Мама для сирот

Глава первая. «Горькие воспоминания».

За окном мягко падали снежинки. Улицы города были украшены разноцветными огнями. Я видела, как по улицам спешат люди с нелюбимой работы, в тепло, к семье! Уже было совсем темно, поэтому больничную палату освещал холодный, слегка мерцающий свет.

Я уже привыкла к нему. Как и к отдельной палате. Я говорила Максиму и Маше, что мне было бы комфортнее в обычной больнице, с общими палатами. Там бы не было так одиноко. Но они уперлись, заплатили кучу денег, организовали лучшую клинику и палату в ней.

Я вздохнула, с трудом поднялась со стула, стоящего у окна, и вернулась на больничную кровать. Мне очень хотелось сейчас быть в кругу семьи, только вот у моих брата и сестры давно уже были свои и я не хотела мешать их тихому счастью. В конце концов, именно я добилась для них этого счастья.

Наша семья — Светлана и Петр Вяткины и трое их детей. Старшей — Надеждой, была я. Однако я была от первого брака моей мамы. Мой родной отец погиб ещё до моего рождения и я всегда считала отчима своим папой. Когда мама вышла замуж второй раз, мне было четыре года. Младшая сестра, Мария, родилась спустя год, а младший брат, Максим, - через два года. Вот такая у нас была большая и дружная семья. Мама работала медсестрой в сельской больнице, папа был трактористом. У нас был небольшой, но крепкий домик, свой огород и хозяйство.

Я рано начала помогать маме по дому. Мыла посуду, подметала полы, кормила кроликов и уток. А также моей постоянной обязанностью был присмотр за младшими. Это часто раздражало меня в детстве, сложно было назвать меня образцовой старшей сестрой. Но тогда, даже несмотря на столько обязанностей, я могла считать себя счастливой.

Все изменилось, когда мама заболела. Тогда мне было всего одиннадцать. Младшие подросли, и стало намного легче присматривать за ними. Во время болезни матери, все домашние хлопоты легли на мои плечи. Отец зарабатывал, чтобы прокормить нас и купить лекарства маме.

Но это не помогло.

У мамы был рак. Это так банально, правда? Она умерла через год. Мне было двенадцать. Маше семь, Максиму шесть. Для всех нас это было жуткой трагедией. Отец страшно запил, его уволили из-за неявки на работу. Денег практически не было. И мы начали голодать. Я пыталась вразумить отца, но получала только оплеухи.

Впервые я задумалась о работе для себя после того, как Маша свалилась в голодный обморок. Была зима. Я в панике побежала к соседям, умоляя их заплатить за то, что вычищу им двор. Я не хотела просить у них еду. Они и так смотрели на нас, как на кучу отбросов.

Я усмехнулась и повернулась на жесткой больничной кровати. Вспоминать свою жизнь было болезненно. Она была сложной. Особенно для двенадцатилетней девочки, которая возложила на свои плечи заботу о семье. Это сейчас я понимала, что могла просто попросить еду. И, скорее всего, мне бы не отказали.

Но тогда я вычистила весь двор и получила свои деньги. В магазине удалось купить две буханки хлеба, молоко и даже немного мяса. Тот вечер был одним из самых приятных в моей жизни. Отца дома не было, он где-то шлялся со своими друзьями-алкоголиками. Я же, подогрев молоко, разлила его по кружкам, нарезала свежий, хрустящий хлеб и посадила брата с сестрой за стол. То молоко и хлеб были самой вкусной едой, что я ела за всю свою жизнь. До сих пор вспоминаю этот вкус.

С того вечера я и приняла решение начать зарабатывать самостоятельно. Конечно, была еще школа, нельзя было бросать учёбу, но посещала я ее не часто. Сначала помогала соседям, потом мне разрешили работать в магазине полдня — разгружать и расставлять продукты. Владельцу просто стало нас жаль. А мне это было на руку. Платили, конечно, немного. Но мне хватило, чтобы одеть Машу и Максима. И даже немного оставалось на еду.

Еще выручал огород. Но им уже занимались младшие. Сначала неумело, но с каждым годом все лучше и лучше. Они оба хорошо учились и были послушными. Я знала, что они стараются. Знала, что делают все возможное, чтобы облегчить мне жизнь. И я была им безумно благодарна.

В университет я не поступила. Я школу-то закончила кое-как. Не потому что была ленивой или глупой. Нет. У меня не было времени на учебу. Я устроилась на работу в небольшой городок рядом с нашей деревенькой. Мама научила меня шить и вязать, когда я еще была маленькой, поэтому я попытала удачу и смогла устроиться помощником портного в городе.

Работа была сложной. Платили не много. Но, услышав мою историю, тетя Наташа (так звали мою начальницу), взяла меня к себе на квартиру. Разумеется, я сильно приукрасила свою судьбу, добавив момент с больным братом и извергом отцом. Было ли это плохо с моей стороны? Определенно. Сожалела ли я об этом? Нет.

Живя у тети Наташи, я не платила аренду и коммунальные услуги. Я только изредка покупала себе продуктов. А все сэкономленные деньги отправляла домой. Маша и Максим должны были расти счастливыми и здоровыми. В конце концов, моей обязанностью было приглядывать за ними.

Работала я помощником портного три года, после чего тетя Наташа уехала в другой город к своим детям. Я осталась на улице. Мне срочно требовалось найти работу. И я ее нашла. Начала работать санитаркой в больнице. Дешевую квартиру или комнату найти не смогла, поэтому практически ночевала в больнице. Там был и душ и кровати для сна. Но вскоре это заметил один из докторов — Федр Степанович. Ему было за тридцать. Женат, трое детей.

Я улыбнулась, глядя в потолок. Федор Степанович был моей первой любовью — красивый, статный, серьезный и вдумчивый мужчина. Он мало разговаривал, но внимательно слушал. Разумеется, у меня с ним ничего не было. Он очень любил свою жену, да и я не хотела рушить чужую семью. Но Федор Степанович обратился к своей сестре, которая почему-то согласилась пустить меня пожить вместе с ней. Только прибыв на квартиру, я узнала, что девушка, Татьяна, инвалид. И часто ей нужна помощь. В итоге это был взаимовыгодный контракт, который продлился очень долгое время.

Санитаркой я работала два года. Деньги платили крошечные, а работы было много. В итоге я устроилась работать поваром в ресторане. Платили там значительно больше, но уставала я тоже сильнее. Однако мне нравилось работать на кухне. Плюсом было то, что питание было бесплатным.

Глава вторая. «Знакомство. Часть первая».

От звука собственного голоса голова снова взорвалась болью. В глазах все поплыло, поэтому мне пришлось зажмуриться и прижать ладони к голове. Головные боли были для меня привычным делом. Но под пальцами, помимо волос, я ощутила повязку. Она была не туго замотана, но, кажется, на ней была запекшаяся кровь.

«Что со мной вообще стряслось?» — подумала я, когда головная боль стихла. — «Меня что, похитили? Но на кой я им? У меня даже здоровых органов на продажу нет».

Открыв глаза и несколько раз моргнув, восстанавливая четкость зрения, я только сейчас заметила, что на мне платье. Красивое, зеленого цвета с различными золотыми рисунками. Ткань пусть и была грязной, но я точно могла сказать — очень дорогая и качественная. Но у меня отродясь такого платья не было. Я не любила тратить деньги на бесполезные вещи. А такое платье — бесполезное. Ну, куда я пойду в платье в стиле древнего средневековья?

Я вздохнула и потянула руку, чтобы коснуться юбки, но замерла. Мои ладони были изящными, пальчики тонкими, все это без следов от уколов, без царапин и шрамов. А еще на них не было ни единой морщинки.

— Что за...

Я шокировано поднесла ладонь к глазам. Затем коснулась рукой другой руки и убедилась, что все это не сон. И я чувствую свое тело. Но мое ли оно вообще? Не уверена, что врачи за столь короткий срок смогли бы изобрести лекарство от старения.

— Тетенька проснулась! — громкий детский голосок вывел меня из шокового состояния.

Проигнорировав головную боль, я подняла взгляд и увидела маленькую девочку, стоящую в дверном проеме. Что находилось за ним, было не видно, не под тем углом я сидела. Но девочка смотрела на меня без страха. Ее карие глазки сверкали любопытством. Темно-русые волосы были коротко подстрижены «под горшок». Сама малышка была одета в странный сарафан серого цвета из грубой ткани. Нынешние дети даже в самых захудалых деревнях такое не носили.

Через пару секунд после крика девчушки, в комнату вошла девочка постарше. На ней был такой же сарафан из грубой ткани. Если первой девочке на вид было года три, эта выглядела лет на восемь. Но выражение ее лица — слишком взрослое для ребенка — говорило, что она, возможно, старше. У незнакомки были красивые, но грязные белокурые волосы и голубые глаза.

— Госпожа, — тихо сказала старшая девочка, подходя к кровати. — Как вы себя чувствуете? Может быть, вы хотите пить? Простите, но еды у нас нет и...

— Подожди секунду, — сказала я, остановив лепет незнакомки. — Скажи, пожалуйста, где я вообще нахожусь?

— А... — девочка с недоумением моргнула. — Деревня Верхние Голубки.... В приюте «Яркое Солнце».

Я никогда не слышала о такой деревне. Вблизи нашего города уж точно. Так, Надежда. Успокойся. Будем решать проблемы по мере их поступления. Это же твой любимый подход.

— Понятно. А как я сюда попала? — спросила я спокойно, затолкав панику подальше.

— Мы не знаем! — вмешалась малышка, выглянув из-за спины старшей, и была тут же заслонена плечом.

— Вы... просто валялись у дороги рядом с приютом. Скорее всего, упали и повредили голову.

Я снова прижала ладонь к повязке. Если все так, как она говорила (а не верить этому ребенку смысла не было), то получается, что, либо я совсем сошла с ума, либо это не мое тело. Почему я так решила? Потому что это самое здравое рассуждение, которое пришло мне в голову.

Давайте проанализируем все, что я увидела: молодое тело, дорогие одежды, странная, разваливающаяся халупа, теплое время сезона. Иначе бы тут все замерзли, учитывая дыры в потолке и полу. Когда я лежала в палате была зима. Мое тело было старым и дряхлым. А еще ослабленным из-за болезни. А сейчас, не считая головной боли, я чувствовала себя прекрасно. Да и боль объяснялась сильным ушибом. Далее — странная одежда. Не только на мне, но и на детях. Было стойкое ощущение, что они ходят в мешковине. И что мы имеем из всего этого? Либо это очень хорошие галлюцинации, либо... Мне даже страшно предположить, что это может быть. Ни в рай, ни в ад я не верила, поэтому сразу отмела эти предположения. Для рая тут слишком грязно. Для ада слишком спокойно.

— Госпожа... — девочка смотрела на меня с испугом. — Мы ничего не трогали. Только привели вас сюда.

— Я и не обвиняю вас ни в чем, — поспешила улыбнуться я и успокоить несчастных. — Лучше скажи, как вас зовут?

— Меня зовут Ева, — представилась старшая девочка и положила руку на голову младшей. — А ее Соня.

— Приятно познакомиться. Меня зовут Надеж... кхем. Надя. Меня зовут Надя, — я по привычке чуть не представилась именем и отчеством.

— Отдыхайте, госпожа, — произнесла Ева, беря Соню за руку. — Мы... постараемся достать что-то из еды.

Девочки ушли, а я поспешно встала и начала обшаривать платье. На таких обычно бывали карманы. Мне рассказывала тетя Наташа. Она не любила средневековый стиль, но знала о нем намного больше моего.

Кармана не нашлось. Зато на внутренней повязке, у бедра, я нащупала мешочек. Отцепив его, обнаружила в нем письмо и несколько разных монет. Было две золотые. Остальные серебряные и медные. Предположения я делать не стала — слишком мало информации. А вот письмо вскрыла и прочитала.

Почерк был красивым, поэтому читалось легко.

«Батюшка, я больше не могу этого терпеть. Моя свекровь унижает меня и делает виноватой во всем, к чему бы я ни прикоснулась. Я долго терпела, батюшка. Надеялась на помощь мужа. Но он просто сказал разбираться самой и ушел в военный поход. Поэтому, я решила, что все возьму в свои руки. Скоро буду у побережья Черного уса.

До скорой встречи. Твоя Надя».

— Ха... — я сложила письмо и затолкала его в мешочек, который вернула на поясок под юбку.

Так. С этим я разберусь позже. У меня не было ни одной мысли по этому поводу. Точнее мысли были и много. Но это было не первоочередной задачей. Сейчас надо подумать, что делать. И... как связаться с Машей и Максимом. Вряд ли они, конечно, поверят во внезапное омоложение. Да и не верилось мне что-то, что это омоложение. Тут было что-то другое. Не может человек в один момент стать молодым и перенестись в неизвестное место. И я бы не была так растеряна, если бы оказалась в больнице!