Маниакальный

От автора

Приветсвую Вас, дорогие читатели! Раз вы выбрали эту книгу, то знайте - тут будет очень жарко. На книге стоит галочка 18+, но на всякий случай предупреждаю, что в тексте затрагиваются следующие моменты:

- Откровенные интимные сцены;

- Сцены насилия, преследования;

- Одержимость, созависимость, элементы принуждения;

- Употребление алкогольных напитков;

- Глубокие эмоциональные переживания героини.

Герои книги сталкиваются с психическими расстройствами и состояниями, близкими к депрессии. Сюжет прокатит вас по американским горкам, а описанная в книге близость может ломать некоторые шаблоны.

Если вдруг что-то из этого вас отталкивает, или вы находитесь в тяжёлом для вас жизненном периоде, лучше позаботьтесь о своём психоэмоциональном здоровье. А те, кто согласен со всем вышесказанным и готов к острому приключению - добро пожаловать!

Все персонажи книги совершеннолетние, их имена, события - вымысел автора. Любые совпадения случайны.

Поведение героев намеренно гиперболизировано для придания сюжету остроты. Герои могут поступать неоднозначно, совершать поступки, противоречащие общепринятой морали. Это сделано в рамках художественного произведения и не означает, что автор одобряет такое поведение.

Приятного чтения!

Глава 1

Он назвал меня своим праздничным букетом.

Я стала инсталляцией. Шёлковая лента вместо цепей, она стягивала запястья и не давала мне пошевелиться. Цветы в волосах вместо короны.

Он смотрел на меня как на искусство.
В тот момент я почти поверила, что это и есть любовь.

Я здесь, чтобы ждать его. Ждать, когда он войдёт без стука, когда вновь прикоснётся к коже, под которой каждый нерв напряжён в сладостном предвушении. Когда он разрешит мне снова стать человеком.

Но проблема в том, что с каждым днём всё меньше хочется быть человеком. Ведь быть чьей-то вещью иногда гораздо приятнее...

***

“Благодарим за ваше резюме! К сожалению, мы не можем принять вас на должность специалиста по информационной безопасности. Желаем удачи в поисках!”

Чёрт, очередной отказ.

Я смотрю на экран ноутбука, ныне единственный источник света в этой комнате. Лампочка перегорела. В квартире старая проводка, часто случаются сбои и отключения электричества, потому лампочки приходится менять регулярно. Выдохнув, я беру ноутбук и несу его к небольшому столику. Нужно что-то поесть.

Дверца холодильника издаёт противный звук. Я беру остатки подсохшего хлеба и раскладываю на ломтиках последние кусочки ветчины. Пустые упаковки отправляются в мусорку. Как и мои мечты.

А я всего лишь хотела хорошей жизни. Пробиться в карьере, жить с любимым человеком, однажды создать семью, завести собаку…

Но месяц назад моя жизнь превратилась в ад.

Из лучшей молодой сотрудницы престижной IT-компании я превратилась в безработную, одинокую неудачницу. Из хороших апартаментов в центре пришлось переехать в старую полузаброшенную квартиру на окраине. В этом месте я когда-то жила с матерью. Отец нас бросил ещё в детстве, а потом вдруг умер, завещав громадные долги. Ненавижу эту квартиру. Слишком много боли замуровано в её стенах.

Взяв в зубы бутерброд, я сажусь на хлипкий стул и подгибаю ногу. Хлеб холодный и неприятно ощущается на языке. Сухой комок наспех пережёванной пищи совершает нисхождение в мой желудок. Невкусно. Но у меня нет желания готовить что-то, всё равно через несколько часов снова придётся искать еду, а делать этого не хочется вовсе. Глупые потребности тела. Как же это достало.

Иногда я беру подработки как фрилансер. Этих денег и того, что я успела отложить до своего краха, мне хватает, чтобы просто существовать. Но груз прошлой нормальной жизни балластом висит на сердце.

И я надеюсь, однажды у меня получится всё вернуть на круги своя.

Однако для начала надо сходить в магазин за лампочкой. Заодно купить что-то, чем можно набить холодильник.

Вечерний Гриндерг светится огнями светофоров и мерцанием витрин. Выходя, я наспех натянула на себя шорты и мешковатую серую толстовку. Даже краситься не стала. Не такое уж и событие поход в магазин за лампочками, так что пусть продавец супермаркета спасибо скажет, что я хотя бы почистила зубы и собрала волосы. Правда, голову мыть мне было лень, потому пришлось накинуть сверху кепку.

Скоро сентябрь. По вечерам становится прохладно. Жаль, что вместо отпуска, который мы планировали с Дэшем ещё весной, мне весь остаток лета приходится сидеть за ноутбуком в судорожных попытках найти работу.

В своих раздумьях я не заметила, как оказалась перед горящей неоновой вывеской «Супемакет 24». Забавно, буква «Р» погасла, и теперь это название выглядит так, будто его так обозвал ребёнок. Дверь автоматическая, но когда я подхожу, она не срабатывает. Даже дверь супермаркета отказалась передо мной открываться. Какая ирония.

Парнишка-подросток, работающий тут по вечерам, привлекает моё внимание взмахом ладони и крепит на дверь листочек с криво написанным «Дверь не работает». Стрелочка внизу указывает налево.

Я захожу в супермаркет через запасной выход.

— Извините, датчик сломался, — говорит парнишка уставшим голосом. Его красная униформа как обычно мятая, невыглаженная. Тоже, наверное, пашет из последних сил.

— Ничего страшного, — бросаю я с вымученной улыбкой и вхожу в лабиринт торговых рядов.

Так. Молоко, ветчина, хлеб, кукурузные хлопья… Моя рука на автомате цепляет цветастые упаковки и опускает их в корзину. Противный холодный свет мигает, отчего внутри растёт раздражение. Я провела в этом районе всё детство, и тут никогда ничего не меняется. Казалось, вырвалась же, пробилась в люди, и снова оказалась в этой дыре…

А, точно. Лампочки!

Я быстро нахожу отдел с бытовыми приборами. Нахожу глазами лампочки и сразу иду к ним. Лучше взять хотя бы парочку, а то перегорит внезапно, и что тогда делать?

— Вам по душе какой свет? Тёплый или холодный?

Где-то над ухом слышится бархатный мужской голос. Он звучит настолько чётко, даже по-киношному, что я вздрагиваю.

Рядом стоит мужчина, примерно мой ровесник, может чуть старше. Его вид не вписывается в это место. Идеальная чёрная рубашка, прямые брюки, дорогие часы и ремень. Русые волосы явно подстрижены не местными горе-парикмахерами, а в каком-нибудь премиальном салоне. Прямолинейный взгляд серых глаз дополняет чуть хищная улыбка.

— Холодный обычно выглядит как-то странно, напоминает коридор больницы, — задумчиво отвечаю я, отводя взгляд. — Тёплый более выигрышный. Но всё зависит от вашего интерьера.

Глава 2

Пытаясь вспомнить, как он выглядел в студенческие годы, я не замечаю, как мы оказываемся у машины. Коул открывает для меня дверь. Какой галантный.

Оказавшись в салоне, я понимаю, что мой образ совсем не вяжется с атмосферой. Кожаные сиденья, идеально чистая приборная панель со всякими наворотами, приятный аромат чистоты. Всё слишком идеально для неидеальной меня.

Коул садится рядом и заводит мотор.

— А не хочешь попить кофе? Я угощаю, — предлагает вдруг он.

Ну и предложение. В такое-то время, при таких-то обстоятельствах.

— Кофе? Ночью? — Я изображаю удивление, смешанное с лёгкой насмешкой.

— Тогда можно не кофе. Как насчёт бара?

— Там ты тоже угощаешь?

Лёгкий смешок срывается с его губ. Надо поискать его на фото. С выпуска прошла всего пара лет, но я не помню почти никого из тех, с кем училась или работала в студсовете. Коул Ванберг… Скорее всего, он был тихоней. По крайней мере, популярным в университете он точно не был, иначе было бы проще его вспомнить.

— Да, разумеется.

— Тогда мне для начала надо заехать домой. Положить в холодильник продукты и переодеться.

Ох, зря я согласилась. Но мне и правда интересно, как так вышло. Почему всё, что я о нём помню - лишь имя и должность? При его-то внешних данных.

— Говори адрес.

Вроде в этой фразе нет ничего такого, но она вновь ударяет по моему самолюбию. Уже по адресу всё ясно. Бедный район с обшарпанными многоэтажками, окутанный туманной дымкой испарений канализации.

— Лейн стрит 112.

Всё та же убогая лачуга.

Мы едем в тишине. В этом салоне наверняка неприлично дорогого автомобиля я явно лишняя. Совсем не вписываюсь в картину.

И правда.

Смотря через окно в боковое зеркало, покрытое дождевыми каплями, я замечаю, как неуместно выгляжу. Светлые волосы, небрежно собранные в низкий пучок, выбиваются из-под выгоревшей на солнце кепки. Под глазами синяки от безвылазной работы за ноутбуком. Зелень в глазах уже давно завяла. Прямо как цветы, которые мне дарил Дэш за два дня до того, как бросил меня.

Я долго не решалась выбросить этот засохший букет. Но при переезде пришлось: лепестки осыпались.

Машина едет плавно. В салоне тихо, и слышно лишь стук капель по стеклу.

— Приехали. Мне подождать тебя тут?

Ох. Надо же, в своих раздумьях я и не заметила, как мы оказались рядом с моим домом. Я уже жалею, что согласилась.

Он наверняка догадался.

Кивнув, я стараюсь максимально аккуратно открыть дверцу машины и со всей элегантностью выйти из неё. Но получается неубедительно. Я всё равно цепляю порог кроссовком и чуть не теряю кепку, задевая крышу. Щёки вспыхивают от стыда.

Похоже, дорогая жизнь не для тебя, Лили. Раз не умеешь выходить из таких машин.

Оказавшись в квартире, я наспех стягиваю с себя толстовку. Для бара надо одеться поприличнее. Судорожно перебираю в шкафу вещи, я пытаюсь найти что-нибудь достаточно уместное и… чистое. Ещё не всю одежду я успела отнести в прачечную.

Наконец моя рука вытаскивает из стопки более-менее приличный джемпер салатового цвета. Под него надеваю белую майку, а на ноги - свободные джинсы. Волосы перевязываю в свободный, но более аккуратный пучок. Отражение в зеркале всё равно не улыбается мне, но так уже немного лучше.

Зачем я на это согласилась?

Ай. К черту! Зато хотя бы выпью.

Захватив зонт, я спускаюсь вниз. Дождь немного стих, но я все равно не хочу намочить голову, ведь и без того грязные волосы окончательно превратятся в сосульки. Машина Коула выглядит слишком дорого для этого района, она выделяется своим чёрным зеркальным блеском и сиянием наполированных дисков. Я сажусь обратно на пассажирское сидение и кладу зонт в ноги.

— Ты не против, если бар, в который мы поедем, будет в другом районе?

В тишине салона его голос кажется ещё более приятным и бархатистым.

— Без разницы. Мне главное потом домой попасть.

— Если что, вызову для тебя такси.

Какой заботливый.

Он снова заводит мотор, и машина плавно трогается с места.

Коул привозит меня в "Лунный Свет", один из наиболее престижных, но не очень популярных из-за высоких цен на напитки бар. Мы занимаем места в дальнем углу барной стойки. К нам тут же подходит бармен и принимает заказ.

— Мне виски, неразбавленный. Повторять до конца вечера, пока я не скажу, что достаточно. Для дамы всё, что она пожелает.

Широкие жесты. Надеется произвести впечатление? Хотя, судя по всему, он вполне богат и для него это сущий пустяк. Он не выглядит как человек, который считает деньги.

— Мне, пожалуйста, джин-тоник со льдом.

Бармен удаляется.

Бар выглядит уж очень опрятно, стильно. Мягкая неоновая подсветка очерчивает контуры комнаты, столиков и самой барной стойки, где мы сидим. Мебель выполнена из нейтрального светлого дерева, а на стенах висят разные картины, которые разрисовали неоновыми светящимися маркерами. Глаза Моны Лизы, наблюдающей за нами с ближайшей стены, перечеркнуты голубым маркером крест-накрест.

Визуалы

Лилиан (Лили) Симпсон, 23 года. Бывшая сотрудница престижной IT-компании, опустившаяся на дно после увольнения

______

Коул Вамберг, 26 лет (на момент встречи в супермаркете). Учился с Лили в одном университете Нортвест на несколько курсов старше, состоял с ней в студенческом совете

Глава 3

Коул подаёт руку. Я неуверенно вкладываю свою кисть в его ладонь. Его пальцы смыкаются на моих костяшках. Сухие, тёплые, обжигающе кожу на контрасте с прохладным вечерним воздухом. Выходя из машины, я тут же слегка пошатываюсь, но он придерживает меня.

— Зачем ты привёз меня сюда? — спрашиваю я, пока он ведёт меня по тротуару ко входу.

Дождь уже кончился. На улице темно, но низкие минималистичные фонари проливают свет на дорожку, демонстрируя к тому же идеально ровный газон. Где-то в траве, скрытая от глаз, тихо гудит система автополива, разбрызгивая мельчайшую водяную пыль.

— Думаешь, плакать за барной стойкой, а потом выворачивать желудок там же, в туалете - хорошая идея? — Его голос звучит буднично, словно он предлагает обсудить планы на уикенд, а не моё моральное падение.

Коул вводит код на домофоне, и замок издаёт тихий писк. Дверь открывается.

— Не лучше было просто отвезти меня домой?

Я не решаюсь войти. Только сейчас во мне просыпается инстинкт самосохранения.

— А ты хочешь домой? — Он скрещивает руки на груди, наклонив голову вбок.

Конечно, я не хочу домой. Там меня никто и ничего не ждёт. Кроме творога, у которого наутро истечёт срок годности.

Выдохнув, я захожу внутрь. В прихожей загорается тусклый свет. Он подсвечивает идеальную вешалку с верхней одеждой, пару рядов строгих прозрачных контейнеров с дорогой обувью. Интерьер из тёмного дерева с чёрными акцентами… В углу, на низкой консоли, стоит одинокая ваза с сухой веткой. Архитектурной, продуманной до последнего изгиба. Ни пылинки. Ни звука.

Жаль, в этом состоянии я не способна воспринимать окружающую обстановку. Всё выглядит дорого. Это главное. Такое жилище я вообще вряд ли когда-нибудь смогу себе позволить.

— Идём в гостиную.

Он провожает меня в большую центральную комнату. Там прямо посередине стоит огромный кожаный диван. Сразу становится понятно, что этот диван задаёт тон комнате. На разном расстоянии от него стоят два кожаных кресла, они расположены с какой-то странной симметрией. Когда мы подходим ближе, продвигаясь в центр комнаты, я замечаю на стенах картины. Кресла развёрнуты прямо к ним, словно тот, кто садится в них, обязан смотреть на картину. Это немой приказ хозяина. Свет в комнате поставлен таким образом, что кажется, что это не просто гостиная, а какая-то выставка или кабинет психотерапевта с очень, очень дорогим счётом за сеанс.

Я прохожу и сажусь на диван. Коул отходит на кухню, а потом возвращается со стаканом воды. Когда я беру стакан, он протягивает ещё и таблетку.

Моё критическое мышление вдруг срабатывает.

— Зачем всё-таки я здесь?

Я не беру таблетку и не пью воду.

— Потому что хочешь высказать свои переживания. И для этого нужна нормальная обстановка, а не бар, — отвечает он спокойно, глядя на свою ладонь с таблеткой. — Это таблетка от похмелья.

— Почему я должна верить тебе? Рассказывать о переживаниях? — Я отодвигаюсь, демонстрируя недоверие.

На лице Коула появляется странная ухмылка.

— Если ты думала, что я маньяк, не надо было садиться в мою машину ещё тогда, у супермаркета. И соглашаться на то, чтобы выпить со мной.

— Что?

Его ответ нисколько не успокаивает.

— Лили, — он произносит моё имя на выдохе. От того, как оно звучит на его губах, по рукам пробегают мурашки. Голос низкий, вибрирующий, он словно проникает под кожу.— Если бы я хотел сделать с тобой что-то эдакое, то не стал бы так долго тебя мариновать. Таскать по местам, где есть камеры и свидетели.

То, с каким холодом Коул говорит последние слова, немного пугает. Он берёт из моих рук стакан, закидывает таблетку в рот и запивает её водой. Исчерпывающе.

Алкоголь, осевший внутри лёгким жаром, быстро проводит стыд к моим щекам, и я чувствую, как они вдруг загораются.

— Извини за недоверие.

— Ты правильно всё делаешь. Но нужно наоборот. Сначала убедиться, что зверь не опасен, а потом уже идти в его логово.

В его словах нет раздражения, лишь констатация факта. И, к сожалению, тут он тоже прав.

Прямо при мне он подходит к раковине на кухне, наливает воду в стакан и берёт ещё одну таблетку из баночки. На этот раз я соглашаюсь.

— Чай, кофе? Может, хочешь есть?

— Пока ничего не нужно. Спасибо.

Он кивает и садится рядом. Я наблюдаю за ним. Возможно, это воздействие алкоголя, но все его движения и жесты кажутся мне слишком точными и плавными. Словно они заложены в его программе. Ни одного лишнего жеста, ни одного ненужного слова.

— Ты можешь продолжить тот разговор. Про увольнение, про парня.

Его взгляд практически осязаемый. Он смотрит не просто на моё лицо, он смотрит в душу.

— А что там продолжать? — Я выдыхаю и откидываюсь на спинку дивана. Взгляд упирается в высокий потолок, где точечные светильники горят, как далёкие холодные звёзды. На них смотреть легче, чем в его глаза. Так мне будет проще. — Я неудачница. Столько училась, работала. Устроилась в одну из лучших IT-компаний. Думала, всё, встала на дорожку успеха, и теперь остаётся лишь делать то, что я привыкла делать - идти дальше, работать, пока не добьюсь своего.

Глава 4

Коул берёт мою руку и целует стык внутренней стороны ладони, ложбинку, где бьётся пульс. Прикосновение его губ мягкое, но уверенное. В момент, когда он проводит губами по коже, вдоль большого пальца, я чувствую приятную щекотку, которая тонкой ниточкой тянется куда-то вглубь, к позвоночнику.

Взгляд серых глаз проникает под кожу. Из-за тусклого освещения они кажутся почти чёрными. Развернув ладонь, Коул оставляет несколько поцелуев на костяшках. Губы задерживаются на каждой. Невесомо, с намёком на то, что это только начало.

Он держит мою руку аккуратно, но есть в его жестах нечто собственническое. То, как он сосредоточен на каждом касании. Как его взгляд гуляет с моего лица на кожу рук. Кажется, будто он пытается запомнить каждую морщинку, каждый изгиб на ней. А эти поцелуи… Почему они кажутся такими интимными?

Уже от них внутри меня разгорается пламя.

Я ожидала, что он просто набросится на меня, но нет. Коул вытягивает мою руку и оставляет дорожку поцелуев на предплечье. Я чувствую, как под его губами сокращаются мышцы, как кожа покрывается мурашками, выдаёт моё нетерпение.

Он поднимается выше, постепенно приближаясь к ключицам. Первое прикосновение его губ к моей шее разливается электрическим импульсом по всему телу. Я вдруг инстинктивно подаюсь ближе.

— Нет. — Он останавливается и заглядывает в мои глаза. — Ты должна отдать весь контроль мне, помнишь?

Ох… Я не вынесу этой муки.

С каждым прикосновением моё возбуждение растёт, но Коул и не думает спешить. Он словно медленно и методично распаковывает подарок, растягивая мгновение до встречи с содержимым праздничной коробки и испытывая мою выдержку на прочность. Я пытаюсь унять жар, но не выходит. Поцелуи Коула на шее такие сладостные, приятные, что моё дыхание под ними становится прерывистым.

Чёртов джемпер. Как в нём жарко…

Словно услышав мои мысли, Коул медленно отодвигает ворот джемпера. Ткань с тихим шорохом сползает по плечу, оголяя кожу. Пара столь же последовательных движений, и я остаюсь в майке. Воздух в комнате прохладный, от него моя разгорячённая кожа покрывается мелкими пупырышками.

Коул вдруг подхватывает меня за бёдра и укладывает на диван. Это удаётся ему с лёгкостью. Склонившись надо мной, он исследует руками моё тело. Очерчивает линию талии, бёдер. Взгляд серых глаз сопровождает движения рук.

Я замираю под этим взглядом. Длинные пальцы касаются моих волос и приглаживают их мягким жестом. Кожа головы будто вибрирует от этого простого прикосновения. Ох, как же это… Необычно. Горячо. Пленительно-маняще. Мне приходится сдерживаться, чтобы не ответить на прикосновения. Не запустить руки в его волосы, не притянуть его к себе, не сломать эту тонкую игру в послушание.

Он расстёгивает свою рубашку. В приглушённом свете я даже более явно вижу рельеф его тела. Сняв её так же плавно и изящно, Коул тут же принимается за застёжку моих джинсов. Металл звенит, уступая его пальцам. Один ловкий жест, и он уже начинает медленно стягивать их с моих бёдер.

Чёрт, я же надела самое обычное бельё…

От стыда я отвожу взгляд в сторону. Но Коул вдруг кладёт руку под мой подбородок и поворачивает голову обратно. Это возвращает на него всё моё внимание.

— Не отворачивайся. Смотри на меня.

Эти слова звучат как приказ. И я не могу ослушаться. Что-то внутри меня временно передало управление над беспечным телом и беспокойным разумом этому человеку.

Он властно разводит мои ноги в стороны, открывая обзор на трусики. Обычные серые, без намёка на женственность и сексуальность. Не планировала я сегодня такие перфомансы, что поделать.

Но ему, кажется, совершенно всё равно.

Взгляд, такой же сосредоточенный, покрывает меня с головы до ног. Он не просто смотрит. Он любуется. Наслаждается видом.

На его лице появляется улыбка, полная удовлетворения.

— Вы прекрасны, мисс президент студсовета.

Эти слова заставляют мои щёки вспыхнуть. Но я стараюсь не отводить взгляд. Правда, с каждой секундой это становится всё сложнее.

Большим пальцем руки он касается клитора. Сначала мягко растирает его через ткань, а затем плавно надавливает. Влажность моментально пропитывает тонкую материю, и я вижу, как в его глазах загорается довольный огонёк. Коул чувствует мою реакцию. От внезапного импульса я прикрываю рот, чтобы сдержать стон.

— Зачем ты пытаешься спрятать себя, сдерживаешься? — Вдруг он отодвигает ластовицу и начинает массировать клитор, собирая и распределяя влагу. — Тебе же нравится. Так наслаждайся без стыда.

Его большой палец движется медленно, выверенно, дразняще-точно, не ускоряясь. Я замираю. Жду, что он введёт в меня пальцы. Но нет. Он убирает руку и подносит их к своим губам и проводит языком, слизывая сок. Хищная ухмылка озаряет лицо.

— Как я и думал. Вкусная.

Боги, как же это сексуально!

— Сними майку.

Я снова слушаюсь. Майка стекает на пол, оставляя меня полностью открытой перед ним. Воздух касается нежной кожи. В приказах этого мужчины есть нечто удивительно притягательное.

Взгляд серых глаз касается моей груди. Соски, розовые и аккуратные, набухли от возбуждения. Но он не трогает грудь. Просто рассматривает.

Глава 5

Я открываю глаза и пытаюсь сфокусировать взгляд. Прямо перед глазами виднеется картина, она притягивает к себе всё моё внимание. Мужчина и женщина, окутанные в цветастые одеяния, стоят на коленях посреди цветочного луга. Он целует её в щёку, а она замирает с выражением полного умиротворения на лице.

Как же называется эта картина… Совсем вылетело из головы.

К сожалению или к счастью, я помню, что вчера было. Я встретила на улице парня, с которым была в студсовете, мы с ним выпили в баре, он привёз меня к себе домой, а потом…

Я осматриваю себя. Голое тело накрыто приятным на ощупь хлопковым пледом, подушка под головой. Жаль, сама голова кажется неподъёмной.

Приподнявшись на локтях, я оцениваю обстановку. Мои вещи лежат на краю дивана, аккуратно сложенные, выправленные чуть ли не под линеечку. Джинсы сложены по стрелкам, джемпер ровным квадратом, даже носки скатаны в аккуратные шарики и водружены сверху. Как на витрине дорогого бутика. Поверх них лежит мой телефон, а рядом - какая-то записка. С недавних пор записки от мужчин вызывают у меня тревогу.

Значит, я отключилась сразу после оргазма. Блеск.

Слава богу, он не оказался каким-нибудь маньяком. Даже подложил под голову подушку и накрыл одеялом. Но теперь мне стыдно.

Я протягиваю руку и смотрю на записку. На плотной кремовой бумаге красивым ровным почерком написано: “Завтрак на плите. Чувствуй себя как дома”.

Как дома?

Я оглядываюсь, осознавая масштаб комнаты. При дневном свете гостиная выглядит ещё более внушительно. Каждая вещь тут стоит не меньше месячной аренды квартиры, которую я снимала в центре Гриндерга.

Денег у Коула куры не клюют. Наверное, повезло родиться в обеспеченной семье. Неудивительно. В нашем университете таких студентов было много. Чтобы просто поступить туда, нужно было иметь либо максимальные баллы по всем предметам старшей школы, либо претендовать на спортивную стипендию, либо иметь богатеньких родителей.

Я относилась к первой категории. И с такими, как Коул, мне приходилось тягаться все те годы, что я там провела.

Но вчерашняя ночь… Она была для меня открытием. Манифестом моего внутреннего я. У меня мало опыта в этом деле, и тем не менее, мне никогда не было так хорошо.

Я привыкла, что секс должен быть как фейерверк. Поджёг фитиль, и вот уже через пару минут разноцветные залпы. Но с Коулом всё было совершенно иначе. Он был последовательным, сосредоточенным, заботился прежде всего о моём удовольствии…

И как теперь вести себя с ним?

Одевшись, я иду в сторону кухни. Мои шаги тонут в ковре, и от этого тишина кажется ещё более глубокой. По пути проверяю телефон. Меня не было весь вечер и всю ночь, и ни одного уведомления. Вот так исчезну - никто не заметит. Слишком уж мало теперь свидетелей моего существования.

Как и было сказано в записке, на идеально отполированной варочной панели стоит сковородка с двумя безупречными по форме жареными яйцами и зелёной фасолью. Яичница ещё тёплая, она источает приятный аромат. Она выглядит как на страницах кулинарных журналов: желток округлой формы, белок с лёгкой корочкой по краям, но такой же совершенный. Фасоль ярко-зелёного цвета, нет ни одного пожелтевшего или подгоревшего стручка. Ох, как давно я не ела нормальной домашней пищи… Но хозяйничать здесь мне как-то неловко.

Ладно, делать нечего. Будет жалко выбрасывать еду.

Я проверяю шкафчики кухни и нахожу там тарелки. Даже посуда здесь кажется неприлично дорогой, пусть и выглядит минималистично. У него определённо есть вкус.

Найдя в ящике вилку и столовый нож, я перекладываю еду на тарелку и сажусь за стол. Тихо. Так тихо, что кажется, будто время во всём мире остановилось. В моей квартире на Лейн стрит тишины почти не бывает: её нарушают то вой сирен, то ссоры соседей, то пьяные возгласы из переулка, в который выходят окна.

Я аккуратно нарезаю яичницу на ломтики. Вилка подхватывает кусочек, забирая по пути стручок фасоли, и отправляет их прямо в мой рот. Вкусно. Он использует какие-то особые специи? Вкус такой насыщенный, немного пряный. Соли достаточно, а перец вполне к месту. Консистенция мягкая, белок прямо тает во рту.

Он хорошо готовит.

Но чёрт… Я провела ночь, практически ничего о нём не зная! Как я могла настолько усыпить бдительность?

Надо бы уходить. А как это сделать? Просто выйти через парадную дверь и всё, “спасибо за ночь, больше не повторится”? Мне ещё ни разу не приходилось сбегать после секса. Это унизительно…

Нет. Нельзя поступать так. Он выслушал меня, позаботился обо мне. Да и чего уж греха таить, подарил мне ночь, в которую я наконец-то смогла забыть свою боль. Правда, эффект этот не длится вечность. С утренним светом боль вернулась, притуплённая, но всё ещё острая. Из уважения к Коулу я должна хотя бы попрощаться.

Помыв за собой посуду, я отправляюсь исследовать дом. Тёмный дуб, чёрная кожа, световые акценты. На стенах картины невероятной красоты. Почти все - известные репродукции, но некоторых я никогда не видела.

Арка возле лестницы ведёт в кабинет. Я осторожно вхожу и замираю. С десяток стеллажей, заставленных разными книгами. Но по спине пробегают мурашки от увиденного…

Все до единой книги выстроены по цветам. Они образуют идеальный градиент: чёрный, коричневый, красный, фиолетовый и зелёный. У панорамного окна стоит стол из тёмного дерева. Прямо за ним - вид на сад, в котором стоят разнообразные скульптуры.

Глава 6

— Льюис Джонсон. — Заметив мой ступор, Коул продолжает. — Сорок два года, последние десять лет возглавляет “МорнингСайдХилл”. Женат на Патриции Джонсон, есть двое детей. Его жена не знает об офшорах в Швейцарии.

Что? Откуда он…

Я резко разворачиваюсь и оказываюсь прямо перед его широкой грудью. Слишком близко. Взгляд упирается в его ключицы, ещё влажные после душа. Ох… Так, сосредоточься, Лили.

— Ты знаешь Джонсона? — спрашиваю я, задрав голову.

— Когда ты сказала название компании, оно показалось мне знакомым. Но вчера я не сообразил. — Коул наклоняется к моему уху и вдруг переходит на шёпот. — Оказывается, у нас с тобой общий враг. Так вот… Хочешь ли ты мести?

Месть… Да, я много думала об этом. В один вечер этот урод, бывший босс, сломал всю мою жизнь. Одним движением, одной отрицательной рекомендацией. Результаты многолетних трудов оказались пылью.

— Зачем тебе это? Моя боль, моя месть.

— Ещё в университете я видел, как ты стараешься. В тебе большой потенциал. — Низкие бархатные вибрации его голоса проникают куда-то под кожу. — И мне жаль, что такая девушка, как ты, стала жертвой несправедливости этого мира.

Какой благородный порыв. Конечно, поверила.

— Но ты, естественно, попросишь что-то взамен?

— Вы догадливы, мисс президент студсовета.

— И чего ты хочешь?

— Три условия. Первое: мы официально встречаемся. Ты становишься моей спутницей, живёшь со мной, сопровождаешь на публике. — Он подходит ближе, и я пячусь назад, упираясь в дверь. — Второе: правда. Ты не врёшь, ничего не скрываешь, выполняешь договорённости. — Пальцы Коула поправляют локон моих волос, задевая щёку. Мимолётно, но от этого прикосновения по плечам бегут мурашки. — Третье: передача контроля. Ты позволяешь мне дать тебе всё. Месть. Жизнь в достатке. Столь желанную свободу от тревожных мыслей, которую ты ощущала вчера. Наслаждение в самых разнообразных формах.

В голову ударяет осознание.

— Ты говоришь как… псих.

— А это уже звучит обидно, — усмехается он. — Так что ты отвечаешь на столь щедрое предложение?

— Мне пора, Коул.

Нащупав ручку, я наконец открываю дверь и делаю шаг за порог.

— Нью-Гарден 17. Адрес, если вдруг передумаешь.

Ага. Передумаю, щас.

Воздух снаружи непривычно тёплый после кондиционированной прохлады его дома. Я глубоко вдыхаю, пытаясь вытряхнуть из головы голос Коула, его запах, его слова.

Хочешь купить меня, сделать своей рабыней? При всей своей красоте и умении трахаться, ты явно охренел в край.

Я вызываю такси и уже через несколько минут еду в старом жёлтом Хёндае. Всё, что произошло со мной за последние сутки, кажется сном. Эта встреча, выпивка в баре, вечерние откровения, секс, странное предложение… Я же не героиня какого-нибудь женского романа, чтобы со мной вдруг происходило такое. Я просто Лили. Девушка из бедного района, у которой нет ни денег, ни перспектив, ни права на такие безумные сценарии.

Элитные жилища за окном сначала сменяются зеркальными высотками, а потом - старые панельные дома. И чем дольше я еду, тем хуже выглядят эти бетонные клетки. Граффити на стенах, разбитые фонари, тёмные подворотни.

Наконец, я вновь оказываюсь на Лейн стрит. Улица пропахла канализацией и содержимым переполненных мусорных баков. Ничего, я тут ненадолго. Надо просто найти работу, подкопить немного денег и снова найти жильё получше. По закону больших чисел однажды я всё-таки должна добиться своего.

Я открываю дверь фойе и вхожу внутрь здания. Под почтовыми ящиками на полу красуется грязная стопка газет. Кто-то явно использовал их как подстилку. Опять тут ночевал какой-то бездомный? Да уж.

Подойдя к лифту, я нажимаю на кнопку. Никакой реакции. Чёрт, опять не работает!

Складывается впечатление, что я живу в каком-то отстойнике. В идеальных декорациях к фильмам про нищету и грязь. Только фильтры наложить забыли.

На шестой этаж приходится подниматься по лестнице. Ступени гулкие, краска на перилах облупилась, под пальцами ощущается шершавое железо. Благо, завтрак был хорош. И похмелья почти нет, хотя выпила я немало. Возможно, помогла та таблетка.

Пара лестничных пролётов, и я оказываюсь перед своей дверью. Обшарпанная, рыжая, с покосившимся цифрами. Квартира №21.

Выдохнув, я вставляю ключ в замочную скважину. Простой алгоритм: два поворота против часовой стрелки, притянуть ручку ближе, и ещё один поворот. Лёгкий пинок. Дверь открывается с противным скрипом. Вот она, маленькая цитадель моего отчаяния.

В нос ударяет застоявшийся воздух. Смесь пыли, притаившейся где-то под плинтусом плесени и одиночества. Тусклые жёлтые обои, местами плохо проклеенные, уставшая мебель с потертостями и сколами, потолок с подтёками - сюрпризами от соседей сверху. Дневной свет сочится сквозь грязное окно, ложится на старый линолеум бледными прямоугольниками.

Помнится, в детстве я нарисовала на обоях цветными мелками небольшую полянку с цветами. Её освещал солнечный круг в голубом небе, в воздухе летали бабочки. Там же, но чуть дальше, на холме, стоял домик. В нём должны были жить мы с мамой.

Глава 7

Я подхожу к двери и прислушиваюсь. Там переговариваются какие-то мужские голоса, но я не могу распознать ни слова. Странно.

Может, какая-нибудь ремонтная бригада? Я оставляла заявку на замену кранов несколько дней назад.

Приоткрыв дверь, я тут же чувствую напор. Инстинктивно делаю пару шагов назад. Внутрь вваливаются люди. Несколько мужчин в засаленных цветастых рубашках и пиджаках. Они осматривают стены, пол, потолок. Словно что-то ищут. Двое, наиболее крупные из них, бесцеремонно отпихивают меня и проходят на кухню. Ботинки грохочут по линолеуму, где-то позади с дребезгом открывается дверца шкафа.

— Что это значит? Как вы смеете?

Я не понимаю, что происходит. Это всё ещё какой-то странный сон? Или розыгрыш?

— Элизабет Симпсон - твоя родня. Верно? — спрашивает пузатый мужик в полосатом костюме, самый прилично одетый незваный гость.

Что? Причём тут моя мать?

— Да…

— Это Лейн стрит 112, квартира №21?

Я киваю, не понимая, к чему он клонит. Но догадываюсь…

— Она задолжала нам крупную сумму. Мамаша, наверное, твоя? — Незнакомец приглаживает залысину и достаёт из кармана пиджака пачку сигарет. — Сначала что-то платила, а потом исчезла, и вот уже полгода от неё ни слуху, ни духу. В договоре займа она указывала этот адрес. Её нет - значит, взыскивать будем с тебя.

Грохот за спиной заставляет меня обернуться. Один из мужчин снимает микроволновку со стены, другой небрежно изучает содержимое шкафа. Сыплются кастрюли, звякают крышки.

— Но это её долги. Я к ним отношения не имею! — чуть ли не с мольбой обращаюсь к мужику в костюме.

— Она зарегистрирована тут. — Прикурив сигарету, он с невозмутимым видом продолжает: — Ты её дочка. Значит, тебе отвечать. Остальное нас не волнует.

— Да как так? Я её уже несколько лет не видела! — Я срываюсь на крик. — С чего вдруг мне платить за неё долги? У меня совершенно нет денег на это, я безработная!

— Не волнует. Денег нет сейчас - возьмем имуществом. Если, когда в следующий раз придём, их тоже не будет - отработаешь. — Затянувшись, мужик выпускает дым прямо мне в лицо. Едкий запах бьёт в нос, заставляет закашляться. Затем вдруг оглядывает меня с головы до ног. — Симпатичная. У нас сети разные есть. Нам девочки всегда нужны.

Он говорит это не с похабной улыбкой, а с ледяной деловитостью. От этого ещё больше не по себе. Подобное для него норма, стандартная процедура.

Я оборачиваюсь. Один из громил забирает чайник, другой - старый телевизор в углу комнаты. Но вдруг они замечают ноутбук на столике.

— Нет! Только не…

Громила захлопывает крышку, подбирает зарядный провод и несёт его к выходу. Они просто игнорируют меня, проходя мимо.

— У тебя неделя. Или в следующий раз мы заберём тебя. Вздумаешь бежать, как твоя мамаша - найдём. А твоим телом уже иначе распорядимся. Сорок тысяч долларов до следующей среды.

Сорок тысяч? Блять! Да где мне взять такие деньги?

Они захлопывают дверь. Удаляющиеся по коридору тяжёлые шаги отдаются эхом в моей голове. А затем квартире вдруг становится тихо, до звона в ушах. Я некоторое время стою неподвижно.

Как ты умудряешься вновь и вновь портить мне жизнь, мама? Откуда у судьбы настолько извращённая фантазия в отношении меня?

Медленными шагами я подхожу к столу. Там в чашке лежит пакетик чая, который я так и не успела заварить. А теперь нечем. Даже чайника у меня больше нет.

Взяв в руку чашку, я с силой кидаю её в противоположную стену. Осколки тут же разлетаются по комнате. Звон бьющегося стекла вдруг заставляет собаку в переулке залаять.

Я закрываю окно и по стенке плавно опускаюсь на пол. Подтягиваю к себе колени. Слёзы водопадом разливаются из моих глаз. Горькие, они щиплют веки, отчего плакать хочется ещё сильнее.

Я не знаю, что делать. Потому просто беспомощно рыдаю, утопая в отчаянии, пропитавшем все стены этой убогой старой квартиры.

— Угрозы? Ну, сказал и сказал. Не сделал ведь ничего. Состава преступления нет.

Усатый полицейский с унылым видом перебирает какие-то бумажки, даже не смотря в мою сторону. Под потолком гудят люминесцентные лампы, выхолащивая цвета, делая всё плоским и безжизненным.

— А как же то, что они забрали?

— Да, ноутбук, чайник, телевизор, микроволновка… Вы можете как-то доказать факт владения этими вещами?

— Эм… Что?

— У вас есть чеки? — раздражённо вздыхает он. — Может старые фотографии с ними?

Слышится звонок стационарного телефона.

— Алло. Да, полицейский участок. Повисите на линии.

Отложив трубку в сторону, полицейский продолжает.

— Это гражданско-правовые отношения. В суд подавайте. Мы уголовными преступлениями занимаемся. А что касается вещей… ну, вы можете написать заявление, но срок рассмотрения от двух недель до трёх месяцев, и возврат имущества мы гарантировать не можем. И опять же, имейте в виду, факт владения нужно будет подтвердить.

Глава 8

Дорожка, проходящая через идеально ровный газон, подсвечена словно посадочная полоса самолёта. Я не решаюсь сделать первый шаг. Но придётся.

Не прошло и суток, как я вновь оказалась на его пороге. Назвала психом, убежала, а теперь пришла сюда. Потому что больше некуда.

Коул Ванберг…

У меня нет другого выхода. Раз приходится продавать себя, то лучше ему.

Дверь его дома - воплощение надёжности и безопасности. Тяжёлая, металлическая, без намёка на брешь. Её нельзя так просто выломать, пнуть ногой. Это ворота крепости. Я провожу пальцами по холодной поверхности, чувствуя, как металл забирает тепло. Гладкий, равнодушный к моему горю.

Под кодовым звонком кнопка, и я нажимаю её. Сердце пропускает удар. Я замираю в ожидании, и эти секунды кажутся вечностью.

1, 2, 3…. 18, 19, 20… 46, 47, 48…

Кажется, будто всё это было какой-то шуткой. Что на самом деле этот дом - лишь очередная декорация. А Коула и вовсе не существовало. Моё больное сознание, отравленное бутербродами и лапшой быстрого приготовления, просто придумало его.

Но эти мысли растворяются в протяжном писке. Дверь отворяется. На пороге стоит он.

Уже около полуночи, но Коул, кажется, не собирался ложиться. Одет в чёрную обтягивающую футболку и брюки, а в руках держит книгу, название которой я не могу рассмотреть.

Он молчит. Просто смотрит на меня в ожидании.

— Ты выиграл. Условия те же?

Мой голос тихий. В нём звучит лёгкая хрипотца от часового сеанса рыданий на полу комнаты. В груди саднит, глаза до сих пор щиплет.

Коул поднимает руку и смотрит на часы.

— Тебе повезло. Ещё пара минут, и они могли бы измениться.

— Мне сейчас не до этого. — Я обрываю на корню его намёк на насмешку. Но тут же осознаю, что зря. Он единственный, кто может мне помочь. Не стоит кусать протянутую руку. — Ой, простите, господин. Мне так называть вас теперь?

— Звучит заманчиво. Но не стоит. Ты должна быть моей девушкой, а не моей рабыней. — Он делает шаг назад, жестом приглашая меня внутрь. — Проходи.

Я иду за ним. В его походке, в том, как он двигается, чувствуется хищная грация. Он ступает бесшумно даже по мраморному полу. Каждый его жест идеально выверен и доведён до совершенства. Это и манит, и пугает. Глядя на таких людей, как Коул, ты понимаешь - они не допускают ошибок. И не прощают их.

Он проходит на кухню, включает чайник. Засыпает заварку в небольшой френч-пресс и ставит на стол две кристально-чистые кружки. Я нерешительно стою рядом и наблюдаю.

— Садись. Рассказывай, что стряслось.

Говорить тяжело. Внутри всё сдавливает от невыносимой обиды. На жизнь, на судьбу, на мир. Но я вываливаю ему всё, как есть. Про коллекторов, про долг матери, про бездействие полиции. Про всё то, что довело меня до грани отчаяния и привело сюда. Слова льются неровно, я сбиваюсь, захлёбываюсь, но Коул слушает молча, не перебивает.

Сидя напротив, он подносит кружку к губам и делает глоток. Чай стынет передо мной, я так к нему и не притронулась.

— Мы составим заявление в нужную инстанцию. У меня есть свои связи в Службе Маршалов. К утру этой конторы уже не будет, а твои вещи вернут. — Сделав ещё один глоток, Коул ставит кружку на стол и отодвигает её. — Твой долг… Теперь это мой долг. А это значит, что его больше не существует.

Он говорит об этом так, словно стирает пыль с полки. Легко и просто.

С той же грацией он встаёт из-за стола и кладёт чашку в посудомоечную машину.

— Второй этаж, первая дверь слева. Спальня большая, приличная, с отдельной ванной комнатой. Принимай ванну и ложись спать. Я встаю в восемь, к этому времени будь готова.

— К чему?

— Ко всему. Но не переживай, тебе понравится.

Я делаю глоток остывшего чая, просто чтобы занять руки и не показаться невежливой. Он ведь заварил его для меня. А затем киваю и встаю из-за стола.

Лестница на второй этаж теперь кажется дорогой туда, наверх, к иной жизни. Прозрачные ступени впредь не так страшны, как моё отчаянное решение. Я поднимаюсь медленно, чувствуя спиной его взгляд. Коул не провожает меня. Просто стоит на кухне, но я знаю, что он смотрит. Чувствую это каждой клеточкой тела, каждым волоском на затылке.

Кажется, я продала душу дьяволу.

Моя новая спальня - практически произведение искусства. Словно она была предназначена мне с самого начала. Я думала, она будет такой же холодной и искусственной, как всё в этом доме, но её настроение совершенно иное.

Выполненная в зелёных и молочных оттенках, она напоминает мне сад. Светлая, просторная, с огромной кроватью, по форме напоминающей кувшинку в прозрачном пруду. Освещение тёплое, мягкое. Интерьер - баланс между современностью и сказкой. Я касаюсь покрывала. Оно прохладное и гладкое, почти живое под пальцами. Настоящий шёлк.

Ладно, не так всё и плохо.

Я неловко осматриваюсь по сторонам. Проверяю шкаф, подхожу к окну. За воздушной молочной шторой скрывается вид на ближайшие дома. Минималистичные, но тем не менее изящные фасады утопают в свете взошедшей над горизонтом полной луны. Её блёклый, чуть голубоватый свет серебрит улицу, заливает идеально-гладкую дорогу на подъезде к дому, придавая этой ночи налёт какой-то сакральной таинственности. Всё кажется таким нереальным. И теперь я буду жить здесь?

Глава 9

Я осторожно опускаю ручку, и дверь бесшумно открывается. На коже сразу ощущается прохлада, которая заставляет меня сильнее закутаться в халат. Кажется, Коул спит с включенным кондиционером.

Лунный свет проникает сквозь окно, ложится на пол длинными голубоватыми полосами. Предметов в комнате немного, но они все отбрасывают длинные тени на пол и стены. Я различаю очертания кресла, высокого торшера, прямоугольной рамы на стене. Возможно, как-то картина. Хочется всё рассмотреть, но я здесь не за этим.

Подойдя к кровати, я развязываю пояс халата, открывая обнажённое тело. Ткань падает с хрупких плеч. Кожа тут же покрывается мурашками от холода и я, недолго думая, ложусь на кровать. Придвигаюсь ближе к спящему Коулу. Залезаю под одеяло. Надо же, какое тяжёлое. Он спит на боку, отвернувшись в противоположную сторону.

Сердце вырывается из груди, но вдруг взявшееся из ниоткуда непреодолимое влечение заставляет меня забыть о страхе. Воспоминания о вчерашней ночи отзываются сладостью в низу живота. Но тогда я была под воздействием алкоголя, а что будет сейчас?

Я приникаю своим обнажённым телом к его крепкой спине. Его кожа, гладкая и бархатная, соприкасается с моей, и я ощущаю всё тот же исходящий от него аромат можжевельника. Холодный, но манящий. Терпкий и недоступный. Я зарываюсь носом ему между лопаток, вдыхаю, чувствуя, как внутри разливается тягучее тепло.

Пара секунд, и голос Коула нарушает тишину.

— Что ты здесь делаешь?

Спокойный, низкий, без тени сонной хрипотцы. В нём слышится явное недовольство. Коул не оборачивается. Он точно спал?

— Разве ты не этого хочешь?

— Моя спальня - моя территория, Лили. Я не разрешаю тебе входить сюда без приглашения. И ложиться в мою постель вот так.

— Ладно. — Мне становится неловко, жар стыда заливает щёки. Я отодвигаюсь и выползаю из-под его одеяла. — То есть ты не хочешь заняться со мной сексом?

— Обыденный секс… меня мало интересует. Я могу заниматься им, но подлинное удовольствие я получаю от другого.

Чёрт… Только не говорите, что он конченый извращенец с садомазохистскими наклонностями!

— А какой секс тебя интересует? — аккуратно спрашиваю я в надежде, что это не то, о чём я подумала.

— Хочешь узнать?

Лучше сейчас. Чтобы сразу понять, чего от него ожидать.

— Да.

— Ладно. Тогда идём.

Он встаёт с кровати и обходит её. Без малейшего усилия берёт меня на руки. От страха высоты я цепляюсь за его шею.

Куда он меня несёт? Мы направляемся в мою спальню? Нет. В ту самую ванную!

Мои ноги касаются мраморного пола. Холод пробирает до костей, заставляет поёжиться. Коул включает свет. Видя его рельефный торс, я снова покрываюсь краской смущения. И чёрт… Я всё ещё абсолютно голая. Здесь негде спрятаться, нечем прикрыться.

— Встань там. У ванны.

Что он задумал?

Кое-как прикрыв руками причинные места, я поднимаюсь на выступ и неловко поворачиваюсь. Мрамор под босыми ступнями ледяной, прожилки камня холодят пятки.

В это мгновение мне почему-то кажется, что мир замер. Звенящую тишину нарушает лишь наше дыхание, утопающее в прекрасных расписных стенах. Когда он сосредотачивает на мне внимание, в его взгляде вдруг появляется странный блеск. Глаза темнеют, зрачки расширяются, поглощая серую радужку. Я понятия не имею, что у него на уме, но…

Ещё ни один мужчина не смотрел на меня так.

Кажется, даже его дыхание стало тяжелее. И тем не менее, он просто стоит у входа в комнату и смотрит на меня. Не пожирает взглядом. Его глаза плавно огибают линии моего тела. Медленно, методично. С каждой секундой этого молчаливого наблюдения я чувствую себя всё более неловко, но где-то на подкорке появляются странные мысли. Они посылают сигнал о возбуждении в низ живота.

Коул делает шаг, но не направляется ко мне. Движется по кругу со скользящей в каждом шаге грацией, рассматривая меня, точно я не человек, а экспонат на выставке.

— А в спальне такая смелая была, — усмехается он, но тут же возвращает приказной тон. — Убери руки. Не прикрывайся.

Я поддаюсь.

Руки падают вдоль тела, оставляя меня полностью открытой. Воздух холодит соски, живот, бёдра. Кажется, что здесь, под этими сводами, каждый миллиметр моей кожи подсвечен, выставлен напоказ.

— Да, именно так.

Коул подходит ближе. Кладёт ладонь на моё бедро и проводит по нему. Так, словно оценивает текстуру кожи. На его лице читается глубокое удовлетворение.

Ладонь движется ниже, по изгибу. Коул садится передо мной на корточки, в то время как его взгляд скользит вслед за пальцами. Я застыла, точно статуя, и не могу пошевелиться. Его тёплое дыхание касается моего живота.

— Эта линия… от бедра к колену. Точно у самой Венеры. Но ей не хватало человечности, эмоций. Надлома. Ты куда более совершенна. Я даже подумать не мог…

На его лице появляется улыбка. Но в этой улыбке есть нечто отталкивающее. Маниакальное. Выпрямившись, он встаёт, постепенно возвышаясь надо мной. Мой взгляд упирается в идеальные ключицы. Я не решаюсь посмотреть на него.

Глава 10

Я просыпаюсь от света, ласкающего лицо сквозь лёгкую ткань шторы. Хм, разве я не опускала портьеры? Может, забыла.

Переворачиваюсь с бока на спину. Кровать такая мягкая. Кажется, будто я сплю на огромном облаке, которое обволакивает и оберегает меня от внешнего мира. Но нужно вставать.

Приподнявшись, я вновь удивляюсь красоте этой комнаты. В лучах утреннего солнца она кажется ещё более сказочной, нереальной. Свет играет на зелёных стенах, делая их похожими на живую листву. Чувство, будто я принцесса из старых мультиков. Не хватает только диадемы и прекрасного принца.

К слову о нём…

Я смотрю на часы. Уже 8:40. Значит, я проспала. Первый прокол.

Наспех обмывшись в ванной, той самой, где Коул демонстрировал свой интерес к моему телу, я надеваю вчерашнюю одежду и выбегаю из комнаты. Но на пороге замираю.

Передо мной стоит мужчина лет пятидесяти. Среднего роста, широкоплечий, гладко выбритый, с седеющими чёрными волосами, идеально подстриженными и окантованными. Одет в строгий тёмно-синий костюм, сшитом на заказ. Он не оценивает, не вкладывает никаких эмоций в свой взгляд. Просто существует тут, явно выполняя какую-то задачу.

— Доброе утро, мисс Симпсон. — Голос строгий, беспристрастный. — Я Питер Грей, личный помощник мистера Ванберга. Он оставил для вас расписание и список поручений. Пройдёмте за мной.

Мы спускаемся по стеклянным ступеням. Если идти наверх по ним тяжело, то уж вниз - вообще кошмар. Но этот мужчина даже не смотрит под ноги. Сразу видно: он ориентируется в этом доме так, что спокойно пройдёт по нему с закрытыми глазами. И найдёт в нём потерянный носок.

— Завтрак будет готов через двадцать минут. Мистер Ванберг уже уехал в офис. На журнальном столике для вас приготовлен пакет документов, составленных юристом. Ознакомьтесь и подпишите их.

Интонации мужчины сухие и безэмоциональные. В стенах этого дома он не человек, а функция. Безупречная, как и всё, что наполняет эти стены. Наверное, в этом мы с Питером Греем похожи.

Он уходит к плите, а я сажусь на всё тот же чертовски дорогой диван и поднимаю со столика пачку бумаг.

Первый документ… иск на “ЮМЛ”, какую-то компанию быстрого кредитования.

“24 августа 2025 года было произведено неправомерное изъятие имущества у мисс Симпсон, проживающей по адресу Лейн Стрит 112. Перед изъятием мисс Симпсон не была поставлена в известность о наличии задолженности, в квартиру было совершено незаконное вторжение, сопровождаемое угрозами сексуального принуждения и физической расправы…”

Всё, как я и рассказывала. Документ уже составлен, нужна лишь моя подпись. Тут и думать нечего. Уж коллекторов мне не жалко после их внезапного появления на пороге моего дома, угроз и грабежа.

Следующий документ - расписка о погашении долгов. Имя не моё, оно принадлежит матери. Мои глаза находят цифры. Там не сорок тысяч… В совокупности у неё долгов сто двадцать тысяч долларов!

А в конце две строчки: “Обязательства полностью погашены. Претензий к Элизабет Симпсон и к её дочери Лили Симпсон больше не имеется”.

Я замираю, вглядываясь в эти слова. Буквы расплываются перед глазами. Всего две строчки, в которых смысла больше, чем во всех моих многолетних самоистязаниях. Обязательства погашены… Больше никаких долгов.

Сто двадцать тысяч долларов… И Коул оплатил все. Вот так просто. То, что тяготило меня всю жизнь, было оплачено за одну ночь. Неужели мир богатых так прост?

— Ох, мисс, вам тут ещё привезли вещи. — Мистер Грей ставит передо мной ноутбук. Тот, что коллекторы вчера так бесцеремонно отобрали у меня. — Коробка с остальными вашими вещами стоит в коридоре.

Я подскакиваю с дивана и выхожу из гостиной. Там, в углу, стоит большая картонная коробка. Она выглядит застенчиво и убого в этом роскошном минималистичном интерьере. А в ней… старый телевизор, микроволновка, чайник и мой старенький ноутбук. Теперь они выглядят как насмешка. Зачем мне эти вещи, когда я здесь? Я закрываю коробку крышкой, словно пряча доказательства своего позора.

Выходит, Коул выполнил всё, что обещал. Немного шокированная происходящим, я возвращаюсь обратно в гостиную.

— Мисс Симпсон, завтрак подан.

Я сажусь за стол и впадаю в очередной ступор. Передо мной не бутерброд, не тарелка овсянки или хлопьев, а словно сошедший с фотографий знаменитостей из соцсетей роскошный завтрак.

Тост с лососем и авокадо, яйцо пашот, политое соусом... Они разложены по тарелке как в дорогом ресторане. У красной рыбы идеально ровный срез, насыщенный цвет и безупречный узор, как в кулинарных шоу. Я думала, такой рыбы не существует, её придумали богатеи, чтобы заставлять бедняков облизываться и гадать, какова же эта красота на вкус. Зато теперь понятно, какой цвет называют “лососевым”.

Ни разу в жизни мне не приходилось завтракать чем-то подобным. Даже когда я начала получать более-менее нормальную зарплату в “МорнингСайдХилл”, позволить себе такой приём пищи казалось мне расточительством. Это же всего лишь пища. Переварится да выйдет, а минус на счету будет ощущаться ещё долго.

Кстати о счетах.

Я беру в руки телефон и проверяю свой баланс в приложении банка. Погодите… что? Сто одна тысяча долларов. Это на сто тысяч больше, чем у меня было вчера! Какого…

Глава 11

Спустя минуту в гостиной уже стоит высокая сухая женщина с короткими белыми волосами. Она одета в дорогой брючный костюм асимметричного кроя. По высокомерному взгляду и огромным серьгам в ушах можно догадаться, что это тот самый консультант по стилю. Как там её звали…

— Хлоя Джонас. — Женщина протягивает мне руку, и я слегка неловко жму её. — Мистер Ванберг поручил мне выбор одежды для вас.

Ага. Это, скорее всего, подразумевает, что выбора у меня не будет. Во что оденут, в том и придётся ходить. Впрочем, мне всё равно.

Пренебрежительный взгляд вновь касается меня, и женщина вдруг вручает мне пакет.

— Вот, это наденьте на шопинг. Нам придётся ходить по бутикам премиальных брендов. Для этого нужно выглядеть… — она опускает глаза на мою толстовку, — соответствующим образом.

В ответ я киваю, молча беру, что дают, и ухожу в свою комнату, чтобы переодеться. В пакете оказывается кремовый брючный костюм и шёлковая блуза. К моему удивлению, размер подошёл. Как она догадалась, если ни разу меня не видела?

Мы вдвоём выходим из дома. В костюме я ощущаю себя вполне удобно, пусть и непривычно. У дороги нас ждёт чёрная машина. Я сажусь на заднее сиденье, Хлоя Джонас садится с другой стороны, и мы погружаемся в кожаную тишину салона.

Спустя полчаса мы уже входим в один из магазинов торгового центра. Я даже не смотрю на вывеску. Всё равно ничего не понимаю в брендах и дорогих вещах. Нас встречает безликая девушка-продавец с заточенной под ежедневную лесть улыбкой и туго собранными в пучок русыми волосами.

— Добрый день, миссис Джонас.

— Здравствуй, Райли. — Консультант подходит к вешалкам с простыми, но элегантными блузами и топами. Я различаю фактуры: лён, жаккард, шёлк. Качественные ткани. — Принеси на примерку это, это и это. Размер на девушку, примерять будет она.

Мне любезно подносят выбранные вещи. Выбранные не мной, конечно. Девушки в примерочных помогают надеть шёлковый топ кофейного оттенка. И он садится идеально. Струится по телу, подчеркивая изгибы, нежно ласкает кожу своей мягкой прохладой.

Ещё одна девушка вручает мне белые брюки из плотного льна. Их фасон выгодно выделяет талию, но свободный крой помогает сбалансировать фигуру, приблизить её к песочным часам. Даже прикрывают небольшой животик.

— Присутствует лёгкая полнота в области живота и бёдер. Вам бы походить в тренажёрный зал. — Хлоя Джонас заглядывает в примерочную и пренебрежительно отзывается о моей фигуре. — Если не будете следить за собой, мистер Ванберг быстро разочаруется. У него очень высокие стандарты.

Ха-х, бросит? Да пожалуйста. Только вот он сегодня заплатил за меня сто двадцать тысяч долларов. Так ещё и сотку сверху накинул.

— Попросите Коула, чтобы внёс фитнес в мой распорядок дня. Скажите, что фигура у меня так себе. — Я нарочито наигранно улыбаюсь. — Моим личным временем нынче распоряжается только он. Я - его собственность.

Консультант, кажется, ошеломлённая моим ответом, приоткрывает рот, но не находит, что ответить.

Больше она не говорит со мной, если разговор не касается выбора одежды. Пару примерок спустя мы идём на кассу. Девушки приносят сюда несколько вещей: те самые топ и брюки, красное бархатное платье простого кроя, лёгкую песочную водолазку и бежевый джемпер. Всё из премиальных материалов.

Вещи пробивают, оборачивают в красивую крафтовую бумагу и укладывают плотные картонные пакеты. Без логотипов бренда - такой одежде не нужно кричать о себе.

Но когда я вдруг замечаю пятизначную сумму на маленьком экране терминала… В глазах на секунду темнеет. Всё это вышло на двадцать шесть тысяч долларов! Это же… больше моего годового дохода!

Стараясь сохранять самообладание, я провожу карточкой по считывателю. На маленьком экране кассы загорается зелёная галочка. Чёрт, мне это точно не снится? Я только что потратила двадцать шесть тысяч на одежду!

Деньги эти не мои, но грудь сдавливает от острого чувства вины. Вины перед вчерашней собой. Сколько всего я могла бы сделать на эти деньги? Купить неплохой поддержанный автомобиль, пройти курсы обучения…Снимать квартиру в центре города по меньшей мере год!

Вот он, разрыв между нами. Суммы, которые простые люди копят годами, в таких магазинах тратят за секунды.

Мы идём дальше. Я утопаю в мыслях, пытаясь свыкнуться с тем, что происходит. Может, меня снимают скрытые камеры для ремейка фильма “Красотка”? Но я и вполовину не так хороша, как Джулия Робертс, и не получаю удовольствия от процесса, как Вивиан. И уж точно не верю, что богатый красавчик в дорогом костюме полезет ко мне по пожарной лестнице, а потом все будут жить дорого, долго и счастливо. Реальность куда прозаичнее: я просто продалась, и теперь меня экипируют для новой роли.

Мы с Хлоей Джонас проводим в торговом центре несколько часов. Я просто делаю, что мне говорят. Примеряю, покупаю. Пакетов немного, но все они неподъёмны. Не физически: неподъёмны те суммы, которые в них лежат.

Мне подобрали кашемировый песочный кардиган, твидовый жакет, велюровое пальто молочного оттенка и идеально севшее изумрудное платье в пол. Это уже тянет на базовый гардероб.

— Вам подходят тёплые и светлые оттенки. Без излишней дерзости. Никаких принтов, кричащих расцветок и тяжёлых материалов.

Глава 12

Я оборачиваюсь и вижу знакомое лицо. Оно принадлежит Келли, моей одногруппнице. А рядом с ней стоят ещё две девушки, которых я точно знаю.

Ох чёрт… Только не сегодня.

— Какая встреча! — Я натягиваю приветливую улыбку. По коже пробегает холодок. Компания оценивает меня взглядами, собирая материал для сплетен.

Они выглядят такими нормальными. Такими свободными. Просто три подружки пришли на шопинг и приятно проводят время вместе. Мне такое недоступно.

— Ох, Лили, и вправду ты! Давно не виделись. — Келли садится рядом со мной на скамейку и бросает взгляд на мои пакеты. — Как много покупок! Решила основательно поменять гардероб?

Она не говорит этого, но в глазах я явно могу прочитать завершение фразы: “Давно пора”.

— Просто зашла купить пару вещей на осень.

— Пару? Что-то явно пошло не по плану, — хихикает она, прикрывая рот рукой.

Кажется, будто Келли очень хочет заглянуть внутрь, но не может поймать нужный ракурс. Наверное, думает, что все эти пакеты заполнены дешёвым тряпьём. Она всегда притворялась милой, а потом за спиной поливала всех грязью. Лебезила передо мной как главой студсовета, но в сетях пускала обо мне грязные слухи. Взломав её аккаунт, я узнала о себе много нового. О ней тоже, на всякий случай.

— Как у тебя дела? Всё ещё работаешь в “МорнингСайдХилл”?

Ох, чёрт. Прямо в корень. Надеюсь, она ничего не слышала.

— Да, — выпаливаю я, не успев придумать более правдоподобную ложь.

— Хм, понятно.

Келли переглядывается с одной из своих подружек. Значит, слышала? Что значит этот их обмен взглядами?

— А как у тебя дела с тем парнем? Мы виделись как-то с вами в баре. Кажется, его звали Дэш?

Её вопрос снова ударяет меня под дых. Что я могу сказать о Дэше? Сама даже не знаю, как относиться к нему.

— Всё довольно сложно.

— Насколько сложно? А то он неделю назад подкатывал к Синтии, говорил, что она ему уже давно нравится. — Келли переводит взгляд на одну из подружек, рыжую модницу с внушительным размером груди. Кажется, это и есть Синтия.

Рёбра сдавливает от острой обиды. В горле пересыхает. Дэш? С ней? Уже?

— У меня тоже уже есть новый парень, — заявляю я. — Мы с ним начали встречаться недавно. Но он очень умный, обаятельный и… — мой взгляд падает на пакеты, — щедрый. Так что Синтия спокойно может ехать на зелёный свет…

Прямо к чёрту. Хотелось бы сказать, но не стоит.

— Ого! А мы его знаем?

Ох, ты точно знаешь Коула, в студсовете же тоже состояла. Если не забыла его, конечно, как я. Но я не дура, чтобы давать тебе столько простора для сплетен.

— Увы, нет. Познакомились на одной… Выставке.

— Не знала, что ты такой ценитель искусства. — Келли притворно подмигивает, но я не обращаю внимания. — Ладно, нам пора. Как-нибудь познакомь нас со своим новым парнем.

Келли подскакивает со скамейки и, взяв под руки своих подружек, тащит их куда-то вдоль торговых коридоров. Их смех затихает в отдалении, а я остаюсь сидеть, сжимая пакеты так, что бумага начинает противно хрустеть.

Ну и зачем я соврала? Вдруг они уже что-то знают? Пусть я и не распространялась об этом, но всё же… Одна из них, Синтия, общается с Дэшем. Что, если он уже всё всем растрепал? И… как он мог так быстро найти мне замену?

От гнева и обиды я сжимаю ручки пакетов. Это всё он. Директор “МорнингСайдХилл”. Он испортил мою жизнь, просто забавы ради. “Как работник мисс Симпсон недостаточно компетентна, навыки менеджмента и командной коммуникации на низком уровне. Ищет нечестные пути продвижения, намекая на интимные связи начальству”. Мало того, что уволил, так ещё и закрыл для меня все остальные двери. Ненавижу.

Хлоя Джонас возвращается вместе с водителем. Он забирает пакеты, и мы едем в СПА-салон.

Консультант прощается со мной. Наконец-то я чувствую облегчение, сняв с себя один презрительный взгляд. Не выношу такого высокомерия. То, что я на дне, ещё не значит, что людям вроде неё позволено так относиться ко мне. Меня купил Коул, а не она.

Следующие несколько часов я провожу на массаже, маникюре и педикюре. Это помогает расслабиться. Руки массажистки разминают забитые мышцы, выжимая из них напряжение последних дней. Я даже ненадолго засыпаю, пока девушки в четыре руки обрабатывают мои стопы. Пахнет маслами и травами, играет тихая музыка, и это так далеко от реальности, что кажется сном. Настоящее блаженство.

Время пролетает быстро. Водитель заезжает за мной и отвозит в дом Коула. Я иду по всё той же дорожке, но после сегодняшней встречи в торговом центре во мне прибавилось решимости. Льюис Джонсон разрушил мою жизнь. И раз Коул хочет дать мне возможность отомстить, пусть.

— Мисс Симпсон, ужин будет через полчаса. — Меня встречает Питер Грей, забирая из рук водителя пакеты. — Подготовьтесь. Мистер Ванберг вернулся и уже в своём кабинете, но его лучше не беспокоить после работы.

Понятно. Это означает “хозяин в дерьмовом настроении”.

Я поднимаюсь в свою комнату. Помощник Коула сопровождает меня, неся пакеты с содержимым стоимостью в девяносто тысяч долларов. Я разбираю один из них, тот самый крафтовый пакет из первого бутика. Зачем-то надеваю новое бельё из молочного кружева, а поверх - кофейный шёлковый топ. Он сидит идеально. Ткань струится по телу, подчёркивая каждый изгиб, но не обтягивая. Именно так, как надо. Льняные брюки, что мы подобрали к нему, тоже смотрятся как нельзя кстати. Завершаю образ аккуратным позолоченным кулоном. Готово.

Глава 13

Я первая нарушаю тишину.

— Что у тебя на Джонсона?

— Вот так сразу? Прямолинейно. — Коул вращает бокал, наблюдая за тем, как переливается вино. Тёмно-рубиновая жидкость оставляет на стенках тягучие следы. — На самом деле, много интересного. С чего начать?

— С того, откуда ты его знаешь.

Его губы складываются в очередную ухмылку.

— На большие деньги мало претендентов. Наверху все друг друга знают.

Я выжидающе смотрю на него, давая понять, что мне этого недостаточно.

— Мой отец имел с ним некоторые дела. Я его ошибок не совершал. Но общаться с ним иногда приходится. Мерзкий тип.

— Ладно, рассказывай. — Я делаю глоток.

— Есть у него проблемы с налогами. Тайные офшорные счета. Но этого недостаточно, чтобы его уничтожить. Зато я нашёл кое-что поинтереснее.

— Это что же?

— Что если я скажу тебе, — Коул ставит бокал, и его взгляд становится серьёзнее, — что ты не единственная жертва его домогательств?

Я ставлю бокал на стол со слышимым звоном.

— Как так?

— Он уже приставал к молодым сотрудницам. Некоторых ему даже удавалось принудить к так называемым запретным отношениям. Только вот он оказывался жесток и требователен. Настолько, что доводил девушек до увольнения по собственному желанию. И давал им плохие рекомендации, чтобы они больше не могли найти работу. Мстил за отказ и неподчинение.

Значит я не одна? Есть ещё девушки, кому он испортил жизнь? Эта мысль одновременно пугает и странным образом обнадёживает.

— В этом вопросе нам повезло. Сегодня я виделся с одной из его жертв, Тиффани Лэйн. Она работала в компании около года, и Джонсон шантажом заставил её спать с ним. Так вот. Как оказалось, он любит записывать процесс на камеру и делать фото. Когда-то давно его жена чуть не развелась с ним из-за неоднозначных слухов, но доказательств не было. Дело замяли, любые упоминания стёрли, а девушке заплатили, чтобы она соврала, что ничего не было.

— Урод, — процеживаю я сквозь зубы. — Значит, ты думаешь, он где-то хранит эти фото, и хочешь слить их его жене?

— В яблочко. Она давно ищет повод, чтобы подать на развод и отсудить у него всё.

И я с радостью помогу ей в этом. Такой человек должен получить по заслугам.

— И какой план?

— Сейчас я поручил своим людям нарыть на него всё, что только возможно. 15 сентября в главном офисе “МорнингСайдХилл” состоится благотворительный вечер, а ещё через неделю - приём у него дома по случаю дня рождения супруги. Скорее всего, меня пригласят и туда, и туда. Выясним в ближайшее время. Тогда и разработаем план. Но потребуется твоё активное участие.

Что он задумал?

— Мне придётся что-то сделать?

— Да. Ты ведь специалист по информационной безопасности. Наверняка как свои пять пальцев знаешь все уязвимости в корпоративной сети “МорнингСайдХилл”.

Какая ирония. Значит я, человек, который занимался защитой системы этой компании, теперь должен использовать найденные прорехи против неё самой? Интересно.

— Думаешь, он хранит фото у себя на рабочем компьютере?

— Более вероятно, нежели на домашнем. Если повезёт, нам удастся провернуть всё ещё на благотворительном вечере.

— Но Коул… это незаконно.

Он выдыхает и наклоняется вперёд, опираясь на сложенные в замок руки.

— Лили, ты вчера видела, как работает закон. Если мы всё сделаем правильно, никто не обратит внимания на то, откуда взялись эти данные.

Да уж. В этом он прав, полиция палец о палец не ударила, чтобы вчера защитить меня от коллекторов. Зато Коулу потребовалась на это всего одна ночь.

— Ладно. Будем ждать приглашения. — Я неловко оглядываюсь по сторонам.

Небо за панорамными окнами начинает окрашиваться в фиолетовые и малиновые оттенки. Закатное солнце пробивается сквозь стёкла, рисуя на полу длинные тени. Эти тени тянутся к нам, словно хотят коснуться.

Кто же ты такой, Коул Ванберг? Богатый, красивый, успешный. Прям как из сказки какой-то. Откуда у тебя столько денег и влияния? Неужели ты всегда был таким?

— Ты сегодня выглядишь прекрасно. — Вдруг говорит он, отставляя бокал в сторону. - Эта одежда отлично подчёркивает твои достоинства. Но я хочу видеть на тебе нечто особенное.

Коул встаёт и подходит ко мне. Я поднимаю на него взгляд.

— То, что вы сегодня купили с Хлоей - оставь на повседневную носку. Для встреч со мной тебе нужно нечто особенное. Завтра я приглашу портного снять мерки. А ещё… — Он касается моей щеки и очерчивает линию скул полусогнутыми пальцами. Кожа под его пальцами начинает гореть, хотя прикосновение почти невесомое. Я замираю от этого жеста. — В понедельник мы полетим в Италию. У меня есть вилла в долине Кьянти. Я давно хотел сделать перерыв от работы и навестить музеи Флоренции.

У меня нет права возразить: куда он решит, туда я с ним и отправлюсь. Но кто вообще в здравом уме откажется от отдыха в Италии? Я её видела только на картинках и в туристических передачах, которые иногда смотрела мать, сидя в старом кресле с бутылкой.