Маска куртизанки

Глава 1

Луч солнца пронзил крону деревьев, отражением касаясь опавших листьев. Земля больше не прогревалась так, как тёплым и беззаботным летом. В один миг опадающая роза сложила свой бутон, с трудом перегибаясь через саму себя, словно в поклоне перед наступающей осенью.

Лёгкое касание губ министра Сильвена Марье пронзило холодом бледную кожу Элиз. Она стояла, будто вкопанная, — маленькая мышь перед лицом приближающейся гибели.

«Может, если бы всё было иначе, я бы смогла стать кем‑то другим?» — мелькнула мысль, ускользая между прикосновениями взрослого господина к её груди одной рукой, а второй — между ее стройных ног.

Элизабет Персея Фаруа родилась в 1836 году, при правлении Луи‑Филиппа — в век, когда король правил по приглашению народа.

Её имя досталось ей от родной тёти, к которой она «перешла по наследству» по приказу отца, отбывавшего срок в тюрьме Ла Форс за долги — точнее, за неумение проворачивать крупные аферы. Его прежние напарники сдали того с потрохами и, с набитыми животами, отправились в трактир, где их свалила пара капель крысиного яда. Стало ли это для Жака Фаруа новостью? Вряд ли. Писем в тюрьму не посылали.

Почтальон постучался в самый неподходящий момент. Элиз почти вырвала из спущенных штанин министра заветное письмо, как вдруг стук в дверь прекратился. Шаги начали удаляться.

Однако было уже поздно: Сильвен Марье резко отстранился от девушки, давая понять, что близость подошла к концу. Элиз это и порадовало, и огорчило. Адрес, спрятанный в одежде Марье, был крайне важен для её будущего. В нём — её спасение.

— Полагаю, время обедать, — небрежно произнёс чиновник, отступая на шаг. — Рад был повидаться, дивная Амадея. — Он облизнул палец, чтобы перевернуть страницу блокнота, который заблаговременно достал из маленького чемодана. — Сегодня мы закрываем фабрику, дорогуша.

— То есть, у рабочих не останется мест? — голос Элиз прозвучал грубо и низко, не подходя её нежной натуре. Её тонкие черты лица были изысканны — из‑за этого её обманчиво принимали за аристократку.

— Не забивай свою прелестную головку этими мыслями, — уверил её мужчина, слегка сжимая хрупкое плечо. — Твоё дело простое. Плачу пять франков.

— Вы недосчитали ещё два франка, — твёрдо сказала Элиз, не отводя взгляда.

Министр посмотрел на неё исподлобья — так, чтобы она поняла: больше денег он не даст.

— Я зайду через неделю, после завтрака, как обычно, — бросил он через плечо, хлопая дверью лавки шляп мадам Парелли.

От сквозняка упала фарфоровая чашка, стоявшая на краю швейного стола. Элиз медленно перевела взгляд с двери на осколки и мокрое пятно от чая. Чаинки сложились в узор, напоминавший цветок лилии — тот самый, что когда‑то дарил ей Джо.

Юбка зашуршала по холодному полу. Элиз направилась к выходу.

Оглядевшись, она свернула за угол — в тёмный переулок, где валялись бездомные и пахло смертью. Стук каблуков разбудил одного бродягу: он резко схватил Элиз за тонкую щиколотку.

— Далеко собралась, конфетка?

— Le pouvoir de l'homme gris, — тихо произнесла она.

Бродяга отшатнулся, в страхе глядя на девушку.

Продолжая стучать каблуками, Элиз открыла обшарпанную дверь со сломанной ручкой. Внутри было темно. Она достала спички, зажигая одну за другой, и быстрым шагом двинулась по узкому коридору.

По сторонам тянулись комнаты. Некоторые были открыты: в них спали грязные люди — кто с одной любовницей, кто с несколькими. Но одна дверь выделялась. Цвет слоновой кости ещё не успел выцвести, замки были новыми, нетронутыми, в отличие от остальных.

Элиз постучала дважды и подождала, пока её впустят.

— Входи, Мария, — раздался голос из комнаты, где горела одинокая танцующая свеча.

Она нажала на ручку и огляделась. Сначала показалось, что внутри никого нет, но, приглядевшись к тёмному углу, откуда тянуло табачным дымом, Элиз увидела человека в облаке дыма.

— Пока ты не отошла от стола, подай мне чайник, — прозвучало властно.

Девушка покорно налила кипяток в чашку, подставленную рукой с седыми волосами. На коже виднелись шрамы — следы потушенных сигар и ножей. Рука была сухой и тёмной, словно вот‑вот растворится в пространстве. По крайней мере, Элиз хотелось бы в это верить.

Мужчина с отросшей щетиной заинтересованно посмотрел на талию девушки.

— Адрес у тебя?

— Да.

— Напиши его на бумаге с серебристыми краями.

Элиз отодвинула газеты и взяла пергамент. Её внимание привлёк обугленный листок с единственной буквой: «К». Она сделала вид, что рассеянно рассматривает засохшие цветы в вазе.

— Когда‑нибудь тебе тоже подарят цветы, — произнёс мужчина.

— Сомневаюсь. Я не настолько хороша собой. И не заслуживаю подарков, — тихо ответила Элиз.

— Пиши адрес. Хватит разговоров.

Девушка покорно вывела: «Мост Сен‑Мишель. Время: 12:00».

Пожилой человек резко поднялся за её спиной.

— Сен‑Мишель? — спросил он, причмокивая. — Ты уверена?

— Уверена.

— Мария, ты точно уверена? — Дон Вито начал что‑то подозревать. — Твои глаза бегают, словно пламя свечи на ветру.

— Дон Вито, я говорю правду, — Элиз оголила руку и показала запястье. — Я сожгла бумажку министра на случай, если меня остановит жандарм.

— Если завтра нам устроят облаву, я найду тебя и убью.

— Я знаю.

— Я точно могу тебе доверять?

— Да.

Мария отодвинулась от Дона и опустилась на одно колено.

— Ваше обещание ещё в силе?

— В силе, в силе.

— Вы отпустите Джо, и цена будет уплачена?

— Да, ступай к себе, — махнул рукой Дон Вито. — Завтра тебя ждут новые клиенты.

— Новые?

— Да, русские.

Девушка больше не задавала вопросов. Она направилась к двери и, немного выждав, плотно её закрыла.

Коридор становился всё более убогим: гнилые балки и нечищеные канделябры небрежно свисали со стен. Казалось, в какой‑то момент всё развалится, и крыша просядет. И всё же облик нищего коридора, картины забытых художников у двери с зелёной ручкой останутся в памяти Элиз надолго — несмотря на трудную работу, которую она исполняла уже шесть тяжёлых лет.