Магия возможных действий

1_1

Иногда Кайндел казалось, что всё, происходящее вокруг неё, на самом деле сон. А может, видение? Хорошо зная механизм возникновения видений, она поневоле отмечала, что реальность, создаваемая её воображением под действием «снега» или же в медитации, своей подлинностью и убедительностью без труда соперничала в её собственном восприятии с Божьим творением. Поэтому реальность, тем более новая реальность, полная удивительных явлений, казалась всё менее настоящей.

И, наверное, происходило это потому, что теперь, в этой новой реальности, она играла ту роль, которой прежде, в годы подростковой увлеченности, могла упиваться лишь в мечтах, но никогда не воспринимала серьёзно. Не соответствовала её характеру жизнь бойца из спецподразделения, никак не соответствовала. Вот если б можно было как-то объединить вдумчивую, неспешную жизнь простого обывателя с увлекательными, щекочущими нервы общественно полезными шпионскими или боевыми заданиями – тогда да. Но такое бывает только в фильмах и книгах.

Правда, теперь дилемма отпала сама собой. Не осталось её, этой «вдумчивой, неспешной жизни простого обывателя». И выбирать не пришлось, просто течение событий подхватило девушку, как вода сухую хвоинку, и оставалось только повиноваться. Тогда, два года назад, обращаясь к офицеру ОСН за помощью и соглашаясь на последовавшее позднее предложение войти в Организацию, она едва ли всерьёз задумывалась о том, что с ней происходит. Даже тогда, когда отстаивала свой выбор перед прежними знакомцами, друзьями и врагами, Кайндел не давала себе труда по-настоящему поразмыслить над собственной жизнью.

Но сейчас, стоя в арке дома номер сорок один по улице Гороховой, с пистолетом наготове (потому что от магии лучше было по возможности воздерживаться, а неожиданность могла подстерегать почти любая), она ощущала полнейшую неестественность того, что с ней происходит. Естественно – это если б она сидела за компьютером, играя в стрелялку, или, уютно устроившись на диване, листала бы книжку. А вот оказаться в роли героя стрелялки или книжки – очень уж странно…

Правда, в отличие от представителей старшего поколения, она, как и её молодые товарищи, всё-таки сумела привыкнуть к новым условиям жизни, гармонично влилась в них. Новые требования, диктовавшие новые принципы поведения, уже воспринимались автоматически. Но время от времени странное чувство возникало у неё (и, наверное, у многих других тоже). Казалось, будто всё лишь сон, просто ответ на какие-то глупые мечтания о другой, почти кинематографической жизни. Или, может быть, просто компьютерная игра. Ну какой, в конце концов, из неё боец спецназа? Даже если имеется в виду ОСН?

Девушка опустила пистолет и двумя пальцами вытащила из-за пояса зеркальце – обычное зеркальце, отломанное от старой пудреницы. Другого, более подходящего, ей отыскать не удалось. Она притаилась за мусорным баком, очень удачно попавшемся ей на выходе из арки, и осторожно выставила из-за него это зеркальце. Кайндел знала, что человеческий взгляд, тем более прямой и пристальный, большинство людей способны почувствовать. Однако с отражённым взглядом подобное едва ли возможно.

По двору шёл Блеск. Его она выхватила взглядом из всего обозримого пространства за долю мгновения – он всё такой же смуглый, темноволосый, с небольшой бородкой, подвижный, но при этом медлительный, словно объевшийся хищник, который выбирает местечко, чтоб спокойно подремать. Он шагал неторопливо, разглядывая старую выцветшую вывеску магазина тканей. Сейчас там торговали чем попало, в том числе и домоткаными материями местного производства – из грубой шерсти и крапивного волокна – и всевозможными пуговицами, вплоть до неловко оструганных ножом. Несмотря на то, что производство (по крайней мере, артельное) постепенно налаживалось, подобные предметы до сих пор находили сбыт.

В прежние времена девушка ходила сюда облизываться на итальянские сукна и шелка. Теперь же смотрела на одного только Блеска. Она не могла понять, что ему тут понадобилось, а заодно прикидывала, куда спрятаться, когда он пойдёт обратно – двор не был проходным. Правда, слева находилась арка, ведущая в крохотный дворик, куда и прежде, и теперь загоняли небольшие грузовички с тканями, чтоб там их разгрузить. Справа когда-то стояла сетка, огораживавшая волейбольную площадку, но сетку давно сняли, видимо, для хозяйственных нужд, и, выломав несколько кусков бордюра для удобства подъезда, там теперь владельцы автомобилей парковали свои средства передвижения.

Спрятаться можно было и за машинами, конечно, однако молодой человек шёл дальше, в глубь довольно обширного двора, и из-за машин вряд ли получилось бы что-нибудь разглядеть. Он не оборачивался, и, когда его скрыли кусты, по-весеннему без единого листика, но даже в таком виде густые, Кайндел решилась выбраться из-за мусорного бака, направилась за ним.

Он не обращал на неё внимания. Однако лезть ему на глаза не стоило. Всё-таки они были слишком близко знакомы, и если молодой человек её увидит, узнает немедленно. Девушка метнулась к дверям магазина, сумевшим каким-то чудом сохранить обе стеклянные двери в прежнем состоянии, и, распахнув их, шагнула в магазин. Она знала, что если не прижиматься к дверям, а держаться чуть в стороне, то через два слоя толстого стекла Блеск её не увидит.

– Что вы здесь делаете? Кто вы такая?! – ахнула испуганная покупательница, заметив у двери вооружённого человека.

– Постоим и помолчим, – спокойно ответила Кайндел, ненавязчиво кладя руку рядом с пистолетом. – Я сейчас уйду.

Та испуганно замерла на месте, рефлекторно подняв руки вверх. Курсантка краем глаза следила за её возможными действиями, однако куда важнее было непременно рассмотреть, для чего прежний знакомец вообще зашёл в этот дворик.

1_2

Главное – правильно задать вопрос. И правильно услышать ответ. Несмотря на все свои способности, девушка иной раз сталкивалась с заметными трудностями при общении с пожилыми людьми. Их лица были малоподвижны, жестикуляция бедна, ментальные проблемы ощутимы, а эмоции так смутны, что разобраться в них удавалось не вдруг. Мысли людей глубоко пожилых шли какими-то неизведанными путями, и вероятность ошибиться была намного выше, чем с детьми или молодёжью.

Однако хоть она и сомневалась в точности той информации, которую мог ей предоставить старик, дом, куда по его словам привозили какое-то оборудование на крупных машинах и вообще здорово шумели, явно не был обижен вниманием Блеска – на стене нашлась такая же метка, что и в предыдущий раз. Нашлась потому, что, во-первых, была, опять же, нанесена недавно, а во-вторых, у Кайндел имелась точная её копия на артефакте, отозвавшаяся товарке. И сам факт обнаружения метки яснее ясного свидетельствовал, что адепты Круга пока здесь не обосновались. Если б уже обустроили тут свой офис, пусть даже из второстепенных, необходимость в метке попросту не возникла бы.

Хотя, возможно, они сперва завезли всё необходимое, а магическую метку решили поставить ради удобства или на всякий случай, и собирались перебраться сюда позже.

Однако это уже не её дело. Пусть разбираются другие, а её задача – указать области интересов Круга и те адреса, где они устроились или предположительно собираются устраиваться.

Что-то подсказывало ей, что ОСН готовит операцию против Круга. Это, впрочем, было вполне логично и совершенно неизбежно.

Девушка осмотрела плотно запертую дверь, подняла было кулак, чтоб стукнуть, но передумала. Не её это дело. Посмотрела на спутника.

– А ещё где-нибудь такие места есть? Я имею в виду – здесь, в округе.

– Есть, разумеется. В Днепровском переулке. В том здании, которое раньше занимала Северо-Западная академия госслужбы. Показать?

Она взглянула на него снова, уловив, разумеется, эту поневоле недовольную нотку. Плотнику нужно было работать, да и трудно бегать по окрестностям немолодому человеку, особенно если этого можно избежать.

– Объясните, где. Я сама найду.

– А сразу за аптекой. Там, в переулке.

– Поняла.

Когда девушка вышла на Шестую линию, она первым делом взялась за мобильный телефон. Ожидая ответа, курсантка разглядывала окна здания напротив. Тёмные, со скудными тюлевыми занавесками, кое-где кадки с цветами. Может быть, за ними прячется что-то интересное, а может, там располагаются обычные квартиры. Прежнее офисное помещение, принадлежавшее Кругу в этом районе, было подлинно-офисным по своему облику – не спутаешь. Но ребята могли усвоить горький урок либо же просто ещё не успеть сделать ремонт.

– Нашла? – нетерпеливо спросил её Ирландец.

– Пока не уверена. Блеск оставил ещё одну метку на стене дома в Бугском переулке. Зачем – я не очень поняла.

– Что за Бугский переулок?

– Возле Андреевского рынка. Там старичок работал, он меня отправил посмотреть ещё один адрес, рядом. Но это логично – помнишь, два года назад у Круга именно здесь располагалось одно из убежищ?

– Убежищем то помещение не назовёшь… Ну да, я понял… Так, надеюсь, ты не собираешься лезть исследовать чужую штаб-квартиру, как давеча?

– Не собираюсь, обещаю. Только гляну, не ошибся ли местный обитатель.

– Всё-таки высылаю тебе на помощь твою группу.

– Подожди, не надо!.. – Но Ирландец уже отключил телефон, и, мысленно чертыхнувшись, Кайндел смирилась с тем, что своих друзей ждать ей придётся недолго.

А пока можно было всё здесь осмотреть.

Удивительное дело, но аптека по-прежнему существовала и даже была открыта. Девушка могла бы побиться об заклад, даже не заглядывая внутрь, что сейчас там куда больше трав и бинтов, чем аспирина, но ведь и аспирин наверняка кто-то производил. И даже доставлял сюда. Политик, читавший у них теорию работы в группе, как-то обмолвился, что связь с другими частями страны потихоньку налаживается. Да иначе и не могло быть – рано или поздно жизнь общества должна была прийти в какую-то систему. Как беспорядочно движущиеся элементы обязательно должны приобрести какую-то форму, образовав конечный элемент, так и человеческое общество не может долго оставаться взбаламученным болотом. Рано или поздно тина осядет, а общество примет исходную форму пирамиды.

Правда, тогда, возможно, что прежние высшие окажутся внизу, и наоборот. Но это уже маловажно и малоинтересно ей лично.

Кайндел заглянула в переулок – он выглядел уже далеко не таким грязным и неприютным, как когда-то. Ещё до выхода ситуации из-под контроля здание, отведённое под факультеты экономики и финансов, а также юридический, успели привести в порядок. Отремонтировали и соседнее. Там, где на замусоренный переулок смотрели старые-престарые деревянные рамы с грязными до непрозрачности стёклами, теперь стояли стеклопакеты (правда, тоже грязные, но это можно было считать печальными последствиями сложной ситуации). Стеклянная дверь академии пострадала, её явно кто-то выламывал – видимо, охотясь за мебелью или компьютерами – и потому старую заменили на новую, металлическую, глухую. Окна второго и третьего этажа кто-то старательно отмыл, жалюзи куда-то делись, вместо них повесили обыкновенные шторы. И мусора по углам не валялось. Но в целом… Да, в целом всё осталось по-прежнему.

1_3

Кайндел вряд ли узнала бы это место, если б не высотка, которая мало изменилась, и не адрес на дощечке. Да, тот самый проспект и тот самый номер, однако глазу, ожидавшему видеть совершенно определённую картину, почти не за что было зацепиться. Магазины, пристроенные к нужному ей девятиэтажному дому, обрушились, да и сам дом пострадал. Можно было побиться об заклад, что добрых два его подъезда опустели, потому что жить в строении без фасада невозможно. Через проломы можно было заглянуть внутрь, рассмотреть остатки мебели, ещё свисающие с крюков люстры, оголённые провода и более неприятные свидетельства катастрофы. Всё это никто не убирал, даже, казалось, не пытался укрепить оставшееся. Окружающим было всё равно.

Зато над уцелевшей половиной строения кто-то возвёл ещё два этажа, и оставалось лишь гадать, как и зачем это было сделано. Выглядела надстройка странно, нелепо, но при этом внушала какой-то иррациональный нутряной трепет. Будь Кайндел простым обывателем, она списала бы свои эмоции на страх, что вся конструкция вот-вот обвалится прямо кому-нибудь на голову, однако девушка была въедлива и упорна, поэтому, стоя на другой стороне проспекта, долго разглядывала и развалины, и сохранившуюся часть, и надстройку с критическим любопытством, угадывая суть.

Машин здесь ездило мало – не то что в прежние времена, когда, чтоб перебраться на другую сторону, приходилось закладывать дугу, нырять под мост и тратить уйму времени. Курсантка пересекла проспект по диагонали, после чего с интересом заглянула во двор. Здесь тоже мало что сохранилось с прежних времён. Никаких качелей и лесенок, да и от ближайшего жилого дома остались жалкие развалины, из которых кое-где торчали перекосившиеся водопроводные трубы. Никаких частных машин. Почти никакого асфальта.

В нужный ей подъезд Кайндел попала легко. К лифту даже не свернула, сразу стала подниматься по лестнице, бдительно прислушиваясь ко всем возможным звукам. И, хотя вокруг царила тишина, она показалась девушке чересчур уж напряженной. То ли слабые звуки, то ли ощущение чужого взгляда выдавало притаившихся… Конечно, это могли быть обычные обыватели, испуганные чьим-то вторжением в их полуразрушенный мирок. Курсантка этому, конечно, не верила, однако держалась спокойно, делала вид, будто остаётся бестревожной.

Последний, девятый этаж. Здесь оказалось чисто, пахло свежим сосновым распилом и кофе, стояло старенькое кресло, когда-то обитое хорошим кожзаменителем, однако изрядно обтёршееся со временем. Имелся даже столик – лестничная площадка представляла собой эдакую импровизированную прихожую. Одна из дверей в квартиру была заложена кирпичом и отштукатурена, зато лестница на чердак осталась прежней – вертикальной железной, по которой в платье, к примеру, не заберёшься.

Но Кайндел была не в платье. Она спокойно проверила пистолет, для удобства чуть сдвинула назад ножны и полезла. Девушка ждала чего угодно – окрика, удара в спину или по голове от человека, ждавшего её на чердаке – однако преодолела подъём совершенно спокойно. Эту часть дома она помнила хуже, чем подъезд, поэтому сперва огляделась и заглянула в пару закутков. Валявшийся здесь прежде хлам куда-то вынесли, пол вымыли и кое-где застелили коврами, пусть потёртыми, но настоящими. И тоже поставили мебель (хотя как можно было заволочь её сюда по этой лесенке, через такой узкий люк – загадка) – два кресла, диван, полированный столик, кадка с цветком, компьютерный стол и сам компьютер, сейчас выключенный.

– Нет, правда, ну как это возможно-то? – спросила она в пространство, уверенная, что её слышат. – Ну ладно, стол для компьютера можно собрать прямо здесь. Из небольших частей. А как с диваном-то? Он чисто физически через этот люк не пролезет.

Если непрошеная гостья ожидала услышать хоть какой-нибудь ответ, то она ошиблась в своих предположениях. Собственно, Кайндел надеялась вызвать местных обитателей на диалог, неважно о чём, и так взять инициативу в свои руки. Однако ей ответила только сумрачная тишина, такая же напряжённая, как и прежде. Её будто приглашали – если ожидала чего-то другого, лучше уходи сразу. Нечего тебе здесь искать. Точно так же курсантка ОСН поняла, что если сейчас она повернётся уходить, то распишется в собственной непричастности к тайне, и тогда на неё точно кинутся. И растерзают уже наверняка.

Конечно, шансов выжить у неё много, однако ж доводить до схватки совершенно не хотелось.

Девушка пожала плечами и двинулась вперёд, к выходу на крышу.

Здесь всё изменилось ещё сильнее, чем снаружи. Прежде крыша была покрыта чем-то асфальтово-серым, похожим на рубероид, только намного толще и плотнее. По нему приятно (а в жару – слишком горячо) было бегать босиком, на него не страшно было укладываться полежать, отдохнуть. Сейчас Кайндел шагала по дорогой плитке, уложенной настолько ровно, что пол казался цельно-каменным. Помещение, в котором она оказалась, трудно было назвать комнатой – скорее целая зала в ширину крыши, с высоким потолком и чрезвычайно скудной обстановкой. Противоположная стена оказалась стеклянной сверху донизу, и дверь, тоже стеклянная, была распахнута на террасу.

Пол и тут отделали камнем, однако соблюдая небольшой уклон к дренажным отверстиям. Парапет, облицованный плитками серого мрамора, украсили низенькими колоннами, в каждом углу поставили по большой кадке со странным растением. Рядом притулились лёгкие кресла и столик, пустые.

Хаген ждал её у края террасы. Он не повернулся, даже тогда, когда, намеренно стуча каблуками, она вышла из дверного проёма и направилась к нему.

– Вот зачем ты припёрлась? – спросил он, едва непрошеная гостья остановилась шагах в пяти от него.

2_1

Минивэн был припаркован под стеной дома номер двадцать один, а вот фольксвагена рядом не оказалось, хотя, казалось бы, Илья должен был подогнать его сюда же и ждать с остальными. Кайндел ещё не успела подойти к машине, как водительская дверь приоткрылась, и из-за неё выглянул Шреддер. Махнул ей рукой.

– Иди сюда, – пригласил он.

– Господи, ты-то откуда здесь? – изумилась девушка, подходя. – А где Репей?

Эйв показался ей усталым и хмурым. Однако на её вопрос отреагировал улыбкой и многозначительно показал на сиденье рядом с собой. И не забыл оглянуться, критически оглядеть дорогу, дом и кусты – нет ли погони или какой-нибудь другой угрозы.

– Репей отправился отгонять твою тачку. Планы немного изменились, в штаб-квартиру мы сейчас не едем. Как прошло? Нормально?

– Вполне. – Она открыла дверь со стороны пассажира, однако не спешила садиться, вытащила телефон. – Сейчас, отзвонюсь Роннану…

– Он наверняка не ответит. И Один тоже. Отзвонись Ирландцу, он передаст, нормально или нет прошла беседа, а подробности позже.

Телефон Роннана действительно оказался выключен, телефон Одина прочно молчал. Пожав плечами, Кайндел последовала совету и коротко доложилась старшему офицеру ОСН, который был в курсе её забот, после чего забралась в машину. Никто не задавал ей никаких вопросов, хотя, возможно, и сгорал от любопытства. Почти все бойцы и курсанты инстинктивно понимали, что такое тайна и зачем её нужно хранить в круге тех, кто непосредственно имеет к ней отношение. А уж офицеры – тем более. Может быть, сказывалось давнее советское прошлое, или же просто внутренняя зрелость большинства оэсэновцев, однако, полагая справедливость поговорки «меньше знаешь – крепче спишь», они старались не любопытствовать.

Едва девушка заняла своё место и застегнула ремень безопасности, Эйв вырулил на проезжую часть и прибавил скорость.

– Куда мы едем? – полюбопытствовала она.

– Нас отзывают на побережье, срочно. Как я понял, Один решил, пока суд да дело, разобраться с нашими новоявленными викингами. В смысле, водными бандитами. То ли время свободное образовалось, то ли острая необходимость внезапно появилась… Ну, там посмотрим. – Он недовольно поджал губы.

– Ты считаешь, это не оправданно?

Хотя и сидя за рулем, он нашёл мгновение коротко и выразительно покоситься на спутницу.

– Не тема для обсуждения, Кайндел. Мы же не за чашкой чая.

Намёк она, конечно, поняла. Обернулась к Илье и Роману, которые сидели поближе, и едва заметно пожала плечами, мол, будет видно, что нас ждёт впереди. Они не настаивали. Да это и не имело особого смысла. На третьем году обучения курсантов ОСН уже не столько учили, сколько натаскивали и заодно использовали в качестве боевого резерва. А поскольку резерв требовался почти постоянно, группы то и дело срывали со стрельбищ или с занятий по магии. Курсанты, собственно, уже привыкли к подобному порядку.

Поэтому Горо и спал, раскинувшись сразу на двух креслах – он набирался сил в предвиденье драки. Отец Сергий тоже прикорнул в уголке над молитвенником. И, посмотрев на них обоих, Илья с Романом почти одновременно примерились поспать хоть немного. Только Лети сдержанно поблескивала глазами со своего места и тискала рюкзачок с аппаратурой.

– Как насчёт остальных групп? – полюбопытствовала девушка, поудобнее устраиваясь на сидении.

– Кто-то уже должен быть на берегу, корабль принимать, а кто-то, как и мы, едет. Все должны прибыть на место к четырём часам вечера, там же и будет проведён краткий инструктаж. Думаю, никто не задержится. Я с самого начала говорил, что прочёсывание города силами людей, которые в ситуации не разбираются – дело бессмысленное.

– Если уж строго, то и я не слишком разбираюсь в ситуации. И не могла бы разбираться, пока б не посмотрела.

– Ты хотя бы знаешь приблизительно, где искать, что искать – остальные и этого не знают. Ну, ладно. Если их поиск дал какой-то результат – слава Богу. Если нет – тоже нормально. Поисковая практика группам на пользу. Как и боевая… Кстати, чаша-то при тебе?

– Куда она денется…

– Ну, мало ли. Есть хочешь?.. А кто-нибудь ещё хочет?

– Я хочу, – тихо сказала Лети и приняла от Кайндел свёрток с бутербродами. – Спасибо.

– Ещё кто-нибудь?

– Они спят все, – подсказала девушка, оглянувшись в глубину салона.

Эйв посмотрел на курсантку с усмешкой.

– Тоже вздремни. А?

– Я не хочу. – Однако откинула голову на подголовник.

Она не спала, а обдумывала свою беседу с Хагеном. Беседа окончилась ничем, и это не радует. Проблема в том, что глава сообщества оборотней – не тот человек, которого можно дожать, даже имея хороший козырь в руке. Нет, он не упрям и здравомыслием отличается не меньшим, чем, к примеру, Один или Роннан. Просто у него совершенно особенный взгляд на вопросы ведения войны. Он всегда был жёстким и неподатливым, никому не позволял диктовать себе условия, всегда предпочитал скорее вести, нежели быть ведомым. Хаген, пожалуй, предпочёл бы поставить себя и своих людей в опасное, угрожаемое положение, если б только у него появилась надежда перехватить инициативу. Он не доверял стороннему разуму, полагался только на себя.

2_2

Девушка приоткрыла глаза и посмотрела вперёд, на дорогу. Шреддер спокойно вёл машину, но, почувствовав её взгляд, коротко и вопросительно взглянул в её сторону. Кайндел помотала головой. За её спиной Лети корректно и тихо поедала последний бутерброд с ветчиной, мужчины спали, развалившись в «объятиях» ремней безопасности.

– Надумала что-нибудь? – спросил куратор.

– Увы…

– Ты всё-таки подумай насчёт вербовки. Мне эта твоя идея очень понравилась. Уверен, наши тебя поддержат, особенно если ты сможешь обосновать свою позицию. А ты сможешь, уверен.

– Я подумаю, – пообещала она, вздыхая.

И углубилась в свои мысли.

Корабли, ожидавшие курсантов, были из числа всё тех же деревянных лодий, построенных реконструкторами по старинным схемам с максимальным соблюдением средневековых технологий. В конструкции их едва ли с ходу удалось бы отыскать хоть одну металлическую деталь. У этого был свой практический смысл. Пару лет назад оказалось, что многие типы защитных заклинаний, положенные на корабль, чтоб обезопасить его от вражеской магии, в виде побочного эффекта за секунды разъедают железо ржой, а пластик просто плавят.

Конечно, такое происходило не со всеми сортами металла и не всегда, но, как оказалось, именно тот сплав, из которого чаще всего делали обшивку кораблей, быстрее всего поддавался подобным чарам. Металл оружия изготавливался и закалялся совершенно иначе, чем листовая обшивка, к тому же мало кто стал бы накладывать защитные заклинания не на себя, а непосредственно на оружие. В конце концов, если магия ненароком уничтожила твой меч – берись за топор или автомат. С кораблём сложнее. Если на берегу подобный эффект досаден, но не катастрофичен, то на воде – другое дело. Не защитишь лодку от огня или другой магии – останешься без лодки. Защитишь – останешься без лодки ещё быстрее.

А вот дерево подобных шуток не выкидывало. Поэтому, составив подходящие заклинания для укрепления деревянного каркаса, сообщения ему водонепроницаемости, неподжигаемости и относительной несокрушимости, современные корабелы решили не изобретать велосипед. В конце концов, те же викинги строили отличные суда, да и другие народы отставали от них в этом деле лишь на пару-тройку шагов.

Кайндел помог подняться на борт её знакомец. Она обладала отменной памятью на лица, поэтому легко припомнила, где и при каких обстоятельствах видела этого человека. Да на лодье же, вёзшей её и Рейра в Сортавалу, конечно! Парень из дружины реконструкторов, обосновавшихся в Выборге. Из числа недавно прибившихся к дружине. Он запомнил её и в лицо, и по имени, поприветствовал радостно и тут же осведомился – артефакт при себе?

– А то вспомню, как мы от бандитов тогда улепётывали – сердце заходится. Вот был нырок! Вот полёт!

– М? – промычала она, оглядывая лодью. Судя по всему, вокруг оказалось ещё немало тех, кто помнил её по тогдашнему магическому «подвигу».

– Снова полетаем?

– Очень надеюсь, что в этот раз обойдётся без полетов и нырков.

– А жаль, – подмигнули ей один из дружинников, уже рассаживавшихся по вёслам, русоголовый долговязый парень, которому всё никак не удавалось пристроить ноги под впередистоящей скамьей.

– Да я б не сказала.

– Кайндел! – окликнул её Шреддер. – На нос иди. И чашу доставай. Ребята – устраиваемся.

Курсанты и выбранные им в поддержку бойцы из «отдыхающих смен» равномерно разместились по палубам. Кораблей было три – два построенных по древнерусскому образцу и один викингский, только почему-то не чёрный, а коричневый, крашеный. Девушка мало интересовалась подробностями путешествия, её больше заботило, что понадобится от неё и её магии, поэтому даже не заметила, как лодьи отошли от пристани, а за ними двинулся драккар. Гребли недолго, скоро мореходы «поймали вечер», и грубое тканое полотнище паруса обрело форму.

– Что от меня-то требуется? – хмуро осведомилась Кайндел.

– Ну, как что, – отозвался Эйв. Он тоже встал у носовой скамьи корабля, чтоб никому не мешать, и развернул огромную карту. – Как всегда: немного толковой и масштабной магии. Поскольку мы собираемся прижучить кой-кого, поддержка может нам понадобиться. Хорошо, если ребята предпочтут выяснять отношения на берегу, так будет проще и нам, и им. Но если нет, если решат подраться на воде либо попытаться сделать ноги, то придётся одерживать победу в озёрном бою малой кровь, могучим ударом. Над этим и поразмышляй.

– А откуда офицеры ОСН узнали о местоположении стоянки викингов?

– А почему ты уверена, что речь идёт именно о стоянке? – улыбнулся мужчина, опуская карту.

– Либо о стоянке, либо о захваченном посёлке, ни о чём больше. Докажи, что я не права!

– И-эх, Айна, где ж субординация-то, а?

– Субординация – в армии, – сильно понизив голос, ответила она.

– А мы с тобой где?.. Ладно, второе вернее.

– То есть викинги разграбили и разорили село, при этом там остался кто-то живой и здоровый, способный обратиться к Организации за помощью? Как-то умудрился это сделать почти сразу после нападения?

– Именно так. Смог-смог. Там ещё много кто живой остался, потому что, как мы поняли по пояснениям, грабёж-то был, а вот убийств – почти нет. Мужики предпочли не сопротивляться.

2_3

Судя по всему, преследуемые наконец справились с такелажем и парусом, и расстояние между кораблями почти перестало сокращаться. Зато головную лодью реконструкторов нагнал коричневый драккар – корпус у него был чуть у́же, поэтому двигалось судно немного быстрее. Шреддер покосился на новоявленного «соседа», а потом и на Кайндел.

– Готова?

– Сейчас. Подожди. – Она отвлеклась от увлекательного зрелища и заглянула в ведро. Там всё пребывало в относительно стабильном состоянии и ничто не мешало готовить подходящие чары.

Девушка подняла лук.

– В которого целить? В последнего?

– Лучше в переднего. Чтоб он последующим по возможности перекрыл дорогу.

Курсантка посмотрела на небо.

– Тогда дай кормчему знак, чтоб он взял чуть левее. Мне будет лучше видно.

И сама поднялась на скамью, встала поустойчивей. Правда, с этим у неё давно не возникало настоящих проблем. Её чувство равновесия становилось всё более уверенным – она списывала это на изменения, происходившие с её телом под влиянием магии. Корабль качало на ладожской волне, однако Кайндел держалась устойчиво, словно на твёрдой земле – к движениям палубы она приноровилась.

Лук действительно оказался тугой, поэтому, целясь, она лишь чуть подтягивала тетиву к себе. Попробуй держать её у щеки и тем временем выбирать цель – тебя в лучшем случае хватит на несколько секунд. Сила натяжения в двадцать пять килограммов – не шутка. В какой-то момент нос лодьи удобно вознёсся вверх, и парус переднего корабля появился перед ней как на ладони. Она быстро оттянула тетиву до подбородка и отпустила.

Ей казалось, будто стрела летит очень медленно, хотя на самом деле та резала ветер со стремительностью снаряда, пущенного из установки залпового огня. Проследить за ней взглядом сейчас могла разве что сама чародейка. Ветер слегка снёс её влево, однако паруса она не коснулась. Но это не имело значения. Миновав мачту вражеского корабля, стрела вспыхнула ослепительно, будто сверхновая, только очень уж маленькая, и взорвалась настоящим, пусть и крохотным, ураганом. Рывок и удар ветра пришёлся прямо по туго выгнутому парусу «викинга», толкнул его назад, мигом изорвал в клочья, но при этом успел положить корабль на борт. Кое-кто из бандитов, спешивших приготовиться к возможной схватке, полетел за борт, остальные попадали со своих мест.

Как бы там ни было, корабль сбило с курса и без малого швырнуло на соседа. Тот, тоже с пострадавшим парусом, был вынужден резко сманеврировать, что, само собой, сказалось на скорости. Досталось и парусам оставшихся двух «викингов». Полотнища устояли, однако попутный ветер был потерян.

– От, отлично! – воскликнул Илья. – Никуда теперь не денутся!

– Вообще-то они на веслах, – заметила девушка, стряхивая капли воды со второй стрелы. Капли разлетелись мелкими упругими брызгами и растаяли в воздухе, не долетев до палубы.

Приготовилась стрелять. Но Шреддер медлил. Он напряжённо и без большой радости следил за тем, как противник торопливо пытается как-то решить свои проблемы, недовольно почёсывал подбородок свёрнутой картой и явно ждал чего-то. Кайндел тоже наблюдала за ними. Она видела, как плывущие люди цепляются за вёсла и борта других драккаров из своей команды, различала, как оставшиеся на бывшем головном корабле пытаются выправить его, однако безуспешно – слишком много воды черпнул. Она не понимала, чего ждёт куратор, но терпеливо ждала, когда он подаст ей знак.

И когда это всё-таки произошло, уже и сама выбрала лучшую цель. Взмах руки Эйва сработал лишь как подтверждение. Тетива щёлкнула с гудением, стрела рванула край паруса на одном из преследуемых кораблей, и заболевшие кончики пальцев девушка поспешно сунула в рот. Сказывалось отсутствие практики – сгибы фаланг болели так, будто, зацепившись ими, девушка добрых полминутки повисела на проволочном «турнике».

Вихрь, завязавший в тугой узел парус и ветер, наполнявший этот парус, оказался не так силён, зато более решителен и краток. Он ударил в одну точку, не разбрасываясь, и результат последовал немедленно – мачта с впечатляющим треском завалилась на палубу, по дороге пришибла пару неудачливых «новых викингов» и ушла в воду вместе с обрывками парусины и такелажем.

Ветер дул настолько беспорядочно, что можно было считать дальновидными везунчиками тех, кто решил опустить мачту с парусом ещё тогда, после первого выстрела Кайндел. Неразбериха воздушных потоков добралась и до лодий реконструкторов, но те оказались дальновиднее (а в действительности просто были предупреждены), свернули паруса раньше и разобрали вёсла. Чародейку обожгло холодным ветром, взлохматило волосы, залепило ими глаза. «Пора бы подстричься», – подумала она, проводя ладонью по лицу.

– Давай ещё одну! – подбодрил её Шреддер. – Туда, прямо перед ними. Как понимаю, вспышка ветра получается такой сильной, что и без парусов дел наделает.

– Не-а.

– Что случилось? Стрелять не можешь?

– Я всё могу. Но не стоит. – Вынув оставшиеся две стрелы из ведра, она показала ими вверх. Над головой потихоньку собирались облака. – Ещё одно подобное заклинание может спровоцировать бурю. Нафиг надо.

– Да уж, – протянул оэсэновец, опасливо глядя в небо. – Нам тут только бурь не хватало.

Кайндел вполне хватило времени, чтоб снять тетиву и, очистив стрелы от чар в кучке поваренной соли, уложить их в колчан к остальным. Владелец лука усердно ворочал веслом, поэтому, решив его не отвлекать, девушка глазами показала на лаз под палубу.

2_4

Возможно, ей имело смысл отскочить, предоставить другим разбираться с бандитом, но девушке словно вожжа под хвост попала. Возможно, захотелось попробовать себя в настоящей драке, а может быть, вперёд её толкала бурлящая в крови магия. Именно она приводила Кайндел в состояние, подобное эйфории, когда мир кажется простым, а любое дело – лёгким. Она перемахнула через борта кораблей, схваченные накрепко между собой, и первая атаковала «нового викинга».

Магическая энергия делала её быстрее и ловчее, чем обычно. К тому же, бандит был увешан железом, что здорово сковывало его движения. Доспехи, конечно, были магические, однако и меч курсантки представлял собой нечто большее, чем фигурный кусок металла, особым образом закалённого. Уворачиваясь от тяжёлого клинка, она не спешила атаковать противника, потому что понимала – её оружие слишком лёгкое, чтоб пробить кольчугу или там расколоть шлем. У неё была только одна возможность – улучить момент и воткнуть кончик меча в незащищённое доспехом местечко либо расправиться с бандитом при помощи магии.

Для последнего тоже надо было ждать удобного момента.

Девушку то и дело пробивало на смешки. Она чувствовала себя почти неуязвимой (по крайней мере до тех пор, пока рядом не появится ещё кто-нибудь, жаждущий её крови, или не примется в неё что-нибудь швырять), поэтому прыгала перед противником, дразня его своей неуловимостью. А в тот момент, когда боец в раздражении слишком сильно махнул своим оружием, и его как раз развернуло очень удобно для удара, тело Кайндел всё сделало за неё Она, едва контролируя свои действия, развернулась на пятках и всем весом всадила меч под бандитское ребро, как раз в пройму кольчужного рукава.

И отскочила, понимая, что у врага до смерти ещё уйма времени и возможностей отомстить ей.

А потом рядом с ней появился Шреддер, злой и наполовину обсыпанный мукой, словно ломоть рыбы, приготовленный для жарки.

– Что ты, мать твою пёхом, здесь делаешь?! Я велел тебе оставаться на нашем корабле!

Всю эйфорию девушки словно ветром сдуло. Она угрюмо покосилась на белого от муки и ярости Эйва и пробормотала:

– Извини, так получилось.

И полезла обратно на лодью.

Бой как-то сам собой угас. Убитых с обеих сторон было не особо и много, однако «новые викинги» быстро сообразили, что преследователи будут «бодаться» до последнего, и в большинстве своем предпочли сдаться. Кто-то кинулся за борт, надеясь доплыть до берега – таких отстреливали в воде из автоматов, спокойно, без спешки. Кто-то засел на корме за мешками с мукой и картошкой. Этих решили пока оставить, чтоб зря не класть людей – всё равно им некуда было деться. Пленников вязали без церемоний и приматывали кого к скамьям, а кого к мачте – для надёжности.

Отвлёкшись от дела, Шреддер поискал глазами коричневый драккар, и, убедившись, что там тоже никто особо не нуждается в помощи, трубно скомандовал:

– Поворачивай к берегу! – И, обернувшись к Кайндел, коротко приказал. – Займись ранеными.

Она не стала спрашивать, зачем было гнать её на лодью, раз раненые лежат на палубе чужого корабля, без возражений снова перемахнула через два сцепленных борта, уже с чашей в руках, и склонилась над первым пострадавшим. Вздохнув, принялась выковыривать его из покорёженной ударом кольчуги. Единственное утешение – не ей одной мучиться с ранеными, всем магам предстояло принимать в этом участие.

Девушку не волновало, что ей придётся путешествовать на чужом, повреждённом ею же корабле, в обществе добрых двух десятков пленных бандитов – как только она поняла, что у парня задета печень, ей стало не до переживаний. Мысленно ругаясь, она ковырялась в теле прочно потерявшего сознание страдальца, составляя изощрённые заклинания для восстановления кровотока и разорванных тканей печени, и лишь фыркала, когда ей осторожно предлагали помощь.

Парень пришёл в себя от сильной пощечины и боли – так она поняла, потому что после шлепка он закричал и попытался свернуться клубочком. Отмахнувшись от него, чародейка перебралась к другому – с полуотрубленной рукой и круглыми от звериного ужаса глазами. Ему сумели остановить кровотечение, поэтому парень был в сознании и даже в относительном порядке (правда, пребывал в шоке, поэтому боли не чувствовал), но вполне осознавал, что с ним произошло и с трудом сохранял здравость мышления. Да это едва ли удалось бы человеку с нормальной психикой, наблюдающему за тем, что у него происходит внутри плеча.

– Ёлки, до чего вы все неосторожные! – рявкнула Кайндел, извлекая из раны обрывок льняной стёганки. – А щит тебе зачем? Затылок чесать?

– Слушай, я жить-то буду? – осторожно, с сильной хрипотцой осведомился он.

– А смысл?.. Парни, есть водка?

– Есть спирт.

– Дайте ему. Пей.

– Я не пью спирт…

– А я не пришиваю отрубленных рук. И что? Разойдёмся по своим углам? Пей, или будешь без руки ходить. – Она раздражённо проследила, чтоб парень, кривясь и морщась, допил стакан до дна. – Ну как? Хорошеет?

– Ты шить-то будешь? – осведомился раненый. – Или всё больше болтать?

– Значит, хорошеет. Отвернись и заткнись, собака.

Возвращать на место полуотрубленную руку оказалось чуть полегче, чем восстанавливать печёнку, но даже при этом спустя полчаса Кайндел ощутила, что у неё кружится голова, и магии на её долю сегодня, пожалуй, многовато. Поэтому, когда рядом с ней присел на колени один из реконструкторов с большой аптечкой в руках, она с готовностью отодвинулась, дала ему место. Парень, судя по взгляду и решительным движениям – медик по профессии – внимательно разглядывал результат её трудов и задумчиво обрызгивал всё вокруг (включая колени девушки, палубу и её руки) хлоргексидином из пластиковой бутылочки.

3_1

Она поднялась по лестнице на четвёртый этаж, отыскала нужную квартиру и надавила кнопку звонка. Не сомневалась и не медлила, потому что всё уже решила внизу, у двери подъезда. Там её обуял настоящий страх. В конце концов, что она могла ожидать сейчас? Всего чего угодно. Рейр – человек долга, вернее человек задания, которое дано ему гроссмейстером Круга. Если он получил приказ взять её в плен, он улучит удобный момент и именно это сделает. Если приказано убить – убьёт. Опять же – улучив удобный момент. Может ли она поручиться, что этого не произойдёт? Нет, не может.

Однако действовать надо, иначе незачем было сюда приезжать. «Похоже, я, как большинство женщин, готова переоценить свои чары и влияние страсти на мужчину», – безмолвно усмехнулась она, оправляя волосы.

В машине Кайндел переоделась в длинное тёмно-синее платье. Для того чтоб переодеться, ей пришлось заехать на канал Грибоедова (свои вещи она хранила в квартире Эйва), однако, как ей казалось, оно того стоило. Одеяние из гардероба сестры Иавернского правителя она взяла в том числе и затем, чтоб проще было сразу перевести разговор в нужную ей плоскость. Самый простой способ перехватить инициативу в действии или разговоре – удивить оппонента. Рейр ещё ни разу не видел её в платье, при макияже и украшениях.

Когда звонок, поддавшись её нажатию, отозвался в глубинах квартиры, сердце ухнуло куда-то глубоко-глубоко в бездну, и губы сразу высохли, будто под колким зимним ветром. Девушка удержалась от того, чтоб не облизать их, и заставила себя улыбнуться. Это было необходимо, чтоб и в дальнейшем владеть собой – заставить себя хоть что-то сделать и обрести непринуждённый вид.

Рейр сам открыл дверь. Он посмотрел на Кайндел с невыраженным удивлением. Впрочем, непроницаемое равнодушие в глазах сразу сменилось любопытством. Он явно не ожидал её увидеть нигде в округе и уж менее всего – на пороге своей квартиры. Однако быстро взял себя в руки и слегка посторонился.

– Привет, – весело сказала девушка. – Можно?

– Разумеется. Проходи.

– Куда?

– На кухню, например.

Гостья решительно направилась к столу, устроилась на мягком диванчике, с любопытством поискала глазами кофеварку. Однако кофеварки не было, зато на полочке вместо кастрюль или тарелок были аккуратно расставлены пакетики и баночки с разными сортами чая. Имелось около десятка чайников разных форм и размеров, ступка и два пучка какой-то сушёной травы. И шесть турок самого причудливого вида с длинными ручками. То ли тщательно вычищенных, то ли ни разу не использовавшихся.

Не задавая ей никаких вопросов, не произнося ни слова, Рейр полез в навесной шкафчик, вынул пакетик с кофейными зёрнами и ручную кофемолку. Дело у него спорилось. Скоро перемолотый кофе был ссыпан в турку – самую причудливую из шести – и вместе со стаканом воды из банки с серебряной ложкой оказался на огне. Время от времени помешивая ложечкой, Рейр даже не поворачивал к гостье головы, словно предоставлял ей полное право рассматривать себя.

Он был одет в потёртые, обтрёпанные снизу бахромой, мягкие от долгой носки джинсы и лёгкую футболку. Сам на себя не похожий, он производил впечатление эдакого домашнего, добродушного, образованного мальчика, который с девяти до шести сидит в офисе, занимаясь общественно-полезной маркетинговой деятельностью, а вечером едет домой через крупный продуктовый гипермаркет с выданным руками мамы списком того, что нужно купить.

И не поверишь, что вот этот человек является одним из мейстеров Круга, сильным магом, отличным бойцом, исполнителем самых деликатных поручений Ан Альфарда. Талантливым убийцей и искусным следопытом.

Рейр кинул в турку несколько кубиков из миски и отставил её в сторону. Вынул из шкафа две фарфоровые чашечки.

– Угощения особого нет, гостей я не ждал. Есть кекс и печенье. Будешь?

– Да я вообще-то не есть приехала.

– Кстати, тебе к лицу это платье. И гребень. – Посмотрел искоса и с улыбкой. Она поняла, что гостеприимный хозяин уже вполне справился с удивлением и недоумением, и пожалела, что он не дал ей возможность начать разговор раньше. Да, в лице Рейра она встретила достойного противника.

– Спасибо. Я, собственно, пришла полюбопытствовать – каковы твои планы на ближайшие три – четыре дня?

– Мои планы?

– Ну да. У тебя есть какие-нибудь неотложные дела?

– Пожалуй, нет. – Молодой человек накрыл на стол и уселся напротив гостьи на табуретке. Он продолжал улыбаться, теперь уже с удовольствием, словно бы ему доставляло огромное наслаждение смотреть на неё. – А что такое?

– Ты хотел бы посмотреть Иаверн?

– Иаверн? Мир, с которым у ОСН налаживаются всё более и более тесные взаимоотношения?

– Ага. Не хочешь отдохнуть там денёк-другой? В гостях одного из тамошних правителей.

– Вместе с тобой?

– Вместе со мной. – Она невольно улыбнулась ему в ответ.

– Пожалуй… – Рейр без спешки пил кофе из чашечки. Кайндел пригубила тоже и, хотя не любила этот напиток, отдала должное его качеству. – Что брать с собой? Зубную щётку и меч?

– И что-нибудь из одежды. У тебя осталось что-нибудь средневеково-парадное от прежних времён? Или ты не играл в ролевые игры?