Маргаритки для бездарной наследницы

Глава 1

Нестерпимо болела голова. От затылка к вискам накатывало волнами. И веки казались свинцовыми, просто неподъемными. Я никак не могла открыть глаза. Любая попытка напрячь хоть одну мышцу своего тела, даже такую незначительную, отдавалась острой всепоглощающей болью.

После такого падения и удара, удивительно, что я вообще что-то чувствую. Шансов отправиться в мир иной было намного больше, чем остаться в живых, пусть даже и с какими-то травмами.

Мысль эта пронеслась и утонула в густой пелене моего затуманенного сознания.

Как будто отделенные от меня толщей воды, слышались чьи-то незнакомые мужские голоса. В первую очередь подумалось, что я в больнице, возможно, даже в реанимации.

И тут же захотелось понять, есть ли какие-то еще травмы, кроме явной черепно-мозговой. Попробовала пошевелить ногами, чуть-чуть, и рукой, приготовившись к резкой боли или к тому, что не смогу ничего сделать. А вдруг вообще сломан позвоночник?

Но эта попытка привела совсем не к тому результату, на который я рассчитывала.

Ноги и руки я чувствовала, ничего не болело, да и тело тоже. Но… подо мной была не кровать, а вокруг, видимо, не больница. И не машина скорой помощи. И вообще…

Я лежала на земле. Нет… на камнях. Плоских… На каменном полу или мостовой. А звуки голосов отдавались эхом, как в каком-то помещении, вроде большого зала.

Они стали ближе, вырвавшись из водной толщи. Теперь это был не просто шум, а отчетливый диалог. Но вот то, о чем говорили, заставило меня усомниться в адекватном восприятии происходящего.

— …абсолютно все. Эклисария пуста, — произнес молодой, громкий голос. Слово “эклисария” странно срезонировало в голове, вызывая образ чего-то среднего между монастырем и старинным замком. — Все ведьмы, способные противостоять Ордену, или уничтожены, или находятся под контролем.

— Хорошо. Приготовьтесь к ритуалу, — ответил второй голос — приглушенный, с хрипотцой, принадлежащий явно человеку в годах.

— Мы можем забрать всех с собой. Проведем ритуал в другом месте. Это было бы безопаснее, — возразил первый.

— Это замедлит наше продвижение, — отрезал хриплый. — Мы успеем забрать всю силу, зарядить амулеты. А там, где есть смысл — заберем и талант. Если потащим их с собой, и произойдет стычка, потеряем все это. Надо проводить ритуал здесь.

Я зажмурилась. Ведьмы? Орден? Ритуал? Что это за бред? Явно какой-то неадекватный персонал или, что хуже, я попала в руки сектантов. Надо увидеть, понять, что происходит.

И тогда я позволила себе приоткрыть глаза ровно настолько, чтобы никто не понял, что я очнулась.

Моему взору предстал пол, сложенный из плоского, отполированного камня. А рядом лежало безжизненное тело девушки в темном платье. Очень молодой. Я видела ее бледное лицо, обрамленное русыми волосами, широко раскрытые остекленевшие уже глаза. Она совершенно точно была мертва. Если это бред или кошмар, то был он слишком реалистичен.

Я подняла взгляд чуть выше. Прямо передо мной стояли двое. Они оба были облачены в серые балахоны, как будто монашеские.

Молодой слегка ткнул носком сапога лежащую рядом девушку, а потом и меня. Я почувствовала легкий, пренебрежительный тычок в лодыжку.

— А эти, что? — спросил он, и в его тоне не было ни жалости, ни даже интереса.

Хриплый голос отозвался так же совершенно безразлично, словно речь шла о мусоре:

— Ничего из себя не представляли. Ни силы, ни таланта. Не стоит тратить на это наше время.

Глава 2

Да что, в конце концов, происходит?

Я же упала с моста в Цну. Река в моем родном Моршанске неглубокая и небыстрая. Она не должна была унести меня далеко от места падения. Почему я лежу на каменном полу, а вокруг говорят о ведьмах?

Инстинкт самосохранения требовал лежать и не двигаться, но всплеск адреналина заставлял что-то сделать прямо сейчас. В глубине сознания, откуда-то из-за плотной завесы, появились мысли: Эти люди опасны. Смертельно опасны. И я совершенно четко осознала, что это единственная истина, которая имеет какое-то значение. Нельзя дать им понять, что я жива. Нельзя попасться…

Дождалась, когда двое в серых балахонах повернулись спиной и отошли на несколько шагов, и приподняла голову. Слева от меня был пустой коридор, выходящий куда-то наружу. Во всяком случае, мне так показалось. Там на другом его конце, кажется, пробивался дневной свет.

Двое отошли еще дальше, перестав обращать на меня и лежащую на полу мертвую девушку вообще какое-то внимание.

Сейчас или никогда!

Поднялась на четвереньки, а затем попыталась встать на ноги. Это было ошибкой. Ноги мои мгновенно запутались в подоле длинного коричневого шерстяного платья, в которое я оказалась одета. Голова закружилась от резкого движения. Я сделала всего один шаг и упала, едва не ткнувшись носом в пол.

— Эй! — удивленно воскликнул один из мужчин, обернувшись на шум.

На мгновение наши взгляды встретились. Я увидела его лицо, абсолютно лишенное эмоций. Меня захлестнул ужас. Нельзя, чтобы он до меня добрался! Нельзя! Но он уже шел ко мне.

Времени думать просто не оставалось. Бежать!

И я, подобрав подол, вскочила, преодолевая головокружение и навалившуюся тошноту, рванула по коридору.

За спиной раздался окрик, какой-то приказ, топот. Что-то вспыхнуло у меня за спиной синим. Оборачиваться я не стала.

В ужасе я постаралась двигаться быстрее, но тут же осознала. Коридор вел не на свободу, а на открытую террасу. Выход оттуда один — прыгнуть с высоты, а это верная смерть.

В панике я резко свернула в узкий боковой проход. И тут же чуть не оступилась, оказавшись на темной винтовой лестнице, побежала по скользким ступеням. А голоса преследователей раздавались уже где-то наверху. За мной они не пошли. Неужели потеряли?

Ступеньки закончились внезапно, прямо перед входом в просторное помещение, с высокими сводами, увешанное медной утварью и заставленная дубовыми столами для разделки. Кухня…

И выход отсюда ведет во внутренний двор, а там бежать некуда. Меня точно увидят… Я в ловушке.

Ох, но откуда я знаю это? Может, там все-таки выход из этой… эклисарии. Слово казалось знакомым и совершенно чужим одновременно. Серый Орден не оставит в живых никого. Нельзя, чтобы они нашли меня…

Все эти определения всплывали одно за другим. И я понимала, что они означают. Кажется.

Снаружи на лестнице, по которой я спустилась, послышались голоса и звук шагов. Какие-то крики. Лязг металла.

Нет-нет-нет…

Сейчас нужно подумать о том, как… спрятаться. Да, лучше всего!

Мой взгляд упал на ближайший разделочный стол, и я схватила большой кухонный нож и осмотрелась. В углу стояло несколько больших дубовых бочек, две из них оказались пустыми.

Я подтянула одну из них к стене, толкнула на бок и забралась внутрь, свернувшись калачиком. Тесно… но если развернуться так, чтобы меня не было видно и не шевелиться, возможно, они не заметят. Сжав в руке нож, я решила, что готова ко всему.

А в голове снова билось: бред, все это какой-то бред! Какой монастырь? Какие ведьмы? Какой орден?! Это все последствия травмы? Галлюцинации?

Глава 3

Мое имя — Алексеева Елизавета, а мой родной город — Моршанск. Правда, там я уже давно не живу. Переехала в столицу, как только поступила в МГИМО, и с тех пор мои визиты домой стали редкостью.

Ритм большого города засасывает, приучает жить на скорости, где все расписано по минутам: работа, встречи, редкие отпуска. Но Моршанск для меня все равно остался чем-то вроде точки отсчета, куда, хочешь или нет, приходится возвращаться — к людям, к воспоминаниям, к себе прежней.

Семья у нас большая: родители, я, сестра и двое братьев. Ольга была старше меня на три года. Она уже давно обзавелась мужем, детьми и огромной любовью к кулинарии. Средний брат, Андрей, вечно в разъездах по работе. Младший, Миша, студент, мечтающий то ли о музыке, то ли о бизнесе, сам еще не решил.

В детстве казалось, что меня слегка “забывают” на фоне старших и младших. Возможно, поэтому я так рано вырвалась из дома. Поступила в институт, выучила английский и испанский до уровня, при котором могу синхронно переводить на любых переговорах. Позже добавила в копилку нидерландский — на нем говорю вполне уверенно, хоть и с акцентом. Работа переводчика-синхрониста — не то чтобы мечта, но профессия престижная, оплачиваемая, да и я в ней хороша.

В личной жизни как-то не сложилось. Долгое время встречалась с парнем, мы были вместе еще со школы. Все ждали, что свадьба вот-вот состоится, но мы тянули. Он бросил меня внезапно, влюбившись в коллегу, и женился на ней через месяц.

Тогда я просто закрылась от отношений. Да так и осталась одна. И не то чтобы я страдала от одиночества — друзья есть, работа увлекает, время летит.

В тот злополучный день я как раз приехала навестить родителей и Ольгу, познакомиться с племянниками, которых еще толком не видела.

На вокзале Моршанска меня встретил знакомый с детства запах сырости и железнодорожного дыма. Погода выдалась пасмурная, низкие облака, обещали скорый дождь.

Я сразу поймала такси, рассчитывая доехать прямо до дома родителей.

Но не сложилось. Таксист довез меня только до Троицкого собора, а потом машина чихнула и заглохла. Он извинился, развел руками, предложил подождать, пока приедет другой водитель. Мне ждать не хотелось. Отсюда до дома каких-то пятнадцать минут пешком: перейти через мост и идти прямо по Первомайской всего один квартал. Чемодан на колесиках, тротуары есть… ну кое-где точно есть, идти недалеко.

Я шла, рассматривая облупленные фасады старых домов, пустынные улицы, возвышающиеся над всем купола собора. Моршанск не изменился.

Мост через речку Цну старый, и его особо не ремонтировали толком. Бессмертная классика нашего города.

И вот я уже почти перешла на другую сторону, когда меня догнали двое. Лиц я не запомнила. Один заговорил невнятно, что-то вроде: “Девушка, подождите, спросить надо…” Я ускорила шаг. Они тоже.

— Эй, ну чего ты, — неприятно засмеялся один, хватая меня за руку. Запах перегара и пота ударил в нос. — Мы ж просто спросить…

В этот момент второй выхватил мою сумку, рывок заставил меня развернуться, и я, потеряв равновесие, ударилась бедром о перила.

Начала громко возмущаться, но второй прижал меня к ограде.

— Заткнись! Не будешь орать, будешь жить.

Раздался резкий шум мотора где-то со стороны, откуда я пришла. Мужчины переглянулись. Один толкнул меня сильнее. Перила жалобно скрипнули, и что-то в них хрустнуло. Я ухватилась рукой, но старое дерево не выдержало, обломки полетели в воду. И я вместе с ними.

Речка Цна в это время года ледяная, хоть и неглубокая. Но я ударилась затылком обо что-то — камень, торчащий кусок арматуры, сваю, не знаю. В ушах зазвенело, в глазах потемнело. Последнее, что помню — резкая боль в голове и всепоглощающий холод.

А открыла глаза я на холодном полу эклисарии… Что бы это ни значило.

Визуалы

Елизавета Алексеева

В новом теле она себя еще не видела. Поэтому описания нет. Зато картинка уже есть ))

Глава 4

Я размышляла о Моршанске, своей семье и о том, что помнила перед тем, как очнуться в этом бедламе: путь домой, двух уродов на мосту и падение в реку. И у меня не было ни одной идеи, как я попала в это странное место. Я как будто ударилась головой, закрыла глаза, а открыла их в этом монастыре…

“Эклисарии,” — тут же поправила я сама себя мысленно.

… а вокруг эти монахи, обсуждающие какой-то ритуал.

“Адепты серого Ордена,” — всплыла в мыслях еще одна поправка.

“Да хоть рыцари-тамплиеры!” — раздраженно заткнула я сама себя.

Какая мне разница, кто они? Если это бред или сон, то он закончится и мне не будет никакого дела до этих всех чуждых мне слов. А если нет? Тогда тоже не имеет значения, как называть тех, кто опасен. Главное понимать, что они представляют угрозу!

Но на самом деле я никак не могла решить для самой себя, было бы лучше, если бы я сейчас очнулась в больничной палате, с разбитой головой и наверняка переломами разной степени тяжести. В то, что удача была на моей стороне, и отделалась я легко, почти не верилось.

В тесной темной бочке мало что можно было рассмотреть, но все же взгляд упал на мои руки, судорожно сжимавшие большой разделочный нож. Никакого маникюра как будто отродясь и не было. Коротко остриженные ногти и все. Хотя я из необходимости выглядеть представительно делала его, без фанатизма, конечно. Только основной уход и гель светлых оттенков. Да и сами руки были как будто не мои: белые, узкие ладони, с длинными пальцами. На лоб упала прядь темных волос. А я была короткостриженой шатенкой. Точно какой-то бред.

Я ждала, что кто-то, в конце концов, заявится в кухню. Найдет он меня или нет — это уж как повезет. Нужно быть наготове. Но время шло, а по винтовой лестнице так никто и не спустился. И я, наверное, просто устала ждать. Да и когда меня начала одолевать дрема, я просто позволила себе уснуть. А вдруг я проснусь там, где должна быть? В Моршанске, пусть даже на больничной койке…

Проснулась все еще в той же бочке, сначала запаниковала, не сразу сообразив, где и я. Потом вспомнила. И тут же поняла, что меня разбудило. Голоса. Кто-то шел по лестнице, той самой, которая привела меня к этому убежищу.

Я затаилась. Сердце пропустило пару ударов и заколотилось так, что мне показалось, будто оно вот-вот выдаст мое присутствие. Голоса на лестнице становились все громче.

— Здесь кухня. Вряд ли кто-то остался. Вы же знаете серых, монсеньор... — голос звучал неуверенно, с какой-то заискивающей ноткой.

— Все равно надо проверить. Почему вы не вмешались? На ваших глазах Орден уничтожил целую эклисарию!

— У нас не было возможности им помешать, монсеньор. Их было слишком много, а их магия...

— Скорее — не захотели, — вмешался третий собеседник. Его голос был мягким, вкрадчивым, и в нем звучали нотки иронии.

— Вы на что намекаете, мэтр Леви? — взвился первый. — Хотите сказать, что я струсил?

— Это только что сказали вы, сьер де Сольен. Мне бы и в голову не пришло обвинять дворянина в трусости... вслух, — в голосе мэтра Леви послышалась явная усмешка.

— Да как вы смеете!..

— Ой, замолчите, сьер!

В этот момент я услышала странный, сухой треск, подозрительно похожий на звук зажженного бенгальского огня. Сквозь щель между досками бочки внезапно проник яркий, ослепительно-белый свет.

Тяжелые шаги приблизились к моему убежищу. Кто-то уверенно стукнул по рассохшемуся дереву, словно проверяя спелость арбуза, и негромко произнес:

— Здесь.

Глава 5

Я едва успела крепче сжать рукоять ножа, как дубовые доски со страшным треском разлетелись в щепки. Бочка просто распалась на части, словно обручи, державшие её, лопнули все одновременно под воздействием невидимой силы.

И я оказалась на виду, сощурившись от яркого света, в окружении трех мужчин. Вскочила на ноги, как мне показалось, достаточно ловко, и вцепилась в рукоять кухонного ножа обеими руками, выставив его перед собой. Заставила себя посмотреть на них в упор.

Один из них, вероятно, тот, которого величали монсеньором — мужчина лет тридцати пяти с резкими, аристократическими чертами лица и тяжелым взглядом, облаченный в коричневый с красным камзол. Второй, молодой человек лет двадцати пяти с копной светлых волос и растерянным выражением на смазливом лице. Судя по одежде и оружию, эти двое были аристократами. Третий же худощавый, с иссиня-черными волосами, собранными в хвост, меча при себе не имел. Да и одет был не в камзол, как эти двое, а в свободный темный балахон, расшитый какими-то незнакомыми мне символами.

Светловолосый растерялся и даже отпрянул, увидев в моих руках нож.

“Монсеньор” нахмурился.

А третий их спутник сделал странный пас руками и что-то произнес. Вокруг выставленной вперед ладони образовалось нечто похожее то ли на пентаграмму, то ли на печать, как в фэнтезийных сериалах. Мгновение и эта штука сорвалась с его ладони и ударила меня в грудь. Впрочем, ничего я не почувствовала. Лишь заморгала, ожидая… ну… чего-то нехорошего. Но ничего не случилось.

— Потерявшая дар, — коротко произнес он.

“Монсеньор” посмотрел на меня с досадой и жалостью, сделал два шага вперед, протянув руку, видимо, собираясь просто забрать у меня нож.

Я попятилась и проговорила:

— Кто вы такие, и чего от меня хотите? Не подходите ближе!

Бред продолжался. Теперь я видела не монахов… то есть не адептов какого-то Ордена. А ряженых в какие-то средневековые шмотки… Честно говоря, разбиралась я в старинной моде так себе. Но ребята эти были похожи на выходцев из каких-то то ли пиратских, то ли мушкетерских времен. Смущал лишь тот, что был в балахоне, создавший… магию?

Троим мужчинам ничего не стоило скрутить меня и отобрать нож. Но почему-то “монсеньор” опустил руку и взглянул на темноволосого мага с недоумением:

— Ты ошибся?

Тот отрицательно замотал головой:

— Нет! Могу еще раз проверить.

— Она же без дара… Потеряла рассудок! — светловолосый молодец затоптался на месте. — Если…

— Сьера, — я поняла, что “монсеньор” обратился ко мне, — если вы опустите нож, разговаривать будет куда удобнее. Зла вам мы не причиним. Вы же не хотите попробовать свои силы против троих мужчин?

— Я пас! — тут же изрек маг, отходя в сторону. — Драться я не буду. Против двоих, сьера. Но думаю, сьер де Сольен опять-таки побережет свою шкуру. Так что… хм… выходит, один на один.

“Монсеньор” посмотрел на него исподлобья, но ничего не сказал, снова обратившись ко мне.

— Сьера, я вас прошу…

Я переступила с ноги на ногу. По всему телу бегали неприятные иголочки оттого, что сидела я в бочке, свернувшись в три погибели. А еще у меня замерзли ноги и руки. Немудрено, в таких-то условиях. Кажется, снаружи был точно такой же конец октября, как и в родном Моршанске — промозглый и сырой. На мне же не было обуви. В момент своего первого пробуждения я и не заметила этого. Так и бегала по эклисарии в одних шерстяных чулках.

Драться даже один на один с мужчиной, который не подумал даже прикоснуться к мечу у себя на поясе, показалось мне теперь чем-то совсем уж глупым. Конечно, тут легко решить, что перед ними какая-то сумасшедшая. Я не видела себя со стороны, но мне показалось, что видок у меня тот еще. Самое оно для умалишенной.

— Действительно, — пробормотала я, опуская свое оружие, но пока еще неготовая расстаться с ним.

— Хорошо, — проговорил “монсеньор”, — я Блезари де Шойен, герцог Орвельский. С нашей стороны вам ничего не угрожает. Если вы позволите, то мы проводим вас в безопасное место. Но мне нужно знать ваше имя.

— Ели… — начала было я, но осеклась и произнесла совсем другое имя: — Элиза де Бриссанде.

И сама умолкла от неожиданности. Сейчас в моем восприятии это было моим именем больше, чем Елизавета Алексеева… Оно звучало совершенно чужим, и в то же время совершенно точно соответствующим создавшимся обстоятельствам.

Брови герцога Орвельского взметнулись вверх, он был удивлен. Темноволосый маг присвистнул. А сьер де Сольен шумно выдохнул.

М-да… имя Елизаветы Алексеевой точно не смогло бы произвести подобного впечатления.