Мальчика не находили? Вот такусенького...

Глава 1. Хагрид, мотоцикл и потерянное дитя

Коттедж Поттеров, Годрикова лощина, 31 октября 1981 года

— Хагрид, отдай мне Гарри. Я о нём позабочусь, — произнес срывающимся от горя голосом Сириус Блэк.

— Я энта, Сириус, не могу. Дамблдор велел мне его к тётке доставить.

— Может так пока и лучше. А ты как собираешься туда попасть? Это отсюда не близко.

— Так эта, Рыцаря думал вызвать.

— Знаешь, бери мой мотоцикл. Долетите с ветерком.

— Так я эта, не умею управлять всякими такими штуками.

— У меня тут есть автопилот, — и Сириус нажал на что-то на руле и неизвестно откуда выскочил планшет с картой, на котором светилась одна красная точка.

— Тебе придется сделать по дороге одну остановку. Этот летающий агрегат жрет топливо очень сильно. Заклинание автоматической подзаправки на бензобак не ложатся. Смотри. К багажнику прикреплена канистра, когда на панели, вот здесь, начнет мигать огонек — это значит, топливо кончается и скоро будет посадка. По моим расчетам отсюда точно должно хватить бензина до…

Сириус взял в руки планшет с картой и задумчиво стал его разглядывать, а потом продолжил:

— Либо до Бадли-Бэббертона, либо до Аппер-Фледжли. Это магические деревушки, не стоит тебе в магловских светить этот агрегат. Какая из них тебе больше нравится?

В Бадли-Бэббертоне Хагрид никогда не был, а вот в Аппер-Фледжли был замечательный трактир «Три гоблина и кентавр», который работал почти до утра. Директор не разрешил ему и полрюмочки выпить сегодня, сказал «очень важный день», можно, когда будет подзаправка, зайти туда и пропустить стаканчик.

— Аппер-Фледжли.

— Тогда ставлю одну посадку тут, — и на карте загорелась, кроме красной, еще одна зеленая точка. — И теперь отмечаю конец маршрута. Какой там адрес?

— Вот у меня тут записано, — Хагрид показал свою руку, где прямо на ладони была сделана запись «Литтл Уингинг, Прайвет Драйв, 4».

— Так, отмечаю. Давай мне Гарри, я устрою его в коляске. А что такое одеялко тоненькое? — Сириус трансфигурировал детский пледик в толстую перину и уютно завернул в него спящего ребенка, предварительно аккуратно протерев ему лицо своим носовым платком и наложив очищающие и заживляющие чары на царапину на лбу.

Затем он пристегнул получившийся «кулек» ремнем безопасности и наложил на ребенка сомниус, чтобы тот не дай бог не проснулся в дороге.

— Теперь слушай. Чтобы взлететь, тебе нужно повернуть вот эту ручку в зеленую сторону, и нажать ногой на педаль. Дальше мотоцикл полетит сам куда нужно, ты только держись крепко за его ручки. Когда он «сядет» в Аппер-Фледжли, перед тем как заливать бензин выключишь двигатель. Для этого повернешь эту же ручку в красную сторону. Когда закончишь подзаправку, снова ручку на «зеленое» и нажать педаль. Все понятно?

— Дык вроде да.

— Передай родственникам Гарри, что это ненадолго. Я как закончу одно важное дело приду и заберу мальчика. Не будет сын Джеймса расти среди маглов.

— Иди Сириус делай свои дела, там потом с Дамблдором решите чего как.

Сириус нагнулся к ребенку, поцеловал его в пораненный лоб и махнул, взобравшемуся на мотоцикл Хагриду, рукой. Мотор взревел, и летающий агрегат устремился вверх и вперед, унося Гарри подальше от места, где только что погибли его родители.

Хоунор коттедж, Аппер-Фледжли, 31 октября 1981 года

Самайн в этом году у Гризельды Марчбенкс вышел очень удачным. К ней приехала в гости одна из её самых любимых учениц Топэр Хендерсон, которая, правда, уже более пятидесяти лет носила фамилию Караманлис, будучи замужем за Костасом Караманлисом, директором Асклепиона — магической медицинской школы с более чем двухтысячелетней историей, где преподавал и работал в лечебнице при ней сам «отец медицины» Гиппократ. Топэр раньше работала с Гризельдой в Департаменте образования Министерства магии, и пятьдесят лет назад они были вместе на организованном МКМ конгрессе, посвящённым проблемам магического образования. Там-то её и приметил Костас. Они были счастливы в браке, но мать Магия по каким-то причинам не дала им детей. Костас в эти дни читал краткий курс лекций в Швейцарии, в Школе Сюрваль Монтрё, а Топэр оттуда перенеслась в Британию, к своей старшей подруге (никто точно не знал, сколько лет Гризельде, а сама она не говорила, но все слышали, что она уже принимала СОВы, когда Дамблдор их сдавал, а ему, слава Магии, уже сто пятнадцать лет).

И вот сегодня они вместе отмечали Самайн. Сначала без помощи домовиков приготовили колканнон, традиционное блюдо для этого праздника. Что-то вроде картофельного пюре с отварной капустой, часть которого сразу отложили на красивую тарелку для фейри и духов. Испекли бармбрак, традиционный сладкий дрожжевой хлеб с сухофруктами, изюмом и цукатами. А также приготовили глинтвейн и оставили его под стазисом, чтобы выпить его после того, как они закончат с ритуальным костром во дворе. Дамы поужинали и отправились на задний двор для благодарения духов принесением символических жертв огню. После вернулись и уселись у камина с кружками пряного горячего алкогольного напитка, не забыв выставить на крыльцо тарелку с колканоном. Беседа у них была неспешной и тихой, поэтому они услышали на крыльце какой-то небольшой шум.

— Фейри, наверное, наш колканнон едят, — посмеялась Топэр. — Надо чуть позже выйти тарелку забрать.

Центральная площадь, Аппер-Фледжли, 31 октября 1981 года

Когда мотоцикл с Хагридом и Гарри приземлился на центральной площади Аппер-Фледжли, было уже совсем темно. Призывно мигали разноцветные огоньки в окнах трактира «Три гоблина и кентавр». Лесник посмотрел на мальчика — тот крепко спал. И Хагрид решил, что ничего страшного не случится, если он на четверть часа зайдет внутрь трактира, и пропустит там стаканчик горячительного. Хоть великаны и сильно подвержены холоду, но лететь на высоте ночью на открытом мотоцикле глубокой осенью было холодно даже ему. Хагрид откатил мотоцикл в тень, между двумя домами напротив трактира. Достал из-за пазухи письмо, которое ему дал Дамблдор, засунул его внутрь кокона, в котором спал Гарри, чтобы случайно не потерять его в трактире. Затем он пересек небольшую площадь и открыл в радостном предвкушении дверь внутрь «Трех гоблинов и кентавра». Минут через пятнадцать кто-то запустил в небо фейерверк. От грохота его взрывов и вспышек света Гарри проснулся, вывернулся как улитка из раковины из перины, в которую замотал его Блэк и свесил ноги вниз. Ему нужно было пописать и поесть. Пописал он тут же, а поесть пошел домой, туда, где в окнах горел свет, и только что открывалась дверь. На крыльце оказалась тарелка вкусно пахнущей еды. Гарри сел на ступеньку, и стал её есть прямо руками из тарелки, а когда закончил, приятная сытость снова сморила его в сон. Тут же, на крыльце он и прилёг.