Математика любви

Последний вечер вчетвером

Тимофей помнил тот день до секунды. Мама ушла на смену ещё до рассвета — ей нужно было вымыть полы в огромном торговом центре, прежде чем придут первые покупатели. Она поцеловала каждого в макушку, и от неё пахло лимоном и дешевым чистящим средством.— Будь за старшего, Тима, — шепнула она сыну. Он кивнул, хотя был старше сестер всего на несколько минут.В детском саду всё было как обычно, пока в дверях группы не появился отец. От него за версту разило перегаром, глаза были красными, а походка — тяжелой, пугающей. Воспитательница, пожилая Марина Ивановна, преградила ему путь:— Игорь Петрович, вы не в состоянии вести детей. Я позвоню матери. Но отец рявкнул так, что задрожали стекла в шкафчиках с рисунками. Он швырнул на стол документы и буквально вырвал детей из группы. Кира и Кристина начали плакать, Катя вжалась в плечо брата. Тимофей чувствовал, как внутри всё леденеет. Он видел, что папа «не в себе», но разве пятилетний ребенок может остановить взрослого мужчину, которого ярость превратила в зверя?Дома было невыносимо тихо. Мама еще не вернулась. Отец швырнул ключи на тумбочку и прошел на кухню, спотыкаясь о детские сандалии.— Бизнесмен... — бормотал он, открывая очередную бутылку. — Великий делец... Всё из-за вас. Рты лишние. Из-за вас я на дне!Тимофей завел сестер в их комнату. Там, среди поношенных игрушек, они чувствовали себя в безопасности. Но не в этот раз. Дверь распахнулась с таким ударом, что штукатурка посыпалась с потолка. В руках у отца было то, чего там быть не должно.— Папочка, не надо, — пропищала Кира, закрывая лицо куклой.Тимофей не успел ничего сделать. Всё произошло быстро и страшно. Он видел занесенную руку, слышал крики, которые оборвались один за другим. Его сестры — его половинки, с которыми он делил одну колыбель, — затихли навсегда.Отец замер. Он посмотрел на свои руки, потом на Тимофея, который забился под кровать, зажав рот ладонями, чтобы не закричать. Осознание содеянного протрезвило мужчину на мгновение. Его лицо исказилось в гримасе ужаса. — Что я наделал... — прохрипел он.Тимофей видел через щель под кроватью, как отец достал старую охотничью двустволку из шкафа. Громкий хлопок оглушил мальчика. Тяжелое тело упало на пол, и воцарилась тишина. Липкая, тяжелая, пахнущая железом и порохом.Тимофей просидел под кроватью три часа, обнимая того самого мишку. Он ждал маму. Он думал, что если будет сидеть тихо-тихо, то всё это окажется просто плохим сном. Но когда в замке повернулся ключ и он услышал мамин радостный голос: «Дети, я купила вам йогурты!», он понял — настоящий кошмар только начинается.