Марайя. Ярость в Академии высших

Глава 1

Огромная столовая наполнена тяжелым изумленным молчанием. Все взгляды обращены на меня. Я чувствую кожей, как они ползут по мне. Начиная с ног, обутых в простые кроссовки, затем поднимаются выше по черным джинсам, дальше под пристальное внимание попадает черное худи и наконец они достигают лица. Но никто не может меня рассмотреть. Надеваю капюшон на голову, желая первой составить впечатление о тех, с кем предстоит теперь ежедневно сталкиваться.

Я ничего не помню о том, как здесь жила. Кем я была? Какие отношения у меня были с сокурсниками? В памяти лишь белый лист. От злости сжимаю пальцы в кулаки. Сама себе напоминаю разбуженного посреди зимы голодного медведя, который шатается в поисках того, на ком сможет выместить свою злобу. Отчасти я понимаю, что принадлежу этому месту. А вторая половина рычит от бессилия. Почему я оказалась здесь?

Но совершенно неожиданно среди хаоса из эмоций, что я испытываю сейчас, вычленяю одно единственное ощущение — бесконечную тоску. Чуть поворачиваю голову вправо, находя его источник. Господи! Ну и махина!

Он сидит за отдельным огромным столом в окружении друзей. Ну или подпевал, кому как больше нравится. Явная элита. С чего я так решила? Ну так много читала в свое время фэнтези-книг! В любой порядочной академии есть угнетающие и угнетаемые. Этот явно из первой лиги.

Темные волосы парня находятся в творческом беспорядке. Одна из прядей падает прямо на его светло-серые магнетические глаза, и у меня зудят кончики пальцев от нестерпимого желания убрать ее. Весь его вид выражает целую бурю немого ужаса и невероятной, болезненной надежды. Хотя внешне по нему этого и не скажешь. Он смотрит так, будто боится, что если моргнет — я исчезну. Кажется, разум шепчет ему: «Это невозможно, ее нет, ты сходишь с ума», а сердце в это время бьется в бешеном ритме, крича: «ОНА!». В серых глубинах его глаз я читаю мучительный вопрос, сломанную веру, горечь двух лет пустоты и такую оголенную, такую незащищенную жажду оказаться рядом со мной, что у меня перехватывает дыхание. Я его не знаю, но какая-то древняя, спящая до сих пор частица моей души откликается тихим пронзительным эхом на эту немую агонию в его глазах.

«Подойди. Возьми меня за руку», — безмолвно шепчу ему. Да нет! Это наваждение. Я еле заметно фыркаю, отгоняя непрошеные желания.

— Ну что ж, нужно сделать шаг вперед, — противно бодрым голосом говорит ректор. Или, как его здесь принято называть, инквай.

Так странно… Мне тридцать один год… Был. По крайней мере, во мне отчетливо крепнет ощущение, что я старше всех этих ребят. Но я снова в учебном заведении. И за моими плечами налицо любовная драма, судя по тому, что каждое мое движение отслеживается парнем с карими глазами.

— Думаете? — задаю риторический вопрос и замечаю движение слева от себя.

В тишине столовой звук скребущих ножек стула о пол неприятно щекочет нервы. Я невольно морщусь.

— Марайя, — шепот-зов, шепот-стон, шепот-неверие. Так зовут ту, кого бесконечно любят. Каждый звук в имени пронизан страданием. Оно тянется по воздуху ко мне, еле касаясь кожи легким дуновением ветерка. Ему… Больно?

Мне становится любопытно. На языке от эмоций парня разливается легкая сладость. М-м-м, вкусно. Я решаюсь бросить взгляд на него. Хм-м-м, интересный персонаж. Необычная внешность, но привлекательная. И, скорее всего, знает об этом. Дальше подумать не дает ректор, слегка подталкивая в спину. Руку хочется ему за это откусить. В венах клубится тьма. Она вопит и требует, чтобы я наказала того, кто так бесцеремонно с нами обходится. Усмиряю ее силой воли, сажая на строгий ошейник, предупреждающе дергая за поводок. Здесь буду решать я: кого, когда и за что наказывать.

Тьма, как нашкодивший щенок, прижимает уши и обиженно сворачивается клубком в сердце. То-то же!

— Благодарю, господин Ректор, — усмехаюсь я.

— Инквай Морвуд, — терпеливо поправляет меня мужчина.

— Слишком сложно, — бросаю в ответ. — Ректор — проще, короче и удобнее. Не благодарите.

Не дожидаясь того, что он там дальше начнет бормотать, я скидываю капюшон и наконец направляюсь к тому месту, где, по идее, находится раздача. Шаги гулко отскакивают от безмолвных стен столовой. Позади себя начинаю различать шокированные шепотки:

«Она вернулась?»

«Выжила?»

«Что будет делать Дариан?»

«Посмотри на него! Замер и не знает, как к ней подойти!»

«Она ничего не помнит?»

«Она уже не та Марайя», — прорывается сквозь этот гомон чья-та мысль. А вот это уже интересно. Но не сейчас. Не сейчас. Разберусь с загадочной «Марайя уже не та» чуток попозже. Когда поем. «Может, жажда снести к хренам это место немного поутихнет?» — меланхолично думаю я.

Подхожу к линии раздачи и беру поднос. Ну-с, и чем кормят нынче в Академии? Когда я равняюсь с официантом, или как их тут называют, то стараюсь приветливо улыбнуться. Только гоблину — по крайней мере, существо слишком похоже именно на него — кажется, не приходится это по вкусу. На зеленом морщинистом лбу отчетливо выступает испарина. Руки с тремя пальцами начинают трястись, как у пьяницы-старика в моем родном дворе. Глаза, и без того большие, вот-вот вылезут из орбит.

— Что вы хотите, инкара? — раболепствующе-вежливо спрашивает существо.

Визуализация

Марайя Фостейн - 20 лет.

Наследница клана Сатийра.

Сверхмаг, рожденная раз в тысячу лет.