Маршрут перестроен

Глава 1

После очередного громкого скандала с отцом, который кричал о «безответственности», «позоре для семьи» и требовал «наконец повзрослеть и заняться делом», Марк в ярости выбежал из своего просторного лофта. Без цели, на эмоциях, он сел на первый попавшийся автобус у вокзала. Куда ехал — не знал. В кармане — только ключи от машины (которой нет рядом), наушники и несколько смятых купюр. Телефон, кошелек, часы — всё осталось дома. Он хотел исчезнуть, хоть на немного.

Монотонный гул двигателя и укачивание сделали свое дело — Марк заснул в почти пустом салоне. Он проснулся от полной тишины. Автобус стоял на пыльной площадке, вокруг — деревянные дома, запах скошенной травы и печного дыма. Конечная. Глухая деревня, название которой он даже не запомнил.

Сердце упало. Паника, холодная и липкая, подступила к горлу. «Что я наделал?» Он вышел, и старый «ПАЗик» фыркнув, уехал обратно. Марк остался один на один с незнакомым миром. Не было навигатора, не было Uber, не было даже номера такси. Только лес по краям деревни, да кузнечики, трещащие в траве.

Он растерянно стоял, когда услышал смех. Из-за угла появилась компания: трое парней в простых футболках и трое девушек в практичных шортах. Они несли рюкзаки, спальники, палатку, а один парень держал гитару в чехле.

— Всё, стартовый капитал есть! Колбасы взял кило! — весело крикнул один.

Их взгляды упали на Марка. На его идеально состаренные джинсы (которые здесь выглядели нелепо), модную футболку ограниченного выпуска и полную потерянность во взгляде.

— Эй, ты кто? Заблудился? — спросила рыжеволосая девушка, Алина, самая любопытная.

Марк, активировав свою природную харизму и навык легкого вранья (которым он пользовался в светских тусовках), нашел ответ.
— Да... можно сказать так. Ехал к друзьям, а меня... обокрали в автобусе. Телефон, деньги, всё. Остались только эти жалкие бумажки. Вы не подскажете, где тут можно связаться с полицией или найти ночлег?

Он сказал это с такой обаятельной, немного виноватой улыбкой, что это сработало. Они переглянулись.

— Полиция у нас в райцентре, а автобус завтра только утром, — сказал коренастый парень Игорь, выглядевший самым практичным. — Но мы вот собираемся на озеро, с ночевкой. Места много. Палатка большая, еды хватит.

— Давай с нами! — подхватила вторая девушка, Катя. — Утро вечера мудренее. Заодно и от шока отойдешь. На природе лучше думается.

Марк, у которого не было ни единого варианта, кроме как ночевать на лавочке, с радостью согласился. Его поразила их мгновенная, простая доброта. В его мире так не было — там каждый шаг был просчитан.

По дороге через лес он слушал их разговоры. Они спорили о музыке, смеялись над воспоминаниями из института, планировали, кто будет собирать хворост для костра, а кто ставить палатку. Марк пытался поддержать беседу, но его знания о «лайфстайле» и последних трендах были здесь бесполезны. Зато он быстро сориентировался и стал шутить, задавать вопросы, искренне интересоваться их жизнью. Он был мастером понравиться, и это работало.

У озера, пока Игорь с другом Семеном ставили палатку, а девушки раскладывали еду, Марк вызвался помочь разжечь костер. И... потерпел полное фиаско. Он никогда этого не делал. Бумажку поджег, а веточки — нет. Все дружно посмеялись, а потом Игорь терпеливо показал ему, как правильно сложить «колодец» из лучин.

Ночь у костра стала для Марка откровением. Они пели под гитару песни, которых он не знал, делились простой, но такой вкусной едой. Рассказывали страшные истории, а потом смотрели на звезды, которых в городе Марк не видел никогда — так ярко и густо они сияли.

Именно тогда, глядя в это бесконечное небо, Марк впервые за долгое время почувствовал не тревогу или скуку, а странное, теплое спокойствие. Эти ребята, у которых не было и сотой доли его богатства, казались счастливее и цельнее, чем все его «друзья» из прежней жизни.

Он заснул в тесной палатке под шёпот сосен и чужой храп, и это был лучший сон за многие месяцы.

А утром его ждал выбор: искать способ вернуться в свою старую жизнь... или возможно, найти в этой, новой, что-то гораздо более настоящее. И это было только начало. Впереди — помощь по хозяйству у кого-то из ребят, первая в жизни настоящая работа (пусть и по покраске забора), конфликты, дружба и, возможно, даже любовь. И медленное, непростое взросление — не то, которое требовал отец, а настоящее, идущее изнутри.

Глава 2

Путь к озеру стал для Марка первым комичным испытанием. Пока компания легко перепрыгивала через бурелом и уверенно шла по узкой тропинке, он спотыкался о каждый корень, а ветки норовили отшлёпать его по лицу, как назойливые няньки.

— Эй, городской, не разбей фарфор! — пошутил Семён, когда Марк едва удержался на скользком склоне.
— У него, наверное, в навигаторе нет маршрута «через пень-колоду», — добавил Игорь, и все весело рассмеялись.

Марк растерянно ухмылялся, не понимая, что смешного в том, чтобы почти сломать шею. Он думал про себя: «Зачем я вообще с ними пошел? Деревня как деревня. Колбаса, гитара, палатки… Кантри-клише в полный рост». Но отступать было некуда.

Установка палаток превратилась в фарс с его участием. Пока ребята слаженно собирали каркасы, Марк вертел в руках непослушные дуги, пытаясь понять, какая куда вставляется.
— Ты её не на MBA везешь, её нужно просто воткнуть, — с невозмутимым лицом заметила Катя, наблюдая за его мучениями. В итоге его поставили «держи-это-пока-не-упадёт», что он и делал с сосредоточенным видом сапёра.

Когда всё было готово и запылал костёр (который Марк, наученный горьким опытом, даже не пытался разжечь), из темноты леса вынырнула фигура.
— Всем привет! Я опоздала на свой же аттракцион! — прокричала девушка с озорными глазами и двумя бутылками в руках. Это была Алеся.
— Опять у деда стащила? — вздохнула Алина.
— Он уснул, а добро не должно пропадать! — блеснула она улыбкой, поставив бутылки на пень. — Это его лучшая наливка, яблочная. Говорит, ей Пугачёву когда-то поил! Не знаю, правда или нет, но врет он красиво.

Марк, увидев её, внутренне подался вперёд. Она была не похожа на девушек из его круга — без намёка на гламур, в простой кофте и с потертым рюкзаком, но в ней было столько энергии и живого огня, что его вкусы в тот же миг незаметно для него самого… скорректировались.

Завязалась беседа. Алеся, узнав историю Марка о «краже», тут же с присущим ей юмором заявила:
— Значит, ты теперь наш, беспризорный магнат. Будешь отрабатывать ночлег песнями. Слышала, у тебя гитара в руках смотрится, как родная. Не прикидывайся.

Марк, почувствовав вызов и желание блеснуть именно перед ней, взял гитару у Семёна.
— Ладно, — сказал он с внезапно нахлынувшей уверенностью. — Но предупреждаю, репертуар у меня… не совсем деревенский.

Он взял несколько аккордов. И запел. Это была не простая бардовская песня, а сложная, с красивыми переборами, английская баллада, которую он учил у частного преподавателя. Его голос, поставленный и мягкий, врезался в ночную тишину, контрастируя с весёлыми частушками, что пели до этого. Все затихли. Даже кузнечики, казалось, прислушались.

Алеся смотрела на него, не отрываясь, с интересом и одобрением в глазах. Когда последний звук затих в потрескивании костра, она первой начала аплодировать.
— Ну вот, — сказала она, подмигнув. — Теперь ты не просто пострадавший от карманников. Ты пострадавший от карманников с талантом. Это совсем другая статья. Остаёшься с нами до конца каникул.

Все засмеялись. Марк, поймав её взгляд, почувствовал, как паника и тоска по дому отступают, сменяясь новым, странным и очень приятным чувством. Ему уже не хотелось никуда уезжать. Утром, конечно, пришлось бы как-то решать свои проблемы. Но сейчас была эта ночь, этот костёр, эти люди и эта девушка, которая смотрела на него так, будто он сделал что-то по-настоящему стоящее, а не просто вложил папины деньги в удачный стартап.

А в кармане у него лежали те самые несколько смятых купюр — жалкая сумма по его прежним меркам, но теперь, возможно, именно с неё и начнётся его настоящая, взрослая жизнь.

Глава 3

Наливка деда, оказалось, обладала не только легендой о Пугачёвой, но и космической силой удара. После второй стопочки, ловко отмеренной в крышечку от термоса, мир слегка поплыл, а компания — радостно оживилась.

— Так, скучно сидеть! — провозгласила Катя, чьи щёки уже порозовели. — Давайте в «Правду или действие»! Или… знаете что? Давайте в «Пары»! Лесная версия.

Правила оказались до смешного простыми: разбиться на пары мужчина-женщина и выполнить дурацкое задание от остальных. Всё было бы ничего, если б не одна деталь — парней и девушек было поровну, ровно три пары. И пока Игорь с Алиной и Семён с Катей быстро нашли друг друга взглядом, Марк замер в лёгком ступоре.

Алеся, заметив его замешательство, тут же вскочила, взяла его за руку и с торжествующим видом поставила рядом с собой.
— Всё! Он мой трофей! — объявила она. — Беспризорный магнат с гитарой переходит в мою команду. Мы вас всех сделаем, предупреждаю.

Марка от такой наглой инициативы бросило в жар, приятно щекочущее волнение смешалось с действием наливки. «Командовать парадом буду я», — видимо, было её жизненным кредо.

Задания были дурацкими и простыми, отчего становились только смешнее. Игорю с Алиной пришлось изображать сценку «укротитель и медведь», где Алина ворчала и рычала так убедительно, что все валялись со смеху. Семён с Катей, получив задание «изобразите, как вы собираете клюкву в полной темноте», устроили такую комедию поисков с натыканием лбами, что Марк хохотал до слёз, забыв о всякой светской сдержанности.

Когда очередь дошла до них, Алеся вытянула из шапки записку и прочла с неподражаемым пафосом:
— «Парень должен на руках перенести девушку через «огненную пропасть» (он же наша костровая яма) и при этом рассказать ей стишок. Девушка должна хохотать».

— Легко! — фыркнула Алеся. — Ты же справишься, магнат?

Марк, подогретый азартом и алкоголем, с решимостью, достойной лучших героев боевиков, легко подхватил Алесю на руки (к его удивлению, она оказалась очень лёгкой). Он сделал два театрально-преувеличенно осторожных шага мимо костра.
— Внимание, перехожу пропасть! — рявкнул он басом.
А потом, глядя ей в глаза, которые теперь были совсем близко и смеялись, начал с серьёзным видом:
— Жил на свете мажор богатый,
Попал в деревню виноватый.
И вот несёт через костёр
Он ту, что стащила дедушкин собор!

Он имел в виду «сбор» (наливки), но впопыхах получилось «собор». Алеся, которая ждала чего угодно, но не этого идиотского экспромта, фыркнула, потом рассмеялась, и её смех, звонкий и заразительный, окончательно сбил Марка с толку. Он едва не споткнулся, они оба покатились на мягкий мох рядом с костром, и хохотали уже вместе, не в силах остановиться.

— Собор! — сквозь смех выдохнула Алеся, отбиваясь от него подушкой из папоротника. — Какой собор?! Ты что, думал, мой дед — кардинал?
— Зато в рифму! — защищался Марк, ловя летящую в него шишку.

В этот момент, запрокинув голову на мох и глядя на проплывающие сквозь ветки сосен звёзды, он поймал себя на мысли, что никогда — ни на одной пафосной вечеринке, ни на дорогой премьере — он не чувствовал себя настолько живым и настолько на своём месте. Даже если это место было влажным мхом в глухом лесу, а его партнёр по «Паре» дразнила его за ужасные стихи и тыкала в него сосновой веткой. Особенно — потому что.

Глава 4

Смех у костра постепенно утих, сменившись приятной усталостью и тёплым молчанием. Но Катя, исполненная духа анархии, решила, что на этом игра не закончится.

— Так, последний раунд! — объявила она, потягиваясь. — Марк, твоё задание. Нужно найти и принести… э-э-эм… цветок иван-чая. Прямо сейчас. Алеся, ты как местный проводник, иди с ним, а то он ещё съедобный гриб с поганкой перепутает.

Алеся тут же встрепенулась. Она знала, что неподалёку, на опушке, эти сиреневые цветы росли целой поляной. Но в её глазах мелькнул знакомый Марку озорной огонёк.
— Пошли, герой, — сказала она, хватая его за рукав. — Покажу тебе ботаническую редкость.

Они отошли от света костра в сумрак леса. Луна освещала только верхушки деревьев, а внизу царил почти непроглядный мрак. Пройдя несколько десятков метров, Алеся остановилась у того самого куста иван-чая.
— Вот он, твой клад, — сказала она, но не стала срывать цветок. Вместо этого она небрежно положила его на землю, а сама наклонилась, делая вид, что внимательно изучает траву рядом. — Ой, смотри, тут что-то есть! Нагнись-ка.

Марк, послушно наклонившись, ничего не видел, кроме темноты и листьев.
— Что там?
— Да вроде… жук какой-то необычный, — с фальшивой серьёзностью сказала Алеся, подавляя смех. Она планировала устроить ему небольшую ловушку, заставить искать несуществующее насекомое, а потом «случайно» столкнуть его в мягкий папоротник. Но её планам не суждено было сбыться.

Из-за деревьев внезапно вышли трое. Не ребята из компании. Это были местные мужики, грузные, с недружелюбными, хмурыми лицами, явно вернувшиеся с ночной рыбалки или, что было более вероятно, с нелегального шибариловара где-то в чащобе. В руках у одного болталась пустая сетка, у другого — фонарь, который он теперь направил прямо на присевших у куста Марка и Алесю.

— А вы чё тут делаете? — прозвучал низкий, подозрительный голос. — Небось, шляетесь, где не надо.

Паника, острая и холодная, сжала горло Марка. Но Алеся даже не дрогнула. Она медленно поднялась, заслонив глаза от яркого света ладонью, и на её лице расплылась самая безмятежная и слегка занудная улыбка, которую только можно представить.

— О, здравствуйте! — сказала она неестественно оживлённо и громко, будто читала лекцию. — Мы студенты-биологи! Из… университета. Проводим ночные наблюдения за уникальным энтомологическим феноменом!

Мужики переглянулись, ошарашенно.
— За каким ещё феноменом?
— За спаривающимся Copris lunaris, — невозмутимо продолжила Алеся, выдумывая латинское название на ходу. — Это редкий вид навозного жука. Очень специфическое поведение — совокупляются они исключительно в ночные часы, под определённой фазой луны, на листьях именно этого растения, — она ткнула пальцем в иван-чай. — У нас же дипломная работа! Нам нужно зафиксировать процесс. Светом, пожалуйста, не светите, а то нарушите их интимный момент и спугнёте. Мы тут уже три часа караулим.

Она говорила так убедительно, с такой научной сухостью и лёгким упрёком в голосе, что мужики от неожиданности отступили на шаг. Тот, что с фонарём, даже опустил руку. На их лицах боролись недоверие и полное смятение.

— Жуки… навозные… ночью… — переспросил самый крупный, медленно соображая.
— Именно! — пафосно подтвердила Алеся. — Природа прекрасна в своём многообразии! А теперь, если вы не против, нам нужно продолжить наблюдения. Тише, пожалуйста.

Она снова наклонилась, сделав вид, что вглядывается в темноту, и дернула за штанину Марка, чтобы он последовал её примеру.

Марк, едва не лопнув от смеха и ужаса, опустился рядом, уткнувшись лицом в мох, чтобы скрыть дёргающиеся от хохота губы. Его плечи тряслись.

Мужики постояли ещё с минуту, что-то невнятно буркнули про «столичных придурков» и, помахивая головами, двинулись дальше в сторону деревни.

Только когда их шаги окончательно затихли, Алеся и Марк, уже не в силах сдерживаться, разразились таким беззвучным, истерическим хохотом, что валялись по земле, хватая ртом воздух и давясь слезами.

— Навозный… жук… — выдохнул Марк, вытирая глаза.
— Copris lunaris, невежда! — сквозь смех прошипела Алеся. — И их интимный момент! Ох, я же видела их лица!
— Я думал, сердце выпрыгнет! — признался Марк.

Они лежали рядом, пока смех не сменился спокойной, счастливой усталостью. Марк сорвал-таки тот самый цветок иван-чая и протянул его Алесе.
— За доклад. Самому учёному светилу биологии.

Алеся приняла цветок, и в темноте её улыбка была самой яркой точкой во всей этой невероятной, страшной и смешной реальности, в которую он попал. Возвращаться к костру совсем не хотелось.