сиротства, которое отравляло первые минуты в королевском дворце. Ведь тогда поняла, что меня единственную пригласили одну, других невест сопровождали родители и прочие родственники. Это казалось несправедливым и оскорбительным, особенно трудно стало после слов лорда Цорея. Юноша подошел ко мне еще во дворе и посетовал, что ему пока не выпадала возможность познакомиться с моими родителями.

- Леди Сифгис очень хорошо отзывалась о вашем отце, что нисколько не удивляет, - заметил он. - Жаль, что Его Величество пока не готов принимать ваших родителей. Но не расстраивайтесь, это скоро изменится. Его Величеству нужно время, чтобы привыкнуть к тому, что ваше, а значит, и их положение в обществе уже никогда не будет прежним.

Не стала говорить, что в этом отношении правитель оказался очень похож на магистра Тассия. Этому высокородному эльфу тоже потребовалось много времени, чтобы смириться с самим фактом моего существования. Оставалось надеяться, что королю потребуется меньший срок.

Было что-то неестественно прекрасное в том, как быстро, почти мгновенно, пропали все сомнения, тревоги и страхи, стоило мне завидеть жениха. Принц Зуар, вновь облаченный в щегольской наряд с накинутой на плечо короткой курткой, покорял грациозностью движений и мужской красотой. Он подкупал ласковым обращением со мной, бережностью в каждом прикосновении, улыбками.

Глава 10

* * *

- Не понимаю, зачем мне тратить время на встречу с этими рабами? - Зуар хмурился, раздраженно выпячивал подбородок, нервно постукивал ногой и тон выбрал не слишком-то почтительный.

Явное недовольство принца, не отличавшегося терпеливостью и прозорливостью, лорда Фиреда закономерно огорчало. Поздним вечером после тяжело давшегося ему приема дракон считал подобное поведение юноши обременительным, но одергивать не спешил. Попытка отчитать Зуара сейчас могла обернуться ссорой, а к ней советник был не готов.

Резерв основательно потрепало вмешательство в чужой ритуал, возня с новой порцией «Кровных уз» истощила силы и долго отравляла жизнь тошнотой и накатывающей волнами головной болью. Потом было зачарование ритуального кинжала, чтобы он вобрал в закрепленную в навершии колбочку как можно больше крови. Но только крови Льяны. Без примесей и добавок.

Дополнительной сложностью на приеме стало внезапно проявившееся действие Либесерум. Хорошо, что мальчик не успел ни наговорить, ни наделать глупостей. Вообще дальше пары комплиментов рыжеволосой леди не зашло. Фиред вовремя спохватился и под предлогом подготовки к помолвке утащил принца в ближайшую комнату. Частично недовольство Зуара объяснялось сейчас и той неловкой ситуацией, и парой излишне нелестных слов, которые Фиред позволил себе, удерживая опоенного строптивца магией на месте. Тот все рвался полюбезничать с Сивиной и не прислушивался к разумным аргументам.

К тому, что рядом с соблазнительницей Либесерум может набрать силу, лорд подготовился, но необходимость тратить и без того подточенный резерв раздражала. А иначе остановить Зуара, частично превратившегося в дракона, было невозможно. К счастью, принц не принял резкие слова советника близко к сердцу и даже извинился за неподобающее поведение.

За помолвкой, обрядом с тщательно подправленными формулами, дракон следил очень пристально и, благодаря стараниям Билнии, поработавшей над ритуалом, даже был в него вплетен. Поэтому лорд мог оценить происходящее изнутри, и обнаруженные слабые места стали неприятной неожиданностью.

Обряд был продуман до мелочи, до чередования пауз, до тона, с которым нужно было произносить формулы. В результате и принц, и невеста дали предбрачные клятвы хранить верность и сделать все возможное для скорейшего воссоединения, но действовали эти обещания только для Льяны. Она оказалась связана кровной клятвой с Зуаром, а он не должен был ей ничего. Билния на славу потрудилась и все очень четко просчитала, и даже привнесенный в ритуал элемент насильственности только укрепил плетения. Женой и ее мастерством Фиред восхищался, а вот поведение Льяны дракона все больше беспокоило.

Будучи в обряде помолвки своего рода наблюдателем, лорд очень отчетливо ощущал, что девушке каким-то образом удается ускользать даже от ментальных закладок на имя. А ведь они так хорошо работали весь вечер... Лорд поначалу даже думал, что зря убивался над «Кровными узами», а потом сам велел Зуару в ритуале использовать состав. Иначе Льяна могла и вовсе вырваться из сети волшебства! Исключительно странно, исключительно…

То, что Видящая оказалась не такой покладистой, как дракон рассчитывал, легко объяснялось свойствами ее дара. Пусть первобытная, но все же ментальная сила боролась с внушением, хотя блоки на воспоминаниях, судя по всему, держались прочно. Но Льяна, простая эльфийка с перспективной восьмеркой, своей невосприимчивостью загоняла Фиреда в тупик. Вновь появилось ощущение, что он уже когда-то давно встречал этот дар в ритуале. Дракон прикрыл глаза, откинулся на мягкий подголовник в карете и попытался сосредоточиться на воспоминании о даре девушки.

- Я услышу ответ на свой вопрос? - громкий возглас Зуара выдернул Фиреда из раздумий.

Дракон смерил холодным взглядом рассерженного юношу и недоуменно вскинул красивые брови:

- О чем речь?

- Вы меня не слушали? - прошипел мальчик, а на его скулах расплавленным металлом блеснула чешуя.

- К сожалению, нет, - подчеркнуто спокойно ответил советник. - Надеюсь, кучер и лакей тоже.

Зуар осекся, нервно глянул в сторону возницы, нахмурился:

- Я думал, карета защищена от прослушивания.

Фиред неопределенно повел плечом:

- Это заклинание имеет привычку истощаться со временем. Я плотность чар не проверял, а ты?

Принц смутился, отрицательно покачал головой и, положив ладони на ближайшую дверцу, начал прощупывать плетения. Фиред вздохнул и снова прикрыл глаза.

Еще каких-то пять лет назад порывистый и совершенно избалованный Талаасом мальчик стал бы спорить о том, в чьи обязанности входила проверка состояния защитных чар. Теперь он знал, что совершил оплошность, проявил неосторожность. Оставалось надеяться, в скором времени привычка вначале полностью ограждаться ото всех и только потом обсуждать важные вопросы, станет сильней привитой Талаасом уверенности в том, что советник и братство в любой ситуации защитят наследного принца. Пока слабый, по драконьим меркам, Зуар рос, это действительно было так. Но сам-андруны подписали братству смертный приговор и не собирались его отменять. Ряды защитников Его Высочества полудракона редели с каждым годом. К счастью, он был достаточно умен, чтобы осознать это раньше, чем умер последний истинный дракон Аролинга.

Прощупывающее заклинание заняло мальчика на оставшиеся минуты пути. Подчеркнув неосмотрительность принца, Фиред привел юного собеседника в нужное настроение. Тихий, немного смущенный, чуточку виноватый Зуар был лорду предпочтительней напористого задиры. Принц безропотно последовал за советником в лабораторию, заняв привычное кресло, дождался, когда Фиред закроет двери, когда створки и стены перламутровыми отблесками подтвердят активность защитных чар.

- Прошу, объясните, зачем мне на целый день задерживаться здесь? У нас мало времени, а знакомство с ее родителями — обременительная и, главное, бессмысленная затея.

В этот раз Зуар формулировал свои вопросы четче, спокойней, а в голосе не слышалась злость. Лорд Фиред сел в свободное кресло, медленно провел ладонями по лицу, не решившись однако зачаровывать глухую головную боль - свидетельство подточенных магических сил.