Магнолия для вождя орков

Глава 1

Мэгги

— Ты всё равно скоро сдохнешь от своих обмороков, Мэг! Так почему не отдаться мне до того, как тебя заберут клыкастые ублюдки?

Ещё утром Торин называл меня своей невестой, а теперь впечатал спиной в шершавый ствол магнолии и тяжело дышит перегаром, смешанным со злостью, прямо мне в лицо.

— Ты предал меня! — срывается с моих губ.

Я пытаюсь оттолкнуть его, бью кулаками в грудь, но мои слабые руки вязнут в плотной ткани его дорогого камзола. Здесь, в туманной роще у Дома Невест, мой крик тонет в глухом шелесте веток. Никто не услышит.

Отвращение тошнотворным комом подкатывает к горлу.

И когда он успел так набраться?

Пока я с отцом ехала в давящей тишине закрытой повозки к портовому городку на границе миров? А он в соседнем экипаже вместе с моей сестрой?

Или уже здесь, пока отец с сестрой, деловито обсуждали с таможенниками сумму, которую выручат за передачу больной дочери в Дом Невест?

С каким же жадным блеском в глазах Лира поддакивала отцу!

Торин со злостью бьёт кулаком по стволу прямо над моей головой.

Кора сыплется мне на волосы вместе с лепестками магнолии, уже выпустившей бутоны этой раннеей весной.

Страшно ли мне?

Скорее… невыносимо больно.

Сквозь голые еще ветки пробивается луч солнца и остро, как лезвие, вспыхивает на его пальце. На золотом обручальном кольце.

Ещё на рассвете второе такое принадлежало мне.

А потом бывший жених снял его с моей руки, даже не взглянул мне в глаза, повернулся и надел этот символ нашей помолвки на палец моей сестры. Лира сияла. Ещё бы, с самого детства она была влюблена в Торина.

С самого рождения первенцев наши отцы-купцы решили укрепить торговые связи, обручив детей. Все надеялись, что Торин выберет здоровую, румяную Лиру, но к удивлению многих он выбрал меня.

Бледную, вечно падающую в обмороки тень.

Лекари считали, что я долго не проживу, и отец давно списал меня со счетов, но Торин всегда был моим лучшим другом. Выслушивал, защищал, и его предложение стало для меня крошечным лучом надежды.

А потом... взбешенная Лира, желая устранить соперницу, выложила отцу мою самую страшную тайну.

О том, что я видела магический цветок.

Получается, Лира тоже предала меня. Я ведь никому не рассказывала о видении, лишь однажды в порыве отчаяния пошепталась с сестрой под покровом ночи.

Страшно, аж жуть.

По суровым законам Пакта любая человеческая девушка, узревшая магический цветок, обязана явиться в Дом Невест и отдать себя оркам.

Сама я в жизни не пошла бы на такое безумие!

Я никогда не видела этих существ вживую, но одних жутких слухов хватало, чтобы леденела кровь.

Огромные, дикие, безжалостные чудовища с клыками, которые ломают хрупких человеческих женщин, словно сухие ветки — вот и всё, что я знаю о них.

Учитывая мою тяжелую болезнь, я отчаянно надеялась лишь на одно: безопасно и тихо дожить свой короткий, отмеренный лекарями срок, в кругу семьи.

Но оказалось, что родным я давно стала поперек горла. Узнав о цветке, они даже не попытались сделать вид, что расстроены.

Они даже не считают нужным скрывать, что с нетерпением ждут моего ухода. Моя непонятная болезнь стала для них отличным поводом избавиться от обузы. Да еще и с выгодой...

Меня официально вычеркнули из семьи.

А Торин, на которого надавил его отец, просто выбрал лёгкий путь. Трус.

«Я бы хотел сбежать с тобой, Мэг, — пряча глаза, оправдывался он передо мной. — Но что я тебе предложу? Без денег отца я останусь с голым задом…»

Бросаю полный отчаяния взгляд в сторону моря.

Там, за кромкой причала, клубится плотный, живой туман Завесы. Граница, за которой живут дикари. Чудовища.

Я до дрожи в поджилках боюсь орков.

Теперь самый лучший вариант для меня, если мне крупно повезет, я просто тихо угасну в стенах Дома Невест, так и не попавшись ни одному клыкастому на глаза.

Мне казалось, что нет судьбы страшнее, чем оказаться в лапах дикаря из-за Завесы.

У меня и мысли не возникало, что настоящим чудовищем окажется тот, кого я считала самым близким человеком.

Мой бывший жених.

— Отпусти! — я дергаюсь, когда пальцы бывшего жениха грубо сминают ткань на моей талии.

Сначала мне казалось, что это просто пьяная бравада, но сейчас, чувствуя, как его тяжелое тело прижимает меня к дереву, я с ужасом понимаю: всё слишком серьёзно.

Я убежала сюда вся в слезах, не разбирая дороги, когда отец подмахнул бумаги о моем согласии на брак с первым встречным орком, который только заявит на меня права.

Мне нужно было просто подышать.

Я даже не заметила, что Торин последовал за мной!

— Торин, ты пьян! — шепчу я, отворачивая лицо от его влажных, мерзких губ. Слюнявый язык мажет мне по щеке, и меня передергивает. — Ты же пожалеешь о том, что творишь, когда протрезвеешь! А как же Лира?

— Лира? — Торин хрипло смеётся, обдавая зловонным дыханием. — Этот брак из-за контрактов ничего не значит. А хочу я тебя. Хотя бы напоследок… Давай, Мэг, не сопротивляйся! У тебя останутся нормальные воспоминания о первом разе. Я быстро. С диким чудовищем будет в сто раз больнее, ты мне ещё спасибо скажешь. Я делаю это для твоего же блага.

Его всего трясёт от похоти и возбуждения.

Грубые руки жадно шарят по моему телу, лишь нагоняя панику и вселяя липкий ужас. В груди вспыхивает до боли знакомый, обжигающий огонь. Воздух застревает в легких.

— Торин… мне плохо… — хриплю я, чувствуя, как реальность начинает плыть.

Но он лишь пьяно ухмыляется:

— Так даже лучше. Если лишишься чувств, ничего не почувствуешь. А я получу то, что так давно хотел. Просто расслабься…

Раздаётся противный треск рвущейся ткани. Ворот моего платья расходится под его пальцами. Я вскрикиваю из последних сил, чувствуя, как тьма обморока уже тянет ко мне свои когти.

Глава 2.1

Вождь клана орков Северного Прибоя, КиртСан

Кислый запах страха и дешёвых цветочных духов, которыми пропитаны коридоры Дома Невест стоит у меня в ноздрях.

Человеческие женщины. Хрупкие, суетливые, лживые.

Я шагаю прочь от каменной таможенной платформы, раздражённо сжимая и разжимая кулаки. Мне хочется вернуться в горы, подставить лицо солёному ветру Серого Прибоя, а не торчать здесь, выбирая себе самку, словно скот на ярмарке.

— Вождь, ты слишком категоричен, — семенит следом шаман НейРан. Костяные амулеты на его посохе мерзко постукивают в такт шагам. — Клану нужна связь. Источник слабеет. Рыба уходит от берегов, туман Завесы редеет. Воины ропщут.

Я резко останавливаюсь, разворачиваясь к нему. Шаман едва не налетает на мою грудь.

— Ты предлагаешь мне решить проблему иссыхающего Источника тем, что я привезу в клан человечку? Какую из них, НейРан? Ту тощую блондинку, что едва в обморок не грохнулась, когда я просто посмотрел на неё? Или ту, с рыжими кудрями, которая, узнав, что я вождь, была готова раздвинуть ноги прямо на регистрационном столе? Это мерзко.

НейРан опускает глаза, но я вижу, как упрямо сжимаются его губы.

— Привези хоть кого-нибудь, КиртСан. Выбери ту, что покрепче, посади в шатёр. Это успокоит старейшин. Они увидят, что вождь чтит Пакт. Слухи утихнут, никто не натворит бед от паники. А с Источником… мы найдём другой выход. Духи земли подскажут ритуал.

Духи земли. Глухо рычу, отворачиваясь.

Я не верю в сказки про «истинных» из-за Завесы, которые одним своим присутствием заставляют Источник бить ключом. Это байки для молодняка. Но НейРан прав в одном: бунт в клане мне сейчас нужен меньше всего.

Я хочу послать шамана к демонам Бездны, но вдруг замираю.

Резкий, рваный треск ткани вплетается в шум портового городка. А следом и запах. Густой, горький запах чистой паники и... угасающей жизни.

Я безотчётно сворачиваю с тропы и бесшумно, как горный барс, скольжу в туманную рощу магнолий.

То, что я вижу, заставляет кровь в венах вскипеть.

Человеческий самец, жалкий и обрюзгший, в дорогом, но безвкусном камзоле, вжимает в ствол дерева девчонку. Она бьётся в его руках, как подстреленная сойка, хрипит, бледнеет на глазах, а этот ублюдок лишь пьяно скалится, пуская слюни ей на щеку.

Орки не святые. Но брать ту, что не может ответить, ту, что уже на краю обморока, это низость, за которую в моём клане отрывают руки.

Я не раздумываю. Шаг, рывок, удар.

Даже не вкладываю силу, просто отшвыриваю человечишку с дороги, как грязный мешок.

Он с визгом улетает в кусты ломать ветки.

Ноги у человечки подкашиваются. Она оседает, а я машинально подхватываю её.

И мир вдруг даёт трещину.

Человеческая дева лёгкая. Невыносимо хрупкая.

Кажется, сожму пальцы чуть сильнее, и сломаю ей рёбра.

Но почему-то мне хочется не отшвырнуть эту немощь, а спрятать. Закрыть широкой спиной от грязных рук, от всего их гнилого человеческого мирка. Защитить.

Я опускаю взгляд и, моргнув, замираю.

У человечки розовые волосы. Точь-в-точь как бутоны магнолии, лепестки которых запутались в её растрёпанных локонах. Они сливаются по цвету, но лепестки… светятся. Едва заметным, мягким серебристым мерцанием, которое режет глаза.

Легенды Пакта вспыхивают в памяти: Магический цветок судьбы. Знак истинной пары.

Бред.

Моргаю, отгоняя наваждение. Никакой это не цветок судьбы. Просто лепестки. Может, это её собственная магия заставляет их так искрить в тумане?

Её ресницы дрожат. Она с трудом открывает глаза, и я готовлюсь к визгу, слезам и истерике, которые видел у десятков невест до неё.

Но девчонка не кричит. Она смотрит мне прямо в глаза своими огромными, потемневшими от боли зрачками.

— Очередной ублюдок, решивший взять свое? — шипит она, не отводя взгляд.

Почему ублюдок-то?

Я родился в законном союзе, в полноценной и очень дружной семье. Всегда хотел такую же семью и чувства, как у отца с матерью… Только вот теперь вынужден найти и притащить какую-нибудь человеческую женщину в свой шатер....

Передо мной одна из них.

Слабая. Полумёртвая. Но не сломленная.

Я опешиваю.

Вместо страха я чувствую внутри неё бушующий, раскалённый огонь. Он заперт так глубоко, что сжигает её саму, подтачивая и без того истощённое тело.

Жгучая хворь.

У людей магия черпается из их собственного, скудного резерва, в отличие от нас, орков, берущих силу у самой природы. Если её резерв заблокирован или повреждён, она просто сгорит заживо.

Никогда не видел человечку так близко. Хочется пошутить...

— Я — твой худший кошмар, человечка, — рокочу я, не в силах скрыть усмешку.

Ну что, а так испугается?