Маленькая слабость профессора некромантии

Пролог

— Нет! Уберите от меня руки! – я пыталась вырваться из хватки сразу нескольких стражников. – Я не хочу!!!

— Тише, дитя, — ко мне склонился седовласый маг. В одной руке он держал предмет, чем-то похожий на кисточку. Только кончик у нее был не мягкий, а металлический. Во второй его руке была баночка с краской.

Только вот я чувствовала, что это не просто краска. И магия моя тоже это знала и бесновалась. Воздух гудел, в нем взрывались зеленые искры неконтролируемой силы.

Я не могла подавить хлынувшую наружу магию. Еще не умела ею пользоваться. И, похоже, теперь уже никогда не научусь.

— Отсечение магии – быстрый процесс.

Он не сказал «легкий» или «безболезненный».

— Ты еще не привыкла быть чародейкой, так что в твоей жизни почти ничего не изменится…

Стражники сильнее скрутили меня, когда я стала пинать их и рычать, как дикий зверь. Точно так же шипела моя новая подруга, которой обзавелась сегодня днем, — кошка. Точнее то, что от нее осталось.

Оживший кошачий скелет стал первым признаком моей пробудившейся магии. Это вышло случайно, я даже не поняла бы, что дело во мне, не увяжись мертво-кот за мной.

Послушницы храма Пустоши, в котором я жила, охали и шарахались от Скеллы (так я назвала своего нового питомца). Они шептались, думая, что я не вижу… А потом одна из них сказала:

— Лирида, давай сходим на базар? Купим для твоего нового питомца ошейник.

Мы со Скеллой тогда переглянулись – мои зеленые глаза и ее пустые глазницы, горящие изнутри магией. Ни я, ни Скелла не заподозрили подставы.

Мы наивно пошли за сестрами-послушницами и до последнего не чуяли подвоха.

Только когда мы подошли к запертым воротам школы круга луны, а одна из наших провожатых стала что-то кричать про проявившуюся магию стражникам, я поняла, что Скелла так и останется без ошейника.

Я слышала много страшилок про то, как магию отнимают у бедняков, у которых нет возможности платить за обучение в школе чародеев. И мозаика тут же сложилась.

Только вот бежать уже было поздно.

— Скелла! – крикнула я, понимая, что сама не выкручусь.

Кошка мявкнула, приняв приказ, а затем зашипела и бросилась на одного из рыцарей луны. Тот завопил, стал отбиваться от напавшего скелетика и выпустил мою руку.

Скелла кусала его за лицо и шею, проворно двигалась по телу стража, точно змея. И я брала с нее пример.

Как молния рванула в сторону. Плечо руки, которую держал другой страж, взорвалось болью. Но я стиснула зубы и дернулась еще раз.

Получилось! Свобода!

— Ко мне! – бросила новый приказ, и Скелла тут же прыгнула мне на плечи.

— Ловите ее!

Я бежала к единственной в этом огромной зале двери. Что будет, когда выскочу за нее, не думала. Не пускала мысли о том, что я не запомнила витиеватые ходы школы луны. Старалась не слушать голос разума, который твердил – отсюда не выбраться.

Можно бежать по прямой, но было до ужаса страшно, что поймают. Тогда я стала петлять вокруг мраморных колонн, что подпирали сводчатый мозаичный потолок. С него на мои жалкие потуги спасти магический дар смотрели изображения новых богов.

— Чего ты боишься, девочка? Этот ритуал тебя не убьет! Ты будешь жить, как и прежде!

Скелла жалобно мяукнула, и я припустила с новыми силами.

Лишусь магии – Скелла исчезнет.

Не хочу. Не могу!

Но как бы я ни старалась, меня все равно поймали.

Один из рыцарей швырнул в меня магическую сеть. Я вскрикнула и повалилась на пол, больно ударившись подбородком о каменный пол. Под мои душераздирающие крики второй страж накинул на Скеллу мешок, крепко перевязал его веревкой и отбросил брыкающуюся суму подальше от себя.

Я больше не пыталась что-то говорить, а просто плакала, глядя на мешок, из которого Скелла безуспешно пыталась выбраться. Внутри все горело от боли и обиды на послушниц, что меня предали и обманом привели на отсечение магии.

— Все кончится быстро, — пообещали мне.

Маг с зачарованной краской снова возник передо мной. Он сидел на корточках, подготавливая «кисть» к первому «мазку».

— Не бойся. Твое клеймо лишения будет не на видном месте. Мы оставим его на запястье, а не на лице, так что никто не сочтет тебя магессой, нарушившей закон.

Но когда кисть уже зависла над моей рукой, кое-что произошло…

0

— Профессор? Что вы делаете?

То был незнакомый мужской голос, на который в тот же миг обернулись все.

Даже я кое-как повернула голову и посмотрела на парня, что застыл в дверях.

Он только что вошел и выглядел ужасно напуганным. Лицо бледное, светлые волосы всклокочены, будто он бежал или боролся со мной в этом зале. Но это не так. Я видела его впервые.

— Сгинь, — процедил седой маг, глядя на ворвавшегося парня. – Тебе здесь не место. Пока что.

— Ошибаетесь.

Было видно, что незнакомец волнуется, но он все равно стоял на своем. Прошел в зал и застыл в нескольких шагах от меня. Теперь мне было видно лишь носки его ботинок и полы темно-зеленого плаща.

— Ты еще не вошел в преподавательскую ложу, — сквозь зубы процедил мой мучитель. – Ты лишь практикант, который берет на себя больше, чем стоило бы!

В голосе мага было столько стали, что у меня у самой душа дрогнула. Будь я на месте этого парня, уже бы сбежала, поджав хвост. Но тот, похоже, куда упорнее меня.

— Вы сами учили, что нельзя проводить ритуал отсечения силы, пока мы не проверим магический потенциал.

— Эта девочка – сирота. Ее воспитывают в храме Пустоши. Некому оплатить ее обучение в школе, Люц.

— Но есть правила, по которым школа обязана предложить бесплатное обучение, — упрямился мой защитник. – Что, если у девочки редкий дар? Вы ведь даже не проверили!

Маг хмыкнул и поднялся на ноги. Кисть и баночку с серым порошком, от одного взгляда на который у меня поджилки тряслись, он специально положил прямо перед моим лицом.

— Проверить ее способности – это время.

— Это пять минут!

— Девочку ждут служительницы на входе в школу. Я не хочу задерживать их.

— Нет. Вы просто не хотите дать ей шанс.

Эти слова – точно звонкая пощечина, после которой повисло тяжелое молчание. Тишина казалась зловещей, будто в ней назревало что-то нехорошее.

— Надеюсь, ты понимаешь, что такое поведение не останется безнаказанным? – прошипел маг. – Здесь целый зал свидетелей твоих пустых обвинений, Люциус.

— Здесь целый зал свидетелей, которые видели, что вы плевать хотели на правила! Чего вы боитесь? Что золото, которое сейчас течет в ваши карманы, королевство пустит на обучение сирот?

Я не видела, что произошло. Кажется, профессор собирался атаковать парня, потому что один из рыцарей перестал держать меня, а бросился на мага. Теперь я смогла присесть на полу и увидела, как страж сжимает запястье профессора.

— Хорошо. Ты получишь свое, но только в этот раз, — тоном, не обещающим ничего хорошего, пообещал он. – Я проведу эту девчонку через ритуал определения магического потенциала, но ты поплатишься за это всем. Можешь и не мечтать стать преподавателем магии, ведь ты своей лишишься.

Не успела я даже посмотреть на своего спасителя, как противный профессор схватил меня за руку и куда-то потащил.

— Перед ликами богов я прошу показать сокрытое! – выкрикнул он, и каменные плиты в центре зала пришли в движение.

Они раздвинулись, открывая спрятанный бассейн. В кристально прозрачную воду спускались ступени из мрамора. К ним-то меня и подтолкнул маг.

— Войди в воду.

— Я не умею плавать, — испугалась я.

В ответ услышала лишь раздраженный вздох, а потом меня почти за шкирку подтащили к бассейну.

Скелла прогрызла мешок и кинулась на моего обидчика. Он попытался отмахнуться от скелета, но кошка зашипела и полоснула лапой магу по лицу.

Он взревел и, пытаясь снять скелет с себя, не заметил, как спихнул меня в бассейн.

Вскрик стих в тот же миг, едва рот заполнился водой. Я испугалась, что сейчас начну задыхаться, но быстро поняла, что не тону. Наоборот, что-то поднимало меня на поверхность.

На поверхность воды, которая стала безупречно черной.

Что это значит?! И кто меня спас?

Почему-то я думала, что мне помог кто-то из рыцарей или тот парень, который настоял на проверке моей силы. Однако я ошибалась.

Сейчас на меня – и на то, что находилось за моей спиной, — все в этом зале смотрели со смесью ужаса и восхищения.

И я никогда не забуду тот голос, звучавший словно из другого мира:

— Эта девочка станет моим оракулом. И я уничтожу любого, кто осмелится этому помешать.

1

10 лет спустя…

— И последняя подгруппа на экзаменационное испытание отправляется в «Снежный пик». Половина пойдет с профессором Эттери, остальные – с профессором Мором.

«Профессором Мором?» — эхом пронеслось в мыслях. С тем самым профессором, которого никто из студентов последние годы в школе круга луны в глаза не видел?

Скамья, на которой я сидела в плотных рядах однокурсников, вдруг показалась слишком жесткой, а воротник строгого платья – узким. Но я не шелохнулась, чтобы сесть поудобнее или ослабить ленту с гербом школы на шее.

Да, я в последней подгруппе, но это не значит, что попаду к профессору Мору. Может, повезет, и моей наставницей станет Эттери?

Поверх голов студентов я бросила взгляд на преподавательницу. Профессор Эттери – эксперт в магии переноса – восседала с другими учителями за длинным столом, расположенным на невысокой сцене. Я занимала место далеко не на первом ряду, но даже отсюда было видно, каким тяжелым и колючим взглядом алых глаз Эттери окидывала своих учеников. Белые волосы она как обычно собрала в тугой пучок на затылке, что только подчеркивало острые уши магессы.

Вампирша. Точнее, отродье.

Это из-за нее в лекционном зале, освещенном пламенем свечей, окна плотно зашторены не только тканью, но и чарами. Из-за нее часть студентов, выбравших для дополнительного изучения магию порталов, вынуждена таскаться на пары поздними вечерами, когда солнце сядет.

Говорят, Эттери уже несколько веков, хотя выглядит она лет на семнадцать. Внешность обманчива, но вот речь, манера себя вести – все в профессоре выдает древнее и черствое существо.

Если попаду в подгруппу Эттери, практика не будет легкой и приятной.

Но профессоршу-вампиршу я хотя бы знаю. Я была на ее лекциях по магии переноса и на практических занятиях, где в нас пытались пробудить умение открывать порталы. У меня не вышло – так что отношения с Эттери далеки от теплых.

А вот профессор Мор… Его я вообще никогда не видела.

Даже сейчас его место за длинным столом пустовало.

Я все же не вытерпела и обернулась, взглядом ища в толпе студентов тех, кто попал со мной в одну группу, — Антуана и близнецов Нотт и Гаат. Как они отреагировали на такое распределение?

Но не успела я заметить кого-то из товарищей по несчастью, как дверь в главный зал распахнулась…

— Прошу прощения за опоздание. Накладки с порталами, — незнакомый мужской голос звучал одновременно и серьезно, и легко. Будто в него случайно закрались нотки веселья и… предвкушения.

Студенты, как один, обернулись на этот голос и на звук, что сопровождал каждый шаг мужчины, — мерные и тихие удары трости о каменный пол.

Тук. Тук. Тук.

— Это профессор Мор, — перешептывались вокруг.

Готова поспорить, все взгляды были устремлены на преподавателя, что ворвался в зал посреди собрания.

Первое, что бросилось в глаза, — плащ глубокого изумрудного цвета с высоким воротом и торчащими в стороны уголками. Этот плащ обманывал зрение, ведь из-за него казалось, что у профессора телосложение, как у плотно сбитого мускулистого бойцовского пса. Но на самом деле Мор оказался стройным, и худоба добавляла ему элегантности, что сквозила в каждом движении и в каждой детали. В уложенных назад коротких светлых волосах, в идеально выбритом подбородке, в крохотной броши в виде черепа, что блестела серебром под воротником рубашки. Ее профессор заправил в брюки с широким ярким поясом, к которому тонкими цепочками крепились многочисленные бутыльки.

Зелья? Лекарства? Не удивлюсь, если обезболивающие. Профессор сильно хромал на правую ногу.

— О каких накладках речь, Люциус? – обратился к нему ректор школы круга луны. Седовласый мужчина с аккуратной бородкой поднялся из-за стола и со сцены взирал на Мора.

— О, пустяки, — покачал головой тот, продолжая хромать к ступеням на сцену. — Мага, который открывал для меня переход в школу, цапнуло исчадие. Пришлось ждать, когда бедняга вновь сможет шевелить рукой.

Все в зале на несколько секунд шокировано умолкли. Некоторые преподаватели за столом даже побледнели, а ректор ненадолго растерялся. За это время Мор уже поднялся на сцену к коллегам и сел на последний свободный стул, который дожидался его с самого начала собрания.

— Господин Ланье, вы прекрасно осведомлены о работе, которую я проделывал в разоренной провинции, — спокойно проговорил Люциус Мор и откинулся на спинку стула. – Там и не такое случается.

— О чем он? – шепнула я своей соседке по скамье, но та только пожала плечами, а затем задала этот же вопрос другой девушке. И дальше поползла паутинка шепотков…

2

О профессоре Море, который должен был вести у нас на последнем курсе смежную дисциплину – боевую некромантию – мы знали мало. Лично я слышала, что он хороший преподаватель, известный ученый и довольно сильный маг. Однако побывать на его занятиях уже несколько лет никому не везло.

Рыцари луны призвали Мора в Далитт – провинцию, которая еще пару веков назад была столицей нашего королевства. Сейчас же это были самые опасные территории Артери. А все потому, что в прошлом – в Эре Оков – в Далитте развернулось кровавое сражение, во время которого один из древних богов был развоплощен, а второй заточен. Огромный всплеск энергии, родившийся при этом, стал причиной скверны, уже пару веков точившей королевство.

Туда, в самое сердце катастрофы, часто призывали магов для закрытия брешей и борьбы с исчадиями. Но никого не забирали в Далитт дольше, чем на несколько недель.

Профессор Мор же провел там около восьми лет, а то и больше.

Почему? Как? Для чего он вернулся именно сейчас? Мы могли только гадать.

Остаток собрания мы слушали ректора, который рассказывал, как важна экзаменационная практика. По ее итогам решится наша судьба – останемся ли мы магами или лишимся силы, как недостойные.

Расставаться с магией на последнем курсе желающих не было. Все же все, кто хотел от дара избавиться, сделал это уже давно. Тем более, процедура не сложная и быстрая – достаточно позволить нанести на свою кожу клеймо из особой смеси. Костяной драконий порошок и пыль из специального металла сделают свое дело и помогут распрощаться с магией. Цена невелика – редкие головные боли, но взамен свобода от долга перед королевством. Никакого риска, никаких командировок к брешам и битв с исчадиями.

Только вот не все жаждут спокойной жизни. Я скорее руку на отсечение отдам, чем избавлюсь от магии.

Когда собрание подошло к концу, ректор зачитал номера аудиторий соответственно подгруппам, которые должны явиться в кабинеты для встречи с кураторами.

Я одновременно ждала и боялась той минуты, когда окажусь с профессором Мором или Эттери лицом к лицу. Кто из них станет моим наставником?

«Хоть бы не Люциус Мор! Пустошь, помоги мне!» — мысленно взмолилась я и вместе с другими студентами поднялась со скамьи.

Все то время, которое профессор Мор «озарил своим присутствием», я поглядывала на него. Пыталась сопоставить образ из рассказов, которые слышала о нем, с реальностью. Получалось не очень хорошо.

Портрета профессора некромантии на информационной доске не было. На первых курсах я его если и замечала в школьных коридорах, то значения не придавала. Его образ не засел в памяти. Потому, когда я слышала, как кто-то рассказывает об известном Люциусе Море, я представляла его седовласым мужчиной на закате лет, с серьезным лицом, не выражающим эмоций, и тяжелым взглядом.

Общего между реальностью и моими домыслами было мало. Точнее, их объединяла всего одна деталь – трость. Во всем остальном мои ожидания не просто не оправдались. Они перевернулись с ног на голову!

— Ну? – в коридоре меня нагнал Антуан и хитро сверкнул синими глазами, смотрящими из-под угольной челки. – К кому надеешься попасть в подгруппу, напарница?

Я бегло глянула на тех, кто шел возле нас. Никто не подслушивал, все обсуждали своих кураторов и места распределения.

— Если из двух зол выбирают меньшее, то Эттери, — призналась я и невольно коснулась хрустального кинжала, что висел на поясе.

Он – дар моей богини. И именно к ней я сейчас мысленно взывала, моля о помощи.

Антуан присвистнул и бочком придвинулся ко мне. Теперь наши плечи почти соприкасались, зато говорить можно было чуть тише.

— Не ожидал. За что ты себя так ненавидишь, что хочешь попасть к профессору Клык?

Так студенты между собой называли вампиршу Эттери. Та об этом знала, но предпочитала не комментировать.

— К тому же ты некромантка, — продолжал Антуан, — у вас с профессором Мором один профиль.

Я поморщилась и заученно сказала:

— Я не совсем некромантка. Я жрица Пустоши…

— Да-да, — закатил глаза Антуан, — и свои магические силы в основном черпаешь от нее. Помню.

— Правда? – подколола я одногруппника, у которого оценки были так себе по всем теоретическим предметам. Зато физическую подготовку Антуан всегда сдавал лучше остальных.

— Абсолютная, — Антуан, как обычно, пропустил шпильку мимо ушей. Его вообще всегда сложно вывести из себя. – В общем, сути это не меняет. И ты, и он слишком часто возитесь с умертвиями.

Я согласно хмыкнула. Что есть, то есть.

— И все равно Эттери.

— Серьезно? – вскинул брови Антуан. – Почему?

3

Мы шли по винтовой лестнице, что вела в кабинет на последнем этаже северной башни. Преподаватели уже ждали там – я видела, как Эттери открыла портал себе и Люциусу, для которого подъем на несколько этажей был сложной задачкой. С его-то хромой ногой…

Студентов вокруг уже не было. Большая часть из них отсеялась в главном коридоре. Поток юных магов хлынул по аудиториям. И только мы с Антуаном тащились в башню... А еще Нотт и Гаат – рыжеволосые близнецы. Но те давно опередили нас и умчались на много ступеней впереди.

Уверенная, что нас никто не слышит, я честно сказала:

— Люциус Мор кажется слишком беспечным для некроманта. Ты слышал, что он сказал на собрании?

— О том, что его напарника цапнуло исчадие? Боишься, что и тебя рядом с ним могут куснуть? – Антуан шутливо изобразил рукой челюсти и впился зубами-пальцами в мое плечо.

Я смахнула его руку и серьезно сказала:

— Нет. Я могу за себя постоять. Но у меня есть ощущение, что профессору Мору до студентов дела особо нет. Его не было в школе несколько лет. Наш курс его вообще не видел. Он опоздал на собрание, а на той части, на которую явился, сидел со скучающим выражением лица или странной улыбкой. Слишком добродушной и веселой, если учесть сложившуюся ситуацию.

Подъем по лестнице начал выматывать, и я умолкла, хотя еще было много того, что хотела высказать насчет профессора. Но дыхание сбилось, и пришлось прикусить язык.

Зато спортсмен Антуан нагрузки будто не замечал:

— То есть ты обвиняешь его в улыбке?

— Я обвиняю его в… Стоп. Я вообще его ни в чем не обвиняю! Просто мне показалось, что Люциус Мор не слишком заинтересован в преподавании.

«А мне важно хорошо закрыть практику. Иначе все, к чему я стремилась, сгинет в небытие» — пронеслось в мыслях, но их я оставила при себе.

Ноги гудели, но мы почти добрались до последнего этажа. Я едва плелась, прижимая к груди блокнот для записей одной рукой, а второй придерживая юбку. Антуан же шел бодрячком, чем потихоньку начинал бесить.

— Можешь не оправдываться, Лирида. Я понял, тебя смущают некроманты, которые умеют улыбаться, — беззлобно протянул Антуан, а я коротко хохотнула.

Посмеялась бы погромче, если бы остались силы. Проклятье, и почему я не умею создавать порталы? Давно бы уже была на вершине башни!

— Дело не в улыбке, Антуан. Просто профессора Эттери я знаю и уверена, что практику с ней закрою, может, и с трудом, но вовремя.

— Это точно. Клык терпеть не может опоздания. Уверен, она потому и порталищица, — гоготнул Антуан, на что я только тяжело вздохнула.

Магия не зависит от нашего характера или предпочтений. Это просто сила, которой мы можем задать траекторию. Иногда к некоторым специализациям может быть талант, но это никогда логике не поддается.

Но говорить об этом уже не осталось времени, ведь мы как раз подошли к нужному кабинету.

4

— Наконец-то все в сборе! – Мор сидел на преподавательском столе, вытянув длинные худые ноги. Трость отдыхала рядышком.

Эттери же стояла у доски, сурово скрестив руки на груди.

Окна вновь были плотно перекрыты магической завесой, не пропускающей свет. В кабинете царил полумрак – вечный спутник Эттери, который развеивали зеленые огоньки, что парили под потолком.

— Пройдите в центр кабинета. Все, — как обычно строго отчеканила Эттери.

Мы с Антуаном переглянулись, пожали плечами и последовали приказу.

Парты в кабинете были сдвинуты к стенам. В центре комнаты уже стояли Нотт и Гаат.

— Что происходит? – шепотом спросила я у близнецов, но они лишь развели руками.

— Итак, начнем! – щелкнул пальцами Мор, и в центре комнаты вдруг возник узкий столп зеленого света.

Это было так неожиданно, что наша четверка непроизвольно отшатнулась подальше от световой колонны. А от нее тем временем в четырех направлениях поползли полупрозрачные стены, сотканные из магии.

Они разделили нас так, что каждый студент оказался заперт в своем участке кабинета. Сквозь образовавшиеся преграды мы все еще видели друг друга, но вот пересечь их…

— Больно! – вскрикнула Нотт, когда попыталась перейти на территорию брата.

Она схватилась за руку и принялась на нее дуть, будто на ожог.

— Не подходите к стенам! – громко сказал Гаат то, что мы и так все уже поняли.

А вот то, зачем нас здесь заперли, пока оставалось загадкой…

— Что мы должны сделать? – мой кусочек кабинета был ближе всего к доске и преподавательскому столу. Так что я лучше остальных видела Мора и Эттери, которые выглядели невозмутимыми.

Мор улыбался кончиками губ, а Эттери сурово фыркнула в ответ на мой вопрос. Ни один из преподавателей даже слова не сказал! Никаких пояснений!

Практика уже началась? Или дело в чем-то другом?

Все вопросы как ветром сдуло, когда за своей спиной я вдруг услышала странный хрип. Я похолодела от ужаса, почти оцепенела, но чувство самосохранения не позволило замереть.

Я резко повернулась и сдержала крик.

Прямо передо мной стояло исчадие – человекоподобное чудовище с деформированными частями тела. У моего исчадия были неестественно вывернуты руки, отсутствовала нижняя челюсть. Однако это не мешало ему издавать отвратительные хрипящие звуки.

— К-х-х-р! – проскрежетал монстр, шевеля вываленным наружу языком, и двинулся ко мне.

Я никогда прежде вживую не сталкивалась с исчадиями. Но из теоретических занятий помнила, как нужно действовать.

Исчадие можно победить. Главное – правильно распределить силу. Удар магией должен приходиться не на тело исчадия, а на то, что им движет. Крошить лишь физическую оболочку не имеет смысла. Она – сгусток мертвой плоти и другой случайной материи, которые налипли на энергию, что сквозь разлом вырвалась в наш мир.

У меня было несколько секунд, чтобы подготовиться к атаке. В это время я постаралась «нащупать» ядро сущности исчадия. То ощущалось ледяным пульсом в пространстве. Я сосредоточилась и направила в ту точку мощное заклинание.

Оно сорвалось с кончиков пальцев, повинуясь мысленному приказу. Лишь когда это случилось, я испугалась, что совершила ошибку.

Я – жрец Пустоши, богини смерти и всего потустороннего. Мои силы схожи со способностями некромантов, и основной урон от атакующих заклятий связан с разложением плоти и расщеплением самой жизни.

Был ли смысл атаковать подобным заклинанием исчадие, которое и так по сути своей близко к умертвию? А против умертвий у таких, как я, есть отдельные чары упокоения.

Чудище готовилось прыгнуть, когда чары ударили его в грудь. Они въелись в кожу, покрытую язвами, и впитались в тело исчадия. То зашипело, задергалось, а потом пеплом осыпалось на пол.

Но не успела я обрадоваться легкой победе, как заметила разлом – зияющее свечение в пространстве, из недр которого уже показалась облезлая голова нового исчадия.

И как я сразу его не увидела?! Отвлеклась на чудовище, а теперь рисковала встретиться еще с одним!

— Лирида, закройте разлом! Скорее! – крикнул Мор из безопасной части кабинета.

Честно, внутри свербело от желания высказать, что закрывать бы ничего не пришлось, если бы не профессор Мор! Я была уверена, что разломы и исчадия, с которыми сражались и мои сокурскники, дело рук преподавателя!

Что это за проверка такая жестокая?!

— Не подсказывайте, Люциус, — шикнула на Мора Эттери.

Я сосредоточилась на разломе и медленно выдохнула.

5

Итак, о разломах я знаю несколько вещей.

Первая – они возникают под воздействием избыточной энергии. Вторая – магов в наше время ценят, ведь только мы способны эти бреши закрывать. И обязаны это делать регулярно, иначе рискуем нарваться на проблемы с законом, штрафы и даже лишение магии. Третья – не все разломы маг может закрыть в одиночку. Часто требуется целая группа чародеев. Но сейчас…

Сейчас передо мной был крошечный разлом – разрез в воздухе, не длиннее моей руки. А меня от других людей отделяли магические стены.

Я справлюсь. И плевать, что делаю это впервые.

Избыточной энергии нужно дать сосуд. И я могла им стать.

— Помоги мне, Пустошь, — взмолилась своей богине и протянула руку к разлому. Не касалась его, но все равно чувствовала исходящую силу.

Мысленно попыталась притянуть ее, но получалось слабо. Разлом не рос, но и не уменьшался. А исчадие в нем становилось все ближе.

«Закрытие брешей – это как рыбалка, — вспомнилась мне одна из лекций на последнем курсе. – Вы не можете поймать рыбку на пустой крючок. Дайте что-то бреши, чтобы она отдала часть своей энергии вам».

Я сорвала с пояса хрустальный кинжал и полоснула по ладони. Кровь усиливает любую магию, а некротическую – тем более. Однако использовать это слишком часто не выйдет. Побочный эффект в виде истощения — штука неприятная. А если пренебречь предупреждениями собственного тела и продолжить кормить силу кровью, можно и вовсе погибнуть.

Умирать сегодня от этого крошечного разлома я не планировала. Однако сполна вкусила «прелести» магии крови, помноженные на отдачу за закрытие разлома.

Брешь мне подчинилась и стала быстро затягиваться. Ее энергия перетекала в меня, но она была ядом.

Потусторонняя мощь разломов не уживется в человеческом теле, но несколько ослабеет в нем. С каждым годом избыток энергии становится все меньше. Но пока этого недостаточно, чтобы окончательно победить скверну.

Однажды мы сумеем закрыть все разломы и развеем всю магию, что его рождает. Может быть…

Но теперь я на собственной шкуре ощутила, как тяжело в одиночку справиться даже с крошечной аномалией пространства.

Едва брешь исчезла, магические стена позади меня пропала. Однако встретить этот момент с победной улыбкой не вышло. Сил не хватало даже на то, чтобы стоять.

Я рухнула на колени и, тяжело дыша, сгорбилась. Все звуки стали какими-то приглушенными: грохот, который поднял Антуан, сражаясь со своим исчадием; сдержанные аплодисменты и похвалы от Мора.

Но один звук все же смог развеять мое оглушение.

Нотт пронзительно кричала.

6

— Я не могу! Не получается!

Нотт делала пассы руками, пытаясь сформировать сгусток чар, но все безуспешно. Она слишком нервничала, исчадие нападало и не давало Нотт сконцентрироваться. А когда это получалось, ее ладони начинали излучать теплое свечение.

— Целебные чары? – я подалась ближе к стене, что все еще отделяла меня от Нотт, и крикнула: — Что ты делаешь?! Атакуй, а не лечи его!

— Я пытаюсь! – Нотт явно теряла последние крупицы самообладания.

Лекарка по профилю – она совсем не привыкла, что ее магия может ранить. Но это так. Даже целители способны задавать своей силе разрушительную траекторию.

Исцеление может обратиться разъедающим ядом, близким к той силе, что используют некроманты. Но Нотт об этом будто забыла.

— Нотт! – кинулся к сестре Гаат.

Он уже разобрался со своим чудищем и каким-то чудом очень быстро закрыл разлом. Я даже не поняла, как он это сделал! Заметила только, как Гаат кинул в сторону бреши что-то маленькое, похожее на металлический шар.

Самодельный артефакт?

— Остановите это! – прорычал Гаат, глядя на Мора.

Мы все обернулись на профессора. Но тот как сидел на краешке стола, так и не пошевелился.

— Делаете вид, что не слышите?! – взбесился Гаат. Он едва не рычал от отчаяния. Снова попытался пересечь стену, чтобы помочь сестре, но магия ужалила болью.

Тогда вперед бросился Антуан. Он вскинул свой огромный двуручный меч и замахнулся… А в следующий миг отлетел в стену кабинета, отброшенный магией.

— Мор-р, — прорычала Эттери.– Заканчивай! Ясно, что девчонка не справилась!

— Я так не думаю, — с раздражающей ленцой отозвался профессор.

Тем временем Нотт пыталась не погибнуть, заточенная уже не с одним, а с двумя исчадиями. Второй вырвался из разлома, который разросся из небольшой трещинки в зияющую рану.

Гаат громко ругался, Антуан пытался прийти в себя после того, как волна силы отшвырнула его. Эттери злилась, но не вмешивалась. А Мор… Он просто смотрел, как Нотт безрезультатно пытается сделать хоть что-то.

— Пустошь на мою голову! – процедила я.

Стоять в стороне больше не могла. Сил после испытания почти не осталось, но я должна сделать хоть что-то! Хотя бы попытаться!

Так. Думать нужно живо.

Если стены – дело рук Мора, я тоже могу на них воздействовать. Вмешиваться в чужую магию всегда сложно, но если чары имеют сходные узлы силы в заклинаниях, на них можно надавить. Что я и попыталась сделать.

Приблизилась к стене, вытянула руки, которые уже дрожали от перенапряжения. Попыталась нащупать знакомый холодок некромагии. Ее особенность заключается в том, что она тянет силы из окружающего пространства. Часть берет от своего колдуна, но большую часть – из пространства и точки приложения.

Может, потому Нотт и не справляется?

— Лирида, отойдите от стены! – крикнула Эттери. – Вы можете пострадать!

— А моя сестра? Она не страдает?! – пробасил Гаат, перетягивая внимания профессора на себя.

А я тем временем нашла узелки заклинания. Почти зацепилась за них своими силами, чтобы пустить по стене трещины…

Как вдруг за стеной что-то громко бухнуло.

7

Я испугано отскочила, растеряв концентрацию. Кабинет накрыло тишиной. Мы все смотрели, как быстро таят стены вокруг Нотт, которая все-таки справилась с заданием и теперь тяжело дышала.

Нотт вся была в какой-то темной слизи. Она стекала по ее блузке, обляпала юбку. Из-за этой мерзкой жижи даже было не разобрать цвет волос девушки. Если бы я не знала, что пучок у Нотт огненно рыжий, то в жизни бы не угадала.

Ни разлома, ни чудищ больше не было. Нотт разобралась с ними. Видимо, перенаправила-таки исцеление в обратную его форму и теперь сама не верила, что получилось. Это читалось на ее лице.

Голубые глаза Нотт были широко распахнуты. Она шокировано смотрела в одну точку на полу и тяжело дышала. Даже не шевелилась, пока к ней не подбежал брат. Он заключил Нотт в крепкие объятия, начал гладить сестру по липким от слизи волосам.

И только тогда та дала волю чувствам и разрыдалась.

— Это все Владыка Лисов, — сквозь слезы пролепетала она. – Владыка обернул удачу в мою сторону… Иначе… Иначе…

Я смущенно отвела глаза. Ни эта сцена, ни этот разговор не для моих ушей. Слишком личное. И слишком больно на это смотреть.

— Владыка Лисов? – услышала совсем рядом голос Антуана и обернулась. – Не знал, что Нотт поклоняется богу воровства и удачи.

— Однако это ее спасло, — отозвалась я как можно равнодушнее, а сама задумалась…

Что случится с Нотт, если в следующий раз ее бог не поспешит вмешаться?

— Ее нельзя допускать до практики.

Мы все обернулись на голос Эттери. Похоже, профессорша думала о том же, о чем и я.

— Она чуть не погибла, хотя это просто испытание! Что будет, когда девочка встретится с реальным исчадием, а не иллюзией?!

— А разве я не говорил, что это были реальные? – Мор с загадочной улыбкой посмотрел на Эттери. Выглядел так беззаботно и весело… А у меня от его слов ледяные мурашки по коже поползли.

Мор прокрутил что-то на цепочке, а затем поймал в ладонь. То были карманные часы, которыми профессор щелкнул. Точнее, какой-то артефакт в виде часов.

— Я ведь должен был привезти из Далитта сувенир?

— И вы привезли скверну и ее исчадий?! – Эттери оскалилась, показывая клыки. – Вы чуть не убили студентов!

Он пожал плечами, будто говоря, что «чуть» не считается.

— Студенты должны знать на личном опыте, а не из учебников, что такое скверна. За время работы в Далитте я видел немало безумцев, которые раньше с разломами не сталкивались. Они были уверены, будто смогут перенаправить силы бреши, чтобы забрать ее себе. Стоит ли говорить, чем это кончилось?

Мы все молча в полном шоке смотрели на Мора. Он больше не улыбался. Напускной образ беззаботного добрячка слетел, оголяя истинную суть профессора. Он решителен и строг.

И вовсе не проверка это была, а урок.

— Любой, кто решит стать сильнее, напитавшись силой из бреши, умрет, — холодно говорил он, поочередно смотря на каждого из нас.

Мне показалось, что на мне его взгляд задержался на секунду дольше, чем на остальных.

— Любой, кто решит закрыть разлом в одиночку – реальный разлом, а не крошечную пародию вроде той, что я создал для вас, — умрет. Вы маги, но это не делает вас всесильными. Надеюсь, урок усвоен?

Мы все молча кивнули и переглянулись. Выглядели мы жалко… Потрепанные, кто-то израненный. А Нотт еще и красная от рыданий, с опухшими веками.

— И все же с испытанием вы все справились и допущены до экзаменационной практики. Так что теперь перейдем к тому, ради чего и собрались. Обсудим, что вас ждет.

Почему-то это прозвучало не торжественно, а зловеще. Никто из нас даже не улыбнулся.

А я в очередной раз уверилась – нужно приложить все силы, чтобы не попасть в подгруппу к Мору.

8

Антуан и Гаат перетащили пару парт от стены в центр кабинета, чтобы мы могли сесть. Преподаватели же остались там же – у доски. Эттери отказалась от стула и осталась стоять, сурово скрестив руки на груди. Мор так же восседал на преподавательском столе.

— Итак, послезавтра мы должны быть в «Снежном пике». Это большой гостиный двор в провинции Ампло.

Я сдержала полный досады вздох.

Ампло – самая северная и холодная провинция королевства Артери. Там царит вечная зима. Никто не живет в маленьких домиках, потому что в самые суровые месяцы их может по крышу замести снегом. Это край замков и гор, скованных вечным льдом.

Однако весна и лето там относительно мягкие. Многие приезжают в это время в Ампло, чтобы отдохнуть: покататься на коньках или лыжах, погулять в снежном городке… В общем, Ампло – это любимый курорт для тех, кто устал от теплого климата и летней жары. То есть в основном для тех, кто живет в столице, в Гаратисе.

Только вот я к такому путешествию совершенно не готова. У меня толком и теплой одежды нет. Зимы в провинции Портэ, где находится школа круга луны, не такие злые. Мне всегда хватало тонкого пальто. Однако подойдет ли оно для морозов Ампло?

Тем временем профессор Мор продолжал:

— Недавно от директора «Пика» поступило заявление – где-то на территории его гостиного двора есть разлом. Директор – господин Эрл — не маг и о бреши на территории курорта узнал случайно, с помощью артефакта, который получил в наследство. Саму брешь он не искал, о чем сообщил рыцарям луны.

Я задумчиво постучала пальцами по парте. Да, директор поступил мудро, связавшись с рыцарями. Они – древний орден, стоящий на защите людей и магии. Правда, часто приходится спасать первых от второго.

Пару веков назад рыцари луны были надзирателями для чародеев, а сама магия считалась чем-то опасным, почти запретным. Рыцари следили, чтобы магия использовалась лишь по допустимым нормам, а нарушителей жестоко карали, лишая способностей. Это сейчас такой ритуал позволяет магам спокойно жить дальше, но уже без таланта к колдовству. В эре Оков же вместе с силами маг лишался рассудка.

Но то было тогда…

Хорошо, что я родилась в этом времени, когда магов уважают, хоть и продолжают контролировать.

— Информацию от господина Эрла перепроверили. К счастью, магический фон в «Снежном пике» оказался искажен слабо. О чем это говорит? – профессор Мор пробежался по нашей четверке глазами и остановил взгляд на мне, поднявшей руку. – Да, госпожа Лирида?

— Это говорит о том, что на территории гостиного двора действительно есть разлом, но он пока еще мал, — проговорила я, и профессор кивнул.

— Верно. Поэтому рыцари луны сочли допустимым передать это дело нашей школе. Как раз в сезон практик и испытаний. Весна!..

Эттери кашлянула, красноречиво намекая, что лирические отступления не потерпит. Ей вообще, похоже, не особо нравилось, когда Мора швыряло из одной крайности в другую: то он милый и улыбчивый профессор «на одной волне», то строгий преподаватель, готовый ради знаний швырнуть студента в брешь.

— В общем, ваша цель в том, чтобы найти разлом и закрыть его, — договорила за профессора Эттери.

Но тот не забыл добавить:

— И сделать это нужно тихо, не привлекая внимания постояльцев. Это просьба директора. Господин Эрл не хочет, чтобы ситуация с брешью вредила его бизнесу.

От этого уточнения у меня заскрипели зубы. Выходит, господин Эрл тот еще негодяй! Зная, что где-то в «Снежном пике» есть брешь, он молчит об этом, лишь бы не упустить прибыль! Он готов рисковать жизнями гостей, только бы бизнес не пострадал!

— Ну и козлина, — процедил Гаат с таким грозным видом, что для пущего эффекта оставалось только на пол плюнуть.

— Попрошу не выражаться, господин Гаат, — пристукнул тростью Мор. – Мы не жрецы Великого Судьи, чтобы решать, кто прав, а кто… Ну, как вы и сказали…

— Козлина, — услужливо напомнила Нотт, за что тут же получила толчок в бок от брата.

Профессор Мор же прищелкнул языком.

— Вот именно поэтому, профессор Эттери, в свою группу я забираю этих двоих, — и он указал на меня и Антуана. – Им будет проще играть роли, которые выдам.

— Какие роли? – я настолько опешила от того, как быстро решилась моя судьба на эту практику, что забылась и задала вопрос вслух.

Недопустимо. Я перебила профессора, даже руки не подняв!

Но преподаватели этого и не заметили.

— Так и знала, что ты спихнешь мне слабых, — красные глаза Эттери зло сверкнули. Она даже перескочила с уважительного «вы». – Забираешь тех, кто справился с испытанием быстрее?

— Дело не в этом. Если хотите, профессор, можем обменяться одним студентом.

— Что за пасы? – шепотом возмутился Антуан. – Мы не мячики, чтобы так нас перепинывали!

Но я его не слушала. Потому что сама-то как раз не против мячиком побыть.

— Я согласна пойти в группу к профессору Эттери! – вызвалась я, поднимаясь из-за парты.

Теперь все внимание было приковано ко мне.

9

— Исключено, — моментально отрубил профессор Мор.

— Но… — начали мы одновременно с Эттери, но некромант и слова не дал вставить.

— Лирида будет в моей группе. Это обговорено с ректором. Возражения не принимаются.

Сначала он посмотрел на Эттери, которая раздраженно щелкнула зубами. Уверена, она представила, как эти самые зубы смыкаются на шее некроманта. Затем Мор глянул на меня и… улыбнулся.

Сердце споткнулось.

Не потому, что ко мне никто раньше не относился тепло. А потому что улыбка эта была странная, будто неуместная. В ней читалось не преподавательское одобрение или пожелание успехов, а что-то более личное. А потому – непонятное.

Я быстро отвела глаза и снова опустилась за парту. Щеки и уши горели. К счастью, окружающие сочли это признаком моей злости, а не смущения.

— Не кипятись, — шепнул Антуан. – Все не так уж и плохо… Вроде.

Он тут же прикусил язык, потому что Эттери снова начала зубоскалить и ругаться на Мора. Причем порой проскальзывали словечки отнюдь не для студенческих ушей…

— Какого Воя, Люциус?! Что ты опять удумал?

— Не поминайте темнейших богов, Эттери, — чуть ли не пропел Мор, — они могут услышать…

— В отличие от тебя! Всегда прешь напролом и никого не слушаешь!

— И что теперь, профессор? Снова отправите меня на пересдачу?

Мы с Антуаном переглянулись. У нас обоих глаза были размером с блюдца.

«Это то, о чем я думаю?» — быстро написал Антуан на листке бумаги, который пододвинул ко мне.

Я передернула плечами и вопросительно уставилась на одногруппника. Мол, а о чем ты думаешь?

«Похоже, Эттери была преподавателем Мора, когда он сам учился в этой школе», — вывела я в ответ на том же листе.

Преподаватели продолжали спорить и решать, кто каких студентов заберет в свою подгруппу. Выглядело нелепо, но забавно. А, главное, на нас с Антуаном в это время никто не обращал внимания.

«Нет! – жирно написал он. – У них же явно какие-то…»

А дальше Антуан нарисовал несколько сердечек и по-дурацки поиграл бровями.

Я закатила глаза, но сама все же задумалась… А вдруг?

В итоге спор преподавателей завершился тем, что мы с Антуаном оказались в подгруппе Мора. Близнецов Эттери забрала себе, после чего их тройка покинула кабинет, чтобы обсудить план действий.

Хоть мы все и направляемся в «Снежный пик», работать будем отдельно. У каждой группы – свое прикрытие и тактика.

— Итак, дети, — Мор выделил это слово и улыбнулся, закинув ногу на ногу, — поговорим о нашем плане?

Странный он. Переменчивый, как погода в нашей приморской провинции. Или лишь пытается таковым казаться? Ну не может человек, который не один год провел в разоренном Далитте, где камня на камне не осталось, быть таким… Таким, каким профессор Мор пытается выглядеть, пока в его взгляде вдруг не появляется сталь.

— Я думал, наш план в том, чтобы отдохнуть в снежных горах Ампло, — решил пошутить Антуан. – Я как раз никогда не катался на санях!

Я ни капли не удивилась, когда Мор поддержал дурацкую шутку.

— Несомненно, мы и этим займемся, — он склонил голову чуть набок. Огоньки свечей отразились в его зеленых глазах. – Все же наше прикрытие – это семья. Семья, на отдыхе в одном из лучших гостиных дворов королевства!

10

Первая мысль, которая пришла мне в голову, заставила содрогнуться.

Мы – семья?!

Неужели мне придется играть невесту Мора? Поэтому он настаивал на том, чтобы я была в его группе? Почему?!

— Лирида, что-то не так? Вам нехорошо? – Мор даже встал и, опершись на трость, приблизился к нашей парте. – Вы какая-то бледная…

Ага. И на лице, уверена, читается растерянность. Я даже рот от удивления приоткрыла. И тут же захлопнула его, когда осознала, как глупо выгляжу со стороны.

— Мне просто немного душно, — соврала я, невольно коснувшись кинжала на поясе.

Холодный клинок успокаивал. Ведь он – олицетворение покровительства и благосклонности моей богини. Пока Пустошь со мной, я справлюсь.

Мор словно прочитал все мои мысли и усмехнулся им. Затем взмахнул рукой, и затемняющая пелена растворилась, окна распахнулись. В кабинет хлынул солнечный свет и свежий весенний воздух.

— Маневр хороший, но над исполнением нужно будет поработать, — улыбнулся мне профессор и отвернулся.

Пока он возвращался к преподавательскому столу, я пыталась стереть с лица следы изумления, смятения и… возмущения.

Мор только что поймал меня на вранье?!

— О чем это он? – шепнул Антуан, но я лишь помотала головой.

Не знаю. И не хочу знать.

— Итак, вернемся к вашей практике. Как я уже сказал, наше прикрытие – семья.

Я старательно не поднимала глаза. Смотрела на свои сцепленные в замок пальцы и ждала дальнейших пояснений. Надеюсь, мои догадки про роль невесты ошибочны, иначе я сама пойду к ректору и буду умолять перевести меня к Эттери.

И дело не в том, что Мор странный или я боюсь, что игра перерастет во что-то более реальное… Просто я не смогу притворяться влюбленной, ведь не знаю, каково это.

У будущих оракулов богов не должно быть привязанностей в мире людей.

Я прекрасно помню об уготованной мне судьбе и не позволю хоть чему-то помешать мне стать оракулом.

— По нашему сценарию, я ваш приемный отец. Ваша родная мать умерла, и я забрал опеку над вами.

— А вы не слишком молоды для нашего отца? – подметил Антуан, и мне все же пришлось поднять глаза.

Профессор Мор сидел, откинувшись на спинку стула. Пальцами одной руки он подпирал висок, второй – сжимал рукоять трости. Лицо серьезное, хоть и кончики губ чуть приподняты.

Он выглядел старше нас с Антуаном лет на десять или чуточку больше.

— Антуан, вы прослушали. Я сказал, что буду изображать вашего приемного отца. По легенде, я был женат на вашей матушке – богатой, но немолодой особе. Она почила, но вместе с деньгами от нее ко мне перешли и дети от первых браков. То есть вы.

— Какая любвеобильная у нас была матушка, — проворчала я, но внутренне немного успокоилась.

Изображать приемную дочь я готова с большей охотой, нежели невесту.

— Ага, — поддакнул Антуан. – И любит она помоложе. Точнее, любила…

— Легенду мы с вами проработаем по пути в Ампло, — заверил Мор. – Вы должны безукоризненно знать историю «своей семьи», чтобы не попасться на обмане. Помните, нам нельзя раскрывать истинную цель своего визита. Только директор, господин Эрл, будет знать, что мы маги под прикрытием.

«И все ради того, чтобы «Снежный пик» не лишился выручки с «золотого» сезона», — подумала я, удрученно покачав головой.

— Также мы подтянем ваши манеры, подберем в Гаратисе одежду, чтобы вы выглядели отпрысками богатого рода, а не полуголодными студентами…

— Ну, спасибо, — фыркнула я, а Мор тихо рассмеялся.

Смех у него был мелодичный и мягкий. Я даже хмуриться перестала от удивления.

— А почему закупаться мы будем в Гаратисе? Почему бы не сходить за одеждой здесь, в провинции Портэ? Или взять все необходимое уже в Ампло? – спросил Антуан, и мы оба с интересом уставились на Мора.

— Во-первых, в столице лучше выбор. Мы же аристократы, забыли? А где еще покупать одежду богачам, если не в главной провинции королевства? Во-вторых, мы отправимся в Ампло из Гаратиса.

— Порталом? – продолжал расспрос Антуан.

— Порталом мы отправимся в Гаратис, — кивнул Мор, но затем с хитрецой прищурился. – Но в Ампло через переход являться не стоит. Никто не должен заподозрить, что мы хоть немного связаны с магией. К чародеям в королевстве всегда повышенный интерес и внимание. Это может помешать поискам разлома, поэтому стоит держаться прикрытия… А в Ампло мы доберемся на дирижабле.

— На дирижабле?! – в унисон изумились мы с Антуаном и переглянулись.

Его глаза сияли от восторга. Так же, как наверняка сияли и мои.

Ладно. Возможно, практика с профессором Мором будет не такой уж и плохой…

11

Вечером студенты выпускного курса устроили вечеринку. Все старшие ребята получили загадочные приглашения, которые материализовались у кого в руке, у кого на столе под носом… У меня свернутый клочок бумаги возник прямо перед лицом и чуть не упал в тарелку с ужином.

Девчонки, сидящие со мной за одним столом, хихикали ровно до того момента, пока у них ситуация не повторилась.

— Что за гении эти маги словесности?! – фыркнула одна из моих одногруппниц. – Неужели сложно нормально послание передать, а не в тарелку?!

— Не сложно. Просто они над нами подшучивают, — скривив губы, добавила другая.

Но все недовольство куда-то испарилось, когда мы прочитали послание. У всех оно оказалось одно и то же.

«Привет, выпускник! Знаем, наступил сложный период практики и экзаменов. Но если не выкроить время на веселье сейчас, то когда?

Ждем тебя после второго удара вечернего колокола в тайном читательском зале библиотеки. Только ни слова преподам!»

— Что ж, — улыбнулась девушка, которая возмущалась громче остальных. – Не такие уж эти маги словесности и идиоты…

Весь ужин мы, понизив голоса почти до шепота, обсуждали предстоящую вечеринку. Я хоть и посещала такие мероприятия редко, но тоже оживилась. Хороший веселый вечер перед практикой с Мором не помешает!

Вместе с другими девчонками мы решили, что идти в библиотеку нужно не в учебной форме. Лучше подобрать что-то нарядное, но не переборщить. Это не пары, но и не бал.

Мы соберемся просто поболтать, повеселиться и, может быть, немного потанцевать. Если кому-то из студентов, владеющих магией перехода, удалось выбраться за пределы школы, то у нас будет что-то необычное пожевать и выпить.

Правда, несмотря на наступившее совершеннолетие, я не собиралась пить с остальными. Все же профессор Мор ясно дал понять, что работа начнется уже завтра. Нужно добраться в Гаратис, подтянуть манеры, отточить план…

От одной мысли об этом стало волнительно. Практика – первый серьезный шаг на пути, который я избрала. Нельзя оплошать.

Комната общежития встретила тишиной. Соседки у меня не было. Девчонки как-то побаивались слишком сближаться со жрицей Пустоши. Их можно понять, ведь о моей богине ходит много ужасных легенд. Только вот не все из них правда.

Комната у меня самая обычная. Не тесная, но и не хоромы с бальный зал. Две односпальные кровати сдвинуты. Чего добру пропадать, если ко мне так никто и не заселился? Кровати стояли у окошка, которое выходило на двор. Створки сейчас были открыты, ветер загуливал в гости, играя легкими занавесками… А на подоконнике среди стопок учебников сидела Скелла.

Кошка-скелет вопреки всем законам магии продолжала жить и оставалась со мной.

Я оживила Скеллу случайно, когда только проявилась магом. Но Скелла должна была снова рассыпаться на косточки спустя какое-то время, ведь даже некроманты не способны по-настоящему оживлять умертвия. Однако прошло десять лет, а Скелла все так же рядом.

Мне хотелось верить, что это – дар Пустоши.

Скелла мявкнула и спрыгнула с подоконника ко мне, начала тереться о ноги.

— Ну, привет, красавица, — я присела на корточки и погладила гладкий кошачий череп.

Но чем дольше я ласкала питомицу, тем труднее становилось удержать на лице улыбку… Ведь я кое-что поняла.

Я так и не спросила у Мора, могу ли взять Скеллу с собой.

Бежать к профессору прямо сейчас я не собиралась. Время уже позднее, солнце село. Да и на вечеринку хотелось бы заглянуть.

— Ты ведь умеешь прятаться? – обратилась я к Скелле.

Та поняла меня сразу же и наглядно показала – умеет. В один миг моя кошка превратилась в крохотную горку косточек, поверх которой лежал черепок. И лишь слабое зеленое сияние в глазницах выдавало, что Скелла все еще тут.

— Вот и умница! Завтра нужно будет повторить этот трюк и немного отдохнуть в моей сумке.

— Мя-я-а-а! – Скелла вновь обрела прежнюю форму, поставила передние лапы мне на колени и потерлась лбом о мою руку.

Вот оно – истинное лицо Пустоши. Жаль, что не многие осмеливаются взглянуть в него и увидеть нечто большее, чем смерть.

Пустошь справедлива, как Великий Судья. Она забирает души в мир мертвых, когда в мире живых им больше не остается места. Но даже в посмертии есть светлое – искупление, перерождение и вечность.

Проклятые стереотипы рисуют некромантов и жрецов Пустоши мрачными и пугающими. Некоторые считают нашу магию уродливой. Но разве может из уродства родиться что-то такое светлое и доброе, как Скелла?

До вечеринки еще было время, и я потратила его на то, чтобы собрать вещи для завтрашнего путешествия и привести себя в порядок. На вечер я выбрала голубое платье чуть выше щиколоток с пышной юбкой и облегающим верхом. Золотистые волосы распустила, чтобы они спадали мягкими волнами почти до поясницы, но некоторые пряди заплела в мелкие косички.

Мне нравилось мое отражение в зеркале. Я выглядела… мило. И совершенно не походила на тот образ, что окружающие обычно рисовали, слыша о природе моей магии. Надеюсь, это поможет по-настоящему расслабиться сегодня и отпустить ситуацию.

12

Подушечки пальцев холодил металл маминого локета. Плоский кулон в форме сердца открывался, а под серебряными створками прятался семейный портрет. Мама, папа и я, еще совсем кроха. Я даже не помню, как этот портрет рисовали. Сколько мне на нем? Годик или меньше?

Все воспоминания о моей семье ограничиваются лишь этим кулоном и смутной сценой из прошлого, в которой незнакомые люди ведут меня в храм Пустоши… чтобы могла оплакать погибших в авиакатастрофе родителей.

Один из первых дирижаблей, которые запустили в Артери, разбился. Какая-то неполадка в механизме унесла жизни моих родных и перевернула мою. Ведь если бы не та траурная церемония в храме Пустоши, я бы вряд ли стала жрицей.

С тоской глядя в зеркало, я надела мамин локет. Я была похожа на нее: те же голубые глаза и пышные пшеничные волосы. Только взгляд какой-то усталый. Одинокий.

Так, нужно завязывать. Как бы грустно ни было, стоит вырвать эти переживания с корнем, пока еще есть время до ритуала становления оракулом. Больно, но нужно признать – родители и их смерть в прошлом. Моя жизнь – мое будущее – в моих руках. Нельзя его упустить.

Я пообещала себе, что после практики точно избавлюсь от маминого локета… И еще от нескольких, которые успела прикупить. Мне нравилось коллекционировать эти милые украшения. Я убеждала себя, что дело в симпатичном виде, но на самом деле понимала – так я пытаюсь стать ближе к маме. Все же она обожала эти кулончики с секретом.

Закончив собираться, я погладила Скеллу:

— Скоро вернусь, — пообещала я и вышла в коридор.

Прокрасться к библиотеке не составило труда. В коридорах уже было тихо и пусто. Лишь на подходе к нужному коридору я столкнулась с девушками с другой группы. Они приветливо улыбнулись мне, и дальше мы пошли уже вместе, тихо переговариваясь.

Библиотека встретила сумраком и тишиной, но это было обманчивое впечатление. Все студенты школы знали, что за одним из стеллажей кроется потайной ход. К нему-то мы и пошли, чтобы уже через пару минут оказаться в другом зале.

Удивительно, что шум отсюда никак не проникал в библиотеку! Студенты постарались над созданием чар, накладывающих полог тишины. Ведь громыхало здесь ого-го как!

Музыка лилась из небольшого механического артефакта. Иногда бодрая мелодия перебивалась помехами и шуршанием, но в целом все было отлично.

— Как тебе? Это я изобрел, — ко мне приблизился парень с параллельной группы.

Мы виделись раньше, но особо не общались. Я даже имя его не помнила, но сейчас вежливо улыбнулась.

— Здорово!.. Очень. Как эта штука работает?

У него даже глаза загорелись. Похоже, ему очень нравилось обсуждать свою работу.

— Она улавливает звуковые вибрации в ближайшем окружении. Если кто-то в городе играет на музыкальном инструменте, эта штука повторяет, передавая звук сюда. Можно настраивать громкость. Вот так, смотри.

Он взмахнул рукой, и крошечная коробочка из металла и гаек завибрировала от того, какая громкая музыка из него заорала.

Я скривилась и краем глаза заметила, что несколько других студентов возмущенно зажали уши руками.

— Вырубай! – перед нами возник Гаат. Один из рыжих близнецов из команды Эттери. – Живее, пока нас не услышали!

13

Горе-изобретатель заставил музыку затихнуть и, насупившись, пробурчал:

— Все равно нас не услышат. Стены зачарованы.

— От звуков, — напомнила я. – Но не от вибрации. А пол тут буквально дрожал!

Парень закатил глаза и, что-то бормоча под нос, ушел к столику с едой и напитками. Я же направилась в противоположную сторону – в дальний уголок, где пустовала пара кресел.

Гаат шагал со мной.

— Прости, если обломил тебе знакомство.

— Не бери в голову. Я не расстроена.

— Это потому что шуты не в твоем вкусе? – рядом возникла Нотт. Она широко улыбалась и в руках держала пару стаканов с золотистым напитком.

Один она протянула брату, из второго отпила сама.

— Нет. Это потому, что отношения меня не интересуют, — вежливо улыбнулась я, а мои собеседники понятливо кивнули.

Мы как раз дошли до уголка, где можно присесть и пообщаться. Тем более что компания собралась как-то сама.

— Оно и ясно, — кивнула Нотт и предложила мне отпить из своего стакана, но я отказалась. Нотт лишь пожала плечами и продолжила: — Сейчас столько проблем навалится… Практика, экзамены, первые рейды к реальным разломам…

Она резко умолкла, будто споткнувшись. Даже призрак улыбки больше не касался ее губ.

Я догадывалась, что Нотт, так же, как и мы с Гаатом, сейчас думает об испытании профессора Мора. С брешами мы должны были столкнуться только на практике. Первые разломы обычно помогают закрывать наставники, которые чутко следят за подопечными. Любой намек на опасность – и тебе помогут.

Нас же словно вышвырнули с лодки посреди озера и сказали «плывите». И ведь поплыли!

— В общем, я тебя понимаю, Лирида. Мне сейчас тоже не до парней.

— А вот я всегда девчонкам рад, — глядя на толпу веселящихся студентов, поделился Гаат, и мы рассмеялись.

Правда, я делала это слегка натянуто, потому что чувствовала себя обманщицей. Прикрываюсь учебой, но правда в том, что у оракула не может быть ни любви, ни семьи, ни даже чувств.

Нотт бы не спрашивала про отношения, если бы знала, кто я на самом деле. Но, к счастью, моя судьба, открывшаяся в день поступления в школу, известна лишь преподавателям. И то не всем.

И я рада этому. Кто знает, как бы ко мне относились, узнай многие, что скоро стану приближенной самой Пустоши?

— Кстати о практике, — я заинтересовано посмотрела сначала на Гаата, затем на Нотт. – Что вам Эттери сказала? У вас тоже будет какой-то странный план для прикрытия?

— А как же? – рассмеялась Нотт, а ее брат фыркнул.

Похоже, не только у нас с Антуаном будут дурацкие роли…

— Мы должны будем изображать компанию студентов дипломатической академии на каникулах, — голос Гаата был не слишком веселым. И пока я не понимала, почему.

— Вполне неплохо. А что не так?

— А то, что профессор Клык будет изображать нашу подругу!

Нотт недовольно всплеснула руками, и часть напитка из ее стакана пролилась на обивку кресла.

— Представляешь? Эттери – наша подруга!

Меня почему-то забавляло ее негодование. Я не смогла сдержать улыбку, а Нотт разъярилась еще больше.

— Не вижу ничего смешного, — пробурчала она. – Нам нужно изображать веселую компанию, хихикать с Эттери… И… И…

— Ну?

— И обращаться к ней на «ты»! – выпалила Нотт.

На миг между нами воцарилось молчание, а потом я прыснула от смеха. Вот так причина для огорчения!

— И чего ты опять хохочешь? Думаешь, это забавно?

— Да!

— А я думаю, что Эттери будет каждый раз клыками скрипеть, когда мы к ней будем обращаться, как к соседской девчонке!

— Мне кажется, она в таком же восторге, как и вы, ребят, — улыбнулась я близнецам.

— В восторге она только от того, что в Ампло день сильно короче ночи. Торчать в темных комнатах без окон придется недолго. Можно будет хоть погулять нормально, — ухмыльнулся Гаат, и мы с Нотт согласились с его мыслью.

Тяжело, должно быть, Эттери… Жить не одно столетие – только на словах звучит хорошо. На самом же деле, никогда не видеть солнца и переживать почти всех, кого знаешь, — ужасно.

Я бы точно такой судьбы для себя не хотела.

Хорошо, что обращение в вампиров уже несколько веков под строжайшим запретом, а всех нарушителей ждет кара Великого Судьи.

Смеялась над близнецами я недолго. Когда они узнали, какие роли уготованы нам с Антуаном, настала моя очередь сидеть, насупившись, пока надо мной хохочут в голос.

— Ладно, признаю! – согнувшись чуть ли не пополам от смеха, выдавила Нотт. – Ваш план гораздо нелепей!

— Профессор Мор уже попросил вас называть его папочкой? – вытирал выступившие от хохота слезы Гаат.

— Нет, — шумно выдохнула я и возвела глаза к потолку. Боги, помогите мне! – Он же наш отчим. Якобы!

14

— Вопиющие нарушение правил школы! – прогремел голос профессора Трин, который преподавал у нас древние языки. – Гулять по школе после отбоя – запрещено! Собираться компаниями после отбоя – запрещено!

Его взгляд метнулся на стол с едой и напитками. И тут бедняга Трин так покраснел от гнева, что я испугалась за его здоровье.

— И все вот это безобразие, — он ткнул пальцем в сторону стола, где стояли полупустые бутылки, — тоже ЗАПРЕЩЕНО!

Большая часть студентов находилась в оцепенении, но были умники, которым вдруг стало смешно.

Я обернулась на звук, когда услышала, как кто-то из парней не сдержался и прыснул. Почему я не удивлена, что это оказался Антуан?..

— Молодой человек!!! – почти визжал Трин. Другие преподаватели безрезультатно пытались привести языковеда в чувства. – Что вы себе позволяете?! Вы немедленно пройдете со мной к ректору! За недостойное поведение вы будете отстранены от практики!

Вот теперь все шепотки стихли. Воцарилось гробовое молчание.

Трин сошел с ума?! Из-за обычной вечеринки, которые тут каждый год — а то и семестр – устраивают, он хочет обеспечить Антуану проблемы? Вплоть до отсечения магии, ведь если студент не пройдет практику, его не пустят на экзамен… А дальше все и так очевидно.

— Профессор Трин, позвольте я сам разберусь с этим студентом, — в проходе появилась знакомая фигура.

Прихрамывая, в зал вошел Мор.

Несмотря на поздний час, он не выглядел так, будто его только что выдернули из кровати. Он вообще был одет точно так же, как и днем во время собрания.

— Люциус, не влезайте. Это не ваше дело, — помотал седой головой Трин.

— Как раз мое. Этот молодой человек – в моей подгруппе на практике, и я сам вынесу ему наказание.

Я обернулась на Антуана. Он выглядел так, будто у него по спине ползал ядовитый паук, который мог укусить при малейшем движении.

Бедняга. Даже представить страшно, что он сейчас чувствует, когда из-за дурацкой вечеринки и случайного смешка его жизнь и магия оказались на волоске…

— Вас слишком долго не было в школе, Люциус, — нахохлился Трин. Он не желал давать Мору ни толики контроля над ситуацией, но ощущал себя загнанным в угол.

Я поняла это по тому, как уверенный голос Трина стал тише, а грозный взгляд вдруг начал метаться.

— Уверены, что потянете работу со студентами? Вновь включиться в учебный процесс непросто.

— Благодарю за беспокойство, профессор Трин, но я в себе не сомневаюсь, — с холодной вежливостью улыбнулся Мор.

Не дожидаясь, когда кто-то из пяти других преподавателей его поддержит, Мор нашел в толпе студентов Антуана и кивком позвал к себе. Затем он взглядом столкнулся со мной и повторил жест.

— Сочувствую, — шепнула Нотт, а я лишь пожала плечами.

— И я тебе, — ответила я, ощущая, что несладко придется всем. Все же профессор Эттери тоже была здесь и, зло сверкая алыми глазами, смотрела на близнецов.

Понуро склонив голову, Антуан подошел к Мору. Я не сдержалась и удивленно вскинула брови, когда профессор вдруг встал перед моим напарником, будто закрывая его спиной от других преподавателей.

— Не ожидал, что и вы будете здесь, Лирида, — в зеленых глазах Мора читалась улыбка, которая его губ не коснулась.

— А почему бы мне не быть тут? – я прошла мимо профессора и встала рядом с Антуаном. Тот был точно в воду опущенный.

— Мне казалось, подобные мероприятия – не ваш уровень.

Вроде, ерунда. Мор не сказал ничего такого, но я задумалась… Что значили его слова? Неужели Мор тоже в курсе, что я должна стать оракулом Пустоши? И не по тому ли тогда он, известный некромант, так желал, чтобы я была именно в его группе?..

Трин продолжал орать на студентов, и я поняла, что нам с Антуаном повезло. Мы не будем слушать часовую лекцию с нотациями, а просто уйдем с Мором. Но когда мы достаточно отошли от библиотеки, я поняла, что и с Мором просто не будет…

15

— Чем вы оба думали, когда шли туда? – Мор остановился на одном из пролетов лестницы, что спиралью поднималась в башню мужского общежития.

Она была ближе к библиотеке, поэтому сначала Мор решил «проводить» до спальни Антуана. Похоже, доверие к нам у него было такое же крошечное, как мое желание проходить практику именно с этим преподавателем.

— Вы забыли, что уже завтра мы должны быть в Гаратисе?

Мор посмотрел сначала на меня, затем на Антуана. Я выдержала взгляд некрмоанта. Антуан тоже, но при этом пьяно икнул.

— Боги, — Мор устало потер переносицу, пока мы пристыжено молчали. – Между прочим, напоминаю, что в Гаратис мы отправимся порталом. Вы помните побочные эффекты быстрых переходов?

Троечник Антуан потер затылок, изображая усиленный мыслительный процесс. Я же ответ знала и решила спасти нас обоих от долгой пытки теорией:

— Головокружение. Тошнота. Рвота. В редких случая возможны травмы в виде потери конечностей. В крайне редких — можно угодить в междумирье, которое иначе зовется пустотой или небытием.

Мор удовлетворенно кивнул, а Антуан позеленел. От того, что он успел напиться, или от страха?

Профессор тоже заметил реакцию Антуана и устало выдохнул:

— Не беспокойтесь, Антуан. Междумирье вам вряд ли грозит, а вот испытание для вашего желудка… Очевидно, да.

Я скривилась, предчувствуя сложное путешествие. Антуан же раздраженно выпалил:

— Почему вы вообще отчитываете нас? Будто вечеринки не устраивали и раньше! Все студенты знают про тайный зал в библиотеке! Почему досталось именно нам?

Мор покачал головой и медленно продолжил подъем по лестнице. Уже на ходу, вынуждая нас идти следом, он ответил:

— Я вас, возможно, удивлю, но про тайный зал, как и про вечеринки, известно не только студентам. Все преподаватели тоже в курсе ваших… хм… празднеств, которые нарушают законы школы. Однако мы закрывали на это глаза, пока вы не перешли границы.

Мы с Антуаном переглянулись, оба пожали плечами. А затем Мор напомнил:

— Не знаю, что вы там вытворяли, но замок ходил ходуном. Вы перепугали не только студентов, которые остались в комнатах, но и преподавателей. Пол и стены дрожали так, что мы всерьез решили, будто это землетрясение, и школа вот-вот рухнет.

Ах, вон оно что… Значит, музыкальное изобретение того парня все-таки заметили. Жаль, что не в том ключе, в каком артефактор мог бы надеяться.

— Завтра в шесть утра жду вас обоих во дворе, — прочеканил Мор, а потом, будто опомнившись, вынул карманные часы. Щелкнул ими, открыв, а потом поправил сам себя: — Прошу прощения. Сегодня в шесть утра жду вас готовыми к путешествию.

Антуан страдальчески вздохнул, и я, не удержавшись, повторила.

Мор сделал вид, что не заметил нашего недовольства. После того, как дверь в спальню Антуана захлопнулась за его спиной, мы продолжили путь по пустынным коридорам до женского общежития уже вдвоем.

Путь обещал быть не быстрым. Обычным шагом идти пришлось бы минут пять, а Мор еще и хромал.

Какое-то время мы шли молча. Я уже обрадовалась, что до спальни доберусь без новых переживаний, как вдруг Мор произнес:

— Сегодня во время испытания я почувствовал, как вы влезли в сеть моего заклятья.

В его интонации не было ни намека на недовольство или же на похвалу. Из-за этого я не сразу сообразила, о чем речь…

— Я пыталась помочь Нотт. Сделать это было невозможно, пока существовали стены чар, которые вы возвели.

— И все же только вы додумались покопаться в структуре заклинания. Остальные предпочли положиться на грубую силу.

— Мне хватило ума посмотреть на плоды чужих ошибок, чтобы не повторять их самой, — ответила я, вспоминая, как Антуана отшвырнуло в стену.

В коридорах никого кроме нас. Тишину коридоров, выложенных камнями и освещенных свечами и плавающими светящимися осколками магии, нарушали лишь наши голоса и мерное постукивание трости.

Ночью школа выглядела другой – таинственной и чужой. Или же причина в том, что рядом со мной профессор Мор? И именно он вызывал во мне эти ощущения?

— Вы умны и изобретательны, Лирида, как того и требует ваш статус…

Что-то внутри дрогнуло от этих слов, но я не подала виду, что взволнована. Сцепила руки перед собой и продолжила молча следовать рядом с Мором. Мы не смотрели друг на друга, но шли почти плечом к плечу.

— И именно поэтому я еще больше поражен тем, что нашел вас на той вечеринке.

— Как мой ум может мешать веселью? – попыталась отшутиться я, но не вышло.

— Вы понимаете, о чем я. Не притворяйтесь, прошу. В этом нет смысла, ведь я знаю, кто вы, Лирида.

Тут я не выдержала и все же остановилась.

Мы как раз шли по переходу между корпусами. За следующей дверью – первые комнаты девушек и лестница, ведущая в башню.

Но я хотела, чтобы этот разговор состоялся здесь. В месте, где нас вряд ли смогут подслушать.

— Вам рассказали другие преподаватели? Ректор? – я сощурила глаза и внимательно, как могла, через полумрак вгляделась в лицо Мора.

16

— О чем я должна помнить, профессор?

Мор с интересом склонил голову набок и сделал небольшой шаг в мою сторону. Обе ладони он сложил на набалдашник трости.

Он выжидающе молчал. Давал мне время самой найти ответ на свой вопрос, но его не было. Сколько бы ни старалась, я не могла понять, откуда Мор может знать что-то обо мне? О чем я должна помнить?

— Лирида, как прошло ваше поступление в школу круга луны?

— Что? – обронила я и недоуменно качнула головой. – При чем здесь это?

— Просто расскажите все, что помните.

Это какая-то проверка? Чего Мор добивается?

Сначала я хотела промолчать или соврать, но потом поняла, что в этом нет смысла. Мою главную тайну профессор и так знает. Откуда-то.

— Мне было десять, когда у меня проявилась магия, — начала я. Говорить было проще, если я не смотрела на Мора. Подойдя к окну, я подняла глаза к звездному небу и продолжила: — Я случайно подняла умертвие, которое оказалось привязано ко мне.

— Ваша кошка, — из-за спины послышался голос Мора. Он стоял на прежнем месте. Ни на шаг не сдвинулся.

— Откуда вы знаете? – спросила уже без особого удивления.

Скелла не была большой тайной, но обычно оставалась в моей комнате. Мало кто из студентов – и уж тем более из преподавателей – знал о моей питомице.

Ясно, что Мор навел обо мне справки. Копать пришлось недолго, ведь у меня мало секретов, как и чего-то личного.

— Впрочем, можете не отвечать, — махнула рукой я. Пальцы впились в подоконник распахнутого окна, в которое загуливал ночной весенний ветерок. – Да, вы правы. Тем умертвием была моя кошка, Скелла.

— И она до сих пор с вами. Верно?

Не оборачиваясь, я кивнула. Мор сделал несколько шагов к окну, но в итоге замер на расстоянии вытянутой руки.

— Вы подняли Скеллу с помощью кинжала?

Ему не нужно было уточнять, о каком кинжале речь. О том самом, который я получила за служение своей богине.

— Нет. Кинжал появился у меня уже после поступления в школу, когда стало ясно, что я останусь магом. Скелла ожила… сама.

Мор задумчиво хмыкнул.

Хорошо ему. Может задавать любые вопросы, хотя не только у него они есть.

— Поразительно. Я слышал, что Пустошь дает своим жрецам особое оружие с пустым камнем души, с помощью которых можно поднимать умертвия. Я был уверен, что это единственный способ надолго призвать разумного мертвого в наш мир.

— Похоже, не единственный, — я пожала плечами. – Скелла – особый случай. Но я действительно могу воззвать к душе мертвого и привязать ее к камню в своем кинжале.

— Как долго длится эффект?

— Не знаю. Я никогда не пробовала привязывать души.

Короткое молчание било по ушам, пока Мор не спросил:

— Вы не шутите? Жрица Пустоши, которая ни разу не пользовалась своим особым даром?

Особым даром называли способности, которые жрецы получали от своих богов.

Еще пару веков назад отношение к магии и божествам в Артери было иным. Магов боялись, богов почитали. Затем парочка древних безумных богов – Царица Мечей и Вой Ночи — попытались захватить власть и уничтожить добрую половину человечества. Тогда же они были свергнуты, запечатаны и развоплощены, из-за чего возникли разломы и бреши.

Последствия тех лет и спустя два века терзают наш мир. Неудивительно, что люди стали иначе относиться к богам. Не только к тем, кто был действительно виновен в случившемся. Бояться начали всех.

Отток жрецов от храмов оказался огромен. Люди все чаще полагались на свою магию, вместо того, чтобы черпать дополнительные крупицы силы от веры.

Но боги не могут существовать без последователей, поэтому они всеми силами борются за них. И особые дары, уникальные для каждого божества, – один из таких способов.

— Не понимаю, что вас удивляет, профессор.

Я резко развернулась, поясницей привалилась к подоконнику и скрестила руки на груди. Мор продолжал сверлить меня взглядом, полным удивления.

— Я со своей богиней не ради силы, которую она дает. Пустошь была единственным, что осталось в моей жизни после… После…

Слова замерли в горле, и это было так странно. Я многие годы спокойно говорила о гибели родителей, которую давно научилась принимать. А сейчас почему-то испытала давно забытую острую скорбь.

Нет… Нельзя! Нельзя позволять себе раскисать!

— Не поясняйте, Лирида. Я все понял, — в голосе Мора слышалось сочувствие, но для меня оно все равно что яд.

Я должна быть спокойна. Непоколебима. Но чужая жалость тому никак не способствовала.

— К чему этот допрос, профессор? И мы, кажется, начинали разговор совершенно с иной темы.

— Просто мне интересен ход вашего мышления. Я никогда не видел будущих оракулов и хочу понять, что вами движет. Что заставляет отказываться от самих себя ради…

— Хватит, — грубо оборвала я и вскинула глаза на Мора.

17

Профессор выглядел пораженным до глубины души. Я перебила его, беспардонно и резко. Вопиющее неуважение, за которое могу получить штрафные баллы на экзамен или практику. Но меня сейчас это мало волновало.

— Зачем вы лезете мне в душу? – спросила, держа прямой взгляд профессора.

И как же приятно было видеть, что не я одна теперь испытываю дискомфорт от этой беседы!

— Буду честен, Лирида, — наконец, выдохнул Мор. – Я хочу вас изучить. Именно поэтому вы в моей подгруппе. Именно ради вас я покинул Далитт на срок практики. И, нужно сказать, это было не так уж просто…

Язык чесался узнать – почему? Как Мор оказался в Далитте так надолго? Почему уехать стало такой проблемой?

— Не брали выходные несколько месяцев, чтобы все разом потратить их на мою практику? – полушутливым тоном спросила я.

Мор смотрел на меня прямым, нечитаемым взглядом.

Так я угадала? Или дело в чем-то другом?

— Это слишком, — пробормотала я и почти бегом рванула к переходу в женское общежитие.

Мор поймал меня за запястье, заставляя остановиться. Не грубо и больно, но вполне твердо.

— Лирида, прошу… Сейчас вам видится, что вы – бабочка на игле, которую собираются рассматривать под увеличительным стеклом…

— Ох, спасибо! – едко отозвалась я, но все же не ушла. Почему-то было интересно, что он скажет.

— Но, уверяю вас, я не собираюсь ставить эксперименты. Просто позвольте иногда говорить с вами, наблюдать, как вы работаете на практике. Позвольте понять вас.

— Зачем? – только и смогла выдохнуть, смотря в зеленые глаза, полные надежды.

Это был странный разговор. Начиная с того, что он происходил ночью, с преподавателем, которого не было в школе несколько лет. Который приехал ради меня! И заканчивая тем, что Мор знает обо мне слишком много и хочет узнать еще больше.

— Я ученый, — улыбнулся Мор. – А вы – редкий случай. Будущий оракул. И, кстати, вы так и не сказали, как вас приняли в школу.

Я высвободила запястье из чужой руки и задумчиво покачала головой:

— Здесь не о чем рассказывать. Сестры-послушницы обманом привели меня в школу. Ритуал определения уровня силы показал, что я могу стать оракулом Пустоши. Вот и все. Поэтому я здесь.

— Вот и… все? – неуверенно повторил Мор.

Несколько долгих секунд мы неотрывно смотрели друг другу в глаза. Казалось, Мор ждет, что я скажу что-то еще. Но что? Я и так поделилась всем, что помнила.

— Да. Это все, — сказала я и уверенным шагом направилась к башне общежития. – Доброй ночи, профессор Мор. Дальше я дойду сама.

Дверь хлопнула за моей спиной, отрезая от перехода, в котором остался Мор.

Тишина и странное ощущение чего-то неправильного, неестественного окутали меня густым туманом. Но я знала, что оно – лишь яд сомнений, от которого наутро не останется ни следа.

18

Еще не было шести утра, а я уже стояла во дворе.

Свежая трава щекотала щиколотки, прохладный ветерок забирался под тонкую плащ-накидку и трепал волосы, часть которых я собрала в мелкие косы, а часть оставила распущенными. Солнце уже всходило, и его первые лучи, отражаясь, блестели на кинжале Пустоши с пустым камнем души… И на кулоне мамы, который сегодня решила надеть.

Ночной разговор с Мором все-таки вывел меня из равновесия, и я не смогла успокоиться даже утром. Кулон всегда был для меня счастливым талисманом, который помогал нащупать внутреннюю опору, и я поддалась слабости надеть его вновь. Теперь уж точно в последний раз.

Легкую небольшую сумку с немногочисленными теплыми вещами и костями Скеллы я поставила на траву и стала ждать профессора Мора и Антуана.

Профессор пришел вовремя. Минутная стрелка часов на главной башне едва коснулась двенадцати, а Мор уже ступил во двор. При нем была небольшая строгая сумка, которую профессор нес в одной руке, второй – уже привычно – он опирался на трость.

— Доброе утро, Лирида, — улыбнулся он, подойдя. И сделал это так беззаботно и легко, будто ночью не было того странного диалога.

Мне же не хватало умения играть, чтобы вести себя так же непринужденно. Так что я пробурчала короткое приветствие и отвернулась от профессора, который встал неподалеку от меня.

Антуан опаздывал. Я нервно притопывала, а Мор насвистывал какую-то легкую мелодию. Лишь через пять минут он щелкнул карманными часами, после чего сказал:

— Если ваш коллега не придет в течение десяти минут, я буду вынужден отстранить его от практики.

— Уверена, он уже бежит сюда, — заверила я, хотя сама сильно сомневалась в том, что Антуан хотя бы проснулся.

Прошла минута, две… Моя тревожность росла. Если Антуана отстранят, я останусь один на один с профессором Мором. И, вроде, нет в этом ничего страшного, но меня коробило от мысли, что мы проведем несколько недель наедине.

— У нас много дел в Гаратисе, которые нужно решить до отправления в «Снежный пик», — обычной интонаций произнес Мор, но я чувствовала исходящее от него раздражение.

Если так пойдет и дальше, у Антуана и оставшихся минут не будет…

— Проклятье, — шепнула я и под заинтересованным взглядом Мора опустилась на траву.

Расстегнула сумку и вынула из нее кости Скеллы. Я старалась не смотреть на Мора, но краем глаза заметила, что он приблизился на пару шагов, чтобы лучше видеть, как раскладываю косточки на земле.

— Что вы делаете, Лирида?

— Хочу поторопить Антуана.

— С помощью… останков кошки? Это случаем не ваша…

— Скелла, — торопливо кивнула я.

Под моей ладонью зажглось зеленоватое сияние, и останки начали собираться в единое тело. Позвонки вытянулись в узкую линию, вдоль них прикрепились ребра, затем обозначились лапы. В самом конце на место встал череп, в глазницах которого сверкнули искры потусторонней жизни.

— Мя-а-а!

— Прости, что разбудила раньше времени, — выдохнула я и виновато погладила Скеллу по черепушке. – Но мне нужна твоя помощь. Стань моими глазами.

Мое зрение на миг пропало, будто я ослепла. Однако в следующую секунду я снова могла видеть. Земля и трава стали ближе, прямо перед глазами были мои колени, мои руки и ботинки Мора…

Как и просила, Скелла позволила мне нырнуть в ее сознание и видеть ее глазами.

Мое же тело сейчас оставалось неподвижным, будто дух покинул его на время. Я видела себя: голова чуть запрокинута, глаза закатились.

— Лирида? – Мор уронил трость и сел на траву рядом со мной. – Лирида, вы меня слышите?

Я в теле Скеллы пораженно застыла, наблюдая за тем, как Мор проверяет у меня пульс на запястье, потом – на шее.

Нужно сказать, я никогда не задумывалась, что происходит с моим настоящим телом во время того, как ныряю сознанием в оживший скелет. Бьется ли мое сердце? Продолжают ли легкие наполняться кислородом?

— Лирида…

Мор коснулся моего плеча, будто пытаясь достучаться. Только он не учел, что я над собой теперь не властна. Тело накренилось и стало заваливаться вбок.

19

Я-Скелла испуганно зашипела, выгнула костлявую спину… И обмерла, когда Мор поймал меня-Лириду в объятья за секунду до того, как тело бы упало на землю. Не двигаясь, я наблюдала, как Мор заботливо убирает волосы с моего лица и пытается привести меня в чувства.

Он повторял мое имя раз за разом, а я не понимала, что чувствую в эти моменты.

После смерти родителей больше никто и никогда так не переживал обо мне. Никто не перебирал мои волосы, не касался лица, не смотрел с тем волнением, с которым Мор вглядывался в мои закатившиеся глаза.

— Аш-ш-ш! – зашипела я, одновременно и прогоняя странные мысли, и привлекая внимание Мора.

Он оторвал взгляд от моего тела и посмотрел на Скеллу. Пока на его лице читалось лишь недоумение. Кажется, профессор еще не сталкивался со жрецами Пустоши и не знает, на что мы способны.

Нужно подать ему какой-то знак. Сказать, что со мной все в порядке, и не стоит бить тревогу.

Придумала!

Я подняла переднюю лапу и указала ею на свое тело. Затем той же лапой я коснулась мордочки Скеллы. Мор нахмурился, и я повторила жест.

— Лирида… Это вы?!

Ого. Я смогла удивить профессора Мора?!

— Мя-а-а! – согласно мяукнула.

Он недоверчиво посмотрел на меня-Лириду, потом снова на меня-Скеллу. До него постепенно доходило, что происходит. И чем четче профессор это понимал, тем больше старался увеличить вдруг сократившуюся дистанцию между собой и моим телом.

Будто я не видела, что было минуту назад… Хотя лучше бы действительно не видела. Уж слишком много вопросов вызвала эта сцена.

— Как такое возможно? – покачал головой Мор.

Я зашипела, помотала черепом. Мол, «Одна Пустошь знает».

Больше оставаться во дворе не было времени. Я должна найти Антуана и привести его сюда! Теперь-то уж точно иного пути нет, потому что после увиденного совершенно не хочется оставаться с Мором наедине. Это будет крайне неловко… для нас обоих.

Я рванула через двор к замку школы. Ночью мы проводили Антуана прямо до его комнаты, так что найти дорогу получится без труда. Главное, чтобы никто на хвост не наступил или не попытался поймать странную кошку…

Путешествие за Антуаном оказалось короче, чем я рассчитывала. С виновником переполоха я столкнулась на лестнице башни. Антуан сломя голову несся вниз, перепрыгивая через ступени. Темные волосы взлохмачены, из расстегнутого рюкзака выпало несколько вещей, пока бедняга безуспешно пытался не опоздать.

Ладно. Выходит, миссия «Привести Антуана во двор» будет выполнена и без меня.

Антуан меня не заметил. Я выпрыгнула в окно на первом этаже и рванула к своему телу, которое до сих пор лежало в скромных объятиях Мора.

Нужно торопиться, если не хочу нажить проблем. Если хоть кто-то увидит эту сцену, придется объяснять, почему студентка и профессор обнимаются во дворе раннем утром. И не факт, что нам поверят…

А ведь отношения между преподавателями и учениками под строгим запретом. В моем же случае все куда серьезней, ведь я – будущий оракул.

Нам обоим хорошо влетит, если Мор прямо сейчас не отпустит меня!

Когда до тела оставалось с десяток метров, мое сознание выскользнуло из Скеллы. Я снова вернулась в свое привычное состояние, снова смотрела своими глазами.

И первое, что я увидела, было взволнованное лицо Мора.

— Я в порядке! – выпалила я и подскочила так торопливо, что случайно оттоптала профессору ногу. – Антуан уже идет.

Я старательно смотрела на двери замка, ведущие во внутренний двор. Щеки обжигало смущением, внутри все переворачивалось, будто в мысли ворвался ураган.

«Спокойно, Лирида, — говорила себе. – Профессор просто переживал, что с тобой что-то случилось. Это…»

— Это ничего не значит, Лирида, — раздался за моим плечом спокойный голос Мора. – Простите, если нарушил ваше личное пространство. Но, поймите меня, ни один преподаватель не хочет, чтобы с его студентом случилось что-то плохое.

Да… Разумеется. Это именно то, о чем сама думала.

— Конечно, — кивнула я, но сама так и не шевельнулась.

Во дворе уже показался Антуан. Следом за ним вышла Эттери и близнецы. Наверное, они столкнулись где-то в коридоре…

— Прежде я не видел подобной магии. Привык, что мы ограничиваемся зачарованными письмами.

— Д-да, — я старалась, чтобы голос звучал спокойно. – Но я боялась, что Антуан спит. Записка бы его не разбудила, а вот Скелла…

Мор мягко рассмеялся.

— Это точно. Любой бы забыл о снах, увидь над собой оживший скелет.

Я кивнула и натянуто улыбнулась.

На сердце царил хаос. Не потому, что я была возмущена поведением Мора… Хотя и это немного тоже.

Однако куда больше меня беспокоила собственная реакция – недостойная будущего оракула. Я должна быть спокойна и непоколебима, но почему-то смаковала и мысленно прокручивала недавние события в памяти. Раз за разом. Будто надеясь, что так они четче отпечатаются в сознании.

20

Профессор Эттери открыла два портала. В один она вошла вместе с близнецами, второй был предназначен для меня, Антуана и Мора. Профессор пропустил нас вперед. Первым в сверкающее окно в пространстве шагнул Антуан. Я, не оборачиваясь на Мора, пошла следом.

Едва тело окутало магическим сиянием перехода, мне, как и всегда во время переноса, стало не по себе. Опора под ногами пропала, я ощутила себя невесомой песчинкой… А в следующий миг я уже вновь стояла на земле. Голова безумно кружилась, меня мутило. Где-то неподалеку, судя по звукам, желудок прочищал Антуан.

— Я предупреждал, что так и будет, — весело сказал Мор.

Мне потребовалось приложить немалые усилия, чтобы сконцентрировать взгляд на профессоре. Мое тело еще не привыкло к путешествиям с помощью порталов, хоть я и проходила через них на парах.

— Издеваетесь? – сдавленно прохрипел Антуан.

— Нисколько, молодой человек. Просто наблюдаю, как грабли, на которые вы наступили, больно бьют по лбу. Надеюсь, теперь вы усвоите этот урок раз и навсегда.

Антуан раздраженно бухтел, а Мор со злорадством наблюдал за ним.

Я же хоть и не выворачивала желудок наизнанку, но чувствовала себя ничуть не лучше Антуана. И не только физически…

— Где мы? – спросила, чтобы заполнить тишину и прогнать неловкость, которую испытала, когда наши с Мором взгляды встретились.

Вся наша троица оказалась в просторном зале, где больше никого не было. Деревянный пол и стены создавали ощущение деревенского домика. Его усиливали плетеные кресла, между которыми устроился столик с вазой. От букета в ней исходил сладкий запах весны.

Но ощущение уединенного тихого местечка лопнуло, стоило выглянуть в окно. За ним на людной улице кипела жизнь.

— Мы в гостинице, которую держит моя старая знакомая. К слову, пойду найду ее. Вы со мной?

— Нет, — мотнула головой я и шагнула к ближайшему креслу. Хотела отдохнуть в компании Антуана.

Я была уверена, что он тоже решит остаться здесь, но Антуан удивил, сказав:

— Я пойду.

— Вы уверены? – вскинул брови Мор. Мол, «может, отдохнете после перехода?».

— Уверен. Если продолжу тут стоять, то меня снова вырвет… От запаха. Да и хочу тряпку попросить, чтобы убраться…

И он грустно кивнул за кресло.

Гадать не приходилось, чтобы понять, о чем он говорит.

Я сморщилась от отвращения и тяжело вздохнула. Теперь оставаться одной в этой комнате как-то уже не хотелось.

— Пойдемте, — я по широкой дуге обогнула кресло, у которого стоял Антуан, и первая выскочила в коридор.

Вскоре мы всей троицей во главе с Мором направились в главный зал. Профессор, похоже, уже бывал здесь раньше, так что плутать не пришлось.

— Напоминаю, что при посторонних мы должны вести себя, как семья. Помните ведь?

— Да, господин Люцмор, — в унисон протянули мы с Антуаном заученную фамилию, которая, по легенде, принадлежала «нашему отчиму».

Мы же с Антуаном носили «родную» фамилию Сирин. Имена для удобства остались прежними.

Знакомая Мора – владелица гостиницы – оказалась дородной женщиной-полукровкой. На ее смуглой коже тут и там проглядывала алая драконья чешуя, а из-под платья выказывался шипастый хвост. В остальном Карин, так звали хозяйку, взяла больше от человеческой крови.

Она показала, где наши комнаты, и проводила в столовую. Это был небольшой, но уютный зал, где мы, наконец, позавтракали.

— Твои ученики? – Карин, придерживая пустой поднос, с улыбкой обратилась к Мору и кивнула на нас с Антуаном.

Мы втроем как раз только-только закончили с едой.

— Мои практиканты, — Мор отложил столовые приборы. – Сегодня вечером отправимся к месту закрытия их первого разлома.

Мы с Антуаном переглянулись, скривив недовольные мины. Ага, так уж первый разлом! Стараниями Мора мы уже прошли крещение огнем, но вмешиваться в разговор старых знакомых не стали. Поблагодарили за кров и еду и поднялись из-за стола, оставляя Карин и Мора поболтать.

— Ох, помню свои первые разломы, — хохотнула Карин. – Мы с тобой на практике вместе их закрывали, помнишь, Люц?

— Как такое забыть?

Мы с Антуаном уже покинули столовую, когда до моих ушей донеслось:

— Я рада, что ты сумел вырваться из Далитта, Люциус. То, что с тобой случилось… несправедливо. Ты ведь там повредил ногу?

Я замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась. Антуан озадачено обернулся на меня. Я приложила к губам палец и замерла. Мой спутник неодобрительно покачал головой, как бы говоря: «Ай-яй, Лирида! Подслушивать нехорошо!». Однако сам он уходить тоже не спешил.

21

— Нога... – Мор вздохнул. – Ерунда по сравнению с тем, что происходит на оскверненных землях. Никому не пожелаю попасть туда.

— Но ты попал, — озабоченный голос Карин позволил ярко представить, как полукровка касается плеча Мора и с поддержкой сжимает его. – Мне жаль, что так вышло, Люциус. Но все ведь уже кончилось, да? Ты больше не вернешься в Далитт?

— Увы. Вернусь, как только ребята сдадут практику. Может, мне позволят задержаться на время их экзаменов…

Я прикусила губу, понимая, почему Мор хочет остаться на этот период.

После экзаменов я сразу отправлюсь на ритуал становления оракулом. Разумеется, Мор желает увидеть этот процесс собственными глазами.

— Нечестно, что ты страдаешь из-за какой-то девчонки!

Я покосилась на Антуана. Он застыл рядом с таким же недоумением на лице.

— Карин, — и снова тяжелый вздох, — дело не в «какой-то девчонке», а в том, что я хотел, чтобы все было правильно и справедливо.

— И теперь из-за этого расплачиваешься собственной жизнью! Тебе уже тридцать, но ни семьи, ни любимой. Я права? И этим все не ограничится. Люц, тебя же убьют рано или поздно! Будь то исчадия или отшельники мертвых земель!

— Уж скорее я умру, закрывая разлом, — хмыкнул Мор, а затем послышался звук легкого удара.

Похоже, Карин стукнула Мора по плечу.

— Это не смешно. Ты даже не понимаешь, что тебя сослали на верную смерть!

— Если верить бумагам с приказом, то меня отправили изучать разломы, — с привычным безразличием поправил Мор, а Карин раздраженно зарычала. И было в этом звуке больше от драконорожденной, чем от человека…

— Опять играешь шута?

— Я просто смирился. Зачем травить душу мыслями о смерти? К тому же некромантам к ней не привыкать.

— Смеешься?

— А ты разве слышишь, что я смеюсь? – абсолютно серьезно спросил Мор. – Просто я пытаюсь быть оптимистом. Может, мне удастся выжить…

— Лучше бы тебе думать о другом.

— И о чем же?

— О том, как обойти приказ. Никто не оставался в Далитте так долго, как ты. Сколько лет ты провел в тех землях? Сколько проведешь еще?

— По бумагам – пока не найду иной способ закрывать разломы.

— Ты, как и я, понимаешь, что это невозможно. Понимаешь, что твоя жизнь кончится там, среди обломков и костей, если не сбежишь.

Антуан потянул меня за руку в сторону коридора. Было ясно, что то, что мы услышали, совершенно для нас не предназначено.

Однако я вырвала запястье и покачала головой. Не пойду.

Антуан округлил глаза и одними губами произнес:

— С ума сошла?

Но я упорно стояла на своем.

Мор за стеной рассмеялся.

— И куда же я сбегу, Карин? Как?

— Ты писал, что со студентами отправишься в «Снежный пик». Я знаю этот постоялый двор, он находится на склонах гор, за которыми – Ледяной океан. Если ты готов, я могу попросить своих родных с драконьих земель помочь тебе. Драконорожденные сумеют открыть портал, на их острове ты будешь в безопасности.

Я затаила дыхание в ожидании, что ответит Мор.

Но тут в коридоре громыхнула дверь, внутрь вошел какой-то незнакомец и уверенным шагом направился в столовую. На нас с Антуаном он посмотрел лишь мельком и двинулся дальше.

— У меня постояльцы, — вздохнула Карин, а Мор что-то ответил. Не услышала из-за шагов здоровяка по скрипучему полу.

— Сваливаем, — шепнул Антуан и на этот раз уже жестче схватил меня за руку.

Мы выскользнули во двор, будто воры, которых чуть не поймали. А именно воришкой я себя сейчас и чувствовала…

— Это плохо кончится, — едва слышно шепнул Антуан, и я обреченно кивнула.

22

Весь день мы гуляли по столице в поисках подходящей одежды и других необходимых вещей.

Перед тем, как отправиться в город, профессор Мор настоял, чтобы мы с Антуаном показали, что берем с собой в «Снежный пик». Его не устроили наши теплые и парадные вещи, поэтому мы еще до полудня отправились за покупками.

В Гаратисе я раньше никогда не бывала, но видела изображения столицы королевства в учебниках. Нужно сказать, они и вполовину не передавали всей красоты самой теплой и цветущей провинции.

Город будто напитался солнцем и ароматом цветов. Дома здесь были построены из светлых камней, почти перед каждым зданием имелся благоухающий сад. Многие здания имели не больше двух-трех этажей, но чем ближе мы подходили к центру, тем выше становились дома.

— Сразу видно, где новый район, да? – Мор с улыбкой поправил круглые очки с темными стеклами.

В тот момент я ему позавидовала – солнце нещадно слепило. Но купить себе такой же аксессуар не выйдет – школа выделила деньги только на самое необходимое. А солнечные очки вряд ли потребуются в холодном Ампло.

— Это вы по количеству людей определили, профес… кхм… господин Люцмор? – оговорился Антуан.

Мор прищелкнул языком и покачал головой. М-да, такие оплошности можно допустить в Гаратисе, но в «Снежном пике» нужно следить за словами. Иначе рискуем подвергнуть тайную миссию угрозе.

— Не только, — шагая между нами вдоль красочной улицы, произнес «отчим». – Нынешний центр стоит там, где пару веков назад были пустынные луга. Их пришлось застроить, когда Далитт пал в битве против древних богов. Оставаться на развалинах люди больше не могли.

«Зато вы живете там уже несколько лет», — грустно подумалось мне.

Я до боли прикусила изнутри щеку. Зря мы все-таки подслушали тот разговор Мора с Карин… Да, мы нашли ответы на некоторые вопросы о самом загадочном преподавателе школы круга луны. Но теперь я неизбежно смотрела на Мора под новым углом.

Выходит, его пребывание в Далитте не добровольная вылазка ради науки. Это ссылка за какой-то поступок?.. И, если верить Мору, профессор не сделал ничего плохого. Даже наоборот.

Внутри начинало закипать чувство несправедливости. Судьба Мора меня не касалась. Мне даже было все равно, сбежит он или вернется в Далитт…

Но я глубоко задумалась обо всем этом. И чем дольше я прокручивала в памяти подслушанный диалог, тем больше новых вопросов рождалось.

Что случилось на самом деле и что будет дальше?

— Лирида, прошу.

Я и не заметила, как мы подошли к нужному магазину. О том, что это элитное заведение, говорил со вкусом построенный фасад и ковровая дорожка, что стелилась от стеклянной двери по ступеням.

Мор галантно открыл передо мной дверь, пропуская вперед. Я благодарно кивнула, но глаза не подняла. Почему-то казалось, что Мор прочтет все по взгляду и поймет – теперь я знаю.

В просторном модном салоне вдоль манекенов уже ходили первые посетители. Богатые леди в сопровождении мужчин в костюмах выбирали наряды: придирчиво осматривали выставленную одежду, трогали ткань и нашитые украшения. Я же даже дышать на здешние платья боялась. Они стоили отнюдь не дешево, у меня денег и на перчатки бы не хватило.

— Ну же, Лирида, не нужно робеть! – Мор положил руку мне на плечо и взмахом руки подозвал работницу салона.

Сам он держался великолепно, будто и правда был рожден аристократом. Хотя… Откуда мне знать? Возможно, так и есть.

Антуан тоже в роль богатого отпрыска вжился прекрасно. Вон, ходил вдоль манекенов, гордо выпятив грудь.

Одна я была не в своей тарелке. И дело даже не в том, что приходилось играть аристократку. Из головы никак не выходил подслушанный разговор.

23

— Доброе утро, господа! – миловидная девушка в форменном платье присела перед нами в реверансе. – Что желаете подобрать?

— Платья для моей падчерицы, будьте добры, — я буквально услышала, как Мор обворожительно улыбнулся.

Щеки девушки тронул румянец, она смущенно отвела глаза от Мора и торопливо пролепетала:

— Да-да, конечно! Сделаю все в лучшем виде! Гопожа, п-пойдемте. Ищете что-то конкретное? Какой повод ожидается?

Так, Лирида, пора брать себя в руки. Если не сейчас, то когда?

— Совершеннолетие, — я сдержано улыбнулась и сложила руки перед собой. – Мне на днях исполняется двадцать. Пора выходить в общество.

Мор слегка коснулся моего плеча. Краем глаза заметила, как он одобрительно кивнул.

— О, это прекрасно, госпожа…

— Лирида Сирин, — подсказала я, уже следуя за девушкой к манекенам с повседневными, но очень красивыми платьями.

Почти все они были закрытыми, с длинными узкими рукавами, часть которых заходила на кисти. Мне уже нравилось!

Пока я выбирала платья, Мор сидел на диванчике перед примерочными. Он разрешил мне выбрать несколько нарядов и сделать это самостоятельно, но все же попросил показать покупки. Думаю, он был не совсем уверен в том, что девушка, выросшая в храме, имеет хороший вкус.

Но сложно выбрать что-то неподходящее выдуманному статусу в таком магазине! Здесь идеальным было все!

Антуан заскучал и самостоятельно ушел выбирать себе костюмы. С ним Мор почему-то не пошел. Был уверен, что Антуан хорошо подберет одежду?

Масла в огонь подлила работница магазина, когда помогала мне застегнуть ряд пуговок-горошинок.

— Отчим так волнуется за вас! – шепнула она. – Наверняка ваш выход в свет для него большое событие!

— О… Огромное! – растеряно отозвалась я, глядя на свое отражение. Надеюсь, служанка не заметит, как я побледнела…

— Редко встретишь, что неродной человек так любит чужих детей. Вам несказанно повезло!

Пальчики девушки ловко застегивали пуговки на воротнике. Мне вдруг стало сложнее дышать.

— Д-да, конечно… Но господин Люцмор не видит во мне ребенка.

Эти слова были явно лишними. Мысли вслух, и только мне одной было ясно, что они значат на самом деле.

В отличие от Лириды Сирин я – настоящая Лирида, у которой фамилии нет, — давно перешагнула грань между детством и взрослой жизнью. Двадцать мне исполнилось полгода назад, а сам Мор видит во мне студентку-выпускницу. Никак не свое дитя.

Но служанка об этом, конечно, не знала.

— Что вы имеете в виду? – уже без былой улыбки и даже с некоторой настороженностью спросила она. – Вы близки, но не как… родственники?

Наши взгляды встретились в зеркале, и тогда я поняла, что все плохо. Девушка явно надумала себе такого, о чем я даже помыслить не могла!

— Господин Люцмор пришел в наш дом не так давно, — поспешила сказать я, чтобы окончательно не закопать себя. – Он и не знал, какой я была в детстве.

Служанка заметно расслабилась и снисходительно улыбнулась:

— Но вы все равно для него ребенок, которого он нежно любит. Будьте уверены, это так. Я подобные вещи всегда вижу!

Она закончила с пуговицами и довольно уперла руки в бока.

— Ну вот! Пойдемте покрасуемся, госпожа Сирин!

Она распахнула шторку, и мне пришлось выйти из примерочной и встать перед Мором. После разговора с помощницей почему-то еще меньше хотелось встречаться с ним взглядами, но вариантов не было.

Ни о чем не подозревающий профессор сидел на диване, закинув ногу на ногу, и вежливо беседовал с другой работницей в форменном платье. Она мило улыбалась, ее глаза сияли… Но все внимание Мора моментально оказалось моим, стоило выйти из примерочной.

— Вам очень идет черный, Лирида, — с улыбкой произнес Мор, но глаза его остались серьезны.

Мне показалось, будто в этой фразе был скрытый подтекст. Намек на мое будущее. Ведь оракул Пустоши навсегда будет облачен в ее цвет – черный, как ночь и бесконечность.

— Мы его берем. Лирида, если вы закончили, можем собираться…

— Погодите! – в разговор встряла та самая вторая служанка.

Она подошла ко мне, пристально разглядывая. Она делала это так открыто и цепко, что мне стало не по себе. Я нахмурилась, отшатнулась.

Что происходит?!

24

Служанка вдруг улыбнулась, обрадовано хлопнула в ладоши и заговорщически произнесла:

— Госпожа Лирида, для такой красавицы у нас есть особый наряд! Как раз вам по фигуре будет, как я смотрю! Примерим?

Я круглыми глазами глянула на Мора. Он моего шока будто и не заметил, спокойно кивнул и распорядился:

— Занесите в примерочную.

Я проследовала туда же. Задернула шторку, чтобы хотя бы на несколько секунд оказаться наедине с собой, и подняла растерянный взгляд на свое отражение.

Почему-то я была уверена, что та служанка поняла, кто я. Будто она почувствовала или узнала, что я – будущий оракул. Будь все так, дела мои оказались бы плохи. На парах по магической истории нам рассказывали, что существует как минимум пять известных случаев, когда будущих оракулов убивали еще до церемонии.

Это делали по разным причинам. Кто-то из-за страха. Люди до сих пор боятся богов после того, что случилось в Артери два века назад. Они часто считают, что оракулы – это риск. Зачем позволять замещать человеческий разум осколком сознания бога?

Узколобые и необразованные личности не понимают, что оракулы – это помощники людей, в первую очередь. Богам оракулы нужны, чтобы о них помнили, чтобы подкреплять веру в себя. Не будет веры – боги канут в лету.

И именно по этой причине происходили другие покушения. Они – попытка ослабить бога или вовсе стереть его из памяти людей и с лица земли.

Не сомневаюсь, если моя личность раскроется, меня попытаются убить именно по этой причине. Многие боятся Пустоши, рисуют ее воплощением зла лишь из-за связи со смертью и загробным миром. Но это мышление слепцов и трусов.

— Примерьте, — мне подали наряд, который я без возражений приняла. Развернула… И обомлела.

— Это что, брюки? – удивленно спросила я, разглядывая кожаные штаны, которые наверняка сядут мне точно по фигуре. Уж слишком узкие… — Вы ничего не перепутали? Может, это одежда для моего брата?

Я выглянула из-за шторки и нашла взглядом Антуана. Он уже сидел возле Мора в обнимку с пакетами покупок.

— Что вы, госпожа! Это последний писк женской моды!

— Что-то не верится…

— В столице уже многие так ходят!

Я нахмурилась, но все же припомнила, что видела несколько дам в брюках. Тогда я решила, что это просто слишком женственные мужчины… Но теперь все вставало на свои места.

— Не слишком ли это… вульгарно? – недоверчиво спросила я, а сама глянула на Мора. Тот невозмутимо улыбался. Тогда я попыталась найти поддержку в Антуане, но и тот лишь пожал плечами:

— В «Снежном пике» придется активно отдыхать, сестренка. Может, штаны – не такая уж плохая идея?

— Вот и я так думаю, — кивнул предатель-Мор.

Я шумно выдохнула, схватила штаны и все-таки примерила их. И другие несколько вариантов, которые мне принесли… Некоторые были ровно по фигуре, подчеркивая ее достоинства, другие отличались более свободным пошивом, но при этом выглядели не мешковато, а все еще элегантно.

Мне нравилось мое отражение в зеркале, но выходить и крутиться перед сопровождающими меня мужчинами было неловко. А от одной мысли, что мои обтянутые в кожу бедра и ягодицы увидит профессор Мор, и вовсе бросило в жар.

«Вообще-то там еще Антуан!» — напомнил внутренний голос, но внимание одногруппника меня смущало меньше. Особенно после того, что случилось во дворе школы…

Но как бы я ни тянула время, показаться «родне» все же пришлось.

Я никогда не смогу забыть, как по салону разнеслись восхищенные вздохи. Никогда не выкину из головы, как на меня смотрел профессор. Не знаю, заметил ли кто-то еще, как нервно он сглотнул, а затем будто силой заставил себя отвести от меня глаза.

Обман зрения или скулы Мора и правда чуть порозовели?

— Вам очень идет, Лирида, — произнес он, глядя куда-то в сторону.

Мор не смотрел на меня, но смущало это еще больше!

— Выглядишь как разбойница, — хохотнул Антуан.

Я метнула в него колючий взгляд. «Братец» вскинул руки и изобразил, будто ранен метательным кинжалом, угодившим меж ребер прямо в сердце. К слову, свой кинжал я сегодня прятала на бедре, под юбкой. Сейчас он лежал в примерочной, в груде моей одежды.

— Значит, берете? – за спиной раздался голос одной из служанок.

Я обернулась и увидела женщину у колышущейся шторки примерочной… Она лучезарно улыбалась Мору, который объявил, что брюки мы тоже берем.

Дальше они обсуждали, что мы семьей едем в «Снежный пик». Работницы предложили подобрать теплые вещи: шубку, легкий зачарованный на сохранения тепла кафтан или такую же шляпку. Мор денег не жалел, поэтому в магазине мы провели еще какое-то время…

Но чувствовала я себя уже гораздо хуже и все оставшееся время в салоне едва заставляла себя наиграно улыбаться.

А все потому, что пока я крутилась перед Мором и Антуаном, кто-то копался в моих вещах.

Если бы та работница сразу не вызвала у меня настороженности, если бы не колышущаяся шторка примерочной, я бы и не обратила внимания, что мое платье лежало немного не так, как прежде.

25

«Они знают», — крутилось в голове. Слова становились все громче. Улыбка сошла с лица, и даже подделать ее уже было сложно.

Я еле дождалась, когда Мор оплатит наши с Антуаном покупки, и мы выйдем на улицу. Но даже там поговорить с профессором не представлялось возможным.

— Да-а, — довольно протянул Антуан. Он шел с широкой улыбкой, закинув руки за голову. – Вот это я понимаю жизнь! Пришел, увидел и купил!

— Не забывайте, Антуан, за любыми деньгами стоит труд. Чтобы заработать, сохранить и приумножить богатство, нужны огромные усилия.

— Или везение, — пожал плечами тот. – Кто-то ведь может родиться богачом. Или удачно выйти замуж…

Он красноречиво посмотрел на меня. Мол, такая перспектива светит лишь девушкам. В другой день я бы с удовольствием ответила умнику, что и тут все не так просто, но сейчас было не до этого.

— Лирида, ты уснула? – Антуан даже наклонился, чтобы лучше видеть мое лицо.

— Нет, но…

— Я говорил, что с твоими новыми штанами можно уверено шагать к удачному замужеству, — он хохотнул, не отводя глаз. Ждал, когда я смущенно покраснею. Только вот я слушала в пол уха и думала совершенно о другом.

— Господин Люцмор, я могу с вами поговорить?

Мы остановились посреди улицы. Другим прохожим пришлось огибать нас, чтобы пройти дальше. Я услышала, как кто-то недовольно щелкнул языком и процедил:

— Лучше места не нашлось поболтать?

Антуан проводил раздражительную персону осуждающим взглядом, а потому не увидел, с какой мольбой я посмотрела на Мора и тихо, почти одними губами произнесла:

— Наедине.

Улыбка продолжала озарять лицо профессора, но зеленые глаза смотрели настороженно.

— Это насчет ваших покупок, Лирида? – и он подмигнул мне.

Я поняла, что он просит подыграть, и приняла условия.

— Все так. Меня крайне смущает этот фасон брюк… Можем ли мы вернуться в магазин и отдать их?

Антуан уже слышал эту часть диалога. Он шумно вздохнул и закатил глаза:

— Ты серьезно? Тебе же все сказали, что тебе идет! Смысл возвращаться, что-то сдавать… И вообще я есть хочу.

— Антуан, тогда для вас задание, — Мор оперся на трость, которую поставил перед собой, и чуть наклонился к Антуану. – Идите и поищите какое-нибудь заведение, где сможем пообедать.

— Таверна? Кабак? Столовая?

— На ваш вкус. А мы с Лиридой пока вернемся в магазин. Ищите нас там, когда определитесь с местом трапезы.

План Мора сработал безупречно. Глаза Антуана довольно сверкнули.

— Я не подведу! – пообещал он и тотчас помчал вперед по улице.

Мы же развернулись в противоположную сторону и зашагали к магазину. Не дойдя до него и половины пути, мы завернули в безлюдный проулок. Лишь достаточно углубившись в пустынный закуток, Мор остановился и повернулся ко мне всем корпусом.

— Я слушаю. Что вас на самом деле беспокоит, Лирида?

Здесь не могло быть никого, кроме нас. Центр Гаратиса был плотно застроен, между домами пространство было узким – не больше двух метров. Впереди тупик и глухой каменный забор. По бокам стены без окон. Впереди тоже никого, к тому же Мор стоял прямо передо мной, закрывая от взоров тех, кто случайно мог заглянуть в проулок.

И все же я нервничала. Ужасно нервничала.

— Профессор, — начала я совсем тихо, — мне кажется, та женщина в магазине поняла, кто я такая.

26

Я нервно теребила рюши на юбке нового платья. Его надела еще в магазине, сразу после покупки. К нему мне подобрали шляпку с широкими полями. За ними-то я и прятала загнанный взгляд.

— Мне страшно, — продолжала лепетать, а пальцы все быстрее сминали ажурные узоры. – Я знаю, что мое предназначение – это секрет, который нужно хранить до церемонии. Это вопрос моей безопасности и чести моей богини… Я…

— Успокойтесь, — твердо сказал Мор и поймал мою руку.

На миг я замерла. В груди что-то перевернулось и закрутилось странным огненным ураганом… Но потом все резко смолкло. Я поняла, что ничего романтического в этом жесте нет. Мор лишь пытается предотвратить порчу платья, за которое отдал немалые деньги.

— Лирида, с чего вы это взяли?

Он отпустил мою руку.

— Я уверена. Та женщина видела мой кинжал. Она копалась в моих вещах, пока меня не было в примерочной.

Мор задумчиво потер подбородок и немного погодя сказал:

— Даже если это не безумная догадка…

— Я не безумна!

— … вы все равно в безопасности. Кинжал ни о чем не скажет посторонним людям, верно? Он ничем не отличается от другого оружия. Визуально.

— Много ли вы видели девушек, которые под юбкой носят клинки? – саркастично подметила я, а Мор хитро ухмыльнулся.

— Поверьте, достаточно…

Я не вспыхнула от пошлых догадок лишь потому, что вспомнила, где профессор провел последние годы жизни. В Далитте без оружия под рукой долго не протянет никто…

— Позволите взглянуть? – Мор протянул раскрытую ладонь. Понятно, что он просил показать мой кинжал.

Немного помедлив и не припомнив никакого запрета на прикосновения к дарам Пустоши посторонними, я твердо попросила:

— Сначала отвернитесь.

— Зачем?

— Прошу вас! Мне нужно достать кинжал.

— А! Ох…

Мор повернулся ко мне спиной, которая сейчас казалась излишне напряженной.

Я тут же подняла легкую юбку темно-вишневого платья и вынула из набедренной повязки хрустальный клинок. Он был теплым от близости к коже, но я старалась не думать об этом, когда вручала кинжал Мору.

— Как я и думал. Никаких отличительных признаков.

Он покрутил кинжал в руках, разглядывая. Я напряглась, наблюдая за этим, а потом и вовсе не сдержала возмущения, когда Мор неловко порезался острым лезвием. Рана оказалась небольшой, но кровь все равно выступила крохотной рубиновой каплей.

— Ладно, я погорячился, — Мор вернул мне кинжал и, не задумываясь, слизнул кровь с подушечки пальца. Настала моя очередь смущенно отводить взгляд. – Все-таки этот клинок кое-чем отличается от других. Он фантастически острый!

— Потому что я отношусь к нему бережно.

Мор без моей просьбы отвернулся, позволяя спрятать кинжал под юбку.

— В общем, Лирида, — не поворачиваясь, произнес Мор. – Я думаю, что ваши страхи необоснованны. Кинжал ничем вас не выдал, даже если был обнаружен…

— Но она странно смотрела на меня!

— И? А вы странно смотрели на меня минуту назад.

То был намек на момент, когда Мор облизывал раненый палец. Шпилька угодила ровнехонько в цель, и я оторопело открыла рот, чувствуя, как заливаюсь краской.

— Лирида, уверен, вам показалось. Вы напуганы, потому что церемония – сами понимаете, какая, — все ближе. Практика, экзамены, последние дни в вашей привычной форме.

Этот намек я тоже считала. Мор о том, что скоро я перестану быть человеком. И да, не буду отрицать, хоть и жду этого момента, но в то же время страшно его боюсь. Волнуюсь. Вдруг что-то пойдет не так?

— К тому же, напомню, у вас на запястье поддельное клеймо лишения магии…

Я невольно глянула на ненастоящую татуировку и прикусила губу. Да. Об этом я как-то совсем не подумала.

— В глазах окружающих вы не магесса. Те служанки в салоне помогали вам одеваться и точно видели клеймо. Вам не о чем беспокоиться.

— Но кинжал…

— Даже если видели его, то приняли за сувенир или дорогой сердцу артефакт. Лирида, вы ведь хорошо учились и должны помнить, что будущих оракулов так просто в толпе не определить.

— Знаю. Оракулов чувствуют лишь боги. Либо они могут выдать себя сами, но лишь редчайшими способностями…

— Вот именно. И вы прекрасно знаете, что даже оживление скелета или прыжок сознания в чужое тело – недостаточные аргументы. Нужно нечто гораздо большее.

Я смиренно кивнула. Все так.

Даже во мне никогда оракула не подозревали. Знающие преподаватели же хранили мой секрет, скованные клятвой.

Мои способности всегда относили к особенностям магии жрецов Пустоши. Оживила скелет при проявлении магии? Ерунда. Первые всплески силы всегда самые мощные. И не такое случалось. Умею проникать сознанием в умертвия? Другие жрецы Пустоши тоже так могут. Да и к тому же я особо не распространялась об этом таланте до сегодняшнего утра.

27

— И как такое возможно? Что значит «рейс откладывается»?! – Мор с возмущением откинул письмо с гербовой печатью.

Карин, которая и передала нам послание, развела руками:

— Люциус, ты же умеешь читать. Так загляни в письмо еще раз. Там подробно все написано.

Я приблизилась к столу, на котором лежала развернутая бумага. Заглянула в нее и бегло прочла то, о чем Мор и так нам сообщил.

Воздушный рейс откладывается из-за технических неполадок с дирижаблем. На их исправление или подбор другого судна потребуется время, поэтому путешествие переносится с сегодняшнего вечера на завтрашний.

Вроде, мелочь. Но, если подумать, моя практика, которая и так длится чуть больше недели, станет короче на целый день! А задачи не поменялись: найти разлом и закрыть его.

Я расстроилась. И без того день выдался так себе, так еще и это…

А вот Антуан выглядел невозмутимым. Он сразу сказал, что раз нам выдался еще день в столице, он хочет проведать родственников. Мор разрешил, что сильно меня удивило.

Обычно нам позволялось навещать родных на каникулах. В учебное время мы все же были под ответственностью преподавателей. Но Мор, похоже, слишком остро воспринял новость о переносе рейса. Он взял из бара несколько напитков и ушел на верхние этажи, где мы и сняли три комнаты. Антуан тоже куда-то испарился.

Я какое-то время потопталась в общем зале, но скоро здесь стало людно. Под вечер холл гостиницы превратился в шумную таверну. Веселиться настроения не было, особенно среди чужих людей, так что я тоже пошла наверх.

Моя комната была тесной, но уютной. За окном уже смеркалось, но спать не хотелось совершенно. Я уложила новые платья в чемодан, вознесла молитву Пустоши, попросив защиты и помощи, пообщалась со Скеллой, которая в нашем номере снова из груды костей превратилась в кошку…

Время тянулось, но сон так и не шел. На улице стало тихо и безлюдно. В открытую дверь, ведущую на балкон, задувал свежий ветерок.

Идея проветриться показалась хорошей. Я встала с кровати и накинула поверх длинной сорочки повседневную накидку. Если кто-то и увидит меня в таком виде, то не отличит одежду для сна от обычного платья.

Я вышла на полукруглый балкон, оперлась на перила и глубоко вдохнула…

— Хорошо здесь, да?

Мужской голос заставил меня подпрыгнуть от неожиданности и изумленно распахнуть глаза.

На соседнем балконе, который от моего отделяло небольшое пространство, на плетеном кресле отдыхал Мор.

— Что вы здесь делаете? – нахмурилась я и непроизвольно запахнула накидку посильнее.

— То же, что и вы, полагаю, — он качнул головой и сделал пару глотков из прозрачного стакана. – Борюсь с бессонницей.

28

Какое-то время мы молчали, наслаждаясь тишиной и видом на ночную столицу. Огоньки подсвечивали паутинку улиц. Дома становились все выше к центру, из которого вверх тянулись башни главного дворца. И все это на фоне волшебного звездного неба.

— Красиво, да? – в голосе Мора звучала улыбка. – Мечтали бы тут жить?

Эти слова заставили представить, будто один из ближайших домишек принадлежит мне. Или хотя бы комната в нем… Я вообразила, как по утрам поливаю цветы в саду, как хожу на базары и шумные ярмарки, а вечерами через распахнутые окна доносится игра музыкантов…

Красивая фантазия, но даже в ней я чувствовала себя чужеродно.

— Не думаю, что жизнь в столице – это для меня. Я выросла в храме Пустоши и привыкла к более спокойной, размеренной жизни.

«К тому же мне суждено совсем иное», — подумала я. Мор же эти мысли если и угадал, то комментировать никак не стал.

— Раньше здесь тоже было тихо, — вместо этого произнес он, не отрывая взгляда от ночного пейзажа. – Гаратис раньше не был столицей. Он славился, как самая теплая провинция, где люди занимались в основном садоводством.

— Цветущий край… — с улыбкой вспомнила я. Так Гаратис называли в учебниках истории.

— Был и остается им. Поверьте, Гаратис многим может вас удивить. Это прекрасное место.

— Похоже, вы были бы не прочь тут остаться, — подметила я, но быстро смущенно отвела глаза.

Мор готов остаться где угодно, лишь бы не в проклятом Далитте…

— Вы правы. Я бы с удовольствием остался в Гаратисе, ведь это моя родина.

— О, — выдохнула я.

— Что-то не так?

— Нет… Просто… Неожиданный факт о вас.

— А вы думали, я родился и жил в Портэ, рядом со школой круга луны? – он убрал еще полный стакан и повернулся ко мне, сложив ногу на ногу.

Я тихо рассмеялась и покачала головой. Слишком много сегодня узнала о профессоре Море… Больше, чем хотелось бы.

Эти мысли прогнали с лица улыбку. Я опустила голову и принялась вырисовывать невидимые узоры на перилах, лишь бы отвлечься. Мне пора было уходить, все во мне кричало об этом, но я не могла заставить себя сделать хотя бы шаг.

— Лирида, — тихо позвал Мор. Он встал с кресла и подошел к перилам так, чтобы быть ближе к моему балкону. Я же с места не сдвинулась и даже головы не подняла. – А если серьезно… На вас лица нет. Расскажете, в чем дело?

Ветер вдруг показала холоднее прежнего. Я сгорбилась и нехотя выдавила полуправду:

— Все из-за той женщины в магазине…

— Уверены? Вы еще до похода в салон были сама не своя.

Я передернула плечами, будто пытаясь сбросить с них невидимую вуаль тревоги, которая на меня упала. Что я могла сказать Мору?

«Профессор, дело в том, что вы, ваше отношение ко мне кажетесь странными. А еще я утром подслушала кое-что, и теперь это не дает мне покоя».

— Ничего, — обронила не слишком уверено. – Со мной все хорошо.

В тишине ночи было слышно, как Мор выстукивает странный ритм по перилам. Напряжение росло-росло, а затем лопнуло, когда профессор сказал:

— Честность за честность, Лирида. Вы узнали мои секреты, теперь будет правильно, если и вы расскажете правду.

Я тут же вскинула голову и испуганно уставилась на улыбающегося Мора.

— Не притворяйтесь, будто не понимаете, о чем я, — с непонятным мне теплом в голосе произнес он. – Я в курсе, что вы знаете мою тайну.

29

Внутренний порыв сбежать с балкона от Мора и этого разговора был велик. Что ответить на вопрос, заданный так в лоб?!

— Лирида, — почти ласково позвал Мор, — расслабьтесь…

Только теперь я осознала, что впиваюсь пальцами в перила так, будто от них зависит моя жизнь. Дышать даже перестала от напряжения и застыла, боясь шевельнуться.

— Я не осуждаю, что вы подслушали мой разговор с Карин.

Действительно? А вот я бы осуждала.

Но Мор и правда выглядел слишком спокойным. Он улыбался, казался даже расслабленным.

Он сложил руки на перилах и наклонился над ними. Теперь мы были чуточку ближе, чем минуту назад. И не только физически.

— Почему вы до сих пор не сбежали? – почти шепотом спросила я и повернулась к Мору, шагнула к перилам со стороны его балкона…

Мы обсуждали серьезные вещи, и говорить о них хотелось едва слышным голосом.

— А вы как думаете? – вопросом на вопрос ответил Мор.

Зеленые глаза профессора блестели, точно были парой звезд, что рухнули с небосклона. Такие же яркие, даже в темноте.

— Я думаю, что вы планируете сбежать из Ампло. Наверняка это будет проще сделать, — припомнила я обещание Карин послать к Мору ее знакомых драконорожденных.

Мор не то прыснул, не то фыркнул. Короткий звук заставил меня нахмуриться. Что не так?

— Лирида, как вы думаете, почему я ничего не делаю с больной ногой?

Я невольно опустила глаза к ногам профессора. Пока он стоял, обе ноги казались здоровыми. Но без трости Мор вряд ли мог долго ходить. Даже сейчас она была с ним на балконе.

— Я бы мог залечить ее магией.

— Возможно, у вас не вышло?

— Тогда почему я не заменил поврежденную конечность механическим протезом?

Я задумалась, но здесь аргумента не нашлось.

Протезы давно стали общедоступными и распространенными вещами. Техника их изготовления пришла в Артери из соседнего государства Ризолд уже очень давно. В наше время ее довели до совершенства и научились делать протезы самостоятельно, а не заказывать из-за границы.

Механические руки, ноги, позвоночник… Это давно обыденные вещи, которые функционируют так же хорошо, как настоящие. Да, требуют больше ухода и процесс приживления может быть болезненным… Но это лучше, чем оставаться калекой.

Даже сегодня во время прогулки по Гаратису я увидела немало людей с протезами.

Днем я и не подумала о том, что Мор мог бы иметь такой же… Почему-то.

— Протезы дорого стоят, — сделала слабую попытку я, но Мор вновь покачал головой.

— Поверьте, я могу себе позволить заменить ногу. Но не делаю этого, потому что она – напоминание. Если взял ответственность, неси ее до конца, иначе пострадают те, кто однажды на тебя положился.

Я тяжело сглотнула, прекрасно понимая, что за покалеченной ногой кроется трагичная история.

— Мне жаль, — искренне сказала я, понурив взор.

Под ребрами почему-то стало тяжело, будто сердце заменили увесистым камнем.

— Мне тоже жаль… Вы бы знали, как.

Немного помолчав, он продолжил:

— Тот человек доверился мне, а я оплошал. Не сумел вовремя закрыть разлом. Моего напарника утянуло в брешь, и как бы я ни пытался сделать хоть что-то…

Сама от себя не ожидая, я подалась вперед, и участливо накрыла ладонь Мора своей. Без пошлости и двусмысленных намеков. В это кроткое действие я вложила все сочувствие, которое переполняло меня.

— Ногу я ранил, когда пытался спасти напарника, — Мор говорил так тихо, что можно было бы решить, что мне его голос лишь кажется. – Иногда мне верится, что это я должен был погибнуть, а не он. И нога – слишком скромная цена за мою ошибку. Я заслужил эту травму, и не хочу от нее избавляться. Она – напоминание и укор, Лирида. Отныне я ничего не буду делать вполсилы. Если уж что-то начал – доводи до конца. Поэтому я здесь. С вами.

— Но при чем здесь я?

Я хотела убрать ладонь, но Мор ловко повернул руку и перехватил мои пальцы.

— А вы так и не вспомнили?

30

Несколько долгих секунд мы смотрели друг другу в глаза.

Мор ждал и нервничал. Рот – напряженная линия, в глазах – странный, почти лихорадочный блеск.

Я осторожно высвободила ладонь и покачала головой.

— Признаюсь, после нашего разговора у общежития, я много думала о нем…

«О вас».

— И? – подтолкнул Мор, но он уже понял, что скажу дальше. Понял по тому, как убрала руку, как отвела глаза…

— И я не понимаю, о чем вы говорите, профессор. Извините.

Последнее слово вырвалось само собой. Потому что я чувствовала, что невольно огорчила Мора. Почему? Что я должна помнить?

Я снова сделала усилие, нырнула в воспоминания десятилетней давности о поступлении. Но ответа так и не нашла.

— Доброй ночи, профессор, — сказала я, окончательно утратив желание оставаться в этой гнетущей атмосфере.

Шагнула к двери в комнату, но меня остановил голос Мора:

— Завтра у нас целый свободный день до отправления дирижабля. Я хотел бы отвести вас кое-куда… Лирида, вы когда-нибудь видели действующих оракулов?

Я даже чуть не споткнулась, но тут же выпрямилась, резко обернулась к соседнему балкону.

— Нет. Никогда.

— А хотели бы?

Помоги мне, Пустошь… Мор действительно еще и спрашивает об этом?!

Хочу ли я увидеть, кем сама вот-вот стану? Конечно! Это помогло бы более спокойно и уверено шагать к намеченному будущему. Ступать во тьму легче, если знаешь, что в ней ждет.

Я ничего даже сказать не успела, но ответ, видимо, был написан у меня на лице.

— Тогда жду вас утром в холле, — улыбнулся Мор. – Доброй ночи, Лирида.

***

В глубине души роились сомнения.

Может, Мор не придет? Вдруг он забыл о своем предложении вместе отправиться в храм? Все же профессор проводил время на балконе в компании какого-то напитка… Вдруг алкоголь, и теперь Мор и не вспомнит о том, что случилось ночью?

Так я думала, когда спускалась в столовый зал из своей комнаты. Однако когда я вошла, первое, что увидела, был Мор.

Он уже сидел за столом и читал свежую газету. Глянув поверх нее, он сразу заметил меня и приветливо улыбнулся. Я сочла это приглашением и заняла свободный стул за небольшим круглым столиком напротив профессора.

Сердце колотилось с безумной скоростью. Неужели меня так сильно взволновал грядущий поход в храм?

— Я боялся, что вы передумаете, — сказал Мор, когда служанка, что принесла нам завтрак, удалилась.

— Могу сказать то же самое, — ухмыльнулась я и приступила к еде.

День предстоит не из простых, так что нужно запасаться энергией. Тем более, поданные вафли с земляничным сиропом оказались очень вкусными. Я села все до последней крошки!

— Такого в школе круга луны не подают, правда? – Мор обмакнул совершенно чистые губы салфеткой.

— Зато там есть отменный салат с морскими водорослями, — мечтательно вздохнула я и вслед за профессором поднялась из-за стола.

Он глянул на меня с нескрываемым удивлением.

— Не ожидал, что есть другие ценители этого блюда!

Всю дорогу до центрального храма Лунного Стража мы разговаривали о школе. Мор окончил ее десять лет назад, как раз тогда, когда я только поступила. Пока болтали, выяснили, что за это время в школе ничего особо не изменилось. То же меню, те же тайные ходы и залы для вечеринок, те же задания на экзаменах и контрольных… Разве что состав преподавателей немного изменился.

— Но ничто не вечно так, как профессор Эттери! – шутил Мор. – Помню, она меня так клевала на своих парах…

— Вас? – хохотала я почти в голос. – Не могу представить!

— Зря. Она точит зубы на многих студентов, но я получал от профессора Клык особенно часто…

— Боги! Вы тоже звали ее профессором Клык?!

— Конечно. Только не проговоритесь Эттери, а то она из нас обоих всю кровь выпьет.

Тот час, что мы пешком добирались до храма, был самым веселым и спокойным временем за последние месяцы. Почему-то было так легко на душе, будто меня укутали мягким пледом и принесли чашечку какао… Того самого, из школьной столовой.

И страннее, но и приятнее всего было чувство, будто мы с Мором на одной волне. Он не мой преподаватель, а я не его студентка, не девушка, которая спустя считанные недели станет оракулом.

Мор напоминал мне весенний ветер. Такой же легкий, теплый… Человек с тяжелой судьбой, который необъяснимым образом излучал беззаботность и ощущение простого счастья. Того самого, что прячется в мелочах: во вкусной еде, в тайных собраниях студентов, в наставлениях строгих, но доброжелательных учителей…

На какой-то миг я позволила себе подумать: «С таким чувством на сердце я бы хотела провести всю жизнь». Но тут же одернула себя, ведь моя жизнь – это служение. Я отдам свое тело и душу, но обрету гораздо больше…

31

Храм из серого камня с белыми прожилками – настоящее произведение искусства. Тонкие башенки тянулись вверх острыми крышами. Прямо в каменных стенах были высечены скульптуры – Лунный Страж и его верные последователи, рыцари луны. Водопады ступеней вели к распахнутым дверям, которые оставались открыты в любое время суток.

— «Каждый найдет убежище в вере», — вслух прочитала слова, высеченные на первой ступени.

— Вера и правда может спасти. Вы как считаете, Лирида?

— Я в этом уверена, — улыбнулась я и резво взбежала по ступеням.

Хотелось как можно скорее и ближе увидеть один из величайших храмов Артери собственными глазами.

Этот был возведен при переносе столицы из Далитта в Гаратис. Если верить истории, Лунный Страж сделал огромный вклад в победу людей над изгнанными богами. Если бы не он, возможно, человечество бы уже было стерто с лица земли…

32

— Красиво, правда? – раздалось рядом.

Я неотрывно смотрела, как искра чар Мора плывет вверх и вплетается в сверкающее полотно ночного неба.

Это не звезды. Это магия.

— Невероятно, — выдохнула я и перевела взгляд на Мора.

В груди почему-то стало тепло, когда поняла, что он все это время смотрел на меня.

— Что-то не так? – я прошла дальше в зал, чтобы не мешать другим гостям храма.

Внутри все было так же из серого камня: колонны, столы со свечами и скамьи. А еще – много статуй Стража, и почти перед каждой имелся неглубокий бассейн в форме полумесяца.

Какая-то женщина упала на колени перед одним таким и зачерпнула руками хрустально чистую воду, о чем-то шепча. Я отвела глаза. Это зрелище не для моих глаз, а молитвы – не для моих ушей.

Мор осторожно взял меня под локоть и повел вглубь храма. Туда, где кончалась очередь, ведущая к далекому помосту. Отсюда было сложно разобрать, что на нем, но я догадывалась. И эти догадки ускоряли пульс…

— А почему что-то должно быть не так? – с привычной ему легкостью спросил Мор.

— Просто… Вы так смотрели на меня.

— Разумеется. Потому что мне интересно.

— Что именно?

— Ваша реакция. Я ведь говорил, мне хочется изучить вас, понять.

Ясно.

Легкое радостное возбуждение сменилось горькой досадой. Я снова была не другом и товарищем, не интересным собеседником, а лишь экспериментом профессора.

— Господин Люцмор…

— Да?

— Идите присядьте, — я кивнула на свободную каменную скамью подальше от хвоста очереди. – Стоять долго придется.

— А я и не против.

— А ваша нога? – с большей колкостью, чем стоило бы, подметила я.

Мор шумно вздохнул и взглянул на меня с немым укором.

— Мне не нравится быть подопытным экземпляром, — шепнула я так, чтобы слышал только профессор. – И если вы привели меня сюда только для того, чтобы пронаблюдать мою реакцию, будто я не человек, а эксперимент ходячий, то давайте просто уйдем.

Сказала это, а у самой сердце точно в тугой канат скрутило.

Уходить не хотелось. Я еще не увидела оракула, к которому и тянулась эта огромная очередь, не насладилась атмосферой великого храма…

Скорее всего, за бесконечно долгую жизнь оракула Пустоши я увижу немало прекрасного. Но тронет ли оно меня так, как сейчас? Вряд ли. Сердце и разум оракула – камень, в который замурованы знания.

— Для сами знаете кого, Лирида, вы слишком чувствительны. Разве правила не велят отринуть все…

«Все человеческое», — додумала я, а Мор закончил:

— Все, что мешает.

— Велят, — шикнула я. – Но пока у меня еще есть время чувствовать, ясно? И прямо сейчас я чувствую раздражение.

Я бесилась. Мне не нравилось, что день, который начался так приятно, превращался в общение ученого и подопытного.

«В этом нет ничего такого. Профессор лишь хочет расширить знания об оракулах. Они ведь такая редкость!» — убеждала себя, но без толку.

Все это «я хочу вас изучить, понять ваши мысли и душу, которой скоро не станет» — попытка влезть мне в голову, разворотить нутро в поисках ответов, которых у меня у самой нет!

Может, потому так и бесит настойчивость Мора в этом вопросе? Он жаждет знать обо мне то, чего сама не знаю. Или боюсь узнать.

Я обернулась на Мора, когда тот коротко рассмеялся. Вопросительно вскинула брови, продолжая при этом поддерживать суровый образ. Губы плотно сжаты, руки скрещены на груди, тело напряжено…

— Простите, Лирида.

— Прощаю, — огрызнулась я, едва сдерживая едкую ухмылку.

Улыбка Мора стала шире.

— Признаюсь, меня смешит тот факт, что первый ученик, который осмелился мне нагрубить… это вы.

«Вы – будущий оракул», — прочитала между слов.

— Будете рассказывать об этом другим, когда придете ко мне спустя годы? – туманно намекнула на время, когда стану оракулом. – Вы будете смеяться, а вам не поверят.

— Да… Не поверят, — как-то мрачно отозвался Мор и на этом разговор затух.

Я не понимала, что сказала не так. Было ощущение, что чем-то расстроила профессора. Глупое чувство, которое занозой засело глубоко под ребрами.

Что не так? Я ведь правду сказала!

В очереди до оракула Стража мы стояли около часа. Чем меньше людей перед нами оставалось, тем больше я волновалась. Пульс участился, когда впереди за толпой людей я увидела его… Точнее, ее.

33

Девушке на вид было не больше двадцати – моя ровесница. Черные волосы строго уложены. Серая одежда покрывала все тело, кроме головы и кистей рук, кожа на которых испещрена серебряными рисунками, что сияли и пульсировали в унисон со светом в глазах оракула.

У нее не было ни зрачков, ни радужек. Глаза заливало серебряное сияние, чем-то напоминающее лунный свет.

Оракул сидела на полу, подогнув ноги под себя. По обе стороны от нее стояли служители храма в точно таких же серых одеждах, просто чуть более скромных – без вышивки и из ткани подешевле.

— И как вам? – чуть наклонился ко мне Мор.

Я чувствовала, что он смотрит на меня и жадно впитывает каждую эмоцию, что ловит на лице. Я даже понимала, что в этом не стоит искать ничего, кроме научного интереса, о котором Мор неоднократно говорил… Но в тот момент я запретила себе впредь хоть как-то реагировать на подобные заявления.

Я должна быть выше страхов и обиды. Хладнокровие и ледяное спокойствие, которые исходили от оракула Стража, должны быть и моими главными чертами.

— Она невероятна, — искренне поделилась я.

Смотрела на нее и чувствовала, что хочу быть такой же. Хочу быть достойна своей роли оракула.

— И вас не пугает то…

Я с трудом отвела глаза от оракула и посмотрела на Мора. Тот казался немного растерянным, пока с трудом подбирал слова.

— Что?

— То, что в ней от человека почти ничего не осталось.

— Нет, — произнесла я. – Так ведь и должно быть.

Я ответила так, как должна была. Но слова Мора невольно пробудили во мне сомнения. Я внимательнее вгляделась в лицо девушки. Оно не выражало никаких эмоций, было почти мертвой маской, на которой шевелились лишь губы.

Голос оракула я пока не слышала. Ее слова предназначались лишь для тех, кто обращается к проводнику божественной воли. От остальных же гостей храма оракула и просящего будто отделяла невидимая стена.

«Та девушка мертва, — мелькнуло в голове, и по коже пополз холодок. – Живо лишь ее тело, отданное осколку разума бога».

Я мотнула головой. Прочь сомнения и страхи! Я знала о своей судьбе с десяти лет и готовилась к ней! Почему же теперь, стоя почти на пороге великого предназначения, я вдруг дрожу, как листочек на ветру?

Между нами и оракулом скоро остался всего один человек в очереди. Мы с Мором застыли у незримого ограждения.

— Вы уже знаете, о чем будете спрашивать?

Я невинно похлопала ресницами.

— А я о чем-то должна… спросить?

Я-то думала, что пришла просто посмотреть на оракула вблизи!

Как назло времени думать особо не было. Человек перед нами очень быстро поднялся с колен, поклонился девушке и ушел.

Опустевшее место на полу перед оракулом теперь ждало нас.

Я сделала все, как полагалось. Поклонилась, села на колени, руки сложила на бедра и низко опустила голову. Мору потребовалось чуть больше времени, чтобы выполнить эти простые шаги. Травма давала о себе знать.

— Вопрос, — произнес голос – и не женский, и не мужской. От него кожу усеяли колючие мурашки.

Меня раздирало от противоречивых чувств. Восторг и благоговение тесно сплелись со страхом и каким-то странным, бессознательным отвращением.

«Передо мной не человек», — тарабанило в висках, пока я вглядывалась в пустые серебряные глаза. Казалось, они видят меня насквозь… А потому меня пробрало холодом, когда оракул вдруг улыбнулся.

Это выглядело неестественно. Все равно что дикий зверь виляющий хвостом.

— Твой страх отравляет и жизнь, и смерть, — произнес оракул.

Его голос будто впечатывался в сознание.

— Ч-что?

— Ты знаешь, о чем я, — на лицо девушки вернулось холодное равнодушие. – Любимица Пустоши. Вопрос?

— У меня нет… — начала я шептать Мору, но тот понял меня с полуслова.

Дальше с оракулом бога магии говорил уже он.

— Страж, мы хотим знать, нет ли на девушке проклятья.

Я нахмурилась. О чем он? Об оракуле или…

— Мне не хватает сил выявить чужое заклятье, но я почти уверен, что кто-то повлиял на память Лириды.

Мор низко наклонился, его лоб почти коснулся пола у колен оракула. Я растерялась, но тоже поклонилась и прикусила губу.

Что все-таки я должна помнить? Почему Мор из-за этого так переживает? Это ведь глупость! Нет на мне никакого…

— На девушку и правда наложены чары частичного забвения, — разнеслось надо мной.

34

Я резко вскинула голову и увидела, что над ней зависла бледная рука оракула.

— Вы поможете снять эти чары?

— Люциус Мор, ваша забота о будущем оракуле Пустоши очаровательна, но опасна. Вы ведь знаете об этом?

— Я не делаю ничего дурного. Лишь хочу изучить Лириду. Вы, как оракул бога магии и знаний, разве не поощряете мое рвение?

У меня скрипнули зубы от того, как я неосознанно сильнее стиснула челюсти. Оракул же вдруг снова улыбнулся одними кончиками губ.

— Великий Судья бы не одобрил ваши речи, Люциус.

А это к чему было сказано? Причем тут бог истины?

— Но я – не он, — продолжил оракул. — И я помогу вам.

Краем глаза я увидела, как облегченно опустились напряженные плечи Мора.

— И Лирида вспомнит?..

— Не сразу. Даже я не могу снять чары разом, это опасно для разума, с которым магические сети давно переплелись. Потребуется несколько дней, а то и недель, чтобы девушка все вспомнила.

— О чем я должна вспомнить? – я вопросительно посмотрела на Мора, затем на оракула. – Если речь о нескольких неделях, то у меня их может не быть. Церемония…

— Если не вспомните, считайте, что Пустошь уберегла вас от бессмысленных терзаний. Что бы ни хранила ваша память, вы не сможете забрать это в новую жизнь.

— Тогда, может, и не стоит пытаться? – покачала я головой. Мной двигал страх перед тем, что могу узнать. Вдруг это что-то, что перевернет мою привычную жизнь?

— Решение только за вами, Лирида, — кивнул оракул. – Но принять вы должны его сейчас.

Я знала, как нужно поступить. Существовало лишь одно верное решение.

Но в последний момент меня потянуло посмотреть на Мора. Он так хотел, чтобы я вспомнила… Зачем?

И в то мгновение я сдалась.

— Снимите заклятье, — попросила я и закрыла глаза с такой тяжестью на сердце, будто только что одержала разгромное поражение в битве всей своей жизни. – Пожалуйста.

35

Вечером того же дня я, Антуан и профессор Мор наконец отправились на вокзал. Перед тем, как подняться на дирижабль, пришлось пройти кучу неожиданных процедур. У нас неоднократно проверили содержимое багажа (хорошо, что меч Антуана был магическим и в нужный момент материализовывался в его руках) и документы. Те были поддельными, под стать нашей семейной легенде, но сделали их на славу. От настоящих не отличить.

Я нервничала, хотя Мор заранее предупредил – все будет в порядке. Наше прикрытие – необходимость, о которой распоряжение поступило от самих лунных рыцарей. Если даже нас поймают с поддельными бумажками, разбирательство быстро уляжется, ведь рыцари на нашей стороне.

Однако держаться прикрытия лучше до последнего. Это избавит от лишнего внимания и позволит свободнее заниматься поисками разлома в «Снежном пике».

Спустя пару часов, когда все пассажиры прошли этапы проверки, нас все-таки пустили к трапу, ведущему на борт дирижабля.

К трапу мы добирались через арочный ход тесного зала, в котором не было окон. А потому дирижабль я видела впервые… И он так близко, такой огромный!

Казалось, что корабль – это тканевый шарик, надутый воздухом, но это обманчивое впечатление. Его корпус полностью металлический. По нижней части ползли мелкие круглые окошки – там места пассажиров. Экипаж располагался в гондоле, ближе к голове дирижабля.

Мы с Антуаном стояли, распахнув от изумления рты.

— Вперед, не задерживайте людей, — Мор подтолкнул нас в спины, чтобы не стояли перед трапом.

Мы почти бегом поторопились на борт.

Внутри все говорило о том, что дирижабль – это удовольствие для богатых. Салон был отделан дорогим деревом. Вместо жестких сидений – мягкие кресла у окошек. Они стояли парами напротив друг друга. Всего у окна могло сидеть четыре человека, и эти места отгораживались от других перегородками, а от прохода – занавеской из плотной бордовой ткани.

Мы с Антуаном быстро нашли наши места и оба заняли места у окна. Пространство между нами разделял столик, на который я положила шляпку, а Антуан – сладости, которые успел купить в городе.

— Если ты умрешь от передозировки сладостями, я за тебя практику закрывать не буду! – шикнула ему. – Зачем такая гора конфет?

— А ты не знала? Когда будем взлетать, от высоты может заложить уши.

— Ты это только что придумал, чтобы оправдать обжорство, да?

Вместо ответа Антуан хитро улыбнулся и щедро пододвинул гору сладостей в мою сторону. Мол, «выбирай, сестрица, что душе угодно».

А я и выбрала. Взяла большой розовый леденец на палочке. Он выделялся ярким цветом и размером. Больше такого у Антуана не было.

— Эй! – почти обижено протянул он. – Я не думал, что ты самое вкусное заберешь! Верни!

— А вот и нет, — рассмеялась я и подняла руку с леденцом, дурачась. – Нетушки, не отдам!

— Ну все-е-е!..

Антуан, тоже хохоча, потянулся за леденцом. Перегнулся через стол… А потом занавеска в нашу «кабинку» отодвинулась, и кто-то выдернул у меня из рук леденец.

— Стоило на пару минут задержаться, а вы уже за конфету деретесь? – Мор щелкнул языком и положил свой чемодан на свободное кресло рядом с Антуаном.

Хоть нас и было трое, я знала, что четвертого соседа не будет. Мор выкупил все места, чтобы было легче перенести дорогу. С его-то ногой — логично… Ее ведь нужно удобно пристроить, а в таком тесном пространстве это не так-то просто.

Сделано-то все дорого-богато, только все равно места маловато. Мы с Антуаном то и дело стукались под столом коленками.

Раз багаж занял место рядом с Антуаном, Мор будет сидеть со мной.

Едва подумала об этом, профессор устроился рядом. Новая вынужденная близость к профессору почему-то смутила. Слишком часто за последние дни мы оказывались вместе. Вот и теперь меня ждало десять часов в компании Мора и умопомрачительного запаха его одеколона.

— Господин Люцмор, — с избыточной вежливостью произнес Антуан, — вернете леденец?

— Нет уж. Теперь он мой, смиритесь. Будет уроком, что нельзя поднимать шум.

Еще около получаса шла подготовка к полету. Пассажиры продолжали подниматься на борт и занимать свои места. Затем вежливая девушка в форменном сером платье громко объявила всем правила поведения на дирижабле и попросила активировать магические барьеры безопасности.

— Нажмите на руну на подлокотнике вашего кресла. Она должна гореть весь полет, пока вы на месте.

— А если мне нужно отойти? – из кабинки напротив показалась посеребренная сединой голова пожилой леди.

— Деактивируйте руну на время отсутствия. Отходить не запрещено, но наш экипаж настоятельно рекомендует в целях безопасности покидать места только в случае крайней необходимости.

Затем было волнительное ожидание взлета и безумный восторг, когда мы все-таки оторвались от земли. Мне было и страшно, и радостно. Мы с Антуаном не могли отлипнуть от окна, в котором земля становилась все дальше и дальше… Внутри все переворачивалось – то ли от ощущения полета, то ли от нахлынувших эмоций.

Но одно я знала точно – Антуан не соврал. Во время взлета и правда заложило уши, будто в них вату натолкали. Только вот сам Антуан уснул, едва мы набрали высоту. Прижался лбом к окну и так и вырубился, о чем красноречиво говорило мерное посапывание.

36

Мне снился день, в который меня приняли в школу луны. Только в отличие от того, что я помнила, сон больше походил на какой-то кошмар. Меня крепко держали стражи, а кто-то, чье лицо я видела совсем мутно и неразборчиво, противно шептал:

— Тише, дитя. Ты еще не привыкла быть чародейкой, так что в твоей жизни почти ничего не изменится…

Я проснулась в холодном поту. Тело ломило от неудобной позы. Я не сразу поняла, где нахожусь.

Почему спала сидя? Почему все гудит и слегка трясется? И почему моя голова покоится на чьем-то плече?..

Я до боли прикусила губу, когда поняла, на чьем плече спала. Отпрянула быстро, но осторожно, чтобы не разбудить Мора. Он ведь еще спит? Надеюсь, что да. Иначе я не переживу позора, на который невольно себя обрекла.

К счастью, Антуана в кресле напротив не было. Похоже, отошел в уборную. Хотелось верить, что прилипла к профессору я не так давно, и Антуан ничего не видел.

Напряжение стягивало тело тугими канатами. Мало того, что сон какой-то жуткий приснился, так еще и пробуждение не принесло желанного облегчения!

Снова прикрыв глаза, я попыталась успокоиться. На борту было тихо, все еще спали… Но ко мне сон больше не шел, хоть и полулежала в кресле долго и неподвижно.

Приподнять веки меня заставило движение рядом и тихие звуки. Осторожно, чтобы не выдать себя, я смотрела, как Мор поднимается с кресла и уходит за штору. В кабинке я осталась одна.

— Проклятье, — прошептала я под нос, понимая, что, скорее всего, Мор знает о случившемся. Знает, что спала на его плече.

И, вроде, мелочь. Мы ведь в дороге. Комфортного места для сна тут нет, приходится выкручиваться. Неудивительно, что я могла повалиться набок. Не повезло, что упала на Мора… Но что теперь? На моем месте мог бы быть и Антуан!

Он-то и напугал меня, когда резко отдернул штору и завалился на свое кресло.

— Ты чего не спишь? – широко улыбнулся он. Так довольно, будто нашел столовую на дирижабле.

Или увидел, как его напарница спит на профессоре…

Нет! Глупость! Я тряхнула головой, прогоняя эту мысль.

— Не знаю. Шея затекла, — я наклонила голову в одну сторону, потом в другую. Тут я не врала, мышцы будто сталью налились.

— Вот и у меня. Пошел прогуляться по борту…

— Балбес. Говорили же, что нельзя.

— Можно, если очень надо. А у меня так все болело, что другого выхода не было! Вон, господин Люцмор, похоже, так же решил, раз тоже слинял. Давно, кстати?

Мы одновременно посмотрели на пустующее кресло.

Судя по голосу, Антуан не собирался подтрунивать надо мной из-за того, что «обжималась» с профессором. Значит, он этого не видел? Буду верить, что так.

— Понятия не имею. Я проснулась, а вас обоих нет.

Антуан задумчиво взъерошил темные волосы и посмотрел в окно. Там уже потихоньку светало. Небо все еще оставалось темным, но у самого горизонта кто-то будто чуть разбавил краски.

— Лирида-а…

Заговорщическая интонация Анутана мне совсем не нравилась. Я настороженно посмотрела на него в ожидании того, что скажет дальше.

— Я пока гулял, кое-что интересное нашел. Хочешь посмотреть?

— Пока не очень, если честно. Нам же сказали…

— Сказали, что ходить можно, успокойся! А то, что я хочу тебе показать, не каждый день приходится собственными глазами увидеть!

Вот тут мне все-таки стало интересно. Я подалась чуть вперед, сложила руки на столик…

— Говори.

Глаза Антуана довольно блеснули, и он поделился:

— Я нашел комнату с прозрачным дном. Думаю, она нужна, чтобы быстро добраться до наружных артефактов полета и свободно следить за работой внешних механизмов, но оттуда еще классный вид. Я не знаю, но так думаю… Когда я уходил, еще темно было. А сейчас светает. Пошли вместе посмотрим, пока другие не проснулись и Люцмор не вернулся?

Собиралась быть занудой до конца. Правила есть правила! Но что может случиться, если мы просто посмотрим в окошко?

— Веди, — сказала я и первая деактивировала защитную руну.

37

Мы прокрались с Антуаном по общему залу, погруженному в сон, и вышли в дверь для персонала. В тот момент я собиралась слинять, но переборола сомнения.

Мы быстро. Одним глазком посмотрим и обратно!

Через несколько узких проходов мы добрались до нужной комнаты. Едва перешагнула порог, сразу поняла, что здесь нам точно быть нельзя. Стены от пола до потолка занимали механизмы и артефакты. Все работало и гудело. Даже двигаться страшно! Вдруг что-то заденем, и дирижабль из-за этого упадет?

— Антуан, как ты нашел это место? Зачем?

Он пожал плечами:

— Просто гулял. Везде было как-то скучно и одинаково, а тут… Я всегда хотел быть артефактором, только мозгов не хватило. Теперь только и могу, что со стороны любоваться чужой работой.

Я с досадой поджала губы и ободряюще сжала плечо товарища.

— Грустно, конечно, — выдохнула я. – Но давай-ка уходить отсюда, пока нас не поймали. Мор будет в бешенстве, если узнает.

— Ты его боишься больше, чем персонала дирижабля? – хохотнул Антуан, проходя глубже в комнату. Ближе к стеклянному полу в центре помещения.

— Персонал попрощается с нами утром, а Мор у нас еще практику вести будет! – протараторила я, чувствуя, как горят щеки.

Испугалась, что Антуан заметит и надумает еще чего… Но тот на меня уже не смотрел. Он опустился на корточки у прозрачного люка и на выдохе произнес:

— Вот это да!..

Я противилась любопытству как могла, но проиграла. Встала на цыпочки, чтобы хоть немного увидеть то, над чем мы сейчас летели.

Отсюда плохо видно, но на городской пейзаж не походил. Мне показалось, что вижу зеленые вспышки и туман. Меня пронзила догадка…

— Это Далитт? – я все-таки шагнула вперед и подошла к люку. – Проклятые земли…

— Похоже на то. Все такое маленькое…

— И разрушенное, — закончился я, опускаясь на колени рядом с Антуаном.

Я плевала на то, что замараю юбку дорого платья. Антуан был прав, такое не каждый день видишь! А некоторым и вовсе такой шанс за всю жизнь не представится! Нам очень повезло собственными глазами с огромной высоты увидеть Далитт, как на ладони.

Даже отсюда было видно, сколько разломов на территории бывшей столицы. Они почти полностью покрывали ее земли зеленым сиянием. Красивым отсюда, но убийственно опасным там, внизу.

Мы с Антуаном сидели так минут десять. Не шевелясь, затаив дыхание. Сквозь стекло смотрели на Далитт, выискивали среди разломов разрушенные города…

И как Мор тут живет уже столько лет? Это ведь невозможно! Может, где-то среди этого пиршества смерти есть островок для людей?

Я подалась вперед, чтобы рассмотреть получше, и это стало ошибкой. Я расслабилась и забыла о бдительности… И поплатилась за это.

— Лирида, нет! – послышалось за спиной за секунду до ужасного треска.

Голос принадлежал не Антуану, хотя тот тоже кричал.

Я взвизгнула, когда стекло подо мной пошло трещинами и за секунду рассыпалось, лишая опоры. Я успела заметить, как Антуан безрезультатно пытается поймать меня, но я уже летела вниз.

Ко мне тянулись две пары рук. Одна принадлежала Антуану, а вторая…

— Профессор! – крик до боли раздирал горло, но он потонул в свисте ветра.

Слезы заволокли взор, размыли лица Мора и Антуана, которые продолжали кричать, но я уже не слышала их.

Я падала и падала.

Мертвая земля Далитта становилась все ближе.