Малышка для Зверя

Глава 1. Зверь

Неделя, как я на свободе.

Пять лет, блядь, в клетке. Не то, чтобы подыхал там. У меня всё было схвачено: камера нормальная, телевизор, чайник. Баб приводили раз в неделю — платил кому надо, и порядок. Еда нормальная, передачки регулярно. Не курорт, конечно, но пойдет.

А теперь я здесь. В городе. Разгребаю дела, встречаюсь с людьми. Отвоевал назад то, что принадлежит мне по праву.

Сегодня отмечаем. Колян, Бакс, пара нужных людей — все свои.

Сижу, смотрю по сторонам. Бар этот старый, раньше ещё сюда захаживал. Всё поменяли, конечно, но атмосфера та же — дым, музыка, бабы, ищущие приключений на свою задницу. И тут я замечаю её.

Официантка. Мелкая, лет двадцать, не больше. Скромная такая, в форменной юбке, но под этой дешёвой тканью — охренеть какие бёдра. Волосы в хвост собраны, глаза — два серых озера. Когда она подходит к столу, чувствую, как член шевелится. Впервые за эту неделю по-настоящему меня кто-то завел.

— Добрый вечер, что будете заказывать? — голос дрожит чуть-чуть. Нервничает.
Смотрю на неё в упор. Не отвожу взгляд. Вижу, как розовеют щёки, как зрачки расширяются, как дышать начинает чаще. Грудь под этой дурацкой рубашкой вздымается.
— Водки, — говорю. — Мяса. — Выдерживаю паузу. Смотрю в глаза. — И тебя...

Колян за спиной ржёт. Бакс свистит. А она краснеет так, что уши горят. Глаза в пол опускает.
— Я... я официантка, — выдавливает из себя.
— Я заметил, малышка. — Усмехаюсь. — Тащи водку, мясо, икру чёрную. И всё на твой вкус.
— Хорошо, — шепчет и сваливает быстрее, чем я успеваю добавить ещё что-то.
Смотрю ей вслед. Юбка обтягивает задницу — блядь, как она двигается. Просто идёт к стойке, а у меня слюна во рту закипает. Хочу сжать эту попу в ладонях. Хочу разложить её прямо на этом столе...
— Зверь, остынь, — Колян толкает в плечо. — Кажись, студентка ещё.
— А я что, в ЗАГС её зову? — огрызаюсь. — Просто смотрю.
— Смотрит он, — Бакс усмехается. — У тебя рожа хищная, ты на неё как на кусок мяса пялишься.
— А кто запретит? - угараю в ответ.

Баб за эту неделю было... Три точно, может четыре — я уже сбился со счёта. Все одинаковые: губы накачанные, сиськи силиконовые, в глазах пустота и расчёт. Трахнул и забыл.
А эта — другая. В ней есть что-то живое. Этот испуг в глазах, эта дрожь в руках. Чистая. Настоящая.
Девчонка приносит заказ. Расставляет аккуратно, старается не смотреть на меня. Бутылку водки ставит, мясо на тарелках, икру в двух икорницах — не поскупилась. Наклоняется над столом, и я вижу край трусиков под юбкой. Белые. Обычные. Хлопковые, блядь. Такие невинные, что у меня яйца сводит.
— Всё? — спрашивает, выпрямляясь.
— Садись, — киваю на свободный стул рядом.
— Я не могу, я работаю.

Смотрит на меня, потом на Коляна, потом опять на меня. Глаза как у лани перед выстрелом. Но не убегает. Стоит.
— Я не могу, — повторяет тихо, но твёрдо. — Извините.
И уходит.
Колян свистит вслед:
— Не прокатило, Зверь. Эта ломаться будет.
— Пусть ломается, — усмехаюсь я. — Тем интересней.
Дальше пьём, но мне уже не в кайф. Слежу за ней. Как она обслуживает другие столики, как улыбается каким-то лохам, как поправляет выбившуюся прядь. Бесит. Хотя хули, она не моя. Пока...

Часа через два замечаю движуху у барной стойки. Какой-то мудак вцепился в неё. Пьяная рожа, рубашка дорогая, но глаза мутные. Тащит её куда-то за руку. Она вырывается, на глазах слёзы, но он не отпускает.

В баре все смотрят, но никто не двигается.

Встаю. Медленно подхожу. Кладу руку ему на плечо, сжимаю — он аж морщится.

— Отпусти девочку, — говорю тихо.
— Ты кто такой, бля? — оборачивается. — Ты в курсе, кто я?
— Понятия не имею. И мне насрать.

Он замахивается. Торможу. Бью коротко, жёстко, в челюсть. Он отлетает к стойке, задевает головой угол и сползает на пол. Готов.
В баре тишина. Потом кто-то аплодирует. Охрана подбегает, тащит его на улицу. А я смотрю на неё. Она прижалась к стойке, дрожит вся, смотрит на меня этими своими глазищами.
— Спасибо, — шепчет еле слышно.
— Не за что, малышка, — протягиваю руку, касаюсь щеки. Кожа нежная, горячая. Чувствую, как она вздрагивает. Как дыхание сбивается. — Как зовут?
— Мила.
— Красивая...
Губы дрожат. Смотрит на меня, и я вижу в её глазах что-то такое... дикое. Запретное. То, чего она сама боится.
Возвращаюсь за стол. Колян и Бакс смотрят с уважением.
Девчонка дальше работает, но я вижу — нервничает. Когда подходит к нашему столу убрать посуду, руки трясутся. Один раз проливает воду, наклоняется вытереть, и я снова вижу эти белые трусики. Простые, блядь, до невозможности. И от этой простоты у меня крышу сносит окончательно.

К концу вечера, когда народ рассасывается, а мои уже по бабам разъезжаются, я остаюсь один. Сижу, курю, смотрю, как она зал прибирает. Подзываю её пальцем.
Подходит. Боится, но подходит.
— Сколько я должен?
— Шесть с половиной, — голос тихий.
Достаю пачку денег, отсчитываю десятку. Кладу на стол.
— Это много, — говорит. — Я сдачу принесу.
— Не надо. — Смотрю в глаза. — Это тебе. За сегодня.
— Я не могу принять...
— Можешь, малышка. — Встаю, нависаю над ней. — Деньги принять сможешь. И кое-что погорячее, если рот широко откроешь.
Щеки девчонки заливаются румянцем.
Накидываю куртку и ухожу. Даже не оборачиваюсь.
На улице ночь, в машине водитель ждёт. Сажусь на заднее сиденье.
— Домой?
— Домой.
Закрываю глаза. Перед глазами — её трусики, её дрожащие губы, её испуганные глаза. Член стоит колом, хоть сейчас возвращайся.
Но нет. Не хочу так просто. Поохотиться хочу.

Мои золотые 💛 приветствую вас в жаркой новинке! Будет горячо и откровенно! Подписывайтесь на мою страницу Ми Леди https://litnet.com/shrt/eQ_S чтобы не пропустить новинки

Глава 2. Мила.

Обычный вечер. Принимаю заказы, разношу напитки. Приходится улыбаться пьяным мужикам, чтобы получить чаевые.

В голове только одно — дожить до конца смены.

Как вдруг в бар входит ОН.

Я даже не сразу понимаю, что происходит. Просто воздух будто становится другим. Тяжелее. Гуще. Поднимаю глаза от стойки — и замираю.

Высокий. Широкие плечи, которые едва помещаются в дверном проеме. Уверенная, хищная походка человека, которому плевать на всех.

Компания мужиков занимает центральный стол, но этот садится во главе. Видно — он среди них самый главный.

Наши глаза встречаются неожиданно, всего на секунду, — и у меня внутри что-то странно ёкает.

Мужчина снимает куртку, вешает на спинку стула, и я вижу его руки. Сильные. На них татуировки. Темные, плотные узлы узоров, уходящие под закатанные рукава рубашки.

На шее, чуть выше воротника, тоже виднеются края тату. Пальцы унизаны перстнями — массивными, тяжелыми, мужскими.

— Четвертый стол ждет, — слышу голос администратора.

Трясу головой. О, боже, это же их стол! Ну почему он попался именно мне!

Проклиная свое "везение", иду к столику.

— Добрый вечер, что будете заказывать? - пытаюсь состряпать на лице улыбку.

— Водки, — слышу низкий голос. С приятной хрипотцой. — Мяса...

Пауза. Чувствую его взгляд на себе — тяжелый, изучающий. Мамочки!...

— И тебя.

Что? Мне не послышалось? Сглатываю.

Поднимаю на него глаза. Он смотрит в упор. Нагло. Самоуверенно. Глаза его темные — почти черные, с хищным прищуром. В уголках губ прячется усмешка.

Щеки вспыхивают мгновенно.

— Я... я официантка, — выдавливаю.

— Я заметил, малышка. — Усмехается. — Тащи водку, мясо, икру черную. И всё на твой вкус.

Малышка... Он назвал меня малышкой! Я должна злиться. Но вместо этого внутри разливается странное тепло.

Разворачиваюсь и почти бегу к стойке.

Всю смену ловлю себя на том, что краем глаза слежу за их столом. Он пьет, общается с друзьями, откидывается на спинку стула — расслабленный, уверенный, опасный. Закатанные рукава открывает татуировки полностью. Я вижу, как рисунки движутся, когда он двигает руками. Какие-то узлы, звери, символы — не разобрать. Но это завораживает.

Через каждые несколько минут его взгляд находит меня. Будто проверяет. Будто ему важно знать, как и что я делаю.

Отворачиваюсь каждый раз. Но внутри странное тепло не проходит.

Когда несу им заказ, стараюсь не наклоняться. Но когда ставлю тарелки, чувствую — он смотрит. Не на лицо. Ниже. Медленно ведет взглядом по фигуре — от ключиц к груди, к бедрам, к ногам. И обратно. И от этого взгляда у меня внутри всё сжимается, а внизу живота разливается жар. Впервые в жизни такой жар. Незнакомый...

— Садись, — кивает на свободный стул, когда заканчиваю расставлять заказ.

— Я не могу, я работаю.

Смотрю на него. Он не шутит. Реально ждет, что брошу всё и сяду рядом. В глазах — сталь. В усмешке — уверенность хищника, который знает, что добыча все равно никуда не денется.

— Я не могу, — повторяю тверже. — Извините.

Снова убегаю. Чувствую его взгляд между лопаток — прожигающий, тяжелый.

Проходит два часа. Почти успокаиваюсь. Почти убеждаю себя, что он просто очередной наглый посетитель.

А потом ко мне подходит пьяный мужик.

Он постоянно ко мне цепляется, вечно получает от ворот поворот. Но сегодня перебрал. Хватает за руку, тащит куда-то.

— Отпусти! — дергаюсь.

Вокруг все смотрят, но никто не лезет. У этого мажора деньги. Кто захочет связываться? Всем плевать.

Я уже готова разреветься от бессилия, когда вдруг рука этого придурка исчезает с моего запястья.

— Отпусти девочку.

Этот голос... Низкий. Спокойный. Опасный до мурашек.

Тот самый незнакомец.

Стоит рядом — я даже не заметила, как подошел. Близко. Слишком близко. Вижу татуировки на шее вблизи. Завораживает.

Он одним ударом отправляет мажора в нокаут. Тот отлетает к стойке и сползает на пол.

Тишина.

Незнакомец поправляет перстни на пальцах — и поворачивается ко мне.

— Спасибо, — шепчу.

— Не за что, малышка.

Протягивает руку и касается моей щеки. Всего на секунду. Подушечками пальцев проводит по скуле. И я чувствую, как от этого простого касания по телу бегут мурашки. Как жар внизу живота становится сильнее. Гуще.

— Как зовут? — спрашивает.

Глаза у него темные, бездонные. Вблизи вижу, что в радужке есть золотые крапинки. И шрам у брови — тонкая белая полоска.

— Мила.

— Красивая...

Смотрит в глаза. В этом взгляде столько всего, что я должна испугаться. Должна отшатнуться.

Но я стою. Смотрю в ответ. Глаз не могу оторвать. Какого черта вообще я это делаю?! Точно как под гипнозом.

Он усмехается — будто знает, что я сейчас ощущаю, — и возвращается за стол.

В конце смены убираю посуду, вытираю столы. Когда подхожу к их столику, он всё еще там. Один. Ждет. Смотрит, как я собираю тарелки. Наклоняюсь, чувствую его взгляд на своей спине. На юбке. На том, что под ней...

Щеки горят. И жар внутри не проходит.

— Сколько я должен? — спрашивает, когда заканчиваю.

— Шесть с половиной.

Достает пачку денег, отсчитывает десятку. Кладет на стол.

— Это много, — говорю. — Я сдачу принесу.

— Не надо. — Смотрит в глаза, и я не могу отвести взгляд. — Это тебе. За сегодня.

— Я не могу принять.

— Можешь, малышка. — Встает, нависает надо мной. Близко. Слишком близко. Вижу каждую линию татуировок на шее. Чувствую запах парфюма, мужской, тяжелый, пьянящий. — Деньги принять сможешь. И кое-что погорячее, если рот шире откроешь.

Щеки вспыхивают огнем. Сердце колотится где-то в горле.

Открываю рот, чтобы ответить. Чтобы сказать всё, что думаю о таких наглых, самоуверенных...

А он просто накидывает куртку и уходит. Даже не оборачивается.

Стою посреди пустого бара с пачкой денег в руке. Дышу. Пытаюсь прийти в себя. В голове шум. Внизу живота — этот дурацкий жар, который никак не проходит.