Магия пышных форм. Страсть дракона

Глава 1

Лес Громовых Дубов, обычно безмолвный и величественный, сейчас оглашался тяжёлым, прерывистым дыханием и треском ломающихся веток.

Леди Эйнира Виннар в своём самом шикарном платье – нежно‑розовом, словно утренняя заря, пышном и сверкающем при каждом движении сотней кристальных бликов – мчалась по лесу из последних сил. Каждый шаг давался ей с невероятным трудом. Платье, предназначенное для бальных залов, цеплялось за кусты и коряги, а её пышное телосложение, которым так восхищался её жених, сейчас работало против неё: замедляло и утяжеляло бег, лишало даже призрачного шанса на спасение.

Леди Эйнира оказалась в этом лесу в столь неуместном для этого места наряде лишь по одной причине: её жених, лорд Джефри Брайм, недавно получивший не только титул графа, но и неподъемные долги своего отца, прислал ей тайное послание с просьбой о личной встрече в уединённом месте.

Эйнира была безгранично влюблена в своего жениха… А как не влюбиться, если он молод, нереально красив, от его взгляда небесно‑голубых глаз бросает в дрожь, а золотистые волосы, расплавленным золотом рассыпанные по широким мужским плечам, всегда сверкают так, что от них глаз невозможно оторвать! Эйнира чувствовала себя самой счастливой девушкой, и её сердце сжималось от восторга и предвкушения встречи с лордом Джефри… Может, именно сегодня он решится поцеловать её?

Джефри всегда был мил с ней, но не позволял себе никаких вольностей, а влюблённое девичье сердце так хотело большего… жарких объятий, прикосновения губ…

Но сейчас она испуганной ланью мчалась по лесу, подгоняемая грубыми мужскими голосами, наполненными похотью и злорадством… Её преследовали трое: здоровенные, грязные разбойники, о чьих намерениях даже не нужно было гадать, потому что они о них на весь лес орали.

– Сто‑о‑ой, красавица! – рычал диким зверем один из них, и его голос, низкий и хриплый, пробирал девушку до дрожи. – Всё равно ведь догоним! Не убежишь! Мы тебя не обидим… Поиграем чутка и отпустим.

Слова, полные грязных обещаний и намёков, лишь подстёгивали Эйниру. Она бежала, не разбирая дороги. Лёгкие горели огнём, а ноги подкашивались от усталости и ужаса, но она не сдавалась.

Длинные волосы, чернее ночи, разметались по спине. Светлые ленты, вплетённые утром заботливыми руками верной горничной, теперь висели жалкими оборвышами. А в синих глазах, обычно наивно распахнутых навстречу жизни, застыл животный страх беззащитной жертвы. Она знала: если её догонят, то не пощадят.

– Чур я первый! Люблю баб в теле, а эта девка такая сочная, что руки так и тянутся её всю пощупать, – мерзко хохотнули за её спиной… Совсем рядом…

Эйнире показалось, что совсем немного – и грязные руки вот‑вот ухватят её за платье.

Она выбежала на небольшую полянку. Увидев впереди просвет, надежда на спасение вспыхнула в душе яркой звездой… Лишь на миг… на тот миг, который Эйнире потребовался, чтобы пересечь открытое место.

Девушка оказалась на вершине крутого обрыва. Внизу, в плотной дымке, виднелись верхушки деревьев и слышался шум далёкой горной реки. Бежать было некуда. Слёзы полились из прекрасных глаз, когда она обречённо развернулась к чаще.

Преследователи выскочили прямо на неё. И так не слишком приятные черты лица были искажены злобой, похотью и предвкушением грядущей забавы. Они окружали её медленно, неспешно, словно хищники, полностью уверенные в своих силах и наслаждающиеся испугом и беспомощностью своей жертвы.

– Ну вот и всё, красавица, – прохрипел один из них, самый крупный, почти на голову возвышающийся над девушкой, даже несмотря на то что леди Виннар была довольно высокой. Его грязные пальцы тут же потянулись к её груди. – Устала небось бегать?

Эйнира начала осторожно пятиться. Её взгляд метался между тремя злобными разбойничьими мордами и не находил в них ни малейшего проблеска человеческих чувств. Она пыталась призвать свою магию, но страх был настолько силён, что мешал ей сосредоточиться. И вместо того чтобы развернуть землю под ногами негодяев и отправить их в бездну, у неё получилось поднять в воздух лишь несколько камушков, от которых разбойники отмахнулись с громовым хохотом.

– Ну иди же сюда! – мерзко сюсюкал второй. Широко раскинув руки, он наступал на девушку справа. – Я буду у тебя первым, и я буду нежен… недолго, правда, но, глядишь, тебе и понравится!

– Не подходи! – прошептала Эйнира слабым голосом, делая шаг назад… Споткнулась о корень, выпирающий из земли в столь неудачном месте, и начала заваливаться назад…

– Стой, дура! – рванул к ней третий разбойник, но его рука скользнула по нежной ткани юбки, ухватив лишь кружево.

Девичий крик, полный ужаса и отчаяния, разнёсся по лесу. Послышался глухой удар. Разбойники, замершие на краю обрыва, с разочарованными лицами следили, как тело, облачённое в пышное платье, обмякло и скатилось по склону, исчезая в густых зарослях.

– Вот же бездна! – сплюнул самый крупный из бандитов. – Сама ведь убилась, идиотка!

– Делать‑то что теперь будем? У нас договор на другое был! Заказчик точно будет недоволен, – весомо заметил тот, кто единственный хоть попытался спасти девушку и теперь крутил в руках оторванное кружево.

– Давайте валить отсюда! – внёс дельное предложение третий. – У нас есть задаток. Нам хватит, чтобы убраться подальше от герцогства и залечь на дно, пока шумиха не уляжется…

– Тоже дело… Пошли, и не оставляйте следов.

Они развернулись и, не проявляя ни малейшего сожаления или раскаяния, углубились обратно в лес, растворяясь бесшумно между деревьями. Небрежно бросив обрывок кружева на ближайший куст, словно говоря: «Девка — дура, сама сорвалась».

Глава 1.1

Я приходила в себя медленно и мучительно. Затылок пульсировал тупой болью – что, в принципе, и неудивительно: я ведь знатно головой приложилась, когда со стула свалилась.

Вот какого чёрта лысого меня на эти антресоли понесло? Порядок, видите ли, мне захотелось навести! Да сдался мне триста лет этот порядок – кто его там видеть будет? А всё этот говнюк Антошенька виноват! Мол, «хозяйка с тебя никакая, Иришка, поэтому я ухожу к Кристине. Вот у неё и дома идеальный порядок, и сама она как с обложки журнала, а на тебя мне и смотреть противно…»

Вот ровно после этих слов Антошенька вылетел за дверь вперёд своих вещей, которые я с меткостью снайпера швыряла ему вслед, целясь исключительно в бессовестный затылок. Ай да я! Сама своей меткости завидовала.

Смотреть ему противно, видите ли! Кузнечик кривоногий! Год по моей квартире свои носки раскидывал, в любви клялся, борщи мои наворачивал так, что аж за ушами трещало, а потом ночами мужскую силу, на моих же борщах набранную, с энтузиазмом демонстрировал, и моими роскошными формами восхищался! А теперь «противно» ему стало!

Сколько себя помню, я всегда была девушкой в теле. Сперва – пухленьким ребёнком с круглыми щёчками, за которые каждый из родственников считал своим долгом потискать. Затем – крупным подростком, разительно отличающимся от сверстников… Само собой, мой вес и мои формы были излюбленной темой для шуток и подначек в школе, и, конечно же, это доводило меня до слёз…

А потом я совершенно случайно попала в театральную студию. Скорее даже не студию, а так… сообщество неравнодушных ребят, которым нужна была отдушина. Репетировали где придётся, костюмы собирали всем миром, а выступали перед родственниками и друзьями… Но именно там я заразилась бесшабашной уверенностью в своих силах, и пришло осознание, что я не просто привлекательна, а чертовски хороша!

Я научилась не бояться толпы, научилась преподносить себя уверенно и ярко. Юмор, лёгкая ирония, способность посмеяться над собой сперва стали моим щитом, а потом и оружием.

Уже в старших классах я перестала стесняться своей фигуры и уверенно несла свою красоту в мир… Ведь в мире должно быть как можно больше прекрасного.

Со временем я научилась носить не то, что модно, а то, что мне идёт и то, что подчёркивало мои роскошные формы! Именно роскошные - и никак иначе!

Мужики шею сворачивали мне вслед, и я не испытывала недостатка ни в поклонниках, ни в комплиментах.

А сейчас, значит, этот Антошенька, который полгода меня добивался, прежде чем я его к своему богатству подпустила, заявляет мне такое! Кабелина! Я и так три килограмма своей красоты за последние две недели потеряла из‑за нервов на работе! А ещё и он тут!

После того как вышвырнула последнее барахло этого предателя, решила во всей квартире порядок навести… Не потому что он сказал, что я плохая хозяйка, а потому что хотела даже пыль, которой он дышал, из дома вымести, чтобы ничто не напоминало о его присутствии в моей жизни! Предавший однажды предаст и дважды, как бы искренне ни звучали раскаяние и извинения.

Само собой, стул не выдержал привалившего ему счастья в моём лице и подло уронил доверенное ему сокровище.

Почти тридцать лет прожила, а ума не нажила! Надо было лестницу у соседа попросить… Тем более там такой сосед… М‑м‑м, просто… А я теперь девушка свободная – мне личную жизнь устраивать необходимо. От бывшего‑то я предложения так и не дождалась… А хочется ведь уже и колечко, и мужа, и детишек. Обязательно двоих! Мальчика и девочку.

Лежать было мягко, и это было странно: ламинат на полу определённо мягким быть не мог… А ещё запах… запах сырой земли, хвои и ещё чего‑то малоприятного.

Попыталась пошевелиться, но накатившая волной тошнота заставила вновь неподвижно замереть. Сотрясение, похоже… Осторожно приоткрыла один глаз – надо мной нависали кроны вековых деревьев, сквозь густую листву которых пробивался бледный вечерний свет, а вокруг были грязь, мох и сломанные ветви.

Глаз осторожно закрыла… Мало ли, показалось. Всякое бывает. Головой‑то я знатно приложилась, могло и привидеться.

Выждав несколько минут, вновь решила разведать обстановку, в смысле, опять глаз приоткрыла. Окружающая картинка не изменилась.

Ладно… Допустим.

Не делая попыток подняться, я ощупала себя и с облегчением выдохнула: мои роскошные формы остались при мне. Ещё под руками чувствовалась шёлковая ткань, кружево и какие‑то камушки… Шикарно просто!

Одежда точно была не моя, как и волосы, чёрным каскадом упавшие на плечи, едва я начала осторожно подниматься. У меня всю жизнь были светлые волосы, а недавно я ещё и стрижку сделала модную, чтобы прядки красиво так ложились.

– Да чтоб тебя! – отобрала я у какой‑то коряги подол некогда шикарного бального платья, которое сейчас грязными и несчастными лохмотьями висело.

Хорошо… предположим, что я каким-то образом переместилась в другой мир, да ещё и в чужое тело… потому что в альтернативе у меня был вариант, что я сошла с ума – этот вариант мне категорически не нравился, а значит, я его даже рассматривать не буду.

Несколько книг про попаданок в магические миры я читала, так что в вопросе я неплохо разбиралась и сразу определила для себя несколько пунктов, способствующих долгой и счастливой жизни: ни с какими властными мужиками не связываться, слишком нервное это занятие; все неприятности обходить десятой дорогой, потому как жить хочется; особо не умничать и не рваться спасать мир, как-то ведь до моего появления существовал ведь, вот и дальше отлично существовать будет, а умных женщин особо нигде не любят, особенно начальство и особенно когда им на их ошибки указываешь… так, что-то я отвлеклась.

Жуткий рёв, раздавшийся над головой, заставил испуганно ломануться в кусты, из которых я только выбралась, а инстинкт самосохранения проигнорировал внушительные колючки, окончательно дорвавшие платье.

В небе строго выверенным клином летели… драконы! Драконы! Твою же…!

Глава 1.2

Заняв стратегически выгодную позицию в кустах, я вновь в небо уставилась, то ли ужасаясь, то ли любуясь этим драконьим парадом… Нет, ну они и правда в строго определённом порядке летели, сохраняя дистанцию и скорость, словно не одну тренировку провели, прежде чем на суд общественности свой полёт представить.

Общественность в моём лице особого восторга не испытывала… Боязно просто было, а как заметят и сожрут? Я девушка видная, аппетитная.

Впереди этого воздушного флота летел тот самый горластый чешуйчатый – определённо предводитель этой крылатой братии. У него даже выражение морды было такое… нагло‑самоуверенное, что ли.

Льдисто‑белого цвета – это чтобы его красоту издалека было видно и все сразу поняли, кто здесь самый пафосный и важный. Каждый раз, когда его крылья делали взмах, его чешуя отливала тысячами серебряных бликов, словно сотни зеркал отражали закатное небо, создавая вокруг него ореол звёздной пыли. Наверняка при солнечном свете это выглядит ещё эффектнее, и эта ящерка ослепляет всех, кто осмелится поднять на неё взгляд.

На драконьей спине, от головы и до кончика хвоста, целый горный хребет возвышался, вершины которого забыли подпилить… Ну, чтобы уж точно никто не сомневался в исключительности этой нервной ящерки. Просто у других драконов и шипастые наросты куда скромнее были, и вели они себя намного приличнее, да и чешуёй так во все стороны не бликовали… Милые и воспитанные ящерки, одним словом, летят себе с сосредоточенными мордами, и, главное, молча.

А каждый взмах их крыльев – это просто отдельная песня… У меня дыхание перехватывало не столько от восторга, сколько от ужаса, что меня сейчас в соседнее герцогство унесёт!

Единственное, что вызывало мой полный восторг – это их скорость. Летели они быстро и так же быстро пролетели в направлении Дэйхарта, собственно столицы герцогства Дэйхарт королевства Гэрии.

Лорд Кэйнар Гэрийский, герцог Дэйхарт, племянник короля и один из генералов королевского войска, прозванный Серебряным Штормом, возвращался в родные земли со своим отрядом верных воинов.

Та‑а‑ак… Откуда я всё это знаю?

Память прошлой хозяйки тела обрушилась на меня оглушающей волной. Перед глазами вспыхивали картинки из жизни леди Эйниры Виннар – девицы двадцати двух лет, на месте которой теперь была я.

Самые счастливые моменты жизни у леди Виннар были в детстве: сильные руки отца подбрасывают её вверх, маленькая Эйнира заливается счастливым смехом, и ей кажется, что она взлетает выше облаков… Ласковый и нежный голос матери, поющий колыбельную.

Лорд Виннар был сильным магом. Его мощь могла уничтожить горы, разверзнуть землю, изменить русло рек. А вот у матери была более мягкая и созидательная магия: помочь вырастить богатый урожай, прекрасный сад дивных цветов… вот что было в её силах и к чему лежала её душа.

Маленькая Эйнира всё повторяла за матерью: обхватывала пухлыми ладошками маленькие росточки, напитывала их магией и с радостным удивлением следила, как они разрастаются и покрываются зелёными листочками. Тогда она была самым счастливым ребёнком и думала, что так будет всегда…

Десять лет назад лорд и леди Виннар отправились в столицу на свадьбу наследника Эрвуда Гэрийского. Все аристократы обязаны были засвидетельствовать своё почтение – это была традиция и это была обязанность.

Эйниру оставили дома под присмотром тётушки, госпожи Альмы Рауст, старшей сестры матери. Госпожа Альма связала свою судьбу с обычным плотником, лишившись права называться леди, но была самой счастливой женщиной, пока её супруг не погиб в пожаре, вспыхнувшем в его мастерской. Детей им Вечные не подарили, и госпожа Альма всю свою нерастраченную любовь и заботу обратила на племянницу.

Из столицы чета Виннар не вернулась. Подлые заговорщики, поддерживаемые соседним Кагартом – королевством, где не гнушались темномагическими практиками, выбрали свадьбу наследника для сокрушительного удара. Это предательство обошлось Гэрии слишком дорогой ценой. Многие не вернулись с того торжества в свои замки и земли.

Брат короля, герцог Ноэрат Дэйхарт, закрыл собой юную супругу своего племянника и будущего правителя Гэрии и отдал свою жизнь, но спас её.

Эйнира безумно тяжело переживала своё горе, находя утешение в своей оранжерее, где каждый цветок был напитан её магией и орошён её слезами. Шли годы, и боль утраты стихала. Девушка возвращалась к жизни и не без помощи тётушки Альмы.

Лорд Виннар оставил дочери, как единственной наследнице, титул графини и весьма внушительное наследство, которое с годами лишь увеличивалось благодаря удачным вложениям поверенного семьи Виннар – господина Фредерика, на удивление честного и преданного человека.

Тётушка Альма и Эйнира никогда не испытывали нужды, но и не тратили больше необходимого. Их жизнь была упорядоченной и размеренной, можно сказать, даже скучной: наполненной привычными хлопотами, визитами соседей, светскими вечерами и редкими балами.

Эйнира предпочитала проводить время в оранжерее, за чтением и вышивкой. Причём читала девушка исключительно о большой и светлой любви, а мечтала о верном красавце‑муже и счастливой супружеской жизни.

Весьма похвальные мечты, честно говоря. Меня саму порой такие же мысли посещают. Но Эйнира ко всему была ещё ужасно застенчивой, до безобразия наивной и непростительно доброй, что и сделало её объектом для постоянных насмешек так называемых «подруг». Они выдавали свои издевки за искреннюю заботу и участие, чувствуя вседозволенность по причине мягкого характера Эйниры. Она им не то что ответить не могла, она даже не понимала, что эти благородные леди развлекаются за её счёт.

А потом появился он – граф Джефри Брайм, покоривший и влюбивший в себя всё местное общество, но выбравший Эйниру…