Матрица совершенства

Глава первая

Я - инопланетянин. Круто да? По-моему, тоже! Самое прикольное во всем этом то, что о данном факте мне стало известно всего лишь двадцать минут назад. И эти двадцать минут решительно изменили всю мою жизнь.

Еще сегодня утром я был самым обыкновенным молодым человеком, студентом-третьекурсником медицинского факультета, который собирался сдать очередной экзамен летней сессии, а сейчас я загнанный в угол беглец, и моя жизнь висит на тоненьком волоске. Да и не только моя. Вот уж никогда не думал, что мне придется скрываться от кого бы то ни было. И вот пришлось…

Оглушительно прозвучал выстрел. Пуля гулко ударила в стену, и мне на спину посыпались куски штукатурки. У тех кто стрелял, явно самые серьезные намерения.

- Что же им надо? - закричала Наташа. Голос у нее после выстрела казался неестественным, в глазах стояли слезы, и вся она мелко тряслась от ужаса. Объяснять что-либо было некогда.

- Бежим!

Я схватил ее за руку, и мы рванули наверх по лестнице. Теперь уже автоматная очередь проводила нас на четвертый этаж, и, клянусь, никогда в жизни я еще не бегал так быстро, как сейчас.

Честно говоря, я и сам не знаю, что надо от меня этим гориллам. Но о том, что они не собираются предложить мне выпить с ними шампанского, я где-то в глубине души догадывался. Господи, да за что же мне это?!!

Мы с Наташей добежали до последнего этажа, и только тогда поняли, что бежать-то дальше некуда. А внизу четко были слышны неторопливые, чуть шаркающие шаги тех пятерых ребят, каждый из которых с легкостью бы потянул на роль Терминатора. Даже страшно подумать, что они с нами сделают, когда догонят. Хорошо, если только пристрелят. А если нет? О самом плохом думать не хотелось.

- Чердак открыт! - сквозь слезы прошептала Наташа. Глаза ее были широко открыты от ужаса. Надо же какие большие! Даже на экзамене, когда она ничего не знает и смотрит на меня с мольбой, они не такие огромные. Лицо в разводах от растекшейся краски. Губы покраснели. Черт возьми, как же она хороша! Ну почему самое, хорошее нам достается не тогда, когда надо?

Я глянул наверх. Чердак действительно был открыт. Надо же! А Наташка то - молодец! Хоть и напугана до смерти, а открытый люк заметила. Говорят, что женщины в экстремальных ситуациях соображают быстрей. Раньше я в это не верил. Теперь придется изменить свою точку зрения.

Через секунду мы уже лезли на крышу. Наташа впереди, я за ней, при этом так торопился, что чуть ли не толкал ее головой. Чудом не посадил ее себе на плечи. На крыше я захлопнул крышку люка. Надо бы что-нибудь вставить в ушки для замка, но времени нет. Да и вставлять нечего. Не палец же! Наташа уже бежала к соседнему люку. Я устремился за ней. Грудь моя разрывалась от нехватки воздуха, ноги гудели от усталости. Что, значит, пропускать физкультуру! Я чуть не споткнулся обо что-то и еле устоял на ногах. Уже у самого люка я увидел, что он закрыт. Меня охватили самые мрачные предчувствия. Наташа бросилась к люку и задергалась в тщетных попытках открыть его. Я схватил ее за руку, девушку била крупная дрожь. Она была в панике.

- Тут замок!

Да, да! Сегодня не самый удачный день в нашей жизни. Один раз повезло, теперь везение закончилось. Даже если бы у меня в руках был лом, и то я не стал бы ручаться, что смогу быстро справиться с этим гаражным замком. С каких это пор на крышах учебных зданий стали ставить такие шикарные замки?

- Что же теперь делать? - в голосе девушки послышалась слабо скрытая истерика.

Я пожал плечами.

- Боюсь, что мы мало, что сможем сделать.

Мои слова тут же подтвердились. Крышка люка, который нас чуть было не спас, открылась, и квадратная голова первого киллера уставилась на нас маленькими как у поросенка и такими же равнодушными глазками. На мгновение меня охватила надежда, что он застрянет в люке и не сможет вылезти. Надежда тут же умерла, и все пятеро, как чертики из шкатулки, повыскакивали на крышу. Ну и морды! Просто фильм ужасов. И, главное, никаких эмоций. Точно роботы. От них пощады не жди. Они выстроились в ряд, вскинули короткоствольные автоматы и пошли на нас.

Неужели все? Мысли, одна за другой, стремительно пронеслись в моей голове. Говорят, что перед смертью люди вспоминают всю свою прежнюю жизнь. Не знаю. Я ничего не вспомнил. Все мысли были только о том, что так не хочется умирать, и почему в жизни все так несправедливо.

Убийцы открыли огонь. Мы с Наташей все же каким-то невероятным образом успели оказаться за бетонным люком. Посмотрели друг на друга. Наташино лицо было само воплощение ужаса. Уверен, что выражение моего лица мало, чем отличалось от ее. Наверно так смотрят попавшие в капкан кролики, когда к ним приближается охотник с ружьем и собакой.

- Может с крыши спрыгнем? - выдавила она, и несмотря на грохот автоматных очередей, я ее услышал.

Мы оба посмотрели на край крыши. До него было метра полтора. В принципе у нас есть шанс. Во всяком случае, я слышал о том, что люди падают с девятого этажа и остаются живыми. Может быть, и нам повезет?

И нам повезло. Действительно повезло! Прыгать не пришлось.

Сначала из-за края крыши показались две изящные ручки с тонкими длинными пальчиками и ухоженными ногтями. Затем появилось лицо. Сногсшибательная красавица Стелла с укором доброй учительницы посмотрела на меня своими изумрудными глазами, потом дунула на золотую челку, чтобы не лезла в глаза, и через мгновение вся ее спортивная и в то же время по-голливудски изящная фигура, оказалась на крыше. Огонь тут же стал вестись в ее сторону. Но красавица даже бровью не повела. Вот это самообладание! Затем, я даже не успел заметить, в какой именно момент, в ее руках оказались сразу два бластера. Да-да! Я никогда в жизни не видел бластеров, и признаться, даже представление о них имею самое смутное. Но это были они - бластеры. Не задумываясь ни на секунду, Стелла открыла ответный огонь. Синие и оранжевые лучи заплясали в воздухе. Послышались свистящие, а потом хлюпающие и шипящие звуки, и по мере того, как Стелла стреляла, автоматный грохот утихал. Я не удержался, выглянул наружу и увидел, как последний из пяти ублюдков, опрокинулся на спину и с шумом опустился на крышу, где в самых разных позах уже лежали его товарищи. На крыше вновь воцарилась девственная тишина.

Глава вторая

Несколько секунд я стоял с обалденным видом и не мог ничего сказать. Наташа смотрела на меня, и поэтому второго солнца не видела и по-прежнему ничего не понимала. Только Стелла была спокойна, но в ее зеленых глазах оставалось то легкое еле скрытое беспокойство, на которое я сразу обратил внимание, как только увидел ее.

Да, надо бы собраться с мыслями. Поневоле, в моей голове прокрутились все невероятные события, которые произошли с нами за последний час.

А ведь еще час назад все было обыденно и не предвещало ничего из того, что потом обрушилось на мою ничего не подозревающую голову.

Я приехал в университет к одиннадцати часам, как всегда, в день экзамена. Раньше приезжать просто нет смысла, потому что девчонки из группы все равно занимают очередь с самого утра, и даже если припрешься к шести, то все равно опоздаешь. Они уже будут на месте - дрожащие, с огромными от ужаса глазами, не выспавшиеся, потому что всю ночь зубрили, и от этого злые, как фурии. Связываться с ними, себе дороже. Приходить поздно тоже опасно. Если зайдешь после двенадцати, то раньше трех не сдашь, а это значит, что легко можно залететь. Экзаменатор к трем часам устает, начинает нервничать и злиться, легко раздражается, да и отношение у него к сдающим уже явно отрицательное, потому что он твердо уверен, что те, кто сдает последними однозначно лодыри и ничего не знают. В одиннадцать часов самый раз. Золотая середина. Я вообще сторонник золотой середины. Не терплю крайностей ни в чем.

К тому же, тут есть еще одна веская причина. Дело в том, что в нашей группе среди ребят я являюсь, как бы этаким спасательным буйком, к которому в случае беды плывут те, кто вдруг начинают тонуть. А такое случается не так уж и редко. У меня с детства какая-то феноменальная способность подсказывать. В любой момент могу состряпать шпору и послать тому, кто в ней в настоящее время нуждается. Вот такой невредный и добрый отличник. А что еще делать на экзамене? Времени море - не меньше часа, а то бывает и полтора. С ума можно сойти от скуки. Свое задание, как правило, я выполняю за десять, максимум пятнадцать минут, так что возможности для благотворительности есть. Все это очень высоко ценят, и поэтому меня всегда пропускают центральным, чтобы я был и при тех, кто зашел до меня, и при тех, кто после.

Наташа Серебрякова всегда шла передо мной. Так сложилось еще с первого курса. Это вообще отдельная история. В общем, она девушка красивая, и даже очень: светло-голубые глаза, темные волосы, ямочки на щечках и подбородке, чуть вздернутый носик, четкий контур губ манит и заставляет мечтать, фигура вообще, как у Скарлет Йохансон, но дело совсем не в этом. Говорят, что красавицы почти все недалекого ума. Так вот это о Наташе. Речь, конечно, идет об учебе, потому что дурой ее тоже назвать нельзя. Неизвестно как, но она сразу углядела, что я отличник, и подсела рядом на первой же лекции. Ох, и завидовали мне все тогда! Хотя чему? Все, что я мог себе позволить, так это сделать за нее контрольную или решить тест, составить лабу и всякую тому подобную мелочь. Все! Дальше учебы наши отношения не заходили. Да я и не пытался куда-то их завести. Меня вполне удовлетворяла моя роль добровольного подсказчика и однокашника. К тому же, если говорить честно, девушки меня не особо интересуют. За ними надо ухаживать, с ними как с собаками надо гулять, а потом еще и провожать. Да, собственно говоря, с ними и говорить-то не о чем. Компьютеры они не любят, сайнфикшен и фэнтэзи не читают, а о тряпках я и сам трепаться не люблю. Скукота! То ли дело интернет! Да и, если уж говорить честно, на прямоту, не такой уж я красавец. Хотя не доходяга. Плечи широкие, рост - метр восемьдесят, несколько худощав, но думаю, с возрастом это пройдет, прическа часто растрепана, зато перхоти нет, это точно. Лицо? Нормальное лицо. Овальное. Все черты правильные, пропорции соблюдены. Волосы? Каштановые. Очень редкий оттенок, кстати. И хотя я не Филипп Киркоров и даже не Николай Расторгуев, уродом меня тоже не назовешь. В общем, нормальный чувак. На первом курсе девчонки даже пытались со мной флиртовать.

Но уж больно я робок!!!

Честное слово! С детства, сколько себя помню, стесняюсь девчонок. Ну не могу с ними нормально общаться. Нормально, это значит, крутить шуры-муры. Если там просто по делу, туды-сюды, дай списать, подкинь учебник, это пожалуйста, это всегда. А в кино пригласить, или на дискотеку, тут я просто теряюсь. Начинаю краснеть и несу всякий бред. Так что девушки от меня очень скоро отваливают. М-да…

Зато, когда дело касается учебы, тут я во всеоружии. Все девчонки мои! В такие моменты плечи мои расправляются, на лице появляется снисходительная улыбка, и я чувствую себя самым нужным для всего женского пола человеком. А Наташа, так вообще за пять дней до экзамена, бросает всех своих дружков и не отходит от меня ни на шаг. Я даже готовлюсь (если это можно так назвать) у нее дома. Мама ее и папа меня обожают, кормят на убой и ходят по квартире на цыпочках. Вот дни моего триумфа. Шикарно!

И вот в такой торжественный и приятный для меня день, все изменилось. Я пришел к аудитории. Ребята мне сказали, что Наташка уже вошла и вытащила черный билет (то есть, полный глушняк) и уже два раза спрашивала через выходящих, не пришел ли я. Так что меня там ждали и даже очень. Я поправил встрепанные волосы, проверил пульс – все в норме. Получил напоследок дружеские похлопывания по плечам от ребят (они считают, что я могу принести удачу), и уже собрался войти в аудиторию, как вдруг в коридоре появляется она - шикарная блондинка. Шэрон Стоун и Мэрилин Монро в одном лице, рост метр семьдесят пять, ноги растут чуть не из плеч, вся в крутейшем прикиде. Она огляделась по сторонам и вдруг пошла к нашей компании. Походка! Мы все так на нее и уставились. Даже я. Экзамен тут же был забыт!

Глава третья

Вот так! Подведем итоги. Я - инопланетянин. Нахожусь неизвестно где, за тридевять земель от дома, да еще в обществе двух красоток. Ну, разве не об этом мечтает каждый нормальный двадцатилетний парень, у которого все общение с женским полом проходит только на Интернет-сайтах? Странно, но я не ощущаю той беспредельной радости, какую бы должен.

- Так кто-нибудь объяснит мне, что происходит? - взвыла Наташа. От слез ее настроение быстро стало перемещаться в сторону ярости. Мне это знакомо.

Я показал ей на небо, где разгорались два светила, и она долго смотрела на них и ничего не могла сообразить. В конце концов, мне стало ее жалко.

- Мы на другой планете, Наташа, - сказал я. – Я же тебе уже сказал, что я пришелец. Ты не поверила. Я тебе еще раз говорю. Я пришелец!

- Что?

- Что слышала! Третий раз здесь повторять не принято. – Может быть я и груб, но иногда, знаете, бесит, когда кто-то не понимает очевидного.

- Пришелец! – всхлипнула Наташа. – Черт бы побрал всех пришельцев, и тебя в первую очередь! А почему тогда ты не зеленый?

Видали, какие у нее представления об инопланетянах? На уровне пенсионерок.

- Еще позеленею! – успокоил я Наташу.

Она посмотрела на меня и опять всхлипнула.

- Я домой хочу!

Солнце стремительно поднималось, заливая все вокруг ярким белым светом, от которого сразу стало больно глазам. И сразу тяжелой плотной волной навалилась жара.

- Надо идти, - сказала Стелла. Она уже не была похожа ни на учительницу, ни на медсестру. Теперь перед нами был солдат. Космический боец. Звездная волчица. Вся вселенная была у ее ног. И она готова была идти сколько угодно, и куда угодно. А вот Наташа совсем расклеилась.

- Куда? - простонала она. - У нас же экзамен!

Во, дает! Даже сейчас помнит про этот дурацкий экзамен. Неужели не понимает, что мы вообще можем больше никогда не оказаться на матушке Земле?

Я посмотрел на Наташу и понял, что она действительно этого не понимает. Почему-то мне не захотелось втолковывать ей свои умозаключения. Пусть не понимает. В этом ее счастье. Я просто сказал:

- Пойдем, не сидеть же здесь на этом милом пляжике. Надо бы и искупаться. А чтобы искупаться, надо найти воду. Интересно, в какой стороне море?

Она поднялась с песка и вдруг обратила внимание на свой вид. Ну-ну! По-моему, ее это потрясло куда больше чем два солнца в небе.

- Что это такое? – Брезгливо, словно змею, подняла она подол своего платья.

И тут вмешалась Стелла.

— Это называется лохмотья, - сказала она не без яда в голосе.

Наташа с завистью посмотрела на наряд соперницы, и ее ненависть к Стелле возросла во сто крат. Я попытался ее успокоить:

- Ты и так красивая. Это платье тебе очень идет. Ты в нем похожа на эту, как ее, Золушку.

- Дурак!!! – закричала Наташа. – Если тебе так нравятся эти тряпки, то я с удовольствием с тобой поменяюсь.

И она посмотрела на мой наряд. Мне показалось, что в ее взгляде опять мелькнула зависть. Надеюсь, про обмен она сказала несерьезно. Нет я не сноб, смогу обойтись и лохмотьями, но уж больно разные у нас с Наташей размеры.

- Мне кажется, что не стоит так горячиться, - как мог, я попытался успокоить ее. – Ты действительно очень красивая. Тебя ничего не в состоянии испортить.

Никогда я не говорил такого вслух. Но чего не сделаешь, чтобы удержать ситуацию под контролем? К тому же с той минуты, как мне стало известно, что я не землянин, я стал чувствовать себя несколько увереннее. Полезно, понимаете ли, оказаться пришельцем. Во всяком случае, ничего похожего на уныния в моей душе не было. Только где-то далеко в уголках подсознания свербела мысль о том, что на экзамен по топочке мы с Наташей попадем теперь не скоро. Но я быстренько постарался спрятать ее еще подальше.

- Надо идти, - опять прервала наш диалог Стелла.

- Куда? – хором спросили мы.

Стелла посмотрела по сторонам, и опять в ее глазах я увидел неуверенность, и вздохнула:

- Куда-нибудь.

Все с ней понятно. Типичная солдатская психология. Человек чувствует себя неуверенно, когда ему никто не отдает приказы. Принятие самостоятельного решения для таких людей – дело весьма сложное.

- То есть, как это, куда-нибудь? – тут же возмутилась Наташа. – А если мы попадем не домой?

- А ты знаешь, где дом? – спросил я.

- Нет.

- Тогда мы с удовольствием выслушаем твои предложения. Ты согласна, Стелла?

Звездная волчица кивнула и с усмешкой уставилась на Наташу. Та сразу сникла. Предложить ей было нечего.

- Голосование отменяется за неимением альтернативных предложений, - сказал я. – Остается только одно.

- Что? – теперь уже девичий хор спросил меня.

- Надо кинуть жребий. – И я достал из мешка, который висел у меня на поясе овальную монету с истертыми поверхностями. – Довериться, так сказать, судьбе. Орел, идем навстречу солнцам, решка - повернемся к ним спиной и будем жарить затылки. Как вы, девочки?

Глава четвертая

Ой, мамочки! Да это не сон. Вовсе не сон. Я действительно связан по рукам и ногам, и меня волокут какие-то возбужденные девицы. Да, это к тому же вовсе и не мои девчонки. Правильно! Откуда им тут взяться? Эта какая-то баскетбольная лига пятиборцев. Девицы все на подбор: стройные, широкоплечие, скуластые и крупнозадые. Спортсменки-комсомолки, одним словом. И все почему-то огненно-рыжие и веснушчатые. Вот только лица у них больно суровые. Напряженные. Как на олимпийских соревнованиях. Я, как порядочный болельщик, хотел их подбодрить, спросить за какую команду бегут, и так далее, но не смог, потому что рот у меня оказался заткнутым грязной вонючей тряпкой. Прямо как в моем сне. Неужели и впрямь чей-то носок? Тьфу! Вроде нет. Ничего не понимаю! Может быть, мне кто-нибудь объяснит, в чем дело?

Тут я увидел, что и мои спутники тоже в руках этих сумасшедших бегуний. И тоже связаны. Даже Геркулес и Стелла. Ага, так мы в плену! И как это я раньше не догадался? Стеллу и Наташу, как и меня, несут на руках, а бедного Геркулеса из-за его могучих масштабов волокут по земле. При чем за ноги. Так что голова его волочится по земле. На секунду он встретился со мной затравленным и измученным взглядом. Ну, если такой крутой парень, как наш Геркулес, напуган, то я прямо-таки задрожал от ужаса.

- Это амазонки! – чуть ли не прорыдал Геркулес и тут же получил несколько сильнейших ударов и пинков по голове и ребрам.

Волосы на моей голове тут же зашевелились как змеи. Я наверно стал похож на Медузу Горгону. Мне вспомнилась история про сына Мелиосского царя Кориандра. Что там с ним сделали? Ой! Мамочка! Я не хочу быть больше инопланетянином и герцогом Атрэйоссом. Я не хочу шататься по параллельным мирам и искать какую-то дурацкую матрицу. Это какая-то ошибка! Недоразумение. Мне эта игра надоела. Я хочу домой на Землю, я хочу сдавать экзамен по прикладной химии и подкидывать приятелям шпоры, а потом пойти в студенческое кафе «Гаудеамус» и отметить это дело бутылкой «Старого мельника». Здесь же меня ожидала совсем другая перспектива. Я задергался, закашлялся и тряпка закрывавшая мой рот, вылетела.

- Отпустите меня домой! – закричал я. – Гражданочки! Что вам от меня надо? Я не хочу быть вашим тренером! Я вообще не спортсмен. У меня по физкультуре никогда больше тройки не было.

И тут надо мной склонилась такая физиономия, что я чуть не потерял сознание. Пожалуй, Медуза Горгона рядом с ней покажется Мэрелин Монро. А это какая-то Мэрелин Мурло. Наверно такой Баба Яга была в молодости. Сами посудите: плечистая тетка с огромной как у парохода грудью, одета в какой-то трухлявый мешок, волосы торчат в разные стороны, как будто рядом с ней недавно разорвалась противотанковая граната, глаза круглые и выпученные, с синими белками, зубы такие, словно она ими батареи грызла. Носяра! Таким крюком можно запросто консервные банки открывать или в бою противнику горло перерезать. Рубильник одним словом.

- Что, волосатенький, испугался? – спросила она меня и погладила по щеке. – Ничего, мы с тобой еще немало времени проведем вместе. Ты эти дни на всю жизнь запомнишь. А потом, когда не способен станешь, я тебя, чик и, был мальчик, стала девочка.

И тут амазонки впервые перестали быть серьезными. Проще говоря, они заржали словно лошади Пржевальского. Когда отсмеялись, то посмотрели на нас с Геркулесом голодными глазами.

- Мадам, что я вам сделал плохого, что вы хотите предать меня столь унизительной и неоправданной операции? Неужели вы, такая очаровательная, такая красивая, сможете поднять руку на беззащитного и усталого путника, который только и сделал, что заблудился в пустыне, где плутал в поисках нежной фиалки. И вот, когда, кажется, я нашел эту фиалку, она хочет сотворить со мной такое! Господи, за что?

Это было вдохновение, крик души. Он вырвался из моей глотки и кажется, достиг глубин ее сердца.

- Что такое фиалка? – смущенно улыбаясь, спросила она. – Красивое слово.

- Это такой изумительный цветок. Вы на него похожи! Радость моя, не надо грубостей. Мы же интеллигентные люди! Развяжите меня, и мы продолжим разговор. – Я готов был говорить что угодно, лишь бы заставить эту ужасную грубую женщину пойти на контакт. Это нормальная психологическая тактика. Психиатры всегда советуют как можно быстрее наладить с маньяками контакт. Того, с кем поговоришь по душам, потом трудно убить. – Я уверен, у нас найдется тема для разговора. Можно хотя бы поговорить о вашей красоте, о ваших прекрасных глазах, изумительной фигуре, шикарных ногах, грациозной походке и добрейшем сердце.

Кажется, Фиалка была тронута.

- Хорошо, - она еще раз погладила меня по щеке. – Мы тебя развяжем. Все равно не убежишь. Да и куда тут бежать? Пустыня кругом.

Слава Богу! Кажется, я не зря старался. Красотка оказалась среди спортсменок главной. По мановению ее руки я был поставлен на твердую землю. Веревки с меня сняли, и эта гремучая змея, то есть, тьфу, опасно ее так называть, Фиалка схватила меня под руку, да так, что я сразу понял, что от нее не удрать. Не выпустит. Такими сильными руками можно сгибать рельсы не то, что удержать тщедушного юношу. И все же я поклонился ей и приложил руку к сердцу. Мне казалось, что так будет вполне галантно.

- Благодарю! – в этом я был искренен. – А как же мои друзья?

- Девчонок мы убьем, - ответила Фиалка. – А этого увальня приставим к мельнице. Потом, после того, как ни на что другое он уже не будет способен.

Геркулес застонал. Я попытался его успокоить:

Глава пятая

Думаете я впал в отчаяние? Правильно думаете. До самой ночи я был в полном отрубе. Ничего не видел, ничего не слышал, что происходит вокруг. Наташа и Стелла хлопотали вокруг меня, что-то говорили, успокаивали, пытались утешить. Гладили по голове. Хлопали по щекам. Хорошо, что хоть Флоры среди них не было. Она убежала на праздник по случаю завтрашнего дня. Всю ночь амазонки пели песни, плясали, прославляли Супермужчину, то есть меня, и желали ему, то есть мне, удачи. А Супермужчина сидел в это время в хижине на полу в полуобморочном состоянии и молил бога помочь ему. Глядя на меня, расстроился и Геркулес. Видимо, все-таки он на меня рассчитывал. С чего бы это? Ах да! Я же его вылечил после удара Стеллы. Видимо он тогда в меня и поверил. А зря. Нашел в кого! Так, что мы оба с ним сидели вялые, как засохшие огурцы.

- В конце концов, вас же не убьют! – пролепетала Наташа, в очередной раз, гладя меня по голове. – Мы вон, нашего кота тоже кастрировали. Он после этого даже красивее стал. Пушистый такой, ленивый… а ласковый!

Геркулес зарыдал, а я сжал зубы. По щекам моим тоже текли слезы. Мой олимпийский друг хоть имел в своей жизни женщин, и, судя по его рассказам, не мало, даже с богинями спал. А я? Я же девственник! Ублюдок! Для кого ты себя берег? Почему был таким целомудренным? Все принцессу ждал? Чмо болотное! Уральский следопыт! Вот теперь завтра у тебя будут такие принцессы!

Мои девицы в это время тоже расклеились. Стелла молча сидела в углу, обхватив руками колени и уставившись в одну точку. Это тебе не из бластера палить! Наташа пыталась прилечь на соломе и тихо сквозь всхлипы бормотала:

- Папа! Папочка! Забери меня отсюда! Пожалуйста, приедь и забери! – Ну, прямо как маленькая девочка, которую родители насильно запихнули на все лето в санаторий, где лечат почки.

Приедет за ней ее папочка! Жди! Дожидайся! На Мерсе приедет. На шестисотом. Прилетит, стоит только позвонить ему по мобильнику, и он тут как тут. Делов-то! На три рубля. Где твой сотовый? Позвони мне, позвони! Позвони мне ради бога! Через годы пролети, голос тихий и далекий.

Телефон! Телефон! Телефончик! Але! Это воркута? Ах, нет? Магадан! Извините!

Вдруг в голове моей что-то блеснуло. Вспомнилось кое-что. Опять блеснуло. Теперь сверкнуло. Вспыхнуло молнией. Блин! Как я сразу не догадался? Вот он наш путь к спасению. Телефон! Телефончик! Телефоня! Телефонушка! Как хорошо, что тебя изобрели люди. Кто, кстати? Не помню, хоть убей. А, ладно! Это же не передача «Как стать миллионером»! Главное, как прекрасно, что нашлись идиоты, которые придумали с твоей помощью откалывать такие фишки.

- Наташка! Девочка моя! Мы спасены!

Я схватил мою подружку, обнял ее, крепко-прекрепко, поцеловал в щеку, а потом в губы. Как-то само собой получилось. А ладно, кто меня сейчас видит? Главное, что Флоры помидоры рядом нет, и она меня не видит, а то бы точно взревновала бы. Тогда, пиши, пропало. Ревнивые женщины способны сокрушить самые смелые планы и грандиозные проекты.

Наташа посмотрела на меня с жалостью:

- Ты помешался? Сереженька, не надо так из-за ерунды!

Слыхали? Ерунда! Для них это ерунда! Им не страшно терять то, чего у них нет. Ну да, женщинам этого никогда не понять.

- Ни фига я не помешался. Просто завтра, после обеда я так оттрахаю весь этот веселый бабский коллектив, что они потом всю жизнь меня помнить будут. Всех, до одной. За исключением тех, кому еще нет восемнадцати. Кстати, если вы хотите, тоже можете в этом поучаствовать. Я не жадный.

Стелла и Наташа посмотрели на меня недоверчиво. В их глазах так и читался вынесенный мне диагноз буйного помешательства на нервной почве. В глазах Геркулеса вспыхнула надежда. Вот кто настоящий мой друг! Он верит в меня, и я не должен обмануть его надежды.

- Мужайся, мой гераклоподобный друг! – похлопал я его по плечу. – Тебя не постигнет страшная судьба царевича Кориандра. Ты еще познаешь не мало женщин в своей жизни, и богини вновь будут трепетать под твоими могучими и ласковыми руками.

Геркулес радостно разрыдался, и мы с ним обнялись, как братья.

Всю ночь я спал как убитый. Нет, честно. Спал. Спал как сурок и даже видел сны. Целую площадь женщин, чьи взоры устремлены ко мне.

Утром нас разбудила почтительная тишина. Служанки Флоры накрыли роскошный стол, но я не стал наедаться. С набитым пузом нечего делать на сексуальном фронте. Еще Гиппократ говорил, что хороший едок, в постели может хорошо только храпеть. Зато вина я выпил. И недурственное у них оказалось вино, скажу я вам! Красное, словно кровь, терпкое, с приятной освежающей кислинкой.

Первый вопрос, который задали мне жаждущие и изнывающие от нетерпения амазонки, был:

- Когда?

- Как только, так сразу! – ответил я.

Они почтительно склонили передо мной головы и покорно удалились.

- Если ты решил смошенничать и тянуть время, - сказала мне Стелла, - то тем хуже будет для тебя, Адал Атрейосс.

- Да-да! – подтвердил Геркулес. – Никто не умеет так искусно пытать, как эти фурии. И не надейся, что они тебя убьют сразу. Нет, ты будешь мучиться и очень долго.

Вот уж не думал, что наш олимпийский чемпион может быть таким оратором. Он просто застращал мою бедную особу. Чтобы меня действительно не начала бить дрожь, я отмахнулся от него обеими руками.

Глава шестая

Вечером после того, как ликующие амазонки несколько часов таскали меня на плечах по всему городу, передавая, друг другу, как драгоценную статую работы Фидия, всем хотелось ко мне прикоснуться, так что меня даже укачало, был устроен грандиозный праздник. Конечно же, в мою честь. Приятно, знаете ли, когда тебя так высоко ценят! Ну а когда в твою честь еще и праздники устраивают, это, я вам скажу, вообще круто.

Амазонки решили оторваться по полной программе. Еще бы! Столько столетий девчонки маялись, и вдруг свобода! Достали все свои запасы вина, позвали мужчин. Да, я не оговорился. Мужчин! Именно мужчин. И не кастрированных, а самых что ни на есть настоящих, нормальных мужиков. Откуда они их взяли? Логичный вопрос. Достали из под полы. То бишь, вынули из подполья. Ну да! Грозные и бескомпромиссные на вид амазонки, на деле оказались обыкновенными жителями тоталитарно-милитаризованного общества. У многих обнаружилось и открылось двойное дно. Не такие они дуры, чтобы мужчинами разбрасываться. Так что, нашлись среди них такие вот, смелые и даже готовые на жертву амазонки. Настоящие диссидентки! Сахаровы и Солженицыны этого беспощадного мира. Да, они совершили гражданский подвиг, когда прятали в своих глубоких погребах мужчин, которых им удалось спасти от кастрации. И они даже рождали от них детей! И даже (были и такие!) мальчиков, которых тоже растили в погребах в тайне от своих подруг. Низкий и земной поклон им от всех нас. И знаете, таких оказалось не так уж и мало. Почти три сотни мужчин и юношей вышли сегодня из подполья и обрели свободу и счастье. Вы бы видели, как все вокруг плакали, когда они выходили к народу. Как их бережно хватали и поднимали над толпой и проносили по городу, показывая всем и каждому. Очень скоро их всех разобрали по домам и на каждого устроили очередь. Теперь им нечего было бояться.

Даже у Земфиры оказался тайный мужчина. И не один, а целых два! Ай да, царица! Так вот о каких контраргументах говорила Флора. И эти два бородатых мужика, целовали мне руки, благодаря, за свою вновь обретенную свободу.

Вот так, скажу вам без ложной скромности, за один сеанс психотерапии и элементарного гипноза я совершил самую настоящую, сексуальную революцию в отдельно взятой стране. Круто да?

Итак, вечером, когда одно солнце ушло за горизонт, а другое висело низко над землей в серой дымке, в столице амазонок, которая, кстати называлась Флоринополь, что означает Город не сорванных цветов, зажглись огни, и началось всенародное гуляние.

Я и мои друзья возлежали за главным столом в центре городской площади перед царским дворцом и слушали похвалы в нашу честь. Все началось с того, что двое девочек привели слепую старуху (первая старушка, которую я здесь увидел!) с арфой. Она долго что-то бренчала, и ее почтительно слушали. Мне эта музыка показалась мукой, но потом я сообразил, что певунья просто настраивает струны. Когда она настроила свою арфу, то в ее бренчании появилась какая-то заунывная мелодия, и местная королева бардов запела низким грудным и хриплым как у Высоцкого голосом и пела наверно целых полчаса. В своей песне она долго перечисляла всех цариц, которые правили амазонками испокон веков, и их подвиги, пока не добралась до Земфиры. Мы чуть не заснули. Но приходилось слушать и не менять выражения лица, в котором бы читалось восхищение и почтение. Потом в песне появилось содержание, и я даже кое-что понял. Вот вкратце такая история.

На далекой реке Амазонке жил прекрасный и сильный народ. Трудолюбивые и смелые граждане. Затем они решили выбрать царя и стали обсуждать его кандидатуру. Тогда женщины, также желающие принять активное участие в политической жизни страны, возмутились и решили выбрать царицу. Так начался спор между мужчинами и женщинами. Никто никому не хотел уступать. Тогда женщины отказали мужчинам в своей любви и ласках. Автором этой затеи была незамужняя и престарелая девственница Лисистрата. Но глупые женщины поддержали ее, и мужчины остались без секса. Они упорно просили, женщины упорно не давали. В конце концов, они даже разодрались, и началась война. Женщины ушли от мужчин и стали жить отдельно, и сколько не пытались завоевать их обратно бывшие мужья, в женщин, словно бес вселился. И они даже перестали поклоняться Юпитеру и Аполлону, и приносили жертвы только Юноне и Венере. Так они вызвали великий гнев отца богов. Юпитер лично пришел к амазонкам и объявил:

- За то, что вы так себя ведете, я на веки вечные обрекаю вас на жизнь в самом центре Красной пустыни Смерти и без мужчин. Отныне, вы сможете заниматься любовью только с мужчинами, взятыми в бою, но после ночи любви вы должны убить своего любовника.

Сказал он так и ушел. Великое горе началось среди амазонок. Оказались они среди пустыни, где до людей добраться почти невозможно. Так что добыча мужчин превратилась в наитруднейшее дело.

Ну, тут опомнились амазонки, стали усиленно Юпитеру поклоняться и прощения просить. В гневе Юпитер страшен, но и отходчив отец богов, повелитель грозы и молний. Во время одного из застолий, до него долетели жалобные молитвы амазонок, и он сжалился над ними. Прозвучал в небе его могучий, чуточку подвыпивший, голос:

- Если найдется такой Супермужчина, который сможет меньше чем за неделю удовлетворить своей любовью всех взрослых амазонок, проклятие мое спадет, и вы сможете вернуться к людям с миром и любовью.

И тысячу лет искали амазонки Супермужчину и не могли найти его. Не было среди пленников такого, кто бы мог меньше чем за неделю, переспать со всеми амазонками. Самое большее, на что их хватало, сотня или две. Но никак не тысячи. И в гневе лишали амазонки не справившихся с этой задачей мужчин их мужественности и с позором продавали в рабство презренными евнухами.