Малика Освальд. Тайны окрестных деревень.

Глава 1. Как ведьма Малика превратилась в магичку Айну.

— Долго ещё идти? — чуть слышно простонала я, едва переставляя ноги.

Нет, вы не подумайте, я не слабачка! Просто ночь без сна в окружении старинных ведьмовских книг и трудно переводимых летописей давала о себе знать. Ноги заплетались всё чаще, спотыкаясь о камни и проваливаясь в ухабы на тропинке. Руки немели от тяжести сумки с различными зельями и травами. Глаза нещадно щипало от ветра, который, как бы я ни уворачивалась, умудрялся со всех сторон обдувать и без того обветренное бледное лицо. Оправдываясь несносной погодой и своим измученным состоянием, я еле плелась вслед за старостой соседней деревни.

Мужичок, в отличие от меня, весьма прытко семенил в порванной обуви. Не спотыкаясь и не жалуясь на рваную рубаху, оголявшую руки и шею, чуть ли не до крови расцарапанные ветками, он шёл молча. У него даже дыхание не сбилось за два часа нашего пути. Мне кажется, если бы не я, он бы уже добежал до своего дома. И как он в своём возрасте умудряется быть в такой хорошей форме?

— Нет, госпожа магичка, ещё минут пять прямиком по тропинке, и мы на месте! — пробасил староста, даже не оборачиваясь.

Оставшуюся часть дороги я решила идти молча. Мало ли, вдруг ещё подумает, что я разнеженная девица, которой нельзя доверить ни одно серьёзное дело. Я с огромным трудом добилась уважения деревенских, которые до моего приезда ведьм не жаловали. Я сама сбежала из такого селения и знаю, как в подобных случаях себя вести.

Я, Малика Освальд, родом из окрестностей Громеля, из маленькой деревушки под названием Ланта. Я родилась в ночь Красной луны, как и подобает сильной ведьме. Маменька радовалась, что у неё родилась могущественная ведьмочка, а вот местные сельчане были в ужасе. В Громеле вообще считали, что ведьмы навлекают беду на людей, проклинают детей и увечат скот. Конечно, это была неправда, но объяснить что‑то напуганному люду попросту невозможно.

Так и жили мы с маменькой на окраине деревни добрые шестнадцать лет. Сельчане, хоть и боялись нас и обходили наш дом стороной, но регулярно, на трясущихся ногах, заглядывали за зельями и лечебными травками. Всё было относительно неплохо вплоть до моего семнадцатого дня рождения.

Неизвестная и непонятная многим лекарям болезнь скосила добрую половину деревенских жителей. В том числе и мою маму. После её смерти наша соседка Майя, единственная «подруга» матушки, решила, что мне пора замуж. Даже жениха подыскала. Единственное условие — забыть о том, что я ведьма. Не колдовать, зелья не варить и вообще желательно язык отрезать, чтобы ненароком не проклясть кого. Да и жених вполне завидный: низенький, пухленький портной, которому в этом году пятьдесят стукнет, с тремя детьми и скотным двором впридачу.

Естественно, на такое впечатляющее предложение руки и сердца я не позарилась. Посмеялась и отправила тётушку куда подальше. Но на этом, конечно же, не закончилось. Мелкие пакости, слухи о том, что это я навлекла эту страшную болезнь на деревню и угробила свою маменьку, были только цветочками. Целый месяц я терпела унижения и проклятия в свой адрес. Меня закидывали камнями и обливали помоями, стоило только выйти за порог дома. Последней каплей стал поджог.

Меня не было дома два дня. Я гуляла по лесу, собирая новую порцию трав. А когда вернулась, вместо моей хибары увидела лишь руины. Слава маменькиным заклинаниям, сундуки с вещами и редкими зельями уцелели. Вот так, собрав всё, что осталось целого, я взяла рюкзак, на который наложила заклятье незримого расширения, и сложила в него остатки своего скромного имущества.

В тот вечер я впервые обронила проклятье. Ненастоящее, конечно, но действенное.

— Ну что, ведьма, сдалась наконец? Надо было меня слушать! Отрезала бы себе язык — и жила бы счастливо замужем! Вот теперь получай! — прогоготала Майя и заржала как лошадь на всю улицу.

— Знаешь, Майя, ты, наверное, и вправду забыла, что я ведьма, и в отличие от мамы очень злопамятная! — милым голоском пропела я. — За все свои злые дела ты наконец‑то получишь сполна!

— Ты не посмеешь! Ты… только попробуй меня проклясть! Я с тебя шкуру спущу, ты грязное демоново отродье!

Не слушая её вопли, я подняла свои красные глаза на жителей деревни, собравшихся на крик этой умалишённой, и зловещим голосом, как учила матушка, пробасила:

— Силой, данной мне природой и богами, я, великая Малика Освальд, за все ваши злодеяния и сквернословия, проклинаю вас! Пусть люди относятся к вам так же, как и вы относились ко мне! С этого момента вы никогда не сможете причинить вред ни себе, ни другим. Вы никогда не сможете солгать! Вы всю оставшуюся жизнь будете сталкиваться с несправедливостью и злым роком! Да будет так!

Я опустила руки и в полной тишине пошла в сторону леса.

Конечно, это был бред, а не проклятье! Но на жителей деревни это подействовало, правда не так, как я ожидала. За то, что я прокляла их, они обругали Майю и попросту избили её. Но мне и этого достаточно было.

Почти три месяца я провела в скитаниях, подыскивая подходящую деревню. Мне нужна была деревушка на окраине почти нетронутого людьми леса. Конечно, я понимала, что найти такое место невозможно. Но во мне тлела надежда. И вот, после нескольких недель скитаний, я забрела в городок под названием Ильвия, где в местной таверне наслушалась про деревню под названием Ялен. С виду обычная бедная деревушка, но она ближе всех расположена к Маршианским топям, на которых, по словам жителей, обитали болотники и упыри. Как раз то, что нужно мне.

В деревню я пришла как раз вовремя. Жена старосты должна была вот‑вот родить, но заболела. Лекарь, поведав о том, что до родов она не доживёт, уехал обратно в город. Вызвать другого лекаря у старосты денег не было. И тут как раз пришла я — узнать, есть ли в деревне пустые дома.

— Ты же ведьма, да? — спросил он и, без страха глядя мне в глаза, взял меня за руку. — Помоги, а? Я тебе заплачу сколько попросишь! Не деньгами, так добрыми делами отплачу!

Конечно, я согласилась!

Глава 2. Ведьмы тоже бывают добрыми.

На сеновале мне спалось удивительно хорошо — мягко, свежо, покойно. Но едва первые лучи солнца пробились сквозь щели в стенах, сон как рукой сняло. Причина была проста: сельчане не давали покоя ни на минуту. До рассвета то тут, то там раздавались голоса, звон металла и отборные маты. «Серьёзно? Они ночами вообще не спят что ли?» — мысленно возмущалась я, пытаясь укрыться от шума под плащом.

В итоге, толком не выспавшись, сонная, голодная и оттого неимоверно злая, я с первыми петухами зашла в дом. Несмотря на раннее утро, в сенях снова толпилась народ — и не просто стоял, а яростно спорил.

— Вы до сих пор здесь? Я же вчера вас по домам отправила! И что из слов «не выходить за порог родного дома» вам было не ясно?! — мой голос прозвучал резче, чем я планировала.

Ответом мне стала лишь неловкая тишина. Посчитав, что разумных объяснений не дождусь, я протиснулась внутрь. С моего ухода в доме ничего особо не изменилось. В маленькой кухонке староста снова ссорился с женой. Ульяна, всхлипывая, грозилась свести со свету и муженька, и сыночка.

— Тварь неблагодарная! Да как ты смеешь? Я тебя из дерьма вытащил! Да если б не я, тебя папаша твой за бутылку бы продал! Что, забыла, из какого дна я тебя привёз?! — голос Якова дрожал от гнева.

— Забудешь тут, как же… Ты же при любой возможности мне в нос этим тычешь! Забрал меня в хорошую жизнь? Только где она, эта хорошая жизнь, а? Староста деревни, а живёшь в задрипанном сарае. Зарабатываешь копейки, едва на еду хватает! — Ульяна выкрикивала слова, словно стрелы.

— Ты же знаешь, что в деревне творится! И знаешь, почему у нас денег нет! Другие же живут как‑то, и ничего! А ты? Сына моего чуть не угробила из‑за алчности своей!

— Так, всё, хватит! — рявкнула я, видя, что дело движется к драке. — У меня и так голова трещит!

— Госпожа магичка! — икнул староста и мигом притих, усевшись на лавочку возле печи.

— Госпожа… — пискнула Ульяна и вернулась к готовке.

— Как малец? Просыпался ночью? — обратилась я к ней.

— Нет, госпожа, — ответила Ульяна. — Я возле Идана ночь просидела, но он не просыпался.

— Ну и хорошо. Значит, всё идёт как надо.

— Магичка Малика… Он не то что не просыпался, он даже не ворочался во сне. Просто лежал неподвижно. Вы простите, что спрашиваю, но это точно нормально? Обычно, если он спит, то под утро и одеяло, и подушка на полу. Вертлявый он очень, — тихо спросила Ульяна, в глазах её читалась тревога.

— Не переживай, это нормально. Он очень слаб ещё. Вот силы восстановит — и снова будет тебе постель чисто заправленную портить, — слегка усмехнулась я и прошла в комнатку.

Идан лежал под лёгкой простынёй и тихонько сопел. Вид у него был весьма цветущий: лёгкая улыбка озаряла слегка порозовевшее личико, словно ему снилось что‑то хорошее. Проверив раны от укусов — они заживали на удивление хорошо, — я вернулась на кухню.

— До рассвета его не трогать, ничем не укрывать и вообще старайтесь к нему без нужды не заходить. Ульяна, каждые два часа давай ему этот раствор, — я протянула притихшей хозяйке небольшой бутылёк с собственноручно сваренным зельем. — Никакой воды, только зелье! По три капли на каждый приём! Всё поняла?

— Да, госпожа магичка! Я всё сделаю!

— Ну вот и отлично. Вернусь, скорее всего, за полночь, а то и к рассвету. Пошли, староста, будем думать, как твою деревню спасать.

Староста недоумённо на меня посмотрел, но смиренно и молча вышел следом.

Толпа у ворот: новости и тревоги

В сенях по‑прежнему толпился народ. Гул стоял такой, что даже слов было не разобрать. «Так, надо прекращать этот балаган», — решила я.

— А ну тихо все!!! — гаркнула я, придав голосу магическую силу. Громко, зато эффективно! — Чего разгалделись?

— Магичка Айна, — подал голос самый крепкий мужичек из толпы. — Ректор Военно‑Магической Академии из Лекса в Ильвии объявился. Поговаривают, что в лесах наших какой‑то сильный всплеск магии засекли. Вот и направили его сюда. Мы тут и подумали… может, вам лучше домой уйти? Вы же знаете, маги ведьм не любят…

— И вы поэтому тут такой шум устроили?

— Магичка Айна, ты нам очень помогла. Да и соседи наши говорят, что хорошая ты ведьма! Правильная! Мы ж как лучше хотим. Езжай‑ка ты домой, а как всё уляжется, мы за тобой пошлём. Потом будешь нашу деревню спасать. Себя лучше пока побереги!

— Так, спокойно! Маги ведьм не любят чёрных, которые морок да чуму на людей могут наслать. Я же таким не занимаюсь, да и грехов за мной никаких, так что бояться мне нечего. Пусть приходит, если повезёт — может, даже и поможет, — спокойно сказала я.

— Помогу. Отчего ж не помочь добрым людям! — вдруг раздалось от калитки.

Все как один повернули головы. В ворота спокойно и уверенно заходил маг — судя по форме, боевой. Я стояла и в оцепенении смотрела на него.

Ректор Военно‑Магической Академии поразил меня в первую очередь возрастом. Мужчине едва ли исполнилось тридцать, и я не представляла, кем нужно быть, чтобы в таком возрасте занять столь высокую должность.

Во вторую очередь меня поразила его внешность. Да, его можно было назвать привлекательным: высокий, подтянутый шатен с гармоничными чертами лица. Наверняка студентки влюблялись в него без памяти. Но смущали заметная небритость, взъерошенные волосы, мятая рубашка и ни тени улыбки на лице. Если бы я встретила его где‑то на улице, даже не подумала бы, что этот молодой человек — ректор самой влиятель猛ой академии в мире.

Мужчина прошёл через толпу зевак, которые почему‑то потихоньку стали подходить ближе ко мне. Трое здоровенных лбов — кузнец и два его подопечных — встали за мою спину, явно желая показать, что в случае чего будут меня защищать. Глупо, конечно, но чертовски приятно.

Когда ректор наконец оказался рядом, я встретила его приветливой улыбкой.

— Хорошо, что почти вся деревня в сборе. Проще будет информацию собирать, — с ходу начал он. — Разрешите представиться. Лорд Нортан, ректор Военно‑Магической Академии и по совместительству советник главы клана Древних, — чуть склонив голову, мужчина подал мне руку в знак вежливости.