Малышка для бандита

Глава 1 (1)

После всего, что начало творится в моей семье, как только узнали все, что я встречаюсь со взрослым мужчиной, которого лично знал мой отец. Мои откровения и моя боль. Но при том любовь безмерная. И мне плевать, что будет дальше. Я хочу сейчас всего и намного больше. А потом посмотрим то, что будет дальше. Да, я переступила черту дозволенного, зная кем является мой избранник, но всё-таки я живу и буду жить.

Тишина леса — обманчива. Мы сбежали от всего мира, от людей и привычных обстоятельств, будто перерезали невидимые нити, связывавшие нас с прежней жизнью. Мы оба обременены своими тайнами, своими «нельзя», но жизнь упорно преподносит нам новые обстоятельства — словно проверяет на прочность.

Здесь, в этой первозданной тишине, кажется, что никто не услышит твоего шёпота, не заметит, как дрожат пальцы, не узнает, что ты нарушила все правила, которые сама же годами выстраивала. Но деревья помнят. Ветер записывает. И земля под колёсами чужой редкой машины — молчаливый свидетель.

Он привёз меня сюда после полуночи. Без слов. Только взгляд в зеркало заднего вида — тёмный, горящий, полный невысказанных признаний, невыплаканных слёз, невыговоренных истин. Я не спросила «куда». Не сопротивлялась. Просто закрыла дверцу — и с тихим щелчком закрыла за собой прежнюю жизнь, словно запечатала её в старой шкатулке.

Машина стояла в глубине соснового бора, где городской свет уже не пробивался сквозь чащу, а луна лилась сквозь ветви, как холодный приговор судьбе. В салоне было тесно, жарко, несмотря на осеннюю прохладу за окном. Время остановилось между одним его вздохом и моим именем, произнесённым шёпотом — будто он пробовал его на вкус, будто боялся разбить хрупкость момента.

Мы не целовались — мы поглощали друг друга, словно пытались впитать каждую частицу души. Его пальцы скользнули по моей шее, задержались на пульсирующей жилке, будто считывали ритм моего волнения. Я провела ладонью по его груди, ощущая, как под тканью рубашки учащённо бьётся сердце. Наши дыхания смешались, стали единым потоком, наполняющим тесное пространство машины.

Не разговаривали — читали друг друга по взглядам, касаниям, едва уловимым вздохам. Его руки медленно сняли с меня пальто, затем — свитер, обнажая кожу, которая тут же покрылась мурашками от прохладного воздуха и его горящих прикосновений. Я расстегнула его рубашку, проводя пальцами по твёрдым мышцам, изучая каждый изгиб, каждый шрам, каждую родинку — будто пыталась запомнить на ощупь.

Не любили — разрушали всё, что стояло между «нельзя» и «я хочу», словно рушили ветхие стены, мешавшие нам дышать. В тот момент я перестала быть студенткой, дочерью, сестрой. Я стала только своей — и его. Пусть даже ненадолго. Пусть даже навсегда.

Так ли это?

А когда он провёл ладонью по моей щеке — медленно, трепетно, будто гладил редкое, хрупкое создание — и сказал:

— Теперь назад дороги нет, — я не испугалась. Я лишь кивнула, чувствуя, как внутри разливается странное, почти пугающее спокойствие. Потому что уже знала: эта ночь в лесу — не начало греха. Это рождение новой моей жизни.

Мой первый секс. Мой первый раз. Назло моему отцу. Назло всему миру, который в один миг встал против меня, словно огромная тёмная волна, готовая поглотить.

Глава 1 (2)

Влад ещё раз провёл пальцами по моей щеке, будто запоминая каждую линию, каждый едва уловимый вдох. Его ладонь скользнула ниже — по шее, к ключицам, затем к краю белья. Каждое прикосновение было осторожным, почти ритуальным, как будто он совершал священное действо. В его движениях не было спешки — только бережность и странная, почти трепетная нежность, от которой сердце сжималось и трепетало одновременно.

Мир за стеклом машины будто растворился, исчез в туманной дымке. Не существовало больше ни отца, ни семьи, ни чужих ожиданий, ни правил, ни границ. Только мы — и та невидимая черта, которую мы собирались переступить.

Когда он наклонился ко мне, его дыхание смешалось с моим, стало единым, неразделимым. Его губы коснулись моего лба, затем медленно спустились к виску, к щеке, к уголку рта. Он целовал меня так, будто пробовал на вкус каждую часть моего лица — нежно, вкрадчиво, ожидая отклика. Я приподнялась навстречу, наши губы наконец слились в поцелуе — сначала робком, затем всё более страстном, жадном, отчаянном.

Его руки скользили по моему телу, снимая последние преграды, исследуя каждый сантиметр кожи. Я чувствовала, как его пальцы дрожат — не от неуверенности, а от сдерживаемой страсти. Мои ладони блуждали по его спине, впивались в плечи, притягивали ближе, ближе, ещё ближе.

Влад словно чувствовал каждый мой вздох, каждое напряжение, каждую тень сомнения. Он замер на мгновение, глядя мне в глаза, словно искал в них последнее подтверждение. Я ответила лёгким кивком, и он медленно, осторожно вошёл в меня.

Сначала меня пронзила острая, почти невыносимая боль — как разрыв старой кожи, как рождение чего‑то нового. Я невольно сжалась, но его руки тут же обхватили меня, прижали к себе, шепча что‑то успокаивающее. Он не двигался, давая мне время привыкнуть, позволяя боли утихнуть.

Потом… потом пришло удовольствие — нарастающее, пульсирующее, заполняющее каждую клеточку тела. Его движения стали ритмичными, осторожными, но с каждым толчком всё более уверенными. Я обхватила его ногами, притягивая ещё ближе, чувствуя, как наши тела сливаются в едином ритме. Мои стоны сливались с шорохом листвы за окном, с биением сердца, с его прерывистым дыханием.

Я закрыла глаза и позволила себе полностью раствориться в этом моменте, в этой невероятной смеси боли и наслаждения, страха и восторга. Его ладони скользили по моей спине, сжимали бёдра, направляя движения. Мои пальцы впивались в его плечи, оставляя едва заметные следы. Мы двигались в унисон, теряя счёт времени, забывая обо всём, кроме этого мгновения.

За пределами машины оставался мир — холодный, осуждающий, требующий, ставящий рамки и ограничения. Здесь же — в тёмном лесу, под чужой луной, в тесном пространстве машины — мы были свободны. Свободны настолько, что это пугало и одновременно пьянило.

Моё сердце билось так громко, что, казалось, его слышат деревья, слышат звёзды, слышит сама ночь. Я думала о том, как всё изменилось в моей жизни, как быстро из послушной девочки я превратилась в ту, кто осмелился любить вопреки всему. О боли, о страхе, о непонимании, о холодных взглядах и резких словах. И всё же любовь, которая жила во мне, была сильнее этого шума, сильнее всех «нельзя», сильнее всего мира.

Наши движения становились всё быстрее, дыхание — прерывистее, стоны — громче. Я чувствовала, как внутри нарастает волна, как она накрывает меня с головой, унося в пучину неизведанного наслаждения. Его тело напряглось, он издал глухой стон, прижимая меня к себе с такой силой, что, казалось, мы вот‑вот сольёмся воедино.

В тот момент, когда волна накрыла нас обоих, время остановилось. Не было ни прошлого, ни будущего — только настоящее, только мы, только это невероятное ощущение единения.

Пусть завтра принесёт что угодно — скандалы, разочарования, тяжёлые разговоры, осуждение. Сейчас существовало только «здесь» и «сейчас». Его тепло, его тихий голос, его рука в моей — и это ощущение полной, абсолютной, всепоглощающей свободы.