Маркиза в бегах

Пролог

Старый предсказатель Майрон, любитель вкусно поужинать, с довольным вздохом выходит из столовой замка главы Совета магов. Он уже пересёк просторный холл и направляется в свои покои, когда его взгляд падает на что-то, блестящее на полу. Недалеко от кабинета главы он обнаруживает перчатку с золотым украшением, со сверкающим в лучах магического светильника прозрачным минералом.

Майрон, обладатель объемных форм, тяжело вздыхает, понимая, что поднять потерявшуюся вещь будет достаточно сложным делом. С трудом он наклоняется, чувствуя, как его тело сопротивляется каждому движению, а поглощенная с большим удовольствием еда просится наружу. Чувство гордости зашкаливает, когда ему, наконец, удается справиться с этой непростой задачей.

Но как только он распределяется с перчаткой в руках, его накрывает видение. Перед глазами предстает встревоженный глава Совета магов, Аргус Валтир, который вместе с несколькими соратниками укрывается в сыром подвале. Они напряжённо переговариваются, свет магических ламп тускло освещает их лица, полные беспокойства.

Неожиданно в самом тёмном углу подвала появляется прекрасная белокурая девушка, окутанная магическими защитными заклинаниями. Её присутствие поражает всех, и тревога в глазах Аргуса превращается в ужас.

— Элоиза? Элоиза Маргот? — восклицает он, его голос дрожит от шока. — Как? Как ты меня нашла?

Девушка решительно, не медля не секунды достаёт кинжал необычной формы, и мгновенно в неё летят боевые магические заклинания, от отошедшего от первоначального шока Аргуса и его ближайших соратников. Но Элоиза успевает метнуть своё орудие прямо в сердце главы магов. Бросок точен, и тело Аргуса Валтира оседает на грязный пол, уже мёртвое.

— Теперь боги смогут вернуться в наш мир, — шепчет девушка, теряя сознание от мощи заклинаний, обрушившихся на неё.

Её светлая голова так и не успевает коснуться пола — так же неожиданно, как появилась, Элоиза исчезает, оставляя за собой лишь пустоту и шок на лицах оставшихся в живых.

Майрон резко возвращается в реальность, его тело всё ещё дрожит от пережитого видения. Он понимает, что не может игнорировать увиденное и должен предупредить об опасности главу совета. Спешно, забыв про свои покои, он направляется к кабинету Аргуса Валтира.

Но страх перед главой Совета парализует его. Каждый шаг даётся всё труднее, сердце бьётся так сильно, что кажется, будто его стук слышен на всю башню. Он останавливается перед дверью кабинета, пытаясь успокоить дыхание и мысли.

Майрон помнит, как однажды Аргус разгневался на него за несбывшееся видение, хотя прекрасно знает, что все предсказания это только наиболее вероятное развитие ситуации исходя из событий на данный момент, но вероятностей миллионы и от тех или иных поступков тех или иных существ зависит то, что реально случиться. Поэтому предсказатели и не пользуются особым почетом и уважением, потому что то что они видят на самом деле редко сбывается.

В гневе архимаг Валтир страшен, он спалил тогда своей огненной магией шикарную шевелюру Майрона прямо на его голове. С тех пор страх перед главой Совета стал невыносимым. Рука, готовая постучать, замирает. В его голове проносится тысяча мыслей: "А если я ошибся? А если Аргус сочтёт меня безумцем?"

Собрав всю свою волю в кулак, он, наконец, стучит. Звук кажется ему оглушительным. Секунды тянутся вечностью, прежде чем раздаётся властный голос главы:

— Входи.

Майрон робко входит, чувствуя, как колени подкашиваются. Аргус сидит за массивным столом, покрытым картами и свитками, его пронизывающий взгляд останавливается на предсказателе.

— Архимаг Валтир, я нашёл вашу перчатку и когда я поднял её, меня посетило видение, — его голос дрожит, когда он говорит.

— Говори, — отвечает Аргус, его взгляд становится настороженным, улавливая тревогу в голосе предсказателя.

— Я видел будущее, и оно предвещает вашу смерть, великий архимаг — начинает Майрон, от страха через слово запинаясь. — Юная маркиза Элоиза Маргот… она будет причиной твоей гибели.

Аргус хмурится, его разум лихорадочно работает, пытаясь понять, как это возможно. Видение предсказателя случилось спонтанно и тем является особенно пугающим.

— Продолжай, — приказывает он, сверля его взглядом.

Майрон рассказывает обо всём, что видел, не упуская ни одной детали. Аргус понимает, что даже ничтожную угрозу нельзя игнорировать.

Глава Совета магов отпускает старого предсказателя, взяв с него магическую клятву никогда и никому не разглашать увиденное. Майрон поспешно уходит, и его массивная фигура быстро исчезает за дубовыми дверями кабинета. Аргус начинает нервно мерять кабинет шагами. В мире происходит что-то, что он пока не может понять. Шпионы, разосланные во все континентальные королевства, не принесли никаких тревожных новостей. Только королевский двор Романии пытается захватить трон Тиании, но Аргус не собирается вмешиваться до тех пор, пока одна из сторон не обратится к нему за помощью.

Тем не менее, что-то назревает, он чувствует как сгущаются тучи над его головой, и игнорировать видение Майрона — это непозволительная роскошь, которая может дорого стоить. Аргус останавливается у окна, его мысли лихорадочно блуждают. "Элоиза Маргот," — повторяет он про себя. Юная маркиза, невеста герцога Дервижского. Он помнит когда через год после рождения определял силу ее дара… сильный темный дар. Но ведь еще его далекий предок сделал все чтобы женская магия пропала в этом мире, во всяком случае в континентальной его части. Вспомнив про островные королевства Аргус скривился, как от зубной боли, ни его предкам ни ему самому так и не удалось распространить свою власть на эти территории, а очень хотелось. Весь его род был заражён идеей мирового господства.

Глава 1

Элоиза

Я стою у окна своей спальни, взирая на горы, что начинаются у берега океана и устремляются вглубь континента, отделяя земли моего отца от соседнего графства. Уже несколько месяцев меня мучает одна и та же дилемма: что важнее — долг перед королевством или собственная жизнь? Мне всего девятнадцать, и когда исполнится двадцать, я должна выйти замуж за герцога Дервижского и через девять месяцев умереть, рожая ему наследника. Мачеха убеждает меня, что времени у меня осталось совсем немного, и нужно принимать решение, пока брачные обеты не стали для меня смертным приговором.

Моя мачеха, Алисия Дорван, никогда не была официальной женой маркиза Маргот, поскольку у него не было наследника мужского пола. Отец заключил единственный официальный брак с моей матерью, и я родилась ценой её жизни. Алисия всегда была фактической женой моего отца, даже при жизни моей матери. Она была рядом с ним в трудные моменты, приняла необходимость его женитьбы, по воле Совета магов, поддерживая его и нашу семью, и всегда делала всё возможное, чтобы сохранить мир и гармонию в доме.

Ничего плохого о ней я сказать не могу. Алисия искренне любит моего отца и меня, несмотря на наличие собственных троих сыновей. Её сыновья, к сожалению, не могут унаследовать земли и титул отца, потому что они маги среднего уровня. В нашем обществе магический потенциал играет ключевую роль в наследовании и передаче титулов. Маги высокого уровня обладают большей властью и влиянием, чем те, у кого способности менее развиты. Я выросла с братьями и просто обожаю этих озорников. Вместе с ними я научилась скакать на лошадях, метко бросать кинжалы по мишеням, но тем не менее Алисии удалось научить меня и практически всем известным видам рукоделия.

Она поддерживала меня во всём и всегда ставила интересы нашей семьи на первое место. Алисия воспитывала меня с нежностью и заботой, как свою собственную дочь, о которой всегда мечтала. Она всегда знала, как успокоить меня, когда я была расстроена, и как вдохновить, когда я теряла веру в себя.

Всё это время я чувствовала её безусловную любовь и поддержку. Она всегда была рядом, когда мне было трудно, и радовалась моим успехам, как своим. Я помню, как она ночами сидела у моей кровати, когда я болела, читала мне сказки и шептала утешительные слова. Она делала всё возможное, чтобы я чувствовала себя защищённой и любимой. Отец на её фоне был ледяной глыбой по отношению ко мне, он делал вид, что меня не существует, и всю свою любовь и внимание он дарил исключительно сыновьям. В детстве меня это сильно ранило, но потом я привыкла и братьев любить от этого меньше не стала.

Я питаю нежные чувства к Алисии и всецело ей доверяю. Её мудрость и забота стали для меня опорой в жизни. Я знаю, что в любом случае она всегда будет на моей стороне, и это знание даёт мне силы справляться с любыми трудностями. Алисия стала для меня не просто мачехой, а настоящей матерью, другом и наставником. И теперь, когда передо мной стоит столь трудный выбор, я чувствую, что её любовь и поддержка помогут мне найти правильный путь.

Алисия ещё несколько лет назад намекала моему отцу о том, что было бы чудесно, если бы он нашёл возможность избежать навязанного Советом брака для меня, ведь у герцога уже есть наследник. Но отец и слушать не желал о том, чтобы пойти против воли Совета магов. В тот день Алисия и отец впервые на моей памяти так сильно поругались. Больше Алисия не поднимала этот вопрос при общении с отцом. Но со мной обсуждала неоднократно, втайне от отца откладывала деньги из выделенных ей на хозяйство. Алисия — женщина целеустремлённая, если что решила, с пути уже не свернёт.

В последнее время я не могу избавиться от мыслей о побеге. Кажется, что это единственное, что ещё может спасти меня. В голове проносятся картины: пустынные степи, холодные ночи, бесконечная дорога в неизвестность. Но ведь неизвестность лучше, чем верная смерть, правда? Алисия входит в комнату, её шаги почти бесшумны, словно она не хочет нарушить мои мысли. Её лицо светится решимостью, и в глазах мелькает понимание.

— Элоиза, нам нужно поговорить, — говорит она, и я киваю, приглашая её присесть рядом.

Она берёт меня за руку, её голос звучит мягко, но решительно.

— Я нашла способ помочь тебе, — говорит Алисия. — Мы должны действовать быстро, пока твой отец в отъезде. Я знаю, что побег пугает тебя, но это единственный выход. Совет магов слишком могущественен, и маркиз не осмелится пойти против их воли. Ты должна уйти сейчас, пока ещё есть возможность.

Я давно заметила, что Алисия зовёт отца по титулу, когда сердится на него. Ещё одна причина не медлить с побегом: с моим исчезновением исчезнут и их разногласия. Наконец-то станет как прежде, только без меня. Но мне всё равно здесь не жить — через полгода я должна выйти замуж…

— Но куда я пойду? А если меня поймают? — спрашиваю я, чувствуя, как сердце сжимается от страха.

— У меня есть план, — отвечает она. — Ты оставишь свои вещи на обрыве у океана, чтобы все подумали, что ты утопилась, не желая вступать в брак. Это даст нам время. Я подготовлю для тебя всё необходимое. Если обнаружится твоя пропажа и не поверят в твою гибель, то, скорее всего, тебя будут разыскивать на дорогах нашего маркизата. Но есть другой путь — обойти горную гряду во время отлива. Вот, смотри: в океан упирается её самая узкая часть.

Алисия разворачивает передо мной потёртую карту, её края потрёпаны временем, она мятая, местами рванная, словно пережила немало путешествий. Даже не знаю, где мачеха раздобыла такую потрёпанную жизнью вещь. Алисия указывает на место, где горная гряда остриём упирается в океан, словно подчёркивая наш единственный путь к спасению.

Глава 2

Элоиза

Теперь у меня нет пути назад. Я могу только надеяться, что план Алисии сработает, что все поверят в мою смерть и не станут искать меня. Мысль о том, что отныне я одна, сковывает меня страхом, но я стараюсь не поддаваться панике. Моя жизнь теперь зависит только от меня самой. Никакой Совет магов не будет диктовать мне, за кого выходить замуж и когда умирать. Представляя выражение их лиц, когда они решат, что я утопилась, я не могу не усмехнуться: ну вот и всё, теперь я сама себе хозяйка.

Я спускаюсь к подножию скалы как раз вовремя: вода нехотя прекращает лизать отвесные стены и медленно отступает, оставляя небольшую тропинку. Сердце бешено колотится в груди, когда я делаю первый шаг. Ощущение, что каждый шаг может стать последним, не покидает меня. В голове проносятся тысячи мыслей: "А вдруг они всё-таки догадаются, что это инсценировка? Вдруг найдут меня и немедленно выдадут замуж за этого ужасного герцога?" Страх пытается парализовать мои движения, но я подавляю его, напоминая себе, что у меня нет другого выбора. Я ведь не просто так решилась на этот шаг, верно?

Прощаясь мысленно с каждым камешком под ногами, я направляюсь вдоль берега. Пейзаж кажется зловещим, каждый звук заставляет вздрагивать. Ветер завывает, время от времени обдавая меня солёными брызгами. Вода уходит медленно, будто нехотя, словно знает, что вскоре вернётся, чтобы смыть следы моего бегства. Ну что ж, мне это только на руку.

Дорога оказывается куда сложнее, чем мы предполагали с Алисией. Ноги вязнут в мокром песке, время от времени путь перегораживает груда камней и приходится либо карабкаться через неё, либо обходить по воде. Кажется, только Неонет на моей стороне, ярко освещая мой путь в ночи. Его холодный свет пробивается сквозь облака, придавая всему происходящему мистичный оттенок. Я чувствую себя героиней старинного романа, бегущей от опасности в ночи, но эта реальность намного страшнее любой книги. Может, это и к лучшему. Реальность, по крайней мере, не так предсказуема, как счастливый конец в этих романах.

Я стараюсь идти как можно быстрее, но всё равно переживаю: успею ли я преодолеть весь путь до начала прилива? Сомнения начинают терзать меня. Правильно ли я поступаю? Смогу ли я выжить? "Может быть, стоило остаться и смириться с судьбой?" — думаю я, но тут же отгоняю эти мысли. Нет, смириться я не могу, иначе всё будет напрасно. Я не сдаюсь без боя.

Холодный пот стекает по спине, сердце бьётся как сумасшедшее, ноги дрожат от напряжения. Но назад не поверну: если утону, значит, такова моя судьба. Умирать, конечно, не хочется, но лучше утонуть, чем вернуться и выйти замуж. Добровольно пойти на жертвенный алтарь, как безмозглая овца на убой? Нет уж, увольте.

В голове всплывают слова Алисии: "Будь сильной, это твой единственный шанс". Я повторяю их как мантру, стараясь успокоиться. Эти слова — мой якорь в буре сомнений и страха. Алисия верит в меня, а значит, я должна верить в себя. "Ты справишься, ты сможешь", — повторяю я про себя, шаг за шагом приближаясь к своей свободе.

Медленно, но уверенно, я продолжаю путь. Ветер крепчает, поднимая волны, которые глухо шуршат по песку, издавая почти гипнотический звук. Кажется, что природа сама играет на нервах, испытывая мою решимость. Но я не останавливаюсь. Я знаю, что впереди меня ждёт новая жизнь, и ради этого я готова пройти через все испытания. Возможно, я даже встречу мужчину, не мага, а обычного человека, которого полюблю, как Алисия отца, и мы нарожаем кучу деток, у которых будет мать и отец.

Эти мысли придают мне сил. Я вспоминаю всех, кого оставила позади: Алисию и братьев, с которыми росла, единственных людей, которые были мне дороги. Эти воспоминания переполняют меня болью, но также дают и мужество. Я делаю всё это не только ради себя, но и ради них, ради будущего, которое я заслуживаю.

Каждый шаг — это вызов, но я принимаю его с решимостью. Я не позволю страху и сомнениям победить меня. Ведь я знаю, что могу больше, чем кажется. Я смогу преодолеть этот путь, несмотря ни на что.

Ноги гудят от непривычно долгой ходьбы, каждый шаг даётся с трудом, словно меня тянет обратно к месту, откуда я ушла. Моё тело уже давно просит отдыха, но я знаю, что не могу себе его позволить. Впереди неизвестность, и каждый потерянный момент может стать роковым.

Часы изматывающего пути позади, а конца и края отвесным скалам всё нет. Серая громада камня, безжалостно преграждающая путь к спасению, кажется непреодолимой. Силы покидают меня, и я чувствую, как накатывает волна отчаяния.

Каждый вдох даётся с мукой, словно я вдыхаю не воздух, а раскалённый песок. Горло першит, лёгкие будто сжаты невидимыми тисками. В голове роятся тревожные мысли, рисуя картины неминуемой гибели. "Что, если прилив настигнет меня раньше? Что, если все мои усилия будут напрасны?" – эти вопросы, словно ядовитые шипы, впиваются в сознание, вызывая паническую дрожь.

Хочется присесть на ближайший валун, поддаться искушению расслабить натруженные мышцы. Но я знаю, что это верный путь к гибели. Сжав зубы, я продолжаю движение вперёд, превозмогая боль и отчаяние.

Боль в ногах становится невыносимой, они гудят, словно натянутые струны, готовые лопнуть в любой момент. Каждый шаг отдаёт ноющей болью в натруженных мышцах ног, но я не могу остановиться. Впереди – призрачная надежда на спасение, и я не могу его упустить.

Пытаюсь отвлечься от мучительных ощущений, представляя, как найду убежище и смогу снова вдохнуть полной грудью, не опасаясь за свою жизнь. Эти мечты, хоть и эфемерные, дают мне силы идти дальше.

Глава 3

Элоиза

Я подпрыгиваю от неожиданности. Ведь когда минуту назад подходила к ручью, чтобы утолить жажду, здесь никого не было. Вокруг, насколько хватало глаз, раскинулась бескрайняя степь, пронзительно-голубая под безоблачным небом, лишь изредка прерываемая изумрудными островками холмов. Ни души не видно на этом просторе, лишь колышутся на ветру степные травы да стрекочут кузнечики в густой траве.

Я медленно оборачиваюсь и вижу пожилую женщину, сидящую на плоском камне недалеко от меня. Невысокого роста, сгорбленная под тяжестью прожитых лет, она одета в поношенное серое платье, на плечи накинута ветхая шаль, а седые волосы скрывает платок из грубой шерсти. Лицо её покрыто сетью глубоких морщин, но в глазах, цвета ясного летнего неба, светится небывалая мудрость и проницательность.

— Добрый день, — пробормотала я, чувствуя себя неловко под её пристальным взглядом.

Старушка не отвечает, а лишь внимательно смотрит на меня, словно читая в моих глазах все мои мысли и чувства.

— Может, для кого и добрый, но не для тебя, — произносит она наконец, и в её спокойном голосе я улавливаю нотки любопытства. — Это ведь тебя ожидают в таверне "Толстый Льюис".

Я хмурюсь, пытаясь понять, о чём она говорит.

— Да, я вышивальщица, меня наняли аволонцы, — отвечаю я, не зная, зачем вообще ей это говорю.

Старушка усмехается, качая головой.

— Ты такая же вышивальщица, как я пастушка. Ждут тебя не для работы, а чтобы убить.

Слова старушки как обухом по голове.

— Как убить? Нет, этого не может быть! Я не верю вам, - выпаливаю я, чувствуя, как по спине пробегает холодок страха.

Я была уверена, что Алисия не могла договориться с убийцами. Она искренне привязана ко мне и никогда не пошла бы на такое. Да и зачем ей это? Можно ведь было просто подождать моей свадьбы и забыть о моём существовании навсегда. Нет, это полный бред!

Старушка чуть прищуривается, её взгляд становится ещё более проницательным.

— Мне не веришь, так иди, проверь, - спокойно произносит она, а затем добавляет с печалью в голосе: — Эх, жалко мне тебя, дурёху. И дар твой сильный…

Я невольно хватаюсь за амулет, проверяя, на месте ли он. Откуда она знает про мой дар? Сердце колотится в груди, не давая успокоиться.

— Не беспокойся, от меня твоя побрякушка ничего не спрячет, — старушка улыбается, но её улыбка не приносит утешения. — Мой дар позволяет видеть скрытое. Ты очень могучая. Таких сильных мне раньше не доводилось встречать.

Я стою перед ней, не зная, что ответить. Её слова пугают меня, но в то же время мучают сомнения – вдруг она говорит правду?

— Значит, давай поступим так: я дам тебе мальчиковую одежду, а на лицо, руки, грудь и волосы накину иллюзию. Пойдём с тобой в "Толстый Льюис", и ты сама всё узнаешь.

Старушка медленно встаёт с камня, протягивая мне руку. В её глазах нет злобы, только мудрость и опыт прожитых лет.

Я, всё ещё терзаемая сомнениями, но чувствуя, что не могу проигнорировать её слова, осторожно беру её протянутую руку. Кожа у старушки морщинистая и холодная, но хватка удивительно крепкая.

Она ведёт меня к небольшому укрытию из камней и кустов, чуть ниже по течению ручья. Достаёт из простого холщового мешка чистую мужскую одежду и развешивает её на ветки.

— Надень это, — говорит она, усаживаясь неподалёку в ожидании.

Я скидываю верхнее платье, а вот нижнее просто укорачиваю, оторвав кусок подола до середины бедра, чтобы была возможность надеть брюки. Одежда на мне велика, но в кулиску на поясе продета верёвка, которую я и затягиваю на своей тонкой талии. А лишний объём рубахи весьма удачно скрывает мои женские формы.

— А теперь сядь, я займусь иллюзией, — говорит старуха, уступая мне своё место на камне.

Я послушно сажусь на камень, чувствуя, как страх постепенно уступает место любопытству и решимости. Старушка достаёт из своего мешка небольшой флакончик с какой-то жидкостью и начинает наносить её на моё лицо и руки. Запах у неё странный, травянистый, но не неприятный.

— Не двигайся, — шепчет она, сосредоточенно работая.

Я чувствую, как жидкость начинает слегка покалывать кожу, а затем словно бы покрывает её невидимой плёнкой. Через несколько минут старушка отступает на шаг и внимательно осматривает меня.

— Всё, готово. Теперь ты выглядишь как мальчишка, — улыбается она. — Никто не узнает тебя в таком виде. Но время у нас ограничено, иллюзия не вечна.

Старушка ведёт меня в сторону деревни, которая виднеется вдали. Мы идём по узкой тропинке, петляющей между холмов, поросших колючим терновником. По пути она рассказывает о том, как случайно подслушала разговор наёмников, направлявшихся в таверну "Толстый Льюис".

— Любопытство победило, я отложила свои дела, чтобы своими глазами посмотреть, что это за девица, что за ней послали таких матёрых головорезов, — говорит она, когда мы приближаемся к первым домам.

— Но почему? — шепчу я, чувствуя, как сердце снова начинает биться быстрее.

— Это мне неведомо, но если захочешь, я разузнаю, - отвечает старушка.

Глава 4

Элоиза

— Ладно, пойдём ей навстречу, а то что-то задерживается девчонка. Не будем же мы устраивать ей несчастный случай в таверне, — распорядился главный из наёмников, окинув хмурым взглядом пустой стол. Худой, с пронзительными глазами цвета холодной стали и длинными чёрными волосами, перехваченными кожаным ремешком, он внушает страх, гораздо больший, чем сопровождающие его громилы. — Клык, а ты останься во дворе. На случай если мы с ней разминёмся.

С этими словами все четверо поднимаются и направляются к выходу. Дверь за ними громко захлопывается, заставляя меня вздрогнуть.

Я только что узнала правду. Мир рушится вокруг меня, как карточный домик. Неужели я могла быть так слепа? Не почувствовать фальши в добром отношении ко мне Алисии. Что мне теперь делать? Куда мне идти? Понятно же, что никакие вышивальщицы Авалонии не нужны. Я просто не знаю, как это могло случиться. Алисия, мой самый близкий человек во всём мире, не могла предать меня. Не хочу верить. Ведь если принять предательство мачехи, как факт, то единственный путь, что мне остаётся, — это подойти к этим наёмникам и признаться, что я и есть та самая девчонка, которую они ждут. И пусть убивают.

В этот момент я чувствую на себе внимательный, изучающий взгляд старушки. Её лицо излучает сочувствие и понимание, будто она видит меня насквозь и всё происходящее в моей душе читает, как открытую книгу.

— Что делать дальше будешь? — спрашивает она тихим, едва слышным голосом, от которого по спине пробегает холодок.

— Не знаю, совершенно не знаю, — едва слышно отвечаю я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Мне некуда пойти. Меня нигде не ждут.

— А как же жених? — старушка слегка наклоняет голову, её седые волосы, выбивающиеся из-под платка, образуют серебристый ореол вокруг её лица.

— Ну, если только он, — запинаюсь я, сглатывая комок в горле, — чтобы продлить мою жизнь на девять месяцев, пока я не рожу мага.

— А потом? — она пристально смотрит на меня, напряжённо ожидая ответа.

— Никакого потом не будет. Все магини умирают родами. Без исключения.

Я удивлённо вскидываю на старуху глаза, только сейчас сообразив, что вот – прямо передо мной сидит пожилая магиня. Даже если образ старухи — это иллюзия, эта женщина не юна и как минимум умеет пользоваться своим даром. А я ни об одной практикующей магине ни разу даже не слышала. Кто же она такая? Откуда она появилась?

— А как вы… — начинаю я, но она перебивает меня, тихо и с улыбкой.

— Тише. Я тебе расскажу, но не здесь. У меня к тебе предложение. Раз тебе совсем некуда идти, я приглашаю тебя к себе. Там я и расскажу тебе, кто я такая и что я умею.

— Зачем? — с недоверием спрашиваю я, чувствуя, как в душе зарождается робкая надежда.

— Тебе же нужно укрытие. В моей хижине тебя никто не найдёт. Ни твоя семья, ни жених, и даже сам совет магов, — старушка говорит тихо, но очень уверенно. — А взамен... — она на мгновение замолкает, будто не знает, что попросить, — а взамен ты поможешь мне по хозяйству. Не думаю, что это тебе будет сложно.

— Я не умею ничего делать по дому, я могу только вышивать, — честно признаюсь я.

— Не беда. Научу. Да и не так уж много у меня работы. Я живу одна, сама справляюсь. Просто иногда хочется с кем-то поговорить, а то совсем одичала в своей хижине на окраине леса.

— Леса? — удивляюсь, потому что никогда не видела настоящего леса. Пейзаж, окружавший наш замок, — это степь и океан. — Вы правда живёте в лесу?

— Правда-правда. В самом настоящем лесу, в небольшой деревянной избушке, — улыбается Марта.

— Вы ведьма? — тихо спрашиваю её. Когда-то в детстве я читала братьям сказки, в них были ведьмы, живущие в избушках в лесу, но всегда была уверена, что это выдумки и в реальности их никогда не существовало.

— Я? — удивляется старушка. — Нет. А вот в тебе есть ведьминская кровь, правда, самая малость.

— Во мне? — с каждой минутой всё чуднее и чуднее. Как будто попала в другую реальность.

— В тебе, в тебе. Ну так что, принимаешь моё приглашение? — спрашивает она, будто у меня есть выбор.

— А что ваши родные? Не будут против? — спрашиваю я, с любопытством глядя на старушку.

— Родных у меня нет, — отвечает она, и в её глазах мелькает тень печали. — Я всю жизнь одна.

— А как же вы совсем одна? — запинаюсь я, не решаясь закончить вопрос.

— Это долгая история. Расскажу как-нибудь, если захочешь. А сейчас давай поужинаем, а потом я провожу тебя в свою комнату. Завтра с утра отправимся в путь, — старушка улыбается.

Я киваю, не в силах скрыть волнение. Всё это звучит очень неправдоподобно: хижина в лесу, которых практически нет, дожившая до почтенного возраста магиня, ведьминская кровь. Может ли это быть ловушкой? Ещё как может, но почему-то кажется, что для ловушки можно было придумать что-то более реалистичное. В любом случае других вариантов не видно даже на горизонте.

Хотя с того момента, как мы пообедали, едва прошло несколько часов, мы решаем поужинать пораньше и отправиться спать. Последние сутки меня измотали, что не укрылось от внимательного взгляда Марты. Трактирщик подаёт нам жареную рыбу с овощами и ароматный травяной чай.

Сразу после ужина старушка проводит меня в маленькую, но уютную комнату, расположенную на втором этаже. Обстановка даже близко не похожа на то, к чему я привыкла. Всё очень просто, но чисто: минимальный набор мебели — кровать, стол и стул, в углу ширма, отгораживающая отхожее место. Стены комнаты из грубого камня, местами видны старые, но аккуратно залатанные трещины. На полу постелен простой тканый коврик. Постель застелена чистым бельём, она одна, но её ширины достаточно, чтобы мы с Мартой на ней поместились вдвоём.