Мак

Пролог Камелии де Мак

Камелия де Мак
«За свои поступки нужно отвечать, какие бы последствия они не несли» - так говорила моя мама.

Она любила говорить умные и правильные вещи и воспитала меня так, как считала правильно. Жаль, что ее "правильно" было не для того мира, в котором она оставила меня совершенно одну, когда мне было тринадцать. В один пасмурный осенний день за ней пришли солдаты в красных одеждах с большой серебряной буквой «Р» на груди – знаком нашего короля Ратмира. Она успела только крикнуть своей предательнице сестре:
«За что ты со мной так, Роза?».
На что моя тетя только ухмыльнулась, пряча свою перепуганную дочку и мужа за своим пышным телом. Действительно, какой глупой вопрос она задала, ведь все в этом мире крутиться вокруг денег и титулов. Чем выше твой статус, тем больше у тебя денег и наоборот. Тетя Роза всегда завидовала матери и ее титулованному мужу. Не каждый мог похвастаться только тремя буквами в аристократической фамилии рода Мак. Все же знают, чем меньше букв в твоей фамилии, тем древнее род. Мой отец умер вскоре после моего рождения на очередной войне за трон, их столько у нас происходило в то время, что даже трудно сказать на чьей стороне он сражался: на стороне Ратмира, или Атмира его старшего брата и законного наследника трона. Скажи я это в голос меня бы сразу распяли, а может и заставили сгореть заживо – инакодумие у нас не приветствуется. Судя по тому, что после доноса Розы маму сразу же арестовали, папа, явно воевал не на той стороне. Именно в тот момент, когда единственного родного для меня человека, (тетю и ее семейку назвать после такого родней языка не поворачивается) я и совершила тот самый поступок, за который должна отвечать до конца своей жизни.
Тетя и ее семья забрала у меня не только мать, но и дом, и я как глупый ребенок сбежала, желая найти помощи и спасти свою маму. Вот только никто в здравом уме не пойдет открыто против нашего короля?! Получив отказ от всех, кого знала и считала друзьями не только я, но и моя мать, решила пойти на сделку с тем, кто куда страшнее нашего короля.
Я пришла на Лысую гору и позвала ту, чьё имя не принято говорить вслух, потому что считается, что так накликаешь на себя беду. Думаю, в этой поговорке есть доля истины, ибо с того самого момента не было и дня, чтобы я не жалела о своем решении. Она протянула мне свою костлявую руку, и я взялась за нее, заключая контракт, который ничто и никогда не разрушит. Кровавая Мара сказала, что даст мне силу, с которой ничто не сравнится. Что поможет мне добиться славы, богатства и завоевать весь мир, но я хотела совсем не этого, только спасти свою маму. Я пришла за мамой, такая гордая, такая глупая и самонадеянная, даже почти освободила ее. Ее полное удивления, страха и в то же время радости лицо даже спустя многие годы мерещиться во сне. Как и меч, который сам король Ратмир занес над ее головой и отсек ее голову.
- И так будет с каждым кто предаст меня! – сказал он, смотря мне прямо в глаза. Предупреждая или угрожая?
Сила Кровавой Мары не спасла мою маму, только сделала меня ее рабой. Наверное, тогда я впервые поняла, что не хочу жить в этом мире, но выбрать мир для рождения в тот момент было слишком поздно... или рано?

Глава 1. Развлечение короля

Камелия де Мак

Темно и холодно, по коже пробегают мурашки, темнота порождает страх, что отзывается во всем теле. В ушах бешено бьется пульс, а сердце готово вырваться из груди. И, как будто это может помочь остановить его, прижимаю к нему руки. Биение увеличивает темп и, когда сердце почти вырвалось из груди, бешено тарабаня свой ритм в ушах, появляется свет. Приглушенный дневной свет, такой тусклый, словно сейчас самый пасмурный день в году. Серые грозовые облака закрывают собой весь небосклон, а я стою на горе, крытой черным пеплом и обгоревшими стволами деревьев. Остывшие угли хрустят под босыми ногами, и в воздухе хлопьями летает пепел, точно черный снег. Одно из хлопьев падает на мою раскрытую ладонь и сразу же истлевает, оставаясь кучкой пепла, которую уносит вдаль лишь от одного моего вздоха.

Пустота вокруг и тишина, от которой собственное сердцебиение кажется ударом молота по наковальне. Тишина отдает напряженным звоном в ушах и, как только кажется, что от этого ужасного звука уши сейчас взорвутся, все пропадает.

«Камелия», – зовет, кричит, повелевает женский голос.

Жмурюсь, закрывая глаза руками, ибо знаю, кому этот голос принадлежит. Владычица снов, страданий и боли затащила меня в свои владения. О ней говорить не принято, даже детей в детстве ею не пугают, но все знают о том, что она натворила. Давным-давно, когда мир был в своём рассвете, а самого названия нашей страны – Даллира – ещё никто не придумал, в этих краях правил Полуночный бог Аскольд. При его правлении люди жили в мире, достатке и не знали войн и бед. Так говорят, но, зная, насколько люди склонны к жестокости, я бы не стала верить в эти слова. У него была прекрасная жена по имени Мара, которую тогда знали ещё как покровительницу семейного очага. О ее красоте слагали песни, статуи украшали каждый город, даже самый маленький и занюханный. Черные как сама мгла волосы, белоснежная кожа, большие синие глаза, пухлые малиновые губы и тело, которое понравилось бы любому мужчине – все это она, идеал достойный бога.

О любви Мары и Аскольда сочиняли сказки и называли их идеальной парой. Однако все знают – идеалов не бывает. Однажды Полуночный бог встретил в поле девушку, что смогла затмить красоту богини Мары и звали ее Максольда. Никто не знает, была ли она красива, а может совсем наоборот, но сам Полуночный бог выбрал ее, и никто не смел ему перечить. Никто, кроме Мары, она убила ее на его глазах, от чего Полуночный бог обезумел и испепелил целый огромный город вместе с ревнивой женщиной. Говорят, горю бога не было предела, и когда он держал бездыханное тело Максольды, каждая капля ее крови превратилась в красный цветок, который теперь так и называют максольда или просто мак. Алый цветок, который растет исключительно там, где была смерть, но не на этой горе, покрытой пеплом до сих пор, даже через столетия.

Спустя многие зимы здесь ничего не растет, и никто живой сюда не ходит. Все знают что это за место. Как и то, что Кровавая Мара здесь владычица, что в мире живых, что в мире снов.

–  Камелия, уже скоро, –  разносится ее шепот над самым ухом, так что я в испуге открыла глаза.

Срываюсь с кровати и лишь затем понимаю, что это все было сном. Я все еще в своей комнате, которая своим размером больше напоминает гардеробную Розарии – моей двоюродной сестры. Сон, это был всего лишь сон? Или нет? Сердце отбивает бешеный ритм, ужас никак не отпускает меня, пока хожу туда-сюда в комнате, которая не предназначена для ходьбы.

Слова Кровавой Мары нельзя понять по-другому, пришло время отдавать мой долг. Скорее всего, это случится в зимнее солнцестояние, и тогда все для меня закончится, если, конечно, я не умру раньше на Королевских играх. Обессиленно падаю на кровать, она у меня неудобная, из палок и дряхлого тюфяка, а послушала бы Си, у меня была бы комната как шесть таких каморок и даже с ванной. Но я же гордая, сказали, что попала в команду Неудачников и я не стала спорить, умолять и ползать на коленях, как хотел внук нашего короля — Неон де Си. Чем меньше букв фамилии, тем выше статус рода и меньше человечности, и я – яркий тому пример.

–  Мак! – крикнул кто-то за дверью, а затем в хлипкую деревянную дверь что-то врезалось.

–  Да? – подала голос, поспешно натягивая поверх ночной рубашки свободные штаны из мягкой кожи и серую рубашку с открытым воротом.

–  Наблюдатель скоро будет здесь, –  холодно уведомил меня, судя по голосу, Ален, и я так и застыла, смотря на собственные испачканные в черной золе ноги. Все это не было сном.

Сам Ален де Рей поднялся в башню, чтобы позвать меня к приходу Наблюдателя? Он же меня терпеть не может. Если вообще так можно выразиться, учитывая, что меня все в нашей команде Неудачников ненавидят и, приходится признать, есть за что. Пока я раздумывала ответить ему, что уже одеваюсь или нет, Рей уже направился к следующей комнате и громко постучался.

–  Рейвен! Поднимайся, Наблюдатель скоро придёт! – крикнул он так громко, что не услышать из-за хлипкой двери было невозможно.

–  Ещё пару часиков, –  сонно пробормотала моя соседка Луна де Рейвен.

–  Какие пару часиков? – закричал командным голосом Ален, так что даже я спрыгнула с кровати и энергично принялась запихивать грязные от угля ноги в ботинки.

– Встала! – крикнул он так, что у соседки духу бы не хватило, я чтобы не подчиниться.

Щелкнула пальцами, свет в чаше на потолке загорелся, освещая комнату. Здесь нет даже окна, так что порой эта комната напоминает мне гроб, руки немного задрожали при этой мысли, но я быстро взяла себя в руки. Перед выходом проверила, как выгляжу в маленьком серебряном зеркале. Красная веревка с двадцатью двумя узелками украсила косу моих темных как кора дуба волос. Сегодня я выгляжу еще хуже, чем вчера: темные круги под глазами скоро будут напоминать впадины, а глаза такие красные, что ими можно пугать людей. Щелкнула пальцами снова и вышла из комнаты, меня сегодня не хватает даже на то, чтобы придать лицу нормальный вид. Махнула рукой, накладывая заклинание, чтобы в мою комнату не мог войти никто посторонний, и только затем наткнулась взглядом на Луну.

Пролог Мак Март

Мак Март

Мамой я называла только одну женщину, и она не была той, что родила меня.

Сомневаюсь, что существо, способное оставить своего новорожденного ребенка на ступеньках роддома холодным мартовским днем, можно считать матерью. Я её и человеком-то не назову. Вся её «материнская любовь» выразилась в том, что она завернула меня в старую скатерть с маками. Удивительно, как я не сдохла в первый же день своей жизни в этом мире от такой «заботы». Так что единственное, что я получила от женщины, которую должна была называть матерью, это грязную скатерть с почти выцветшими маками и больше ничего. Ну и собственную жизнь.

Медсестра, что нашла меня – Зоя Павловна, посчитала забавным назвать младенца в честь тех цветов – Мак, а фамилию выбрала по месяцу, в котором я родилась – Март. Свое имя я ненавижу до зубного скрежета, как и протертую до дыр историю о своем появлении в родильном отделении. К сожалению, так случилось, что Зоя Павловна устроилась надзирательницей в сиротский приют, куда меня направили, и эту историю я слушала постоянно. Особенно донимало ее сожаление, что не оставила меня на той лестнице умирать, высказываемое каждый раз, когда я что-то натворю. Хотя на двери ее кабинета черным по белому написано «Воспитатель», она всегда вела себя как надзиратель в тюрьме. Не тешьте себя надеждой: дети в детских домах и приютах никогда не узнают, что такое нежность и забота, а на роль воспитателей всегда берут таких, как Зоя Павловна. Эта женщина. циничное и мерзкое существо, у которой своих детей никогда не было, потому что она искренне и всей душой их ненавидит. Лишь ей подобные люди не выгорают на такой работе, потому что детдомовские дети – это работа, а не семья. Единственная надежда, которая у нас оставалась — это что кто-то нас выберет, захочет взять к себе, как котенка из приюта.

И я тоже верила, как и другие дети, готовилась к ежемесячному празднику, на который приезжали усыновители. Помню, как радовалась, когда меня выбрали, я больше никогда не была так счастлива до этого, и тем более после. Меня взяла обеспеченная семья с мальчиком на два года старше меня, так что я обрела не только маму и папу, но и старшего брата. В то время я еще надеялась, что мне наконец-то повезло в жизни, но через три месяца все мои надежды рухнули, и я снова оказалась в приюте, а слово «мама» навсегда потеряло для меня любой смысл. Больше меня в семью не брали, да и я не хотела, вдоволь показывая возможным усыновителям свой дурной характер, совсем несвойственную девочке силу и тягу к дракам.

Я – отъявленная хулиганка, с шилом в одном всем известном месте. Но иногда, признаю это, мне все же бывает интересно: почему? Почему меня бросили?

С той, которую я называла мамой все ясно, она искала идеальную замену своей погибшей дочери, а не новую дочь. Бедняжку сбила машина, и женщина не могла смириться с утратой и муками совести несколько лет, а потом увидела меня и решила, что я ее повзрослевшая дочь.

Сначала я старательно ей подыгрывала, подражая остальным. Вся семья понимала, что она сошла с ума, но никто ничего не делал. Я боялась, меня вернут, поэтому выполняла все, что мне скажут, стала куклой и даже отзывалась на чужое имя. Проблема была в том, что я все равно ее не устраивала, была не слишком похожа, двигалась иначе или не так  смотрела. Ее даже бесили мои веснушки, потому что у ее погибшей дочери их не было.

Однажды она решила, что было бы здорово избавиться от них, просто сжечь утюгом. К тому моменту я уже не была для нее дочерью, всего лишь неидеальной копией, которую нужно «подправить».

Помню выражение ее лица, когда она зашла в детскую с утюгом. Я тогда играла с ее сыном, он был хорошим, подбадривал и тайком приносил мне еду, меня часто забывали кормить, ведь куклам не нужна еда Он попытался ее образумить, но это оказалось для него фатальной ошибкой. До сих пор не могу забыть окровавленное маленькое тельце, покрытое многочисленными сверкающими осколками, после того как собственная мать швырнула его в зеркальный шкаф. Что было дальше, я не знаю, отключилась, наверное. Человек, который до этого просил называть его «папой», вернул меня в приют в бессознательном состоянии и подписал документы, что они отказываются от меня, так как не справились. Зоя Павловна почти сразу проговорилась, что истинной причиной стало то, что по моей вине погиб их старший сын. Как будто мы дрались, и я толкнула его на зеркальный шкаф.

«Случайность, которая стоила ребенку жизни», – так говорила надзирательница с ухмылкой.

«Убийца», – неслось мне вслед от детдомовской детворы. А ведь он просто хотел меня защитить и поплатился за это своей жизнью. С тех самых пор меня никто не защищает, никому не позволю. Я защищаю всех, кто мне дорог сама, чего бы этого ни стоило. 

Глава 2. На ринге

Мак Март

–  МАК! МАК! МАК! –  толпа скандирует моё имя, пока я разминаю плечи и шею.

Вот мне повезло с именем, ничего не скажешь, лучше бы меня Олей, или Таней назвали, но нет, Зое Павловне захотелось выделиться. Много же сегодня народу пришло, как-то на другие бои так много зрителей не собиралось. В большом спортивном зале мединститута народу столько, что и не продохнуть, я бы поняла, если бы здесь еду бесплатно раздавали, как стимул для любого голодного студента, но это просто глупые соревнования. Чего они все здесь забыли? Неужто и правда на меня поглядеть пришли?

–  Эй, – позвала болтающегося, как обычно, где-то рядом Матвея.

Мой лучший друг, что умудряется читать лекции даже на чемпионате по боям без правил, поднял на меня взгляд из-под прямоугольных очков и состроил такое недовольное лицо, словно он здесь не для того, чтобы поддержать меня, а чтобы почитать свои скучные учебники. Поманила его рукой в боксерской перчатке, сама же оперлась руками на канат, смотря на него сверху вниз.

–  Ну, что такое? – раздражительно спросил он, все же подходя поближе и отставив свои учебники.

–  Чего людей так много пришло, не продохнуть? – возмущенно спрашиваю у него, вытирая пот запястьем.

–  Даже не знаю, –  произнес он, со странным намёком посмотрев почему-то на мой спортивный топ.

Пятно там что ли? Я уже много раз замечала, что туда кто-то смотрит. На всякий случай потерла ткань не заметив грязи.

–  Пойди лучше и скажи тем недорослям, чтобы перестали кричать моё имя! – потребовала у него, скосив взгляд на тех самых парней, что хором орут моё имя.

Матвей посмотрел туда же куда и я, чтобы созерцать это стадо вживую. Вот же послал бог товарищей по команде, тупых качков! Разделись по пояс, чтобы мышцами своими перед девочками посветить, на трибуне сели на самый верхний ряд, чтобы их всему институту было видно, так еще на своих туловищах краской «МАК ВПЕРЕД!!!» по буквам написали. А так как их было явно больше, чем количество букв, на остальных прессах красовались восклицательные знаки. Как еще умудрились буквы не перепутать болваны тестостероновые. Ведь все знали, как бесит меня моё имя, но они все равно решили его написать. К тому же сделали это не на плакате, а на себе, так как знали, что плакат я разорву. Зря они не учли, что их рвать мне понравится больше.

–  Недорослям? Март, ты что опять с Ксюхой поспорила? – проигнорировал мою просьбу так называемый друг. Я же его по-дружески попросила, а он? Подумаешь там накаченные парни, а он интеллигентный очкарик. Эх, не ценит он нашу дружбу!

–  Возможно, – неопределенно махнула рукой в перчатке, чуть не заехав ему в челюсть.

–  Я, конечно, понимаю, что Воронцова старается тебя перевоспитать…

–  Да никто меня не перевоспитывает! – возмущаюсь громко.

–  А стоило бы, хотя бы для того, чтобы ты не перебивала людей, –  продолжает умничать этот зануда.

В ответ на это я скривилась, иногда мне кажется, что он мне не друг, а брат. Очень занудный старший брат, который стремится всё время меня поучать!

–  Методы твоей Воронцовой совсем не помогают отучить тебя от матерных слов, а только добавляют литературно-актуальных вульгарных выражений, –  произнес он очередной пресный набор букв, на которые я лишь закатила глаза.

–  Ёлки-иголки, какой ты скучный! – фыркнула, подперев щеку перчаткой.

–  И заставляют говорить фразами из Смешариков, –  продолжил он, наигранно печально вздохнув.

–  Ну, и что такого? – пожала я плечами, попутно хлопая глазками. – В Смешариках плохому не научат.

–  Скажи это хулиганам, которых ты вчера послала к Железной Няне. Или физруку, которого ты уже четвертый год Копатычем обзываешь! Ты делала это так часто, что его теперь все так зовут, даже другие преподаватели.

–  А что? Он похож! Такой же большой и обнять все время хочется, –  постаралась аргументировать я свои поступки, хотя на последней фразе явно заметила, как у друга дернулся глаз.

–  Ты это, –  он негромко прокашлялся в кулак, –  прекращай с этим. Тебе уже двадцать один год, мультики смотреть не солидно.

–  Ну, ты и скучный! – фыркнула в ответ. – Лучше бы с недорослями помог разобраться!

–  Это, конечно, хорошо, что ты начала читать орфографический словарь, но использовать его для того, чтобы выписывать новые слова, которыми можно заменить привычные ругательства – верх цинизма и проявление неуважения к языку!

Его нудную проповедь я прослушала в пол уха, ибо толпа моих сокомандников снова начала скандировать мое имя, чем нереально взбесила меня.

–  А НУ ЗАТКНУЛИСЬ ТАМ!!! – закричала, схватившись за канат, так что весь спортзал на секунду заткнулся.

Только обрадовалась, что они наконец-то замолчали, как кто-то с них закричал:

–  Вот это наша Мак! Вот это голос! Вперед! Мак! Вперед!

–  Да я их сейчас своими руками, –  принялась бубнить, перелезая через канат.

–  Март! Ты куда собралась?! – возмутился наш тренер, так что пришлось лезть обратно на ринг. – Живо обратно и разминайся перед боем!

Глава 3. Победители и Неудачники

Камелия де Мак

Его слова – мой приговор, теперь все они отвернутся от меня. Горг – лидер наших Неудачников, с его словами никто не спорит. Псы слушают своего хозяина, и я, надо признаться, ничего не сделала, чтобы было по-другому. Не вылечила их раны, хотя и являюсь целителем, никак не помогала во время игры. Все что я делала — пыталась не сделать хуже и просто выжить. Я часто задавалась вопросом: почему Горга все так беспрекословно слушаются? Все дело в его королевской крови или в харизме? А может все гораздо проще? Они тоже чувствуют, что он куда сильнее нас всех вместе взятых? Какая уже разница, он такой же ублюдок, как и Неон, явно видно кровное родство, пусть и дальнее. Благодаря его словам мне не только не помогут в случае непредвиденной ситуации, но и скорее всего прибьют по-тихому, в Мертвом лесу может случиться все что угодно.

Я была бы очень глупой, если бы не восприняла его слова всерьез. Горг – стратег и ничего так просто не приказывает. Навскидку сразу пришло несколько вариантов моей «полезной смерти». Меня отведут в северную часть леса, где много нежити. Вскроют вены, но не сильно, а так, чтобы я мучительно долго теряла кровь. Привяжут к дереву, а может и наоборот отпустят, чтобы, учуяв запах жертвы, нежить бросилась за мной, пока вся команда будет благополучно переждать ночь на деревьях в южной части леса, например, или на Лунном острове, где нежить достать их не сможет, разве что водяные. Да это просто идеальный план, однако жаль, что приманкой в этом плане выступаю я. Нервный смех вырвался наружу, хотя на самом деле хочется плакать. Даже Ален не ожидал от меня такой реакции, не то, что остальные. Толкнула дверь и парня заодно и вырвалась из башни, но всего лишь попала из одной ловушки в другую.

Высокие древние стены замка и северной башни внутри и снаружи исписаны бурыми надписями-оберегами что таинственно блестят под светом заходящего солнца и защищают это место от всего на свете. Сам замок Багровых рек находится на горе, и, чтобы попасть в Мертвый лес, нам придётся пройтись через всю крепость до самого выхода и ещё немного пройтись. Говорят, король подумывал забрать этот замок себе, как самый защищенный, но не смог пойти против воли совета Наблюдателей, как и многолетней истории. С самых времен правления Полуночного бога здесь обучают волшебству представителей высшего сословия, наделенных магическим талантом. Простой человек никогда не сможет учиться здесь, даже увидеть это место, столь сильна магия, закрепленная в этих камнях. Багровые реки – это одновременно школа, самая защищенная крепость и тюрьма из которой невозможно убежать.

–  Мне ещё долго вас ждать? – крикнул Сен, как только я очутилась на улице.

За мной начали выходить другие, и я решила, что самое безопасное место для меня пока рядом с Наблюдателем. Встала по его левую руку, по дороге от нашей башни открывался потрясающий вид на закат и Лунное озеро посреди Мертвого леса, которому не видно конца. Другие уже собирались за мной в шеренгу, но ни я, ни Сен не сдвинулись с места.

–  Что это с ней? – прошептала слишком громко Нао у Санди.- Почему она смеялась?

–  С ума сошла, –  ответила стоящая за мной Рейвен.

- Тихо, - осуждающе шикнула на них Фрейя, пожалуй, она относилась ко мне лучше остальных девочек – просто игнорировала мое существование.

Все же, они прекрасно знают, что я их слышу, но совсем не стесняются говорить то, что думают обо мне. Будь я действительно невестой наследника Си вряд ли они бы осмелились на подобное. О чем я думаю?! Бред же… Лучше унижение чем пресмыкание перед внуком убийцы моей матери. Возможно, они правы, и я сошла с ума, но уже очень давно, от отчаянья и боли, к которым ни мать, ни жизнь меня не готовили.

–  Вперед! – дал команду Сен, но я не сдвинулась с места.

Магия сковывания? Мое тело оцепенело, а дыхание перехватило. Неужели это опять она? Почему она вечно приходит так не вовремя?!

–  Сегодня ты умрешь, сумасшедшая, –  раздался в голове голос Алена, и оцепенение прошло.

Не Кровавая Мара, в этот раз мне повезло. Обернулась и нашла его взглядом, он идет первым из парней. Ухмыльнулся явно довольный собой, так что даже противно стало. Он всегда относился ко мне не так как остальные, хорошо или плохо ли это я до сих пор не знаю. Между нами было слишком много того, о чем никто другой не знает.

–  Иди уже! – толкнула в спину Луна, явно заметив, на кого я оглянулась.

–  Быстрее! – крикнул Сен, направляясь по вымощенной камнем дорожке вниз в главную часть города, ведущую к главным воротам.

Он шёл таким быстрым шагом, что мне пришлось бежать следом, чтобы не отставать от него. Догнала я его быстро, но решила держаться в метре позади. В городе меня не тронут, и пока буду с Сеном тоже, но с того момента, как перейдем черту леса, Горг и его цепные псы могут делать все, что захотят. Так что теперь главное держаться рядом с Наблюдателем и беречь силы, а то чувствую, это будет еще та ночка.

Мы молча спустились по тропе до первых ворот, Сен снял защиту и выпустил нас в город. Сегодня было не так многолюдно, как обычно, время ужина, так что большинство уже в харчевне или же в трактире выпивают. В воздухе так и витает запах напряжения, кто-то из мальчиков громко бубнит себе под нос заклинания. Редкие обитатели города в нарядной одежде – нашей парадной форме, останавливались, едва завидев, и провожали нас шепотом. Завидую им, я ведь совсем недавно думала, что просто выучусь и уеду куда-нибудь подальше от столицы работать целителем. Похоже, почти у каждого кого я знаю на меня какие-то свои планы. Хотя бы когда-нибудь я буду свободна от всего этого?

Глава 4. Проиграла и победила

Мак Март

Судья уже досчитал до трех, когда моя победа накрылась медным тазом. Галя, словно пьяная поднялась, попутно чуть не доведя судью до инфаркта.

–  Все в порядке? – кричит судья, перекрикивая толпу.

По залу пошёл шум, а вот когда лежала никто даже и звука не издал. Точно говорят: сам себя не похвалишь – никто тебя не похвалит. Я натужно вздохнула, а ректор с Копатычем испуганно застыли. Хотя до этого неровными голосами напевали песню «Мы чемпионы» на очень ломаном английском. Жаль я английский подруге Совуньи сдавала за плитку шоколада и обещание ничего не ломать в ее кабинете хотя бы до конца третьего курса. Совунья, она же Изольда Павловна Басерман, худощавая старушка в квадратных очках такого возраста, что порой кажется, что даже когда медицинского здесь ещё в помине не было, она уже гоняла местную детвору не хуже, чем в армии. Она, кстати, тоже где-то в толпе, я явно видела ее отвратный желтый костюм в клетку там. Надо бы к ней на чай напроситься, у нее пироги всегда такие вкусные.

–  Перерыв! – объявил судья, и я со скучающим видом свалилась на табурет в своем углу.

–  Молодец, Март! Молодец! – принялся восторгаться Копатыч, помогая мне вытащить каппу и суя бутылку с трубочкой в рот. –  То, что можно было ожидать от моей лучшей ученицы! Я так горжусь тобой!

Отмахнулась от бутылки и с подозрением посмотрела на тренера. Уж больно он рад, да и никто никогда не говорил мне, что гордится мной. Это попросту… странно. К нам подошёл ректор, хлопнул Копатыча по спине, мол, победа у нас уже в кармане. Тоже такой радостный, глаза светятся, но больше всех меня удивила Ксюха. Та вообще прыгает от счастья, чего отродясь не было, даже когда мне приходилось драться, защищая ее. Кажется, я чего-то не понимаю, и как назло Абасова нет, чтобы мне объяснил. Может, не стоило спорить на него?

Хотя, чего это я переживаю, я же не проиграю, ни на ринге, ни в спорте! Команда из физтеха, все в зеленой униформе, огурчики хрустящие, мельтешат над Галей. Медики, наши и не наши обступили ее со всех сторон, так ещё и судья над душой стоит, но ничего не происходит. С раздражением жду, когда уже объявят, что она не сможет сражаться дальше, Галя еще крепкой оказалась, остальные после такого удара не вставали. Есть в человеческом теле такие точки, если по ним ударишь, человек просто падает. Я как-то пыталась объяснить это Ксюхе, но она сказала, что я просто выдумываю. Скорее всего, она так решила потому, что я сдуру рассказала, что чувствую, где они есть. Помяни чёрта, и он тут как тут.

–  Март! – выкрикнула радостно лучшая подруга и принялась меня обнимать и целовать через канаты.

–  Чего ты такая радостная-то? Как будто деньги на мою победу поставила? – смеюсь, хотя у меня возникло какое-то странное чувство и стало как-то не по себе.

–  Нет, то есть да! Но это не важно! – продолжала прыгать возле ринга Ксюха, практически спровадил Копатыча и ректора открывать припрятанный ящик шампанского.

Вокруг стола, под которым прятали шампанское, уже собралась толпа преподавателей, и у меня есть чёткое ощущение, что мне не нальют. Обидно даже, могли бы и пол ящика, а лучше целый оставить, все-таки наш мединститут впервые за двадцать лет физтех хоть в чем-то обошел.

–  А что важно? – рассеянно спросила у нее, все время оглядываясь на стол, с которого мне точно мало что достанется.

Хоть бы закуски оставили, а то младшекурсники на них как саранча налетела! Казалось бы, праздник в честь моей победы, но всем более радостно, чем мне. Вот теперь я точно ничего не понимаю! Чего они все так радуются, это же я победила и уеду на какой-то там чемпионат?

–  Важно то, что у меня наконец-то все сложится с Абасовым! И ты в кои-то веки не будешь мне мешать! – радостно объявила Ксюха.

–  В смысле? – я даже обернулась, пытаясь понять, о чем идет речь.

–  Ай, да ты все равно не поймешь, Март! Расслабься! – тут же уменьшила свою радость лучшая подруга и хлопнула меня по плечу, но как-то неловко, будто бы я ее сейчас на горячем поймала.

Я не расслабилась, вряд ли вообще кого-либо такая фраза может расслабить. Обычно я бы сразу на нее накричала и пригрозила за снисходительный тон, но кое-что взволновало меня куда больше.

–  Что у тебя сложится с Абасовым? – спросила у нее в лоб, даже не пытаясь перекричать толпу.

Она меня услышала и поняла, это отразилось в её взгляде, и затем моя лучшая подруга предпочла быстро сбежать со словами:

– Пойду Светку обрадую, она на тебя всю стипендию поставила.

Вместо сбежавшей подруги рядом появился уже не совсем трезвый ректор и совсем по-детски показал представителю физтеха фигу. Куда он шампанское с коньяком мешает? В его возрасте это уже несолидно делать такую дилетантскую ошибку.

–  Сейчас судья засчитает поражение, и в понедельник улетишь в Америку готовиться к соревнованиям! – похлопал меня по плечу ректор, сияя своей неестественно белоснежной улыбкой.

–  Уже в понедельник? – рассеянно переспросила, пытаясь найти в толпе взглядом Воронцову или Абасова. – И надолго?

– Это просто потрясающая возможность для тебя! – словно не услышал меня ректор. – Поверь, сироте вроде тебя очень сложно добиться своего места в жизни, а тем более попасть заграницу. Тебе ещё повезло Март, что ты поступила именно в мой университет, ведь это я дам тебе путевку в жизнь!

Глава 5. Шумный мир и поцелуй

Камелия де Мак

Светло, очень светло по сравнению с мраком пещеры. Пахнет странно, никогда такого запаха не чувствовала. Перед глазами ветки деревьев и пасмурное небо. Что-то очень сильно светит справа, так что даже правый глаз слезится. Маленькая слеза скатывается по моей щеке и падает на ухо, и после этого мир как будто взрывается громкими звуками. Какое-то непонятное гудение со всех сторон, очень много незнакомых звуков. Они до ужаса пугают, куда сильнее, чем боль, которую неожиданно начинаю ощущать. Голова, висок, нога неестественно выгнута и, судя по тому, что не могу двигать головой, с шеей тоже не все в порядке. Распознать поврежденные участки на теле, когда ограничен в движениях очень трудно. Нужно сначала залечить шею, а потом уже все остальное, но все эти громкие звуки не дают мне сосредоточиться. К тому же, я не могу понять какой у меня магический резерв, он словно бесконечный, что невозможно. Я сдавленно крякнула, пытаясь перенаправить направление магической энергии в шею, такое ощущение точно я вообще такого никогда не делала.

–  Мак! – кто-то выкрикнул мою фамилию, и затем рядом со мной опустился какой-то запыхавшийся парень.

Разглядеть его толком не смогла, ибо могу смотреть исключительно в одном направлении, зато заметила, как он беспокоится. Зачем кому-то беспокоится обо мне? Это сон? Но почему тогда мне так больно?

–  Чего встала? В скорую звони! – крикнул он непонятную фразу кому-то командным голосом, а затем наклонился над моим лицом. – Ты как? Потерпи немного, скорая уже в пути.

Парень с бледным как мел лицом, на котором выступил пот смотрит на меня так обеспокоенно, как никто в жизни не смотрел. Он опустил дрожащую руку с длинными тонкими пальцами на моё лицо и провел под глазом, стирая новую невольную слезу.  Ни один парень никогда ещё не касался меня с такой нежностью. Это точно не сон? Что происходит? Попыталась что-то сказать, спросить, но со рта вырвался только вздох, даже говорить слишком больно. Нельзя двигать челюстью пока шея в таком состоянии.

–  Только не двигайся, сейчас приедет скорая и все будет хорошо, –  судя по ощущению, он взял меня за руку и очень осторожно ее сжал. – Потерпи немножко.

Он говорит со мной как с ребенком, при этом он сам дрожит и не отводит от меня взгляда, изредка косясь на мою сломанную ногу. На заднем фоне что-то кричит девушка, непонятно к кому обращаясь.Ещё чьи-то голоса, много разных страшных звуков, которых я раньше никогда не слышала. Моё сердце бешено бьется в ушах, голубые умные глаза незнакомца словно видят меня насквозь, это пугает.

–  Кто ты? – попыталась спросить его, но меня заглушила та самая громкая девушка. Да и голос почти не слушается, я не могу толком пошевелить челюстью.

–  Он сбил ее и уехал, ну что за придурок? – закричала она зло и очень эмоционально. – И ты Мак тоже хороша, почему выбежала на дорогу, я же кричала, что там красный горит! Почему ты никогда меня не слушаешь? Дура!

Она бы продолжила кричать и возмущаться, если бы парень с голубыми глазами не приказал ей заткнуться. Он зачем-то осторожно поднял мою ногу, придавая ей правильное положение, а затем чем-то тонким перевязал ногу выше колена. Я что голая что ли? Я явно почувствовала, как его пальцы коснулись внутренней стороны голени.

–  Время? – спросил он явно не у меня, завязывая что-то на моей ноге.

Что вообще происходит, где я? Что это за магия такая, для которой надо мою ногу связать?

–  Без пяти шесть, –  ответила ему девушка дрожащим голосом и затем она мелькнула у меня перед глазами, когда опустилась возле меня на колени. – Матвей, это серьёзно? С ней все будет в порядке?

Ее голос приобрел рыдающие нотки, и я не совсем поняла, о ком они так переживают и говорят. Не обо мне же, в самом деле? Они откуда-то знают имя моего рода, но я их не знаю. Насколько я успела заметить, одеты они очень странно и ждут некую «скорую», что это такое и чем занимается, не представляю. Но что-то мне подсказывает, что лучше покинуть это место до того, как она появится. Подняла руку, она двигается как-то необычно, будто бы и не моя вовсе, кажется тяжелой и удивительно сильной.

–  Стой, стой, стой! – парень ухватил меня за руку и прижал ее обратно к земле. – Тебе нельзя, шейные позвонки пострадали, так что не двигайся, ты же знаешь, что это означает?

Он так выразительно сказал эту фразу, что я с сомнением на него посмотрела. Шея самая маленькая моя проблема, если у меня будет магическая энергия. Проблема в том, что до сих пор не могу понять есть она или нет. Единственный способ понять - пополнить ее запас и, кажется, я знаю, как это сделать быстро. Принялась кашлять, так что незнакомец испуганно засуетился. Он наклонился над моим лицом и попытался открыть мне глаза, которые я усердно закатывала.

–  Что это? У нее приступ? – завизжала незнакомая девица. – Похоже на шок, сделай же что-нибудь!

Паника незнакомки оказалась как раз кстати, он засуетился явно не понимая, что делать, но только на мгновение.

- Мак, держись, просто держись, - прошептал он, зачем-то зажав вену на моей шее пальцами и придерживая мою голову. Затем резко наклонился ко мне, пытаясь посмотреть в глаза, которые я специально зажмурила.

- Ну же! – разозлился, прикрикнул на меня так что я от удивления открыла глаза. – Вот так, даже не думай сбежать от меня Мак, я тебя и на том свете достану!

Глава 6. Ангел, демон и первый поцелуй

Мак Март
Ну, вот я умерла. Причем так глупо, неожиданно. Кто же знал, что правила ПДД мне когда-нибудь выйдут боком? Когда я думала о своей смерти, а это случалось всего несколько раз за всю мою жизнь, я представляла себе сцену из какого-нибудь эпичного боевика со Сталлоне или Шварценеггером. Умереть в драке, когда против меня тридцать… нет, этого маловато, триста человек! Безлюдное поле, триста боевиков с оружием, которые меня расстреливают как в замедленной съёмке… Вот так я всегда представляла себе свою смерть, а не жалкий наезд по моей невнимательности. Даже рассказать в Аду стыдно будет, а ведь я явно попала именно туда. Наверное, надо было лучше себя вести, но у меня всегда были с этим проблемы.

Живот болит ужасно, как будто я съела чебурек на вокзале, хоть в туалет не хочется и то ладно. Воняет тиной, как в нашем университетском бассейне, причем запах исходит от меня. К тому же темно так, что глаза болят от того, что пытаюсь их напрячь. Оглянулась, там дальше что, свет в конце туннеля? А почему туннель такой маленький, грязный и на пещеру похож? Вот врут все книги, ни тебе лестницы, ни приятного эскорта в виде демона и архангела Михаила… Зато живот так и режет, словно я снова отведала Ксюшиной стряпни – оружия массового поражения. Один раз попробовала ее борщ и впервые попала в больницу не из-за драки. Может мне, как мученице, испытавшей этот кулинарный шедевр, все же найдется место в Раю, ну или хотя бы экскурсия? Не факт, что мне там понравится, и я сама в Ад не сбегу.

До меня донеслись какие-то обрывки разговоров, но из-за боли в животе я так и не смогла понять, кто говорит и о чем.

–  Припугнуть, а ты что делаешь? – возмутился мужской голос с едва заметной хрипотцой. – Возьми себя в руки!

–  Ты же сам хотел увидеть, на что она способна. Думаешь, по-другому мы от нее сможем чего-то добиться? – ответил ему более грубый голос.

–  Не пересекай границы, –  приказным тоном велел второму голос с хрипотцой, а затем добавил. – Она очнулась.

Кто-то схватил меня за плечи и рывком поднял на босые ноги. Я принялась «ойкать», так как острая галька врезалась в босые ноги. Здесь так холодно, а на мне ещё какая-то мокрая одежда, что прилипла к телу из-за влаги. Я так простужусь и умру! Хотя я уже умерла и толком не понимаю, что происходит. Передо мной стоит какой-то здоровый накаченный парень и держит меня за шкирку как нашкодившего котенка. Второй, щуплый и немного выше меня стоит чуть-чуть в сторонке. Кто они такие? Ангелы? И зачем меня в воде с тиной искупали?

–  Чего молчишь? – крикнул на меня щуплый, так что я даже вздрогнула. – Сказать ничего не можешь?

Смотрю на него и не могу понять, чего он собственно от меня хочет. Что я, по его мнению, должна спросить? Как пройти в Рай? Или причитать, почему умерла так рано и умолять, чтобы меня отправили обратно? Но это же глупо, с того света никто не возвращается, разве что в жутких байках.

Я молчу, а щупленький все больше бесится, ибо я бесстыже смотрю на него не мигая. А он такой ничего, копна темных волос, густые хмурые брови, глаза голубые и будто светятся. Светятся? Он что ангел? Точно, я же умерла, и это место вполне может быть чистилищем. Что там говорили монашки в приюте? В чистилище нужно покаяться во всех своих грехах. Вот что означал его вопрос, а я глупая не поняла, чего он хочет! Грехов у меня много, некоторыми я даже горжусь. Что-то мне подсказывает, что об этом ангелу лучше не знать. С чего бы начать? У меня зачесалось лицо, врать куда проще, чем говорить правду. Я всего явно не припомню, как же быть?

–  Отпустишь тогда? – кивнула в сторону света, как говорит Ксюха: надо себя уметь продавать, в жизни пригодится. А мне вот после смерти пригодилось, грешки свои на билет в Рай менять собираюсь. В Рай уж сильно хочется, хоть одним глазом на него взглянуть.

Щуплый ангел явно ошалел от моего предложения. Где это видано, чтобы с ангелами грешники торговались? Если такого не было, так я исправлю! Как говорится, нет человека, с которым я не могу договориться, если не кулаком, так моим несомненным обаянием.

–  Шутишь? – прищурившись, спросил он.

–  Да она издевается! – крикнул громила, что меня удерживает.

Похоже, держать за одежду ему почему-то стало скучно, и он схватил меня за шею, та заболела огнем. Какой он к чёрту ангел?! Демон самый настоящий! Интересно, если я ему сейчас запястье сломаю, это будет грех или хороший поступок? Ведь фактически я уже умерла, и грехи не должны засчитываться, ведь так? Или нет? Вообще-то надо бы поинтересоваться, но похоже со мной здесь не очень хотят разговаривать, раз не дают такой возможности.

–  Я же говорил тебе, живой отсюда не выйдешь, –  щуплый сделал какое-то движение рукой, и его правая рука вспыхнула белым пламенем.

Пламя, почти в полном сумраке, осветило небольшую пещеру. Мы почему-то все одеты в черные спортивные костюмы, исключительно трех белых полос по шву не хватает, чтобы сказать, что самый главный в Раю и Аду обожает Адидас. Это что получается, что четкие парни на лавочках под подъездом секут божью фишку? А сестра Мария в монастыре говорила что-то о рясах и балахонах. Совсем они не секут в божественной моде. Быть гопником – это модно, стильно и просто богоподобно! Жаль черный цвет мне совсем не идет, не то, что тому ангелочку, что выглядит так эпично с охваченной пламенем рукой. Интересно, а грязь, в которой эти богоподобные костюмы испачканы, это тоже дань божественной моде? Но при этом, почему мокрая лишь я?

Глава 7. Спасение

Камелия де Мак

Я стою на берегу, босых ног касается холодная вода. Руки дрожат и болят так, словно я кулаками избивала камни. Что происходит? Я оглянулась, с трудом понимая, что опять нахожусь на Лунном острове.

–  МАК! Я УБЬЮ ТЕБЯ! – раздался где-то совсем близко разъяренный голос Горга.

–  Да что происходит? – сдавленно прошептала, теряя равновесие.

Только что я была там, а теперь здесь. Но, похоже, думать об этом некогда. Из кустов появился Ален, его лицо разбито, по нему стекает кровь, а сам он хромает. Что это с ним? На нас напали пока я отключилась? Что это вообще было? Тот странный мир казался таким… реальным.

–  Она здесь! – зло прокричал он, держась за живот.

Затем из пещеры появился Горг, и я его еле узнала из-за разбитого лица, которое он, впрочем, моментально начал заживлять. Кто его так избил? Взглянула на свои разбитые в кровь кулаки. Неужели это была я?

Что происходит? Я только что была где-то в другом месте, в другом теле, сейчас же снова оказалась здесь, на этом проклятом острове. И, судя по разукрашенным лицам парней, пока я была где-то в другом месте, кто-то также был в моем теле и сделал то, чего я сама сделать никак не могла.

–  Камелия! – закричал Горг так, что предательские ноги задрожали, и я упала в воду, поскользнувшись.

Лидер нашей группы, сам Горг де Си, внук самого свергнутого короля Атмира, ещё никогда не выглядел в моих глазах таким слабым. Как, как кто-то смог покалечить его так одними кулаками? Мой магический резерв по-прежнему пуст. Как я смогла так избить самого сильного мага в нашей группе? Никак, это была не я, но мне расхлебывать то, что она натворила.

–  Убью! – прокричал зло не Ален, а Горг, что ему совсем не свойственно.

Он слегка шатается, хромает, лицо перепачкано кровью. Ален выглядит не лучше, одна его рука неестественно вывернута. Чтобы залечить такой перелом понадобится полчаса, не меньше, его практически можно не опасаться. Практически, потому что в следующее мгновение он с криком ярости бросил в меня огненным шаром. Огонь погас сразу, как коснулся воды, но их намерения стали более чем очевидны. Они же говорили, что убить меня хотят, теперь уж точно у них руки чешутся это сделать. Надо бежать, с этого острова, из леса. Лишь под присмотром Наблюдателя я буду в безопасности, при нем никто не посмеет меня тронуть. Рассвет уже окрасил небо где-то вдали, но у меня нет времени его ждать.

Нырнула, так чтобы парни не могли меня увидеть. Далеко отплывать не стала, помня о русалках, и о том, что они могут меня поджидать. Я сумела разглядеть один заметный факт: и Ален, и Горг были в сухой одежде, они не добирались сюда вплавь, а значит где-то рядом должно быть то, на чем они сюда добрались.

Медленно вынырнула из воды так, чтобы не издавать шума, на другой стороне острова.

–  Ты труп, слышишь, МАК? – проорал во весь голос где-то за кустами Горг. 

Чем же его так разозлили, что самый рассудительный маг, которого знаю, вот так во все горло орет? Так на него не похоже, куда делась его рассудительность? Кричать, когда где-то рядом могут быть русалки или нежить, глупо.

Кажется, я нашла, у берега в воде находилось большое дерево, которого раньше на острове не было. Пригляделась и увидела магию. Они приплыли на этом дереве, используя как плот. Вот и невидимый парус, сотканный из магии. В парус магией стихии пускали воздух и так быстро, и главное бесшумно сюда добрались. Но откуда они знали, что я здесь? Видели, как я с русалкой сцепилась? Неважно, все это неважно. Выныриваю из воды, меня колотит от холода, вода почти ледяная. Залезть на ствол в мокрой одежде то еще испытание, я буквально оседлаю его, когда слышу крик Алена:

–  А ну стой!

Вспышка пролетела у меня над головой, еле успела пригнуться. Оглянулась, пытаясь при этом схватить магический парус руками. Схватить то, что практически невидимо и неуловимо поблескивает при свете лун, та ещё задача. Ален вышел, точнее чуть ли не вывалился из кустов, за ним появился и Горг.

–  Я тебя убью, слышишь?! А потом твоего муженька убью! Я тебе обещаю! МАК! – закричал Горг, и в его руке вспыхнул белый огонь.

Магия Тьмы? Да он что совсем ополоумел?! Она же разъедает душу жертвы! Ее никто контролировать не может, а он пользуется ею словно обычным заклятием? Да кто он такой? Я подозревала, что он силен, но не настолько же?! Уже не говоря о том, что применять такое на мне верх глупости! Эта магия запрещена, если кто-то узнает о ней – Горгу конец.

–  Ветер! – позвала воздух магией, наконец-то поймав его, и магический парус наполнился им. Быстро рвануло вперед, и дерево отчалило от берега.

–  Ничего у тебя не получится! – закричал Горг, и белый огонь помчался ко мне.

Совсем что ли сдурел?! Сделала резкий манёвр, не обращая внимания на хлопки по воде, а надо было думать не о тех, кто на острове, а о тех, кто в воде. Русалка вылезла из воды и схватила меня за ногу, пытаясь стащить с дерева. Покрытое чешуёй тело блестит под светом луны, судя по пузырям под водой, она здесь не одна, но остальные почему-то ждут, пока она затащит меня в воду. Русалка зашипела, дергая меня за ногу. Со всей силы схватилась за ветки дерева, от чего его качнуло, и я буквально крутанулась на нем под воду и снова вынырнула. Когда я вынырнула, моя нога уже была свободна, потому что русалку, которая меня схватила, охватило белым огнем. Она бы заорала, но у нее получилось всего лишь шипеть. Огонь просто поглотил ее, она даже не горела в прямом понимании слова, а исчезала, как после этого исчез и огонь, просто растаял в воздухе, напоследок обдав пространство вокруг разноцветными искрами.