Макс Сагал. Контакт

Глава 1

«Все не то, чем кажется»

Утонченный, напыщенного вида мужчина шагал по длинному узкому коридору ветхого дореволюционного дома. Начищенные до блеска туфли сверкали на фоне почерневшего линолеума и облупившихся от старости стен, испещренных матерными словами и рисунками фаллических символов. Жильцы дома, уже привыкшие к визитам высоких гостей, жались к стенам и опускали глаза — от греха подальше.

Мужчину звали Борис Вайно, и это имя успело стать нарицательным в узких кругах московского бомонда. О загадочном миллионере ходили невероятные слухи. Поговаривали, что он вел затворнический образ жизни и никогда не выезжал за территорию собственного шикарного особняка (никто толком не знал, где он расположен). По ночам Борис Вайно закатывал грандиозные вечеринки, куда невозможно было попасть без специального приглашения, которое доставлялось только избранным. У каждого в тусовке был знакомый, либо знакомый знакомых, якобы побывавших там. Счастливчики рассказывали, что в особняке творились невообразимые вещи: напитки подавали жуткого вида клоуны, на подиуме танцевали одноногие стриптизерши, а хозяин дома вместо вина пил человеческую кровь. Пресыщенные развлечениями московские богачи грызли ногти от зависти. Познакомиться с Борисом Вайно мечтал каждый.

Самого Бориса мало заботили сплетни. Он действительно редко показывался на люди, но сегодня — особый случай. У него накопились вопросы, и он рассчитывал наконец получить ответы. Больше не было сил терпеть то, что творилось у него в душе. Боль стала невыносимой.

Прохудившиеся доски со стоном встречали каждый его шаг. Пыль кружилась в воздухе, оседая на ткани его брюк, сшитых на заказ в одном из самых дорогих итальянских бутиков.

Мысленно Борис пытался представить сегодняшнюю встречу, но врожденный скепсис блокировал его воображение. Голос разума призывал бросить эту глупую затею и уходить пока еще не поздно.

А что потом? К кому идти? Кто поможет, если не она?

Борис вошел в указанную в телефонном разговоре дверь без стука. Внутри его встретил затхлый воздух, запертый в тесноте старой квартиры. Окна были занавешены тяжелыми шторами, свет исходил только от свечей, развешанных на старинных настенных канделябрах. В гостиной громоздились серванты с хрусталем и фарфором, посреди комнаты стоял стол на шесть персон и резные стулья, будто сошедшие со страниц романа Ильфа и Петрова.

— Не бойся, — послышался женский голос из глубины.

Озираясь, Борис отыскал комод у стены, над которым висело большое зеркало в старинной багетной раме. Выглядел комод в точности так, как ему описали по телефону: высота по пояс, на вид лет семьдесят, сверху стоит канделябр на шесть свечей и блюдце для пожертвований. Борис положил в него деньги — сто пятьдесят тысяч рублей. Такова плата за прием у самого известного экстрасенса Москвы Сибиллы Сканды. Даже если ты богат, попасть к ней можно только благодаря длинной цепочке рекомендаций. За советом к ясновидящей обращаются звезды кино, бизнесмены и политики. Ходят слухи, что главные решения в Кремле принимаются только с ее благословления.

До попадания на известный телевизионный проект Сибиллу Сканду звали Татьяной Дроздовой, она была обычной учительницей в сельской школе и никогда не занималась экстрасенсорной практикой. По легенде, попав в автомобильную аварию, она была мертва около часа. Там, за чертой, отделяющей жизнь от смерти, женщина встретила свою почившую бабушку — та при жизни была известной деревенской целительницей. Бабуля наказала внучке вернуться в мир живых, наделив даром ясновидения. Придя в себя, Сибилла Сканда стала слышать голоса, видеть образы из прошлого и будущего. Она едва не сошла с ума, пока наконец не осознала, что чудесный дар послан ей не просто так, а ради единственной цели — помогать людям.

На телевидении Сибилла Сканда показала себя во всей красе, продемонстрировав феноменальные способности. Скептики из числа приглашенных на шоу не смогли найти вразумительного объяснения ее уникальному дару. Она по праву завоевала звание самого сильного экстрасенса страны. Это был триумф.

Именно такой человек был нужен Борису. Тот, кто сможет заглянуть в самую его суть — туда, куда не смогли другие.

Куда не способен дотянуться он сам…

Сибилла Сканда, называющая себя черным магом, медиумом и жрицей культа праотцов, появилась в дверном проеме гостиной. Все, кто бывал у нее дома, отмечали, что при первой встрече с этой хрупкой на вид женщиной помещение переполняет мощная энергетика, ощущаемая каждой частичкой тела. Пока гость пребывал в растерянности, Сибилла Сканда считывала с него всю необходимую информацию. Таким образом ни одна тайна не могла от нее ускользнуть.

Ясновидящая направилась к столу. Свечи гасли одна за другой, когда она проходила мимо, пока комната не погрузилась почти в полную темноту.

— Присаживайся, прошу. Не будем терять время.

Под весом Бориса старый стул заскрипел. Сибилла Сканда села напротив, поставила на стол свечу. Зажгла.

В полумраке ясновидящая выглядела моложе своих лет, хотя и годилась Борису в матери. Длинные черные волосы блестели на плечах. Поверх головы золотом сияла диадема с круглым красным камнем в центре.

— Ты можешь называть меня Сибилла.

— Борис, — неуверенно выговорил он.

Воцарилось молчание. Сибилла пристально смотрела на Бориса, практически не моргая.

— Зачем ты пришел? — вдруг спросила она с ноткой недоверия.

— Я думал, это вы мне скажете, — Борис не смог сдержать нервную усмешку, ерзая на неудобном стуле.

— Как только ты вошел, я почувствовала блок с твоей стороны. Ты не веришь. А через блок я не могу пробиться, если ты сам этого не захочешь. Я только потеряю твое и свое время. Есть много людей, которым моя помощь жизненно необходима.

— Прошу прощения, если обидел вас. Я впервые в таком месте и не знаю, как это работает.

Сибилла закрыла глаза и несколько секунд молчала. Затем смахнула пальцем горячий воск со свечи, раскатала в ладони и поднесла к носу. Поморщилась.

Глава 2

Человеческая память — плохое устройство для хранения информации. Древние не просто так разукрашивали пещеры картинками с изображением своего быта — понимали, что стены сохранят эти послания на века. Сегодня с помощью интернета можно получить доступ к любой информации за секунду, однако миф об «удивительной человеческой памяти» все еще силен. Интересно, почему? Ведь запись информации в мозг — процесс трудоемкий. Потребуются повторения, и нет гарантии, что информация останется в неизменном виде (привет ложным воспоминаниям) либо не исчезнет вовсе. Некоторые биологи считают, что несовершенная человеческая память — не ошибка, а наоборот — полезное достижение эволюции. Ради сохранения устойчивой психики человеку необходимо уметь забывать.

Уже в детстве Сагал понял, что обладает феноменальной памятью. Он с легкостью заучивал длинные последовательности цифр, дословно запоминал любимые фантастические рассказы, идеально перерисовывал картинки по памяти. Любая информация, встретившаяся ему на пути, укладывалась на полках в его мозговой библиотеке, и спустя годы Сагал с легкостью извлекал ее в первоначальном виде.

«Уникальному дару — ответственное призвание».

Отец знал толк в пафосных речах.

Сагал умел запоминать, но, как впоследствии оказалось, совершенно не умел забывать.

С годами ему все труднее удавалось сдерживать поток воспоминаний. Как надоедливые комары, они заставали его врасплох, снова и снова окуная в омут знаковых событий прошлого. И далеко не всегда счастливых.

Единственным способом забыться для него стал алкоголь. За короткое время, будучи еще двадцатилетним пацаном, он довел себя до состояния живого трупа. Вопрос стоял ребром — либо он ищет иной способ сбегать от реальности, либо ему дорога прямиком в морг.

Сагал выбрал первое.

***

В тот вечер, вернувшись домой, он с ходу достал с полки бутылку. Потом неточно запомнил, как чистил костюм, надеясь хотя бы продать за полцены, а затем ковырялся в собственном дерьме в поисках карты памяти. Помнил, как скулил Дау, как скользил по лицу его шершавый вонючий язык.

А потом все померкло.

***

Во сне Сагал снова стал Борисом Вайно. Запершись в собственном особняке, он прятался от стаи летучих мышей. Кровожадные грызуны окружили дом, царапали ставни и двери, пищали так, что голова шла кругом. А потом вдруг стало тихо. Борис понимал, что это ловушка, но все равно открыл дверь. Снаружи было темно, он зажег спичку. В тонком ореоле света перед ним предстало бесчисленное количество безжизненных скрюченных тел. Они заполняли все вокруг. Борис шел вперед, стараясь нащупать ногой свободный островок. Тонкие косточки хрустели под его подошвами.

В лицо ударил яркий свет. Борис не устоял на ногах, упал. Послышался грохот, похожий на лязганье огромных валунов. Землетрясение. Трупы летучих мышей навалились на него со всех сторон. Он оказался в центре воронки, стенки которой стремительно сужались. Летучие мыши засыпали его, как песчинки в песочных часах. Борис пытался выбраться, но ему не хватало сил. Яркий свет уже едва проглядывался через гору мертвых грызунов над ним. Борис задыхался.

Внутри сна он умер.

***

Утром Сагал первым делом осушил полбутылки скотча — завтрак, как уверяли врачи, должен быть плотным. Дау настойчиво требовал прогулку, и отказать мохнатому другу было бы верхом предательства.

Погода стояла под стать настроению — мрачная, выпал первый снег. Осень в этом году затянулась — новогодние салюты отгремели над зеленой травой. Сагал никогда не праздновал Новый год, и вообще ничего не праздновал. Само понятие праздника ему претило. Для того чтобы напиться повод не нужен. А разве есть иная причина существования праздничных дней?

Дау нассал на колесо черного мерседеса с мигалкой, припаркованного у подъезда. Из машины вышел амбального вида водитель в черном костюме и пригрозил оторвать псу голову. Дау в ответ обложил вражину собачим матом. Тогда водитель решил, что вытирать мочу с колеса должен хозяин.

— Сам языком вытри. Тебе ж не привыкать, — ответил ему Сагал.

Если бы не фигура невысокого мужчины в длинном пальто, появившаяся на крыльце, водитель прибил бы их обоих на месте.

— Доброе утро, сосед. — Михаил Гайворонский махнул рукой Сагалу и, не дождавшись ответа, сел в машину.

— Доброе, доброе…

Водитель закрыл за боссом дверь и напоследок выстрелил в Сагала взглядом.

Давно пора заняться Гайворонским, да руки все не доходят. Продажные медиа нарисовали ему сладкую репутацию: и народный депутат, и меценат, и на храмы жертвует, и детям в детских домах помогает. Наверняка под маской святоши скрывался тот еще черт. На полноценный проект не тянет, но все же лучше, чем ничего.

В другой раз.

В обед звонил риэлтор, спрашивал, не передумал ли Сагал насчет продажи квартиры. Услышав положительный ответ, риэлтор взбодрился и тут же предложил устроить показ на вечер.

— А вы… эм… возможно, мы могли бы организовать показ без вашего участия?

— Это почему же без меня? — удивился Сагал.

Риэлтор припомнил прошлый показ. Тогда приезжала семейная парочка в возрасте: седовласый интеллигент в круглых очках и худосочная дамочка в золотистой меховой шубке. Прикрывая нос платком, дамочка прохаживалась по полу на цыпочках, театрально фыркая и цокая. То паркет собачьими когтями испорчен, то мочой воняет, еще и паутина под потолком. Но больше всего ее возмутило «неуважительное отношение» Сагала к комнате-музею. Она так и сказала: «Такое пренебрежение к памяти великого человека просто возмутительно». Сагал тут же предложил нанять даму в качестве смотрительницы и по совместительству уборщицы. Муж решил было заступиться за честь жены, но вышло не очень. В итоге парочка, изрыгая проклятия, сбежала, оставив риэлтора краснеть от стыда.

— Вы же понимаете, такую квартиру могут позволить себе только очень состоятельные люди. К ним нужен, так сказать, особый подход. Мы вызовем клининговую компанию, все подготовим. Конечно же, за наш счет…

Глава 3

Всю жизнь Артём Смольный делал то, что хотят от него другие. Подобно стрелочнику на железной дороге, он безучастно наблюдал, как проносятся мимо поезда возможностей. Нелюбимая работа выжимала все соки, не принося удовлетворения. Вместо «хочу» — только «надо». Повсюду заборы и барьеры. В свои неполные тридцать он чувствовал себя стариком. Внешний презентабельный вид был только видимостью, внутри же у него все покрылось плесенью.

Почему я там, где я есть? Что я сделал для того, чтобы это исправить? Кто или что мешает мне в достижении целей?

На все эти вопросы Артём нашел ответы, когда в его жизни появился Осаму Араи. Перед той судьбоносной встречей Артём ничего не знал о всемирно известном учителе, создателе программы личностного роста, обещавшем открыть человеку глаза на мир высоких возможностей и помочь найти свое место в нем.

Когда Артём впервые увидел худющего и сутулого японца, выглядевшего гораздо старше своих сорока восьми, он был в недоумении. И этот человек способен изменить мировоззрение?

Как же он ошибался…

«Только обнулив загаженную личность, ты сможешь использовать свой потенциал. Сейчас он скрыт за стальными дверями комплексов, детских травм, за якорями внешних обстоятельств».

Осаму помогал заблудшим выбраться из темниц, куда их загнали собственные страхи, неуверенность и токсичное окружение. Не обладая колдовством и прочей паранормальной дребеденью, Осаму учил познавать себя через трудную и для многих непосильную работу — самосовершенствование.

Учитель тщательно выбирал учеников и поначалу в Артёма не поверил. «Слишком сильно загажен разум», — сказал он тогда. Но Артём доказал, что достоин и готов идти до конца.

Следующие месяцы были самым тяжелым периодом в его жизни. Осаму показал, что из себя представляет Артём как личность. Если коротко — ничего, пустое место.

«Чтобы подняться выше, нужно сначала упасть».

Никаких легких путей не существует. Только через боль, физическую и ментальную. Осаму вывернул Артёма наизнанку, оголил его раны и прошелся по ним раскаленным утюгом. Артём был просто уничтожен, раздавлен — несколько дней не мог говорить, только плакал как ребенок.

Учение предполагало отказ от «грязи, чернящей разум». Алкоголь, курение, наркотики, спорт. Под запретом все, на что тело могло тратить драгоценную энергию, необходимую на совершенствование личности.

«В конце случится озарение. Ты это почувствуешь».

Так и произошло. Это было как удар током. Его разум начал генерировать небывалые мысли, настолько яркие и объемные, что мозг не успевал их осознавать. Прошли годы, теперь Артём знаменит, богат и может позволить себе то, о чем раньше и не мечтал. Все благодаря Осаму. И это только начало. Перед ним грандиозная цель — всемирная известность и высшая ступень саморазвития. Артём не сомневался, что это ему по плечу. И учитель всегда рядом с ним, готовый помочь в любую минуту.

***

Артём расположился у подножия двух пышных елей, чьи раскосые ветки, припорошенные снежным пушком, надежно скрывали его от посторонних глаз. Термокостюм согревал тело, а специальная ткань, способная менять оттенок в зависимости от окружающей среды, делала его практически невидимым. Чудо-костюмчик стоил тех огромных денег, которые он за него вывалил.

«Чтобы приобрести, нужно сначала потратить», — сказал голос Осаму.

Артём ненавидел дискомфорт и грязь. Он лежал на холодном снегу, но белый цвет (цвет частоты) был обманчив. Внизу земля, а там бактерии, червяки, клопы и бог знает кто еще.

«Терпение — дорога к цели».

Он набрал воздуха в грудь и протяжно выдохнул.

А как хочется оказаться в Москве, в новой квартире. Принять горячий душ, побриться, завалиться в мягкую кровать, утонуть в подушке… Он устал от холода и сырости, осточертело ночевать в палатке и мыться влажными салфетками. Он похудел, кожа покрылась аллергическими пятнами.

А вдруг подхватил инфекцию?

«Не забывай, зачем ты здесь. Всегда помни о конечной цели».

Получив от Комарова первое письмо с предложением совместно снять фильм об НЛО на Байкале, Артём не раздумывая ответил отказом. Он, конечно, готов на все ради классной истории, но эта не выглядела такой ни на первый, ни на более внимательный взгляд. Уфолог с подмоченной репутацией предлагал отправиться черт знает куда и вдобавок рассказывал путанную историю о нападении пришельцев на охотников. Ни видео, ни фотографий, ни каких-либо других доказательств. Подобные предложения ежедневно сыпятся в почтовый ящик сотнями: Снежный человек, насилующий по ночам старушек в деревеньке под Псковом; нашествие вампиров-орнитологов, пьющих голубиную кровь. Все хотят хайпа, а канал Артёма на Ютубе — лучший способ получить известность и десять миллионов просмотров в придачу.

Сам не зная почему, Артём показал письмо Осаму и, к его удивлению, учитель попросил немедленно согласиться. По его словам, именно эта история способна вознести Артёма на высшую ступень саморазвития. Артём не стал спорить — Осаму не раз доказывал превосходство своей интуиции.

Издалека доносился шум моторов. Патрульные на снегоходах двигались по внешней границе заповедника. Ее пересечение каралось немедленным арестом, о чем предупреждали наспех натыканные таблички, на которых бравый автоматчик стрелял убегающему нарушителю в спину.

Артём включил камеру, закрепил микрофон.

— Я собираюсь проникнуть на территорию Байкало-Ленского заповедника. Военные закрыли сюда доступ без каких-либо объяснений. Что они скрывают здесь? Кого охраняют? Или, возможно, защищают?

Артём проверил крепление камеры на макушке и приготовился.

— Дурацкая затея, — вырвалось вслух.

Вспомнил, что камера снимает. Ничего, на монтаже уберет лишнее.

Дождавшись, когда снегоходы приблизятся, Артём выскочил им наперерез, взметнул руки вверх и заорал как зверь. Первый снегоход резко затормозил. Второй въехал в него сзади, подскочил и перевернулся. Патрульный вылетел в сугроб.

Глава 4

Сколько Сагал себя помнил, в их квартире, на десятом этаже высотки на Котельнической набережной, не выветривались запахи сигарет и коньяка.

Дедушка Сагала владел крупной швейной фабрикой в Российской Империи. Он был хорошо образован, знал несколько языков, регулярно выезжал в Париж на показы французских модельеров. Когда грянула революция, фабрику отобрали, а деда выкинули на улицу без единого гроша. Перспективы у бывшего интеллигента были незавидными — либо сгинуть под катком рабоче-крестьянского восстания, либо эмигрировать, как большинство собратьев по несчастью. Однако дед обладал важным и полезным навыком — умел приспосабливаться к любой ситуации. Он пошел в переводчики и уже через несколько лет поступил на службу в МИД. Женился. Семья быстро влилась в новое советское общество, заняв завидное для большинства положение. Когда родился маленький Миша (отец Сагала), дед подумывал выучить его на швейного мастера — по наивности верил, что советская власть продержится недолго, и будет кому восстановить фабрику.

Позднее в семье появилось еще трое детей: два мальчика и девочка. Сестренка с детства была болезненной и в возрасте пяти лет умерла от дифтерии. Миша тяжело переживал потерю. Сам он рос щупленьким мальчиком, в войну чуть не погиб от пневмонии — благо отец по своим каналам достал антибиотики. После войны, полагаясь на недюжинные математические способности, Миша поступил в МГУ на физфак. Помимо дружбы с цифрами, он унаследовал от отца умение сходиться с людьми и в течение жизни возвел это в недосягаемый абсолют. Михаил Сегалетов быстро стал своим в номенклатуре института и уже к концу второго курса примерил значок председателя комитета Комсомола. Через несколько лет у него был свой кабинет, а к концу магистратуры он возглавлял отдел передовых исследований теоретической физики. Женился Сегалетов трижды, все избранницы были его лаборантками. Трудно сказать точно, в какое время он начал пить. Сагал появился на свет, когда отцу перевалило за пятьдесят. Это был его последний брак и в то время он уже опрокидывал по четыреста каждый вечер вместо снотворного.

Главной страстью отца всегда была работа. Он часто задерживался допоздна, иногда оставался ночевать на кафедре, но как только выпадала возможность, мчался домой и за короткое время напивался до беспамятства. Маленький Макс в эти моменты пережидал в своей комнате, слушая, как в квартире гремит посуда, как отец говорит непонятно с кем, как падает с лестницы и кряхтит от боли, как мать уговаривает его остановиться, и как в ответ летит отборный мат. Временами отец врывался в комнату Макса и приказывал показать домашнее задание. Если находил ошибки — рвал тетради в клочья, обещая уволить его учителей. Засыпал отец где придется: на полу, на диване, на столе в своем кабинете, даже в ванной. Но самое удивительное — наутро он без единого звука вставал, умывался и шел завтракать. В ожидании приезда водителя читал газету «Правда», выглядя при этом бодро и свежо, словно только что вернулся с недельного отдыха в санатории. Эта удивительная метаморфоза поражала.

— Я домашнюю вчера проверил? — часто спрашивал он.

— Да, сказал, все хорошо, — врал Макс.

— На выходных можем съездить порыбачить на озеро. Сашка отвезет.

— Здорово.

— Договорились.

Со временем Макс начал воображать, будто по вечерам в папу вселяется злой домовой, и только сон способен прогнать его.

— Не заложил фундамент — не построишь дом.

День, когда жизнь Макса изменилась навсегда, он помнил по минутам.

Мать с утра стояла у плиты. Ароматы жаренной курицы и чеснока гуляли по коридорам квартиры. По торжественному случаю накрыли стол в большой гостиной, мама раздобыла у друзей французский коньяк, Макс надул шарики.

Черно-белый экран телевизора транслировал приземление папиного самолета. Диктор, делая длинные паузы между словами, с восторгом рассказывал о возвращении домой героя, перечисляя папины заслуги:

Орден Ленина, Звезда героя Социалистического труда…

— …И вот в его копилке новая награда — Нобелевская премия по физике, которую ему накануне вручил сам король Швеции.

Папу встречали у трапа мужчины в пальто и шапках. Каждый жал ему руку, кто-то обнимал, а один даже поцеловал.

— …эта премия — очередное доказательство триумфа советской науки. И всё благодаря таким людям, как Сегалетов Михаил Денисович — талантливым выпускникам советской физической школы. Сразу после института товарищ Сегалетов с достойным уважения рвением вступил в Коммунистическую партию, где с высоко поднятым знаменем науки следовал заветам Владимира Ленина. «Учиться, учиться и еще раз учиться». «Нельзя останавливаться на достигнутом», — добавлял к бессмертным словам Михаил Денисович. Его великое открытие многие годы будет служить человечеству верой и правдой. Главы государств мира также не остались в стороне, поздравив товарища Сегалетова. Премьер-министр Народной Республики Кампучия товарищ Сен прислал телеграмму, в которой пожелал Михаилу Денисовичу новых побед на поприще науки, а Президент Народной Республики Бенин товарищ Кереку так отозвался о великом современнике…

Поздно вечером входную дверь открыли пинком. Эхо загрохотало по квартире, прокатившись по комнатам. Двое мужчин завели отца под руки, усадили в кресло и быстро удалились.

— Надд-ья! Ннадяя!

В комнате Макса стоял большой стол с двумя приставными тумбами. В одной хранились тетради с книгами, в другой — каша из разных конструкторов: металлические детали с круглыми отверстиями, части немецкого сборного домика, рельсы и вагоны от игрушечной железной дороги. В центре стола был выдвижной ящик, в котором хранилось самое дорогое: разноцветные ручки, переводная бумага и вырезанные из журналов картинки с космическими ракетами, звездолетами и роботами. Стол привез из Европы дядя Аркадий, друг папы по работе. Тот, что значок с Лениным на груди носит. Пиджаки меняет, а значок всегда на нем. Отец говорит, к такому значку надо стремиться. Макс не понимал, зачем нужен значок и почему к нему надо стремиться.