Маша (странная сказка)

1

– Батя, а бать, а ты занят? – вопрос от белоснежного лиса, свалившегося из подпространства – с потолка, заставил оторваться от бумаг.

– На работе я обычно работаю, – ответил Эндор спокойно.

При общении с самоназванными детьми спокойствие – это главное и основное качество.

– Бать, тут такое дело вырисовалось… – чуть смущённо начал Лен и аккуратно обвил себя пушистым хвостом. Красивым и длинным.

Пришлось отложить бумаги и полностью сосредоточится на ребенке. Слишком велика вероятность, что только эти двое и останутся его детьми.

Отодвинув привычную тоску и злость, Эндор произнес:

– Слушаю. Полагаю, безвыходных ситуаций не бывает, и я наверняка смогу помочь.

И это, если не вспоминать о широких связях семьи, гарантированно способных разобраться с любым затруднением в этой части мира.

– Ты помнишь, мы рассказывали о маме…

– Не вдаваясь в подробности, чтобы я не мог ей навредить. Помню. Хотя ваша вера в меня воодушевляет, – не удержался от ехидства Эндор.

– Теперь верим больше, – тут же согласился лис и добавил: – У нее начались проблемы из-за этих ваших разборок с уровнями у инкубаторов…

– Они не инкубаторы, – тут же перебил Эндор. – Глупое слово, которое врезалось в память и стало ярлыком, но это совершенно неверно!

– Короче, ты меня понял, – отмахнулся лис. – Ее один неадекват похитил, благо мы с Рином вовремя вытащить успели. В Танроде разборки с выяснениями, короче, маме нужно переждать где-то в никому не известном месте.

– И?.. – интуиция била в набат, впечатывая предупреждение крупными буквами.

– Никак не связанным с мамой человеком являешься ты. Никто, в принципе, не может связать ее с тобой.

– Да, но… – начал размышлять логически Эндор.

– В общем, она с Рином уже у тебя дома, – скороговоркой закончил Лен и укрылся хвостом.

Спрятался…

Наверное, посреди снегов севера это сработало бы, но на столе из морёного дуба маскировка вышла сомнительной.

– Вы… вы вообще думали?!

– Нам нужно спасти маму, – серьезно ответил Лен, убирая хвост. – Извини, буквально на пару дней – и уйдем.

– Вы меня до удара довести хотите, – ответил Эндор, всё еще пребывая в растерянности.

Спрятаться у него – это что-то запредельное. Логика детей понятна.

Но у него?!

Обычно прячутся от таких, как он, а не наоборот.

Прихватив лиса и скрыв его невидимостью, Эндор спустился в портальный зал и шагнул к себе домой. Точнее, в коридор, служивший преградительным пунктом. Без допуска шансов уйти отсюда живым немного. Только очень сильные, рисковые и обвешанные амулетами личности могли попробовать прорваться.

Мать лисов вместе с Рином обнаружилась в гостиной. Чуть оглушённая женщина около сорока, с синяком на пол-лица, ссадинами на руках, в рваном платье, укрытая фирменным кителем стражи, аккуратно гладила ярко-рыжего с краснотой лиса – Рина.

Она не сразу почувствовала появление новых лиц, в отличие от парня, но, осознав, тихо произнесла:

– Простите за беспокойство. Сыновья сказали, вы будете не против нашего вторжения, но, наверное, нам лучше уйти.

– Оставайтесь, госпожа…

– Маша. Мариан Абхот.

– Я несколько удивлён подобному событию, но здесь и вы, и дети будете в безопасности.

– Нам ничего не грозит, – подал голос Лен.

Идиот малолетний…

– Или грозит, но ты пока этого не знаешь. Завтра отправитесь с маскирующими амулетами, а пока почему бы нам не пройти дальше? Позвольте показать вашу комнату и организовать минимум для пребывания здесь.

– Если вас это не затруднит…

– Ничуть!

Она отреагировала на поданную руку не сразу, но, наконец, увидела, поняла и смогла взяться, очень осторожно поднимаясь на ноги.

– Извините, после пыли у меня всегда проблемы с координацией.

– Понимаю. Слышал, это у многих из прибывших…

– Да, примерно у половины Инкубаторов есть такая особенность.

– Это на редкость неудачный термин, который, полагаю, скоро пропадёт из обихода, – спокойно отозвался Эндор, не спеша провожая гостью до ближайшей спальни.

Оба лиса, отставая на полметра, скользили следом.

Маша медленно вошла и еще медленней осмотрелась.

– Сейчас принесу вещи на первое время и воды. Ванная комната там, вы можете ополоснуться, а потом я вас немного подлечу.

Она отшатнулась, выставив руки.

– Нет!

– Простите, – Эндор отступил на шаг. – Я не специализируюсь на целительстве, но ускорить заживление синяков и вывод пыли могу.

– Простите. Не люблю лекарей… Простите…

– Понимаю. Думаю, в похожей ситуации я бы относился к ним так же. Хорошо. Тогда вода. Или можно нейтрализующую алхимию?

– Нет, от нее потом хуже.

– Да, конечно, простите.

Эндор пребывал в растерянности, выходя из комнаты и заодно подталкивая «сыновей» в коридор.

– Извини… – начал Рин, упустив вездесущее «бать».

Явный показатель вины. В другое время Эндор оценил бы свалившееся счастье, но сейчас пребывал в определённой растерянности. Разум Мариан оказался скрыт своеобразным природным коконом – редчайшей аномалией, что несколько усугубляло ситуацию.

Но сначала…

– Лен, перекидывайся, возьми маскирующий амулет. Вот деньги. Пройдешься по соседним улицам – там есть магазины с готовой одеждой. Расскажешь о маменьке, попавшей в аварию и оставшейся у родственников безо всего. Объёмы ее покажешь, пусть подберут домашний гардероб с парой-тройкой приличных платьев на пару недель.

– А…

– Вперед, потом пререкаться будешь. Рин, ты с амулетом на рынок. У меня дома, кроме кофе и алкоголя, ничего нет. С тебя необходимый минимум продуктов – чай, молоко, хлеб… что у вас дома водилось.

– Но зачем? – возмутился взрывной пацан.

– Ваша мама сейчас под действием дури, но завтра придёт в себя, захочет попить чая и даже этого сделать не сможет, не говоря о вашем полноценном пропитании. А так ей будет чем себя занять и не рваться уйти отсюда уже завтра.

2

Тем же вечером собрав братьев, Эндор настоял на проведении чистки. Кристан тяжело вздохнул, но согласился. Тахад удивился, благо без возражений. Правда, обряд затянулся, встретив по пути массовое сопротивление сознаний. Пришлось надавить и усилить влияние, но даже тогда остались большие очаги несогласия. Третий час мягкого влияния вымотал троих магов подпространства. Кристан не выдержал, добавив от себя тонкую нить «Нужно усиление. Вопрос будущего».

Медленно и неохотно высшие маги просыпались и подключались к сети. Обряд из троих кровных родственников раскрывался на десяток-второй, а потом и сотню участников. Сопротивление такому давлению невозможно по определению, кроме некоторых кровных линий вроде менталистов и магов крови. Но, как ни странно, последние охотно подключились. Эти линии добавили что-то от себя. Нечто, принесшее сформировавшийся ответ: «Инициаторы, идейные лидеры внедрения термина инкубаторы противятся до последнего».

Как подобное возможно в обряде, где им досталась роль подпорок, Эндор понять не мог, но маги крови всегда были странными личностями с непознаваемыми возможностями. К тому же усталость сказывалась на всех.

«Уберите», – разрешил Кристан.

«Подтверждаю», – прошло добавление Тахада.

И ответ не заставил себя ждать, правда со стороны… магов смерти: «Эт не вмешиваются или поломают весь обряд».

«Мы запрем разум», – шелест со стороны менталистов.

«Решено», – подвел итог Кристан.

И последняя волна, не встретив сопротивления, ушла и вернулась обратно. Обряд сработал и завершился.

Трое обессиленных магов лежали посреди ритуального зала, представлявшего собой, несмотря на название, небольшую комнату, испещрённую символами и знаками.

– У меня нет сил даже дышать, – пожаловался Тахад. – А завтра будет насыщенный день.

– Согласен, но… кажется, через пару дней я смогу сказать что-то важное, но пока не уверен, – подал голос Эндор.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – заметил Кристан устало.

И тут из пола показалась голова рыжего лиса.

– Бать, ты в порядке? Ушел – не дотянуться, а мы переживаем!

– В порядке, рыжий. Знакомьтесь, мои братья – Кристан, Тахадфер. Мой названный сын – Рин, его старшего брата зовут Лен.

– Любопытно.

У обоих братьев тут же появились силы на перемещение в вертикальное положение и интерес к парню. Тот остался в лисьем облике, но весь выбрался на поверхность и теперь демонстрировал частичность пребывания в объективном мире, постепенно то рыжея, то чернея, проваливаясь в подпространство.

– Очень любопытно, – повторил Тахад, тоже частично уходя в подпространство.

– Ни фига себе фокус! Дядь Тад, а меня научишь?! – воскликнул неугомонный Рин и осуществил свой коронный приём – проваливание путем падения в пол головой.

Братья внимательно посмотрели за экзотичным способом перемещения, после чего Кристан озвучил:

– Полагаю, у тебя будут очень интересные новости. Мы подождем, но не затягивай.

– И, лисёнок, учти, голова – это важная часть личности.

– Хвост круче, – сообщил Рин, снова частично выныривая.

– Н-да…

Домой Эндор вернулся из последних сил, но смог проверить состояние гостьи, поразился, увидев спавшего в ногах матери Лена в лисьем облике и на каком-то малопонятном уровне лечившем ее, успокоил обоих лисят и смог дойти в спальню. Гигиена, ставшая потребностью много лет назад, победила уставший организм, и силы на душ нашлись.

А потом произошло неожиданное: к нему проскользнули оба лисёнка и устроились в ногах. Эндор планировал возмутиться, но не смог, только на мгновение прикрыв глаза…

***

Маша просыпалась медленно и тяжело, как всегда, после наркотиков. Наконец, она достаточно выплыла, чтобы открыть глаза и попробовать понять, в какую переделку теперь угодила. Большая, красиво обставленная комната, недешевая мебель и очень дорогие ткани. Вода на столике рядом дала возможность напиться, но не вернула память.

Она всё-таки согласилась стать инкубатором для Абхеса?

Настойчивое предложение преследовало ее последние два года и стало приобретать маниакальный характер, а вчера ее похитили. Дети вмешались, ребята из участка, кажется, ее отбили, но это не точно.

Маша дошла до ванны, полюбовалась на поджившие синяки и ссадины, ополоснулась, вернулась в комнату и надела одно из предложенных платьев. Домашнее, судя по простоте кроя, хотя если считать по цене ткани, то сомнительно. Она осторожно и не спеша подошла к двери, к счастью, открытой.

А в коридоре вдруг раздался мужской голос:

– Мариан, спускайтесь, я жду вас справа от лестницы и могу всё объяснить.

Первым порывом возникло желание вернуться обратно в комнату и забаррикадироваться мебелью, но пришлось сдержаться – этим проблему не решить. К тому же человек назвал ее настоящим именем. Коридор, как и лестницы, вызвали эстетический восторг, если бы не жуткое чувство страха, волнами поднимавшееся из глубины души.

Приоткрытая дверь нашлась сразу, а вот мужчину внутри она заметила только спустя мгновение. Темноволосый, непонятного возраста, он сидел за столом и просматривал бумаги, делая пометки на листе.

Переведённый на нее взгляд и волна спокойствия скользнула по позвоночнику.

– Тихо-тихо, не надо так паниковать. Всё хорошо. Вы в безопасности.

– Кто вы?

– Эндор. Лисята зовут меня батей, – со вздохом признался он.

Маша несколько секунд глупо хлопала ресницами, пробуя уложить новую информацию в голове. Очередной помешанный на потомстве маг – это понятно, но знакомый ее детей в эту картину мира не вписывался никак.

Маша села на диванчик и смогла произнести:

– Простите, мне надо это обдумать. Вы тот самый маг, от которого дети в восторге последние полгода? Мэтр Цоу?

– Можно просто Эндор, – ответил тот чуть растерянно и уточнил: – Дети в восторге? Мне кажется, они решили меня доконать этим их «бать, а бать»! Простите, не хотел обидеть, просто…

3

Маша, кажется, умерла в своем мире, а может, и нет. Она мало что нормально помнила из последних событий. Десять лет жизни здесь прошли в наркодурмане. Реальность, которой нет и не могло быть, вдруг случилась. Маша помнила свою комнату, прогулки по дворику наподобие местного по размерам, но значительно более простого. Помнила соседок – напарниц по несчастью. Иногда урывками помнила мужчин. Она не стала спрашивать и уточнять, сколько человек или нелюдей воспользовались ее состоянием, предпочитая жить без этого. Но факт остаётся фактом – той беззаботной девчонкой, которой она помнила себя, не стать уже никогда.

Потом их спасли, переселили в королевство с правителем, который почему-то не назывался королем. Организовали курсы по обучению необходимому в быту минимуму, пристроили на работу и отправили в свободное плавание, не забыв навязать детей.

Оказывается, за десять лет наркодурмана Маша умудрилась родить двоих и не заметить. Она даже смену времен года не замечала, хотя смотрела, наблюдала и запомнила, как ей казалось!

По ее ощущениям, прошел год, не больше. Зиму и снег нельзя перепутать с летом. Но двое худеньких мальчишек, анализ крови, объяснение результатов – и вот готовая семья – ячейка общества.

Маша с трудом заботилась о себе, но была вынуждена заниматься детьми, еще более странными и дикими, чем она. Их растили отдельно по специальной изуверской программе, как каких-то супербойцов. Проблема в том, что времени это заняло много, результатов не было, а потом об экспериментах узнала общественность, и даже здешнее, далекое от гуманизма общество возмутилось. Итог закономерен – почти всех причастных нашли и жестоко казнили, некоторые рода пресеклись, на менее виноватых наложили санкции и… забыли. Как всегда и у всех – свои заботы перевесили проблемы чужаков, точнее, чужачек. Хотя кое-что осталось навсегда – прозвище Инкубатор в том числе.

Женщины, набранные для реализации программы, подходили именно генетически, точнее, по крови и духу в местной вариации. Отличные носители чего-то там, способные передать это дальше и дать потомство с некоторыми магическими линиями.

Маша всегда была против роли женщины, как самки. Личное убеждение, многодетная семья, любимые родственники, ей в этом плане повезло, но тем не менее для себя она сразу решила – никаких детей. Может быть, если сложится удачно и встретится почти идеальный мужчина, она и родит одного-двух, но не более, и только при совпадении всех прочих условий.

Оказаться живой невесть где и только потому, что ты идеальный инкубатор – это страшно. Вероятно, будь у нее такая возможность, Маша скатилась бы в депрессию. Она и так пробовала делать это с завидным постоянством. Но сначала пришлось как-то освоиться в мире, понять главное – деньги, меры времени и весов, разобраться с продуктами, попробовать поладить с детьми, от которых она с радостью отказалась бы, но этой возможности ей не предоставили.

А потом то ли инстинкты сработали, то ли психика приспособилась, но она втянулась. Начала находить свои прелести вроде рассветов и закатов, получать удовольствие от возни в огороде и ощущать некую нужность на работе.

Самореализация как есть.

Конечно, был вопрос воспитания, в котором Маша профан, но пришлось справляться хоть как-то. Хорошо, у детей был более негативный опыт, и ее ошибки на этом фоне меркли, становясь непонятными взбрыками странноватой матери. Потом Маша освоилась с детьми, вернее, их полузвериной природой, мальчики не то привыкли, не то начали доверять, но жизнь пошла своим чередом. Пока не случилось оно – пришествие местного лорда.

Лордёныш, даже не лорд, а старший избалованный сынок, решивший продлить свой род путем осеменения подходящей самки – инкубатора в лице Маши. Она не согласилась, о чём сразу и заявила. На какое-то время этого хватило, но потом повторилось снова.

И снова. И еще раз…

Проблемы в благородном семействе великовозрастное дитё пробовало перекинуть на Машу, почему-то решив, что ребенок поменяет всё. Странная ошибка, о которой Маша сначала пробовала рассказать, потом отмахивалась, потом скрывалась, пока всё не дошло до похищения и накачивания пылью.

Только вот под действием наркотика Маша не стала покладистой, а разозлилась. Есть такая особенность у этой дряни – усиливать состояние принимающего. И если до этого лордёныш сталкивался только с покладистыми дамочками, то взбешённая Маша, вырвавшись, напала и избила насильника, высказалась по этому поводу его заявившимся родителям и начальнику городской стражи, пока ее, воинственную, не утащили мальчишки.

Смешок перешел в истерику, и она, не останавливая себя, дала волю слезам и крикам. Метод борьбы с напряжением отлично работал, как показала практика.

Пройдясь по первому этажу, Маша приоткрыла окна и вернулась в спальню. Ее снова клонило в сон, наркотик медленно выводился из организма. Дальше требуется исключительно время.

Следующее пробуждение принесло ощущение хорошего отдыха и помятое лицо. В девушке за сорок должна быть загадка – например, причина подобного внешнего вида. Душ, платье, расческа – и вперед на кулинарные подвиги. Она с удовольствием бы наняла кухарку или помощницу, но на зарплату секретаря могла позволить только самое необходимое. Хорошо еще, выручал огород и дети, освоившие охоту на мелких птиц.

Зато теперь она могла их побаловать любимым блюдом – печёночными оладьями. Печень здесь была одним из самых недорогих субпродуктов и, решая проблему пропитания отпрысков, Маша быстро на нее вышла. К счастью, лисятам данный деликатес пришелся по вкусу, хотя самой матери встал поперек горла уже в первый месяц.

Готовка, легкая влажная уборка, чтобы смыть странное ощущение запустения и запылённости, а главное – избавиться от размышлений и терзаний по пустякам.

Она снова выжила и справилась, остальное не важно.

Наконец, закончив с делами, Маша нашла свой книжный запас и открыла первый роман. Такого в их библиотеку еще не завезли, а покупать что-то, кроме учебников детям, она не могла – финансы не позволяли.