Мама знает лучше

Мама знает лучше

В одном из столичных городов жила девушка по имени Лариса. Вкуса — ни в одежде, ни в макияже — у неё не было вовсе. Зато самооценка была такой крепкой, что ей мог бы позавидовать любой.
С самого детства Лариса любила экспериментировать: яркие сочетания, странные фасоны, броские цвета. Замечания одноклассников и укоризненные взгляды учителей она воспринимала не как критику, а как подтверждение собственной исключительности. В её голове всё было просто: если кто-то не понимает — значит, не может себе позволить.
Родители денег не жалели. Единственная, любимая дочь, Лариса получала всё, что хотела — наряды, косметику, аксессуары. Свобода выбора была для неё не просто правом, а привычной средой.
В старших классах подружки всё чаще пытались быть честными.
— Ларис, тебе не кажется, что тени слишком плотные? — осторожно начинала одна.
— И помада… она слишком яркая, — добавляла другая.

Однажды утром, когда Лариса уже училась в выпускном классе, мать не выдержала.
— Лариса, посмотри на себя, — сказала она мягко. — Зелёные тени, да ещё и на ресницах, красная помада… В школу так не ходят.

Лариса лишь усмехнулась, не отрывая взгляда от зеркала.
— Мам, ты просто не понимаешь стиль, — ответила она уверенно. — Я выгляжу потрясающе.

Отец, как всегда, встал на сторону дочери.
— Хочешь — так и одевайся, — сказал он спокойно. — Главное, чтобы тебе нравилось.

И Ларисе нравилось. Она была уверена в себе абсолютно.
Если кто-то на улице или среди знакомых позволял себе замечания, она реагировала одинаково — с холодной усмешкой.
— У тебя стрелки кривые, — как-то сказала подружка. — И брови слишком чёрные, да и нарисованы неровно.
— Это не стрелки кривые и не брови, — спокойно ответила Лариса. — Это у тебя вкус устарел. Ты просто завидуешь моей красоте.

Если прохожие перешёптывались, Лариса знала:
Завидуют.
В её мире проблема никогда не была в ней. Мир вокруг казался ей немодным, скучным и отсталым.
— Посмотри на себя, — думала она, проходя мимо витрин. — Яркая. Особенная. Не такая, как все.

Когда Лариса поступила в институт, стало ясно: с личной жизнью всё обстоит куда сложнее. Нравились ей только мускулистые красавчики — высокий рост, широкие плечи, уверенный взгляд. В этом её вкус был безупречен.
— Почему мы не можем встречаться? — однажды кокетливо спросила она парня из спортзала.
Он усмехнулся, оценивающе скользнув по ней взглядом.
— Ты милая… по-своему.

Чаще всего всё заканчивалось одинаково. Она не соответствовала их ожиданиям, и интерес быстро угасал.
В восемнадцать лет Лариса влюбилась по-настоящему.
— Я люблю тебя, — сказала она однажды, глядя на него снизу вверх.
— И я тебя… наверное, — ответил он, не отрываясь от телефона.

Он был рядом, пока ему было удобно. Пока можно было брать, ничего не отдавая.
Когда Лариса узнала о беременности, она пришла к нему, дрожа.
— Я жду ребёнка, — сказала она тихо.
Он помолчал, потом пожал плечами.
— Это не мои проблемы.

Домой Лариса вернулась поздно вечером. Мать посмотрела на неё — и сразу всё поняла.
— Садись, — сказала она мягко. — Рассказывай.
— Я справлюсь, — всхлипнула Лариса. — Я сильная.
— Мы справимся, — тихо поправил отец.
Родители, как и всегда, поддержали её. Так Лариса стала матерью-одиночкой в совсем юном возрасте — всё ещё уверенная, что она прекрасна, даже когда жизнь впервые показала ей другое, непривычное отражение.

Год за годом Лариса продолжала искать свою любовь. Она ходила по кафе, садилась за столики у окон, внимательно осматривала зал и была уверена: знакомиться она умеет как никто другой. Пусть способы были странными — в её представлении это был особый, тонкий талант.
Увидев мужчину, который казался ей привлекательным, Лариса никогда не сомневалась. Она поднималась, делала несколько шагов — и почти всегда «случайно» спотыкалась. Иногда роняла сумку, иногда проливала кофе, а бывало, просто падала прямо на него, улыбаясь во весь рот своим ярким, неуместным и слегка смешным макияжем.
Она ожидала одного и того же: восхищённого взгляда, извинений, мгновенного знакомства.
Но реальность оказывалась иной.
— Вы бы поосторожнее! — раздражённо говорил мужчина, отодвигая стул.
Лариса тут же выпрямлялась, отряхивала платье и бросала в ответ:
— Подумаешь, красавчик нашёлся. Есть и получше.

Она возвращалась за свой столик с поднятой головой, убеждённая, что просто не сошлись вкусы. Ни тени сомнения в себе — лишь лёгкое раздражение и привычное чувство превосходства.
Так происходило снова и снова. День за днём. Год за годом.
Работники кафе давно знали Ларису в лицо. Официанты переглядывались, бариста улыбались в кулак, а администратор лишь вздыхал, видя, как она в очередной раз выбирает «цель».
— Опять она, — шептали между собой.
— Ну, пусть пробует, — отвечали другие. — Вдруг когда-нибудь повезёт.
Ей не мешали. С неё тихо посмеивались, но не останавливали. В конце концов, Лариса никому не делала зла — она просто отчаянно, по-своему, искала любовь, не замечая, как каждый её шаг лишь всё дальше уводит её от желаемого.

Дочь Ларисы, Мила, росла удивительно красивой. Природа наградила её лёгкими чертами лица, спокойным взглядом и врождённым чувством меры. Материнского вкуса она не унаследовала — наоборот, будто интуитивно знала, что ей идёт, а что нет.
Каждый раз, когда Лариса приносила домой очередной наряд, Мила хмурилась, осторожно перебирая ткань пальцами.
— Мам, я не хочу это одевать в школу. — тихо говорила она.
Лариса вспыхивала.
— Да ты посмотри, какое платье! Я бы в твоём возрасте за такое всё отдала!
Однажды отец Ларисы не выдержал и сказал спокойно, но твёрдо:
— Не мешай дочери выбирать. Мы ведь когда-то не мешали тебе.

Эти слова задели Ларису сильнее, чем любые упрёки. Она морщилась, глядя на простые, сдержанные наряды Милы, но больше не вмешивалась. Молчала. Копила внутри раздражение, которое не находило выхода.
Годы шли. Мила закончила школу — уверенная, спокойная, красивая. И тогда в Ларисе проснулось другое беспокойство.
Она была уверена: теперь её очередь искать любовь для дочери.