Малина для альфы

Глава 1.

Здесь все мертвое.

Я стою посреди гостиной, размером с мою бывшую двушку в спальном районе, и чувствую, что здесь все не так.

Белый мраморный пол. Белые стены. Белая кожаная мебель, на которую, кажется, никто никогда не садился. Панорамные окна в пол, за ними — бассейн бирюзового стекла, в подвале - настоящий ринг. Освещение мягкое, умное, дорогое. Всё продумано. Всё стоит бешеных денег.

И всё — мёртвое.

— Малин, — подходит ко мне Стен, наш главный по фуршету. У него идеально выбритый затылок и манера держать спину так, словно он проглотил швабру. — Официанты расставлены, алкоголь на льду, канапе под плёнкой. Джей смонтировал сеты, я проверил — никакого шансона, только Deep House и чуть-чуть R’n’B, как просили.

Я киваю. Восемнадцать заказов за этот месяц, и ни одного прокола. Проколов не будет и сегодня, даже если сам Дарк Лонг решит устроить мне проверку боем.

Дарк Лонг. Я гуглила его, собирая информацию для мероприятия: тридцать лет, рост — сто девяносто пять, вес — за сотню. Чемпион мира по версии МБА, победитель Гран-при, лицо бренда спортивного питания. На фото он либо лупит кого-то на ринге, либо скалится с рекламных баннеров, демонстрируя идеальные зубы и полное отсутствие сомнений в своём величии.

Я ожидала увидеть в его доме следы этой жизни. Трофеи, постеры, хотя бы грушу для битья в углу. Но здесь — стерильно, как в операционной. Единственное, что напоминает о хозяине — запах. Дорогой парфюм, сандал, табак и что-то ещё, тёплое, мужское, тяжёлое.

Часы на телефоне показывают 21:55. Через пять минут начнут съезжаться гости. Я поправляю воротник рубашки — белоснежной, наглаженной, как я люблю — и прохожу к окну, чтобы проверить, не барахлит ли подсветка в саду.

Первая машина подъезжает ровно в 22:00.

Чёрный Порше притормаживает у ворот, и я вижу, как охрана пропускает его на частную парковку. Хлопает дверь, и из-за тонированных стёкол появляются ноги. Длинные. Загорелые. В туфлях, каждая из которых стоит моей месячной зарплаты.

Девушка поднимается по ступеням к входу, и я понимаю, что моя интуиция меня не обманула. Сегодня будет тяжело.

Она высокая. Модельная внешность, волосы пепельный блонд, уложены так, будто она только что вышла из салона, хотя на улице — ветер и морось. Платье облегает фигуру, как вторая кожа, и я замечаю, как Стен сглатывает, провожая её взглядом.

— Добрый вечер, — я делаю шаг вперёд, включая профессиональное радушие. — Меня зовут Малин, я координатор мероприятия. Распорядитель фуршета проведёт вас в лаунж-зону, там подадут аперитив.

Девушка окидывает меня взглядом. С головы до ног. Я чувствую, как её глаза цепляются за мои невысокие каблуки, за простые часы на руке, за рабочую одежду, которая здесь, в этом белом мраморном великолепии, выглядит почти униформой прислуги.

— Аперитив, — повторяет она с лёгкой усмешкой. — Мило.

И проходит мимо, даже не кивнув.

Я выдыхаю. Ну ничего. Я здесь не для того, чтобы со мной здоровались. Я здесь, чтобы вечер прошёл идеально.

Следующие полчаса — череда красивых девушек. Брюнетки, блондинки, шатенки — все как на подбор: высокие, ухоженные, с одинаковыми укладками и одинаковым выражением лица. Они входят, оглядывают пространство, берут бокалы и собираются в стайки, глядя на нас, персонал, сквозь стекло своих идеальных лиц.

Я ловлю в их взглядах знакомое: «а ты кто такая, чтобы здесь находиться?».

В какой-то момент одна из них — самая яркая, с волосами цвета воронова крыла и глазами такого жёлтого оттенка, что мне становится не по себе — подходит к стойке с канапе и брезгливо касается пальцем тарталетки.

— Это всё? — спрашивает она, не обращаясь ни к кому конкретно. — Какие-то... крошки.

Я подхожу ближе. Улыбаюсь так, как учили на тренингах — приветливо, но с достоинством.

— Это тарталетки с тартаром из лосося и авокадо. Дарк утверждал меню лично, все позиции согласованы. Если у вас есть особые пожелания — я передам шеф-повару.

Она переводит на меня взгляд. И вот тут я понимаю, почему меня кольнуло неясное предчувствие. У неё действительно жёлтые глаза. Светлые, почти янтарные, с вертикальным зрачком — так кажется из-за яркого света? — и в них нет ничего, кроме лёгкого холода.

— Особые пожелания, — повторяет она, словно пробует слово на вкус. — Милая. Ты вообще знаешь, куда попала?

Я молчу, продолжая улыбаться.

Она обводит рукой комнату, девушек, подходящих ближе, чтобы посмотреть на шоу.

— Мы ужинаем в ресторанах, куда ты никогда не сможешь попасть. Даже посмотреть издали. И привыкли к другому обслуживанию…

Я чувствую, как в груди становится жарко. Теплеет тот самый стержень, который помогал мне выживать, когда в семнадцать я осталась одна и пошла работать официанткой, чтобы выжить.

— Знаете, — говорю я так, чтобы слышали только она и те, кто стоит рядом, — есть два способа быть здесь сегодня. Первый — работать, как я, и зарабатывать на жизнь своим умом и руками. Второй — работать собственной вагиной и ртом. Угадайте, кто из нас завтра утром будет чувствовать себя человеком?

Тишина становится густой, как сироп.

Желтоглазая медленно ведёт языком по верхним зубам. И улыбается. Широко. И в этой улыбке я вижу зубы — белые, острые, ровные, словно у волчицы, которая только что выбрала жертву.

— Детка, — говорит она тихо, почти ласково. — Ты даже не представляешь, с кем связалась.

Я не успеваю ответить. Потому что в этот момент в комнату входит он.

Дарк Лонг.

Я видела его на фото. Видела на ринге в записи боёв. Но фото не передают главного: как он заполняет собой пространство.

Огромный. Не просто высокий — широкий, мощный, собранный, как пантера перед прыжком. Тёмная рубашка с закатанными рукавами открывает предплечья, перевитые венами, — руки, которыми он душил соперников. Классические брюки сидят идеально. И босые ноги.

Почему босые? Я не знаю. Но это смотрится дико, странно и... почему-то очень правильно. Словно он настолько крут, что может позволить себе зайти в собственную гостиную босиком, и никто даже пикнуть не посмеет.