Малышки-дочки для потеряшки-папы

Глава 1

— Подозди, я пелвая ему укол сделаю, — раздается над моим ухом голос, словно писк мышонка.

— Нет я! — отвечает второй такой же.

— Ты клови боишься, заклой глаза.

Чувствую, как мне в руку тыкают чем-то неострым, явно не игла от шприца и вздрагиваю. Как же болит голова, выть хочется. Медленно открываю глаза, стараясь унять боль и упираюсь взглядом в две пары одинаковых голубых глаз. Две девчушки лет пяти стоят у моей кровати с набором типа Умелый доктор или как там такие называются. Розовый чемоданчик с красным крестом, там пластиковые игрушечные шприцы, клизма, пластырь, и на шее у девочек два розовых стетоскопа.

— А ты говолила он умел, — говорит одна из девочек проглатывая букву Р.

— Зивее всех зивых, — философски отвечает вторая девочка, явно услышала где-то эту фразу. — Сейчас мы его будем лечить.

— Может не надо? — пугаюсь я такой перспективы, говорю еле слышно, хрипло. Горло обтянуло словно ватой, связки вообще не работают.

— Надо, Федя, надо, — серьезно отвечает главная зачинщица, а я снова удивляюсь, откуда она мое имя знает? Да и вообще, где я?!

Оставляю девчонок в покое, которые возятся с детской аптечкой, оглядываю комнату. Бревенчатые стены, милые вышитые картины в деревянной раме, какие-то цветы, я в них не разбираюсь. Но картинки интересные, я бы даже сказал талантливые, цветы словно живые.

Два широких окна с нежными шторами, словно воздушными и снова цветы, потолок белый, крашенная вагонка. Лежу на кровати под пуховым одеялом и спиной чувствую, что подо мной самая настоящая перина, провалился в нее, упал в нежные так сказать объятия. Пытаюсь сесть и вспоминаю про девчонок, когда одна строго приказывает мне.

— Больной, лизать! — прикрикивает одна. — Мы вас еще лечим!

С трудом доходит, что лизать и лежать — это разные слова, однако послушно падаю опять на подушку, которых тут тоже штуки три не меньше.

— И чем же я болен? — с улыбкой смотрю на двух докторов.

Только сейчас рассматриваю девчонок, которым лет по пять. Симпатичные такие мордашки, волосы интересного оттенка, золото с пеплом. Такие я встречал один раз, очень давно и не хочу больше вспоминать никогда.

— У тебя сельезная болезнь, — авторитетно заявляет мне одна из девочек.

Они так похожи, что я не смог бы их различать, если бы был отцом. Голубые, шерстяные платьица, белые фартучки. На голове у обеих врачебные шапочки маленького размера. Очень красивые девочки, кого-то напоминают.

Вторая девочка вдруг исчезла из видимости и пыхтит где-то под кроватью.

— Насла! — слышу счастливый вопль и снова появляется аккуратно кладет мне на грудь двух крыс. — Мама говолит, что они всегда лозаться на больное место.

Замираю, теряясь от перспективы греть на груди двух крыс. Хотя с крысами я погорячился эти зверки намного милее. Чисто белый и совершенно черный, симпатичные с круглыми ушками и черными носиками.

— Белянка и Челныш, — представляет своих помощников первая девочка. — Хольки.

— Кто? — удивляюсь в свою очередь я.

— Ну хольки же, что ты какой туп… — вторая девочка толкает первую в бок.

— Мама сказала не лугаться.

— Нам их дядя Дима подалил, — тут же хвалится первая.

А я почему-то испытываю ревность к неизвестному дяде Диме. Да и вообще, где мать этих девочек или отец, почему они тут со мной нянчатся.

— А где ваши родители? — задаю закономерный вопрос.

— Мама ушла к тете Вале за молоком и медом, а папа капитан колабля, — с пафосом заявляет первая.

— Большого? — к чему-то спрашиваю я.

— Огломного! — разводит руками малышка.

Хорьки ложатся около моего горла, словно обвивая своими тепленькими телами. Приятно, но боюсь двинуться, успел увидеть какие у этих милашек клыки, когда черный зевнул.

— Спят, — шепотом говорит одна из девочек.

— И долго они так спать будут, — ворчу я.

— Пока не вылечат, — авторитетно отвечает первая

Я так понял, что девочки близнецы, но все же отличаются. Одна заводила и более смелая, вторая тихая, потакает во всем сестре. То, что они сестры понятно как дважды два. Отличить невозможно, у них даже косички и бантики в них одинаковые.

— Больной, вам нузно спать, — кладет мне ладошку на лоб первая.

— Как вас хотя бы зовут, мои эскулапы, — усмехаюсь я в ответ, чувствуя, как в сердце что-то ойкает на этот трогательный жест. Ладошка на лбу прохладная, приятно, но больше вызывает какое-то чувство, задевает теплом внутри.

У меня нет пока детей, не до этого было, да и кандидаток достойных не было. Или я слишком придирчив или не способен любить. Хотя одну девушку я помню до сих пор, да и вряд ли забуду.

— Я — Вика, — говорит первая. — А это Аня.

Вторая кивает и забирается ко мне на кровать. Достает откуда-то теплую меховую шапку. Напяливает мне на голову и придирчиво разглядывает.

— Голову нузно делзать в тепле, — тут же приказывает мне. — У тебя темпелатула!

— Большая? — чувствую, как под шапкой становится слишком жарко, даже очень.

— Высокая, — кивает Аня.

Слышу за дверью осторожные шаги, будто кто-то ходит по коридору, и дверь тихо открывается. Внутрь комнаты заглядывает женщина, точнее девушка, и я невольно замираю, рассматриваю ее. Волосы как у девочек, только заплетены в толстую косу, что перекинута через плечо. Белый джемпер с высоким горлом, серые джинсы обтягивают стройные ножки. Фигура зачетная, но я больше смотрю на ее лицо. Да я же знаю ее!

— Федор, — то ли выдыхает, то ли стонет она. — Очнулся.

— Алена? — не верю своим глазам. — Как я сюда попал? И почему ты здесь?

— Долго объяснять, — уклончиво отвечает она. — Девочки, пора обедать.

— Мама, ну еще немного, — канючит Вика. — Мы почти долечили!

— Мама?! — в свою очередь удивляюсь я. — Однако.

— Ничего удивительного, — недовольно отвечает Алена и входит в комнату. — Девочки, этот человек…

Морщится, будто ей неприятно говорить кто я.

Глава 2

— Подожди… — начинаю я, глядя на Алену. — Ты ушла от меня…

— Разве? — горько усмехается девушка. — А ты вспомни, как все было. Ты поверил кому угодно, что я такая плохая, но только не мне. Твой как бы друг, Славик, довольно быстро убедил тебя в том, что я не подхожу тебе по статусу, да и вообще… — быстрый взгляд в сторону девочек, которые притихли и с явным любопытством слушали наш разговор.

— …и, как ты теперь знаешь, я не стала больше бороться за наши отношения. Все в прошлом, — закончила Алена, и в ее голосе послышалась горечь. — Мне было тяжело, но я решила, что ты просто недостойный меня мужчина, если готов верить другим.

В голове у меня зашумело. Воспоминания, фрагменты прошлого всплывали, как обрывки видео, неконтролируемые и размытые. Я помнил, как Славик смеялся, как будто это было вчера, как он говорил о том, что Алена никогда не была для меня более чем легким увлечением. А я, глупый и наивный, поверил ему, отстранившись от нее, словно она была проклятием.

— Какая-то официантка, студентка из деревни, и ты! — хохотал Слава, когда мы сидели в клубе и выпивали.

— И что такого? — удивлялся я. — Зато самая милая и честная девушка.

— Ой ли? С сыном миллиардера любая такая будет, — продолжал друг детства. — Представляю, как ты ее приведешь знакомить с родителями.

И тогда я сдурил, да. Оставил Алену, не звонил ей, не писал, не отвечал на ее звонки, которые вскоре прекратились. После того, как я отправил ей фразу: «Знай свое место, детка».

— Я… я не знал, — пробормотал, кидая взгляд на Аню и Вику, которые, похоже, были затянуты в наш разговор и одновременно пытались понять, что же происходит между взрослыми.

— Знаешь, Федор, это не важно сейчас, — Алена сделала шаг ко мне, и я увидел, как ее глаза слегка блестят. — Важно то, что у меня есть девочки. Они любимые и единственные. И они только мои.

— Ты исчезла, и мне было так плохо, — я почувствовал, как гнев и обида переполняют меня. — Ты просто ушла!

— Что я могла сделать, когда ты сам закрылся от всех? От меня! — В ее голосе звучала обида, но она отмахнулась от нее, качая головой. — Я старалась быть рядом, но ты не хотел меня слышать.

Я сел на кровати, посмотрел ей в глаза. Все эти годы, месяц за месяцем, мучительные воспоминания не оставляли меня, а теперь здесь, передо мной, стояла Алена — та, чье имя было на моих губах, когда я ненадолго засыпал, тот самый мир, которого так долго не хватало.

— Что нам делать? — вырвалось у меня.

Но Алена лишь покачала головой, и на ее лице появилась печаль.

— Не знаю, Федор. Единственное, что я знаю, — это то, что ты уедешь, как только сможешь. И забудешь про нас.

Вдруг девочки, явно устав от нашей беседы, начали громко хихикать и переговариваться, вернув наше внимание к ним.

— Мы потом поиглаем с хольками, — сказала Вика, затыкая пальчиками рот. — Они такие смесные!

Аня кивнула, и обе зашептались, будто планировали какое-то великое приключение.

— Да, крысы, — с трудом произнес я, отвлекаясь от напряженности нашего разговора. — И, между прочим, я хочу знать, откуда эти хорьки у вас?

— Не лассказем! — выкрикнули они одновременно и захихикали еще громче.

Алена, наблюдая за ними, улыбнулась. В ней уже не было той тревоги, которую я увидел в начале, когда она вошла. Теперь была только мама, которая радовалась, видя, как её девочки с азартом подхватывают игру.

— Ну что, больной, — обернулась ко мне Алена, — может, как-то поможешь с обедом?

— Обед? — удивился я. — Но ты же знаешь, я и готовить — это разные вещи.

— Ну, раз ты чувствуешь себя хорошо, — подмигнула она и, казалось, облегченно вздохнула. — Нет, можешь лежать здесь один и скучать, я не против.

— Но почему я здесь оказался? Я не ехал к вам, точнее, не знал, что вы здесь. Помню, что мне было очень хреново, — спотыкаюсь, вспоминая про дочерей. — Плохо, температура и ужасно болела голова.

— Мы наткнулись на твою машину, когда шли из садика, — отвечает Алена. — Я тебя не сразу узнала, но потом пришлось привезти тебя к себе. Едва удалось вытащить тебя из-за руля, хорошо, что Дима помог. Машину пригнали и поставили во двор, можешь полюбоваться. Я приглашала врача, она тебя послушала, сказала, что похоже на ковид, но в легкой форме. Тебе придется полежать несколько дней у нас, все лекарства есть. Ты был без сознания почти сутки.

— Ого, ничего себе меня приложило. Я уже несколько дней чувствовал себя не очень хорошо, но позвонила мама, и пришлось ехать. Она живет здесь, недалеко, — в недоумении смотрел на Алену.

Мысли о моей машине, о том, как она оказалась в их дворе, постепенно обрастали подробностями. Может быть, именно поэтому я чувствовал себя таким потерянным, как будто весь мир перевернулся с ног на голову.

— Дима? — спросил я, мне неясно, кто этот человек, который помогал ей. У меня внутри зародилась непонятная ревность, хоть я и понимал, что было бы нелепо завидовать человеку, который просто помог в беде.

— Да, наш сосед, — ответила она, будто прочитала мои мысли. — Он очень помог, когда я поняла, что ты в отключке. Я вообще не собиралась тебя оставлять здесь, но мне нужно пришлось это сделать. Вчера такая метель была, что везти тебя куда-то было невозможно.

В этот момент ко мне вернулась ясность, и я вспомнил, как моё состояние ухудшалось, как я сидел в машине, ненадолго отрубаясь от мучительной боли в голове и жжения в груди. Как будто какая-то невидимая сила утащила меня в непонятное, теплое, защищенное пространство, где было легко не думать о том, что происходит вокруг.

— Спасибо, — пробормотал я, искренне благодарный за то, что Алена и девочки были рядом в тот момент, когда я больше всего в этом нуждался.

Даже если это была просто шутка судьбы, которая свела нас вновь ради того, чтобы я узнал о своих дочерях. Я готов еще сотню раз пройти такое испытание.