Мальчик-Которому-Нужно-Сбежать

Глава 1. Начало конца

Профессор Макгонагалл с тяжёлым вздохом приблизилась к очередной двери, отмеченной в её списке. Новый учебный год надвигался неумолимо, и ей, как заместителю директора Хогвартса, приходилось выполнять утомительную обязанность — навещать магглорождённых волшебников. Их число всегда было скромным, но в этот раз… один-единственный первокурсник ускользал от неё с дьявольской ловкостью.

Стоило ей приблизиться к дому этого Авеля Ханта, как он словно растворялся в воздухе, оказываясь на другом конце Лондона. Минерва ломала голову над этим феноменом. Неужели десятилетний мальчишка овладел аппарацией? И как он мог достичь такого мастерства без опытного наставника?

С лёгким сомнением она нажала на кнопку звонка, вмонтированного в дверь милого белого домика, ожидая, что её отслеживающее заклинание снова взбесится, указывая на совершенно иные координаты. Но… ничего не произошло.

Выждав пару минут из вежливости, Минерва достала свою волшебную палочку.

— Алохомора! — прошептала она. Дверь с жалобным скрипом распахнулась, и профессор вошла в прихожую.

Внутри было удивительно уютно. У входа стоял просторный белый стеллаж с аккуратными стопками одежды и обуви. К нему прислонился цветастый зонт, а рядом, на деревянном полу, расположился невысокий диванчик. Стены, оклеенные сиреневыми обоями, украшали яркие картины и небольшое зеркало.

— Папа? Ты вернулся? — раздался звонкий голосок из коридора, — Ты сегодня рано!

Прежде чем Макгонагалл успела ответить, из коридора выскочил мальчик лет десяти с бледной кожей, чёрными вьющимися волосами и огромными поразительными фиолетовыми глазами. Фиолетовыми глазами…

Стоило ей только взглянуть в эти необычные глаза мальчика, как весёлая улыбка на его лице сменилась гримасой ужаса и… ярости? Издав некий нечленораздельный крик на странном языке, он бросился на профессора Хогвартса с явным намерением причинить ей максимальный вред. Минерва, однако, среагировала мгновенно. Взмахнув волшебной палочкой, она выкрикнула:

— Ступефай!

Мальчик с искажённым злобой лицом не успел даже коснуться профессора Макгонагалл, как рухнул на пол, словно подкошенный.

* * *

Авель Хант был обы… очень необычным мальчиком. Одна его внешность говорила сама за себя: угольно-чёрные кудри, бледная кожа, высокий, для его возраста, рост и необычные, завораживающие фиолетовые глаза. Но не только внешность делала его уникальным. Во-первых, Авель обладал даром перемещаться в пространстве с невероятной лёгкостью и виртуозностью. В мгновение ока он мог оказаться на Урале, скользить по ледяной глади Южного полюса или любоваться берегами Нила в жарком Египте. Во-вторых… Стоило незнакомцу заглянуть в бездонные омуты его глаз, как в глубине его души поднималась неконтролируемая волна ярости и ослепляющей ненависти. Неудачливому прохожему стоило немедленно ретироваться, если он не желал испытать на себе всю силу этого необузданного гнева.

Отец Авеля, Теодор Хант, учёный, в отличие от своего сына, был самым обыкновенным мужчиной сорока лет. Он давно смирился с непостижимыми странностями сына, объясняя их таинственными генами матери, о которой никогда и ничего не говорил. Из-за своих особенностей Авель учился на дому, и ему было строго-настрого запрещено покидать пределы дома (запрет, о котором он часто забывал, едва Теодор скрывался за дверью), пока отец не изобретет лекарство от его «болезни». Поэтому Авель практически не встречался ни с кем, кроме отца, которого его «болезнь» научилась распознавать как «своего». Так продолжалось до тех пор, пока в их тихий мир не вторглась незнакомая женщина в нелепой одежде. Кстати, о ней…

Авель застонал от жгучей боли, медленно открывая глаза. Он сидел на деревянном стуле, крепко привязанный невесть откуда взявшимися верёвками. Напротив него сидела та самая женщина, которую он чудом не убил. Теперь Авель мог рассмотреть её в деталях.

Женщина была высокой, с пронзительным, строгим взглядом и собранными в тугой узел седыми волосами, напоминающими стальную проволоку. На ней была странная, старомодная одежда, напоминающая плащ, и в руках она сжимала деревянную палочку. Впервые в жизни Авель чувствовал себя настолько беспомощным. Обычно стоило ему лишь поддаться гневу, как пространство вокруг начинало искажаться, и противник оказывался отброшенным далеко назад. Но сейчас… Он был связан

— Кто вы? Что вам нужно? — прохрипел Авель, отчаянно пытаясь ослабить узлы, врезавшиеся в кожу.

— Меня зовут Минерва Макгонагалл, и я являюсь заместителем директора школы чародейства и волшебства Хогвартс, — ответила женщина, не отрывая от него своего испытующего взгляда. — Ты, Авель Хант, обладаешь магическими способностями, о которых, судя по всему, не имеешь ни малейшего представления.

Авель нахмурился. Магия? Хогвартс? Звучало как бред сумасшедшего. Однако, вспоминая свои необъяснимые способности к мгновенному перемещению в пространстве и внезапные, неконтролируемые вспышки ярости, он не мог полностью проигнорировать её слова. Может быть, его «болезнь», как её называл отец, была чем-то совершенно иным, чем просто отклонение?

— Я не знаю, о чём вы говорите, — пробормотал Авель, избегая её проницательного взгляда. — Мой отец скоро вернётся, и вам не поздоровится! Он вызовет полицию!

Минерва усмехнулась:

— Боюсь, твой отец сейчас не в состоянии тебе помочь. Он крепко спит под действием снотворного заклинания. А теперь расскажи мне, кто научил тебя аппарации?

— Аппарации? — переспросил Авель, искренне недоумевая. Боже, как ему не повезло! Он наткнулся на какую-то сумасшедшую…

— Да, это магия, с помощью которой можно перемещаться в пространстве, — нетерпеливо объяснила Минерва Макгонагалл.

— Я просто… оказываюсь там, где хочу быть. Это не обучение, это происходит само собой. Как дышать.

— Хорошо, — кивнула профессор Трансфигурации, но в глубине души не верила ни единому слову Авеля Ханта. Стихийная Аппарация? В места, где он ни разу не бывал или без точных координат? Да бросьте! — Почему ты на меня напал?

Глава 2. Новые знакомые

Авель сидел на подоконнике и задумчиво смотрел вдаль, на лес. Дамблдор так и не запер дверь его комнаты, что очень и очень настораживало. Значит ли это, что директор Хогвартса действительно может отследить его местоположение с помощью браслета? Авель не знал ответа на этот вопрос и подозревал, что узнаёт далеко не скоро.

После вчерашнего сокрушительного провала, мальчик решил затаиться, разведать обстановку и уже потом повторить попытку побега или попробовать каким-то образом уничтожить браслет. Правда, последнее пока сделать не удаëтся от слова совсем. Вчера, когда Дамблдор наконец закончил свою проповедь и отвëл Авеля в его комнату, он перепробовал всë: пытался расплавить браслет, но получил лишь ожог, разрезать его столовым ножом, но вместо этого лишь получил множество небольших ран на руке, и попросту сломать его обо что-то, но получил только синяки и ушибы. Но всë безуспешно. Промелькнула даже безумная мысль собственноручно ампутировать себе руку, но, к счастью, Хант вовремя себя остановил. На ТАКИЕ жертвы он пока не был готов. Пока не был.

Если честно, Авелю было скучно. Очень скучно. Идти к Хагриду не хотелось, тот «целиком и полностью человек Дамблдора», да и навязываться ему не хотелось... Мало ли какие дела у школьного егеря. Никаких привычных развлечений по типу интересных книг или компьютерных игр тоже не наблюдалось. Оставалось немного вариантов — маяться дурью или пойти побродить по замку. Вздохнув, Авель выбрал второй вариант. Спрыгнув с низкого подоконника, Хант направился к двери и уже через несколько минут был на знакомой развилке. Решив сегодня выбрать иной путь, чем вчера, Авель повернул налево.

В этой части замка количество коридоров, лестничных пролëтов и поворотов значительно уменьшилось. И, судя по приятному запаху еды, витавшему в воздухе, помещения здесь были жилыми. Авель уже собрался было развернуться и уйти отсюда (Делать ему нечего, кроме как рассматривать чужие общежития), но был остановлен писклявым голосом:

— Что вы здесь делаете, молодой человек?

Авель недоумëнно оглянулся по сторонам, а потом догадался и посмотрел чуть ниже. Перед ним стоял низенький человечек в чëрной мантии и умными чёрными глазами с весёлой искоркой. Куда он попал?! Это что — школа для чудиков? То старики, то великаны, то карлики...

— Я случайно сюда попал, — ответил Авель, глядя незнакомцу прямо в глаза, — Уже ухожу.

Но низенький человечек не выглядел намеренным отпускать его. Его маленькие, но внимательные глазки изучали Авеля с нескрываемым интересом.

— Случайно? — протянул он, и в его голосе прозвучала нотка игривости. — В Хогвартсе редко что бывает случайным, юноша. Меня зовут Филиус Флитвик, я здесь преподаю заклинания. А вы, судя по всему, первокурсник? Не припомню вас на уроках. Как вас зовут, молодой человек?

— Авель Хант, — представился мальчик. Флитвик понимающе заковал:

— Помню, Минерва говорила о вас, мистер Хант. Не хотите пройти в мой кабинет выпить чашечку чая?

— Хорошо, — вынужденно согласился Авель. Интересно, это какая-то традиция волшебников приглашать всех встречных выпить чаю? Всего за два дня Хант успел выпить душистый напиток у Хагрида и приторно-сладкую бледную жидкость у Дамблдора. А каким чай будет у Флитвика?

Преподаватель заклинаний повëл Авеля по бесконечным одинаковым коридорам, по которым мальчик совсем недавно бесцельно плутал. Видимо, профессор неплохо ориентировался в замке, так как всего через пару минут они оказались рядом с той лестницей, мимо которой Хант проходил больше получаса назад (Если это, конечно, именно та лестница).

Флитвик остановился перед неприметной дверью в стене и, достав из кармана мантии крошечный ключик, открыл её. За дверью оказалась небольшая комната, заставленная книжными шкафами и заваленная свитками пергамента. В углу стоял стеклянный столик, на котором уже дымился чайник и красовалась горка печенья в глубокой причудливой металлической чаше, похожей на какую-то странную геометрическую фигуру.

— Присаживайтесь, мистер Хант, — добродушно предложил Флитвик, следуя своему же совету, — Кажется, вы магглорождённый?

— Я не совсем понимаю, что означает «магглорождённый», — ответил Авель, с любопытством разглядывая кабинет Флитвика. На несколько секунд он даже позабыл о своей ярой ненависти к магии, разглядывая комнату, совершенно не похожую на директорскую. У Дамблдора на стеллажах стояли непонятные предметы, которые жужжали, пищали, звенели, тикали, булькали, скрежетали и вообще издавали любые возможные и невозможные звуки, вызывая лишь раздражение, но кабинет Флитвика был не таким. Он казался очень... уютным.

— Разве Минерва или Альбус вам не рассказали? — изумился миниатюрный профессор, чуть не упав с высокого для него стула. Авель в ответ лишь отрицательно помотал головой, — Странно, очень странно... Я с ними потом поговорю. Но раз так получилось, мистер Хант, позвольте я сам вам поведаю основы строения Магического сообщества.

Сделав первый глоток чая из большой чашки с надписью «The Big Professor» (Авель посчитал подобную надпись довольно смешной, при том учёте, что пил из неё человек (Или не человек?) маленького роста), Флитвик начал свой рассказ:

— В Магическом мире маги делятся на несколько групп. В первую группу входят так называемые «чистокровные», потомки людей, обладающих магией. Во вторую — полукровки. Это могут быть или дети маггла и волшебника, или дети волшебника и представителя иной расы. А вот в третью группу входят магглорождённые — дети двух магглов. И поверьте, мистер Хант, ваше происхождение ни в коем случае не должно вас смущать. Многие выдающиеся волшебники были магглорождёнными. А что касается предрассудков… они, увы, всегда были и будут. Но Хогвартс — место, где вас будут судить по вашим знаниям и умениям, а не по родословной.

— А магглы это?.. — хотел было уточнить Авель, но был перебит преподавателем заклинаний.

— Да, это люди лишённые магии, — пояснил Флитвик, надкусывая печенье. Хант тоже решился пригубить кружку с горячим чаем и признал, что он довольно неплох, хотя и не чета напитку Хагрида.

Глава 3. Мадам Пинс или ужас Келтбертона

«...В древнейших трактатах упоминание о лечении зельями относится примерно к 5000-2000 гг. до н.э. Сейчас исследования, проводимые различными НИИЧАВО, убедительно доказывают следующее: познания древнейших зельеварок были настолько высоки, что при археографических раскопках учёные обнаруживают дистилляционные аппараты, необходимые для приготовления лекарственных препаратов из трав. Кроме того, найдено достаточно записей с описанием свойств различных ингредиентов, а также руководством по их применению.

К сожалению, многие древние травники передавали свои знания устно, из поколения в поколение, поэтому историки упоминают о них вскользь. Так, например, нет данных, какие именно зелья варили древние пифии. Известно лишь только то, что они были достаточно сведущими в области целительства и вызывания определённого вида транса с помощью зелий. Также историки выяснили, что многие из используемых жрицами растений были ядовиты, что нередко вызывало смерть жриц и, как следствие, опять-таки утрату магических знаний в этой области.

Редактировать

В состав зелий могут входить разнообразнейшие компоненты:

+

1. Травы;

2. Минералы;

3. Семена, коренья;

4. Части животных (когти, шерсть и т.п.);

5. Части птиц (например, перья);

6. Всевозможные редкостные компоненты (редкие травы, части мифических/магических животных и т.д.)

Зелья бывают следующих типов:

1. Жидкие (отвары, настои, настойки, суспензии, эликсиры, болтушки, примочки и пр.);

2. Твёрдые (высушенные, замороженные, затвердевшие, кристаллические, минеральные и пр.);

3. Порошкообразные (растёртые определённые ингредиенты до порошкообразного состояния);

4. Астральные (изготовленные из чистой магической силы всевозможного рода и направления);

5. На жировой основе (в состав входит жир животных, масло из семян, растений или же сливочное)...»

Авель вдохнул, захлопывая книгу. Вчера вечером Дамблдор снова навестил его и заявил, что Хант не должен был врать профессору Стебль о том, что не является учеником Хогвартса. Авель тогда в ответ возразил, что не собирается учиться в школе, а директор может идти на... на все три буквы. Дамблдор лишь покачал головой, неодобрительно глядя на Ханта. А тому было совершенно наплевать на неодобрение своего тюремщика. Дамблдору ничего не оставалось, как оставить Авелю зачем-то принесённую книгу по Зельеварению и уйти.

Потянувшись, Хант вышел из своей комнаты. Вчера он встретил Хагрида и уточнил у того путь до местной библиотеки. Как оказалось, лесник там бывал, хоть и очень редко, поэтому смог направить мальчика. Именно туда сейчас и планировал направиться Хант.

Библиотека встретила Авеля запахом пыли и старых книг. Он не ожидал увидеть здесь ничего интересного, да и в целом к чтению относился весьма прохладно. Но сейчас его целью было найти информацию о браслете, сковывающем его магию и отслеживающем каждое движение. Если верить Дамблдору, снять его невозможно, но Хант был уверен, что выход есть всегда.

Он направился к стеллажам с книгами по артефакторике, надеясь найти хоть что-то полезное. Выбор был огромен, полки ломились от томов разного размера и возраста. Авель наугад вытащил несколько книг и устроился за одним из дальних столов, приготовившись к долгому и нудному процессу.

«...Средневековая метла, представленная в Музее квиддича в Лондоне, даёт объяснение дискомфорту Локрина. Тонкая буроватая ручка из необработанного ясеня, с веточками орешника, грубо обрубленными у верхушки, — уж это ни комфортабельно, ни аэродинамично. Заклятья, наложенные на такую метлу, примитивны: она полетит вперёд, на малой скорости, поднимется, опустится и остановится...»

Первую книгу Авель отложил в сторону почти сразу. Его не интересовал ни какой-то непонятный квиддич (Знать бы что это такое), ни описание уборочного ассортимента, ни зельеварение, книгу по которому принёс Дамблдор, ни история, ни травология... Ему нужны были лишь чары, которые могли бы помочь при побеге, да информация о том, как сломать артефакт на его руке.

«...Параллельно с Ильверморни существовало еще одно учебное заведение — так называемая Салемская школа ведьм (нынешнее название — Салемский институт ведьм). Эта школа не была устроена по принципу «великих школ» (подобно Хогвартсу, Ильверморни или Шармбатону). Это было, скорее, частное учебное заведение, принимавшее на обучение женщин. Вероятно, это было вызвано тем, что в то время женщины серьезно страдали от притеснений со стороны мужчин...»

Книгу с названием «История Магии» тоже пришлось отложить в сторону.

«...Ясновидение или же «шестое чувство» — это дар, способность получать знания об объекте, человеке или событии, приобретённые без использования обычных чувств. В отличие от прорицаний в целом, этот дар является врождённым, а развить его может лишь тот, кто предрасположен к сей деятельности...»

Здесь Авель немного заинтересовался. Может, если он сможет предсказывать некоторые события наперёд, ему получиться сломать браслет и сбежать? Но Ханта ждал облом — пролистав учебник, он увидел лишь неоднозначный текст, который, кажется, кто-то написал, находясь в состоянии алкогольного опьянения. Кстати, гадание на алкоголе тоже присутствовало в учебнике по Прорицанию, что немного интриговало...

«...В настоящее время есть у каждого возможность приобрести руны «в готовом к употреблению» виде где угодно и в магазинах Хогсмида, и в прочих магических магазинчиках, пестрящих своими названиями, и даже в мире магглов есть вероятность купить настоящие руны. Конечно, может это очень хорошо, что руны вновь становятся популярными среди магов, но вопрос в другом, тем, кто всерьёз думает заниматься рунами не подобает покупать готовые, чьи-то руны, а настоящему рунологу следует изготовить их самому и обзавестись собственным рунным набором! Руны должны служить только для личного использования. Так как во время изготовления они наполнятся Вашей энергией, Вашей силой, Вашим уважением и любовью. Всегда относитесь к рунам с большим уважением...»

Глава 4. Хогвартс-Экпресс

Авель резко сел на кровати, стараясь дышать как можно ровнее. Кажется, ему приснился кошмар. Не удивительно после таких-то событий. Взгляд мальчика упал на знакомую чёрную ткань на столе. Или... Или это был не кошмар?..

Хант поднялся с кровати и приблизился к столу. Взяв в руки мягкую шёлковую ткань, Авель поддался интуиции и приблизил повязку к глазам. Неожиданно та вырвалась из рук мальчика и плотко прилегла к верхней части лица Ханта, отчего тот чуть не вскрикнул, но успел удержаться, когда неожиданно осознал, что прекрасно всё видит через необычную ткань. Неужели это замена очкам, чтобы он не впадал в ярость, встретившись взглядом с незнакомцем. Но кто её ему отдал?

Осторожно ощупав повязку, Авель пришёл к выводу, что она плотно прилегает к коже, практически становясь её частью. И зрение! Оно было не просто нормальным, а каким-то… усиленным. Цвета казались ярче, детали чётче. Он мог видеть пылинки, пляшущие в лучах восходящего солнца, проникающих в комнату. Невероятно. Это явно не простая ткань, а некий магический артефакт. Кто-то явно позаботился о том, чтобы он не остался в беспомощном состоянии. Но кто? Кто решил помочь Авелю? Дамблдор? Навряд ли. Директору наоборот выгодно, чтобы Хант оставался полностью под его контролем. Флитвик? Смешно. Профессор заклинаний был крайне увлечён своим предметом, и ему не было дело до каких-либо проблем окружающих. Или было, но он просто их не замечал. Стебель же была слишком легкомысленной и доверчивой, чтобы заподозрить, что Ханта держат в неволе и ему требуется помощь.

Вздохнув, Авель посмотрел в зеркало и криво усмехнулся. Из-за повязки не было видно фиолетовых глаз, которые одновременно так восхищали, удивляли и ужасали окружающих. Вместо этого чёрная ткань подчёркивала аристократическую бледность, упрямый изгиб подбородка и непокорные чёрные кудри. Сколько бы Авель ни пытался усмирить их — всё тщетно. Лак, расчёски, выпрямители — всё бессильно. Кудри возвращались к своей буйной, вьющейся природе, словно насмехаясь над его попытками.

Открыв дверцу шкафа, Авель достал очередную чёрную мантию и поморщился. Если честно, ему совершенно не был понятен выбор одежды волшебников — кому может нравится этот балахон? К счастью, магам хотя бы позволялось носить что-то под мантиями и потому Хант со спокойной душой надел белую футболку и джинсы, в которых он и попал в Хогвартс.

На столе мальчика уже поджидал завтрак — яичница, тосты с клубничным джемом и чай (Тыквенный сок, который, как оказалось, был традиционном напитком школы, Авель терпеть не мог). Теперь Хант знал, что еду ему приносят домовые эльфы, если, конечно, он самостоятельно не являлся на кухню. Позавтракав, Авель уже хотел выйти из комнаты, как понял то, что дверь впервые за все дни оказалась заперта. Но почему именно сейчас?

Хант, зарычав от бессилия, прислонился к стене и сполз на пол. Оставалось ждать Дамблдора, ведь другого выбора у него не было. Окно находится слишком высоко, да и мешалась железная решётка, а никаких отпирающих заклинаний он не знал — в его арсенале были только чары копирования, которые выходили со скрипом, да Люмос, которому мальчика научил Флитвик.

Время тянулось мучительно медленно. Каждый звук, будь то шелест листьев за окном или доносившиеся из-за оглушающей тишины редкие и немногословные разговоры портретов в коридоре, заставлял Авеля вздрагивать. Он не понимал, чего ждать. Зачем его заперли? Что задумал Дамблдор? Варианты роились в голове, один страшнее другого. Он пытался сосредоточиться на чем-то, чтобы отвлечься, но безуспешно. Не помогала даже книга по Зельям, которую ему принёс Дамблдор, и которую Авель счёл совершенно бесполезной для себя.

Наконец дверь со скрипом отворилась, и Хант тут же поднялся на ноги.

— Доброе утро, мой мальчик! Как ты себя чувствуешь? — доброжелательно поинтересовался Дамблдор, как всегда лучезарно улыбаясь. Сегодня директор изменил своему обычному выбору вырвиглазных мантий и напялил на себя бледно-голубую мантию, — Подожди... Что с тобой? Где те очки, которые я давал тебе?

— Разбились, — коротко ответил Авель.

— Ты же... Ты же не делал этого? — улыбка на лице Дамблдора угасла, сменившись озабоченностью и... страхом?

— Не делал чего? — не понял Авель.

— Прости, мой мальчик, — покачал головой Дамблдор и неожиданно резко взмахнул своей волшебной палочкой, и из неё вырвались верёвки. Чёрт... Какая же магическая сила должна быть у директора, если ему не требуются слова, чтобы колдовать...

Верёвки моментально обвили Авеля, плотно прижав руки к телу. Мальчик попытался вырваться, но магия Дамблдора была слишком сильна. Он лишь злобно зарычал, глядя на директора, которые наблюдал за Хантом с неприкрытой грустью.

— Что вы делаете? Отпустите меня! — закричал Авель, заваливаясь на бок.

— Я всего лишь кое-что проверю, мой мальчик, — попытался успокоить Авеля Дамблдор, опускаясь на колени и прикасаясь одной рукой к повязке на глазах мальчика. Миг — и ткань больше не прикрывает глаза Ханта. Директор неожиданно выдохнул и снова вернул на лицо привычную улыбку, — Как хорошо, что мои подозрения оказались беспочвенны. Ты, к счастью, не нанёс никакого вреда своим глазам.

— С чего вы взяли, что я бы сделал это? — хмуро поинтересовался Авель, — И верните мне, пожалуйста, повязку.

Дамблдор поднялся на ноги, не обращая внимания на просьбу Авеля. Вместо этого он окинул мальчика оценивающим взглядом и произнёс:

— Дело в том, мой дорогой Авель, что сила, заключенная в твоих глазах, невероятно опасна. Без должного контроля она способна причинить огромный вред. Я переживал, что ты, в порыве отчаяния или гнева, мог попытаться лишить себя этой силы, повредив глаза. Но я рад, что ошибся.

Директор взмахнул палочкой, и верёвки, сковывавшие Авеля, исчезли. Повязка, словно по волшебству, оказалась в руках Дамблдора. Он протянул её мальчику.

— Вот, возьми. Она тебе пригодится. Я не знаю, кто тебе её дал, но это весьма полезный артефакт. Он не только скрывает твою особенность, но и, как ты заметил, улучшает зрение. Просто помни, Авель, что не стоит доверять всем подряд. В этом мире есть люди, которые могут преследовать свои цели, используя тебя.

Глава 5. Распределение

— Здесь не занято? — спросила у Авеля девочка с копной кудрявых каштановых волос, уверенным взглядом карих глаз, слегка вздёрнутым носиком-кнопочкой и немного крупными передними зубами. За ней, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, стоял невысокий пухлый голубоглазый блондин, — Я Гермиона Грейнджер, маглорождённая, а это Невилл Лонгботтом.

Авель открыл глаза и, слегка нахмурившись, окинул взглядом неожиданных посетителей. Девочка выглядела довольно самоуверенно, а вот мальчик явно нервничал. Авель нехотя кивнул, давая понять, что купе свободно. Повода отказывать незванным гостям у него не было, поэтому придётся немного потерпеть их компанию. Гермиона тут же вошла, а за ней, спотыкаясь, проследовал Невилл.

— Мы обошли почти все купе, но везде уже занято, — объяснила Гермиона, усаживаясь напротив Авеля. — А ты, кажется, один. Как тебя зовут?

— Авель Хант, — коротко ответил мальчик, не испытывая ни малейшего желания продолжать разговор. Он снова откинулся на спинку сиденья, надеясь, что новые знакомые оставят его в покое.

Однако Гермиона, казалось, не собиралась отступать. Она вытащила из сумки толстую книгу и, взглянув на Авеля, спросила:

— Ты ведь тоже первокурсник? Волнуешься перед распределением? Я прочитала почти все учебники, чтобы быть готовой ко всему! И что у тебя за повязка на глазах?

— Да, я первокурсник, и нет, я не волнуюсь. А про повязку — это личное, — всё так же коротко отозвался Авель.

— А как ты думаешь, на какой факультет тебя распределят? — продолжала свой допрос Грейнджер, — Вот я бы хотела поступить на Гриффиндор! Там учился сам Дамблдор. Ну, или на Когтевран, это тоже неплохой вариант.

Авель усмехнулся. Уж он-то точно не стал бы выбирать факультет из-за того, что на нём учился Дамблдор. Впрочем, ему было всё равно, куда его распределят, будь то Гриффиндор или Слизерин, Пуффендуй или Когтевран. Поступление на какой-нибудь определённый факультет ничего не изменит в его положении. Да и к тому же, задерживаться в школе Хант не собирался.

— Мне плевать. Куда распределят, туда и пойду.

Гермиона удивлённо вскинула брови, явно не ожидая такого ответа. Невилл, казалось, готов был провалиться сквозь сиденье от смущения. Он робко взглянул на Авеля, потом на Гермиону и пробормотал:

— Я… я хотел бы попасть на Гриффиндор... Там учились мои родители и бабушка. Но я боюсь, что окажусь недостаточно смел для этого факультета и меня распределят на Пуффендуй.

— Не волнуйся, ты обязательно попадёшь на Гриффиндор! — подбодрила мальчика Гермиона и снова повернулась к Авелю, — А ты вообще читал какие-нибудь книги по магии? Знаешь, что такое «Полная история магии» Батильды Бэгшот? Или, например, «Теория магии» Адальберта Уоффинга?

Авель вздохнул. Ему казалось, что от этой девочки ему никуда не деться. Разумеется, он читал эти книги, когда их принёс Дамблдор. У него просто не было других занятий, а учебник по рунам читать было опасно — если найдут, то обязательно отберут. Авель достал яблоко, которое ему почему-то подсунул в карман мантии один из домовиков, и, откусив от него, ответил:

— Читал. И Бэгшот читал, и Уоффинга. И вообще много чего читал.

Гермиона, казалось, была поражена. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но Авель её перебил:

— Слушай, может, ты дашь мне спокойно доехать до Хогвартса? Мне не интересно, на какой факультет тебя распределят и какие книги ты прочитала. Я просто хочу побыть один.

Гермиона, слегка обидевшись, поджала губы. Невилл тихонько потянул её за рукав, и они, переглянувшись, стали молча смотреть в окно. В купе воцарилась тишина, нарушаемая лишь стуком колёс поезда и шуршанием страниц книги, которую Гермиона демонстративно открыла. Авель, отвернувшись к окну, снова закрыл глаза, надеясь, что ему удастся хоть немного вздремнуть перед прибытием в Хогвартс. Но в глубине души он знал, что эта поездка будет долгой, а компания — навязчивой. Так оно и оказалось.

Спустя несколько часов тишину нарушил чей-то взволнованный голос. Невилл сидел, всматриваясь в окно, и вдруг вскрикнул:

— Тревор! Моя жаба! Он снова убежал!

Гермиона тут же захлопнула книгу и, закатив глаза, недовольно проворчала:

— Ну сколько можно! Ты опять его потерял? Мы же только недавно его отыскали! Невилл, ты хоть раз можешь уследить за своей жабой?

Невилл виновато опустил голову.

— Я… я не хотел... — пробормотал он, — Он сам...

Гермиона вздохнула и обернулась к Авелю.

— Может, ты поможешь нам поискать Тревора? — спросила она. — Втроём мы быстрее его найдем.

Авель, которого разбудили крики Невилла, недовольно поморщился. Ему совсем не улыбалось искать чью-то жабу, но окажись он в такой же ситуации, как Лонгботтом, ему бы хотелось получить что-нибудь помощь.

— Ладно, — неохотно согласился он. — Но только быстро.

Втроем они вышли из купе и двинулись по коридору вагона, заглядывая в каждое купе и спрашивая попутчиков, не видели ли они потерявшуюся жабу. Приняв решение разделиться, юные волшебники каждый пошли осматривать «свою территорию». Авеля отправили в вагоны старост и старшекурсников, Гермиону — в конец поезда, а Невилла — в начало. Поиски оказались безуспешными, и спустя полчаса Лонгботтом совсем отчаялся.

— Может, он уже выпрыгнул из поезда? — с грустью предположил он.

Гермиона попыталась его подбодрить, похлопав по плечу.

— Не переживай, Невилл, мы обязательно его найдем! Может, он просто где-то спрятался.

— Что вы ищете? — неожиданно спросил кто-то позади Авеля. Хант вздрогнул и резко развернулся, выхватывая палочку. Несмотря на то, что он знал лишь заклинание левитации, Люмос и чары копирования, Авель стал мысленно составлять план защиты. Врага можно ослепить вспышкой света и, подняв что-нибудь тяжёлое, оглушить...

— Спокойнее! — расплылся в улыбке старшекурсник с прилизанными тёмными волосами и серо-зелёными глазами. Авель поспешно спрятал волшебную палочку, чувствуя, как его лицо заливает краска.

Глава 6. Первый урок Трансфигурации или Любопытство Гермионы - страшная вещь

Авель хмуро ковырялся в овсянке, рассматривая выданное Перси Уизли расписание. Кажется, сегодня у них должна была быть Трансфигурация у Макгонагалл, что совсем не радовало мальчика. Он просто не мог представить себе, как будет заниматься у своей похитительницы.

Сейчас Хант, как не трудно догадаться, находился в Большом зале. Мальчик сел в углу стола, чтобы хоть немного, но отгородиться от весёлых и шумных однокурсников, которые очень раздражали Авеля. К несчастью, он попал именно на тот факультет, где нет понятия о "личных границах", поэтому...

— Эй, Хант! — окликнул Авеля его однокурсник, Симус Финниган, — Как ты видишь сквозь ткань? И зачем тебе вообще эта повязка?

Авель оторвался от созерцания овсянки и неохотно взглянул на Финнигана. Тот стоял, облокотившись о стол, и смотрел на Авеля с любопытством. Рядом с ним маячили ещё несколько гриффиндорцев, явно ожидающих ответа.

— А какое тебе дело? — огрызнулся Хант, отворачиваясь. Ему совсем не хотелось разговаривать с этими назойливыми людьми. Но Финниган не отступал.

— Да просто интересно! Ты же постоянно её носишь. Может, это какая-то волшебная повязка? Типа, позволяет видеть сквозь стены или что-то в этом роде?

— Нет, — отрезал Авель. — Это просто повязка. И я вижу через неё так же, как и ты — глазами. Всё, отстаньте.

Финниган нахмурился, явно не ожидая такого резкого ответа. Он переглянулся со своими друзьями, но никто из них не решался что-либо сказать. Авель же, воспользовавшись замешательством однокурсников, вновь уткнулся в свою тарелку, стараясь игнорировать их взгляды. Ему было плевать, что они о нём думают. Главное, чтобы его оставили в покое.

Позавтракав, Авель направился к кабинету Трансфигурации в гордом одиночестве. Он уже бывал рядом с ним, когда его ему показывал Флитвик, поэтому дорогу смог найти без труда. Авель всегда довольно легко ориентировался в любом пространстве.

Макгонагалл, к счастью, ещё не было в аудитории. Да и вообще в классе практически никого не было, не считая Гермионы, Невилла, двух незнакомых девочек-близняшек, кошки, сидящей на кафедре и внимательно наблюдающей за всеми присутствующими, да девочка со светлыми волосами и голубыми глазами, которая тоже училась на Гриффиндоре. Кажется, последнюю звали Лаванда Браун.

Немного подумав, Авель сел между Гермионой и Невиллом. Они были единственными, кого он знал из учеников, не считая Рона Уизли, но из-за того, что именно с его семьёй Ханта познакомил Дамблдор, да и сам рыжий не очень-то и нравился мальчику, садится с ним решительно не хотелось. Да и не было его в классе...

Аудитория постепенно заполнялась прибывающими и прибывающими первокурсниками. Авель заметил уже знакомого Финнигана с Дином Томасом, Рона Уизли вместе с черноволосым мальчиком, которого вроде бы звали Гарри Поттер, и прочих однокурсников с Гриффиндора и Когтеврана. Несмотря на то, что уже прозвучал колокол, Макгонагалл в классе так и не появилась, поэтому все не стеснялись говорить в полный голос. Авель, последовав примеру сидящей рядом с ним Гермионы, углубился в чтение учебника, стремясь немного успокоиться перед уроком.

Внезапно кошка, занимающая место профессора, шевельнулась и спрыгнула с кафедры, на ходу превращаясь в... Макгонагалл?!

— Займите свои места, пожалуйста, — сухо произнесла женщина, уставившись на стоящих посреди класса Поттера и Уизли. Те покраснели и, пробормотав что-то похожее на извинения, сели за одну из парт, — Трансфигурация — один из самых сложных и опасных разделов магии, которые вы будете изучать в Хогвартсе, — начала она. — Любое нарушение дисциплины на моих уроках — и нарушитель выйдет из класса и больше сюда не вернется. Я вас предупредила.

После такого необычного начала урока, Макгонагалл продемонстрировала превращение парты в свинью и обратно и, записав на доске несколько формул, объявила о начале практической части занятия.

— Пусть каждый из вас возьмёт в руку свою волшебную палочку и попробует превратить спичку, лежащую перед вами, в иголку, — объявила Макгонагалл.

Авель внимательно посмотрел на спичку и задумался. А зачем вообще превращать спичку в иголку? Как Хант понял из учебника по Трансфигурации, превращения были временными, хотя их и можно было "закрепить" специальным заклинанием, которым, впрочем, почти не пользовались из-за его энергоёмкости. Превращённая в иголку спичка вряд ли понадобиться в полевых условиях — её вполне могли спасти заменить пара-тройка заклинаний.

— Авель, почему бы тебе хотя бы не попробовать? — шёпотом предложила немного раздражённая бездействием своего соседа по парте Гермиона. Хант равнодушно уставился на девочку и промолчал, — Профессор Макгонагалл снимет баллы с Гриффиндора из-за тебя!

— Пусть снимает, — буркнул Авель в ответ, закатив глаза к потолку.

— Если ты не знаешь, как превратить спичку в иголку, то так и скажи! — хмыкнула Гермиона и, сосредоточившись, произнесла заклинание. Спичка перед ней слегка деформировалась и покрылась тонкой металлической плёнкой.

Авель разозлился. Чтобы он и что-то не знал? В жизни такого не было! Не глядя на Грейнджер, Хант взял в руки палочку и, до мельчайших подробностей представив себе требуемый результат, взмахнул ею:

— Феро Вертум!

Спичка задрожала и... частично стала иголкой. Теперь Авель мог наблюдать очень странный предмет: наполовину спичку, наполовину металлическую, острую иголку, воткнутую в деревянную основу.

— Феро Вертум! — тут же вновь попыталась Гермиона и спичка перед ней снова деформировалась, превращаясь в полностью металлическую спичку.

— Феро Вертум! — не отставал Авель. Теперь его конструкция полностью приобрела форму иголки, но всё ещё частично состояла из дерева.

Подобное «соревнование» продолжалось весь оставшийся урок. Макгонагалл предпочла не вмешиваться, решив, что только придерживаясь подобной отчуждённой стратегии ей в конце концов удастся построить более-менее нормальные отношения с Хантом, а однокурсники лишь с удивлением наблюдали за Авелем и Гермионой. У большинства всё ещё не получалось даже деформировать свою спичку, не говоря уже об изменении материала.