Мать и мачеха

Часть первая. Глава 1. Кажется, я влюбилась...

Триша бежала, игнорируя сбившееся дыхание – на прошлую электричку она опоздала, а мачеха вот-вот должна была вернуться домой, и, если она узнает, что Триша отлучалась, скандала не избежать. Помнила же, во сколько электричка, но тот старик в меховом полушубке заболтал её, жалко было его оставлять – такой хороший дедушка, и сразу видно, что одинокий. Он него пахло перегаром, да и по лицу было понятно, что пьёт он давно и со вкусом, но от этого Триша только больше его жалела: таким дедушкой однажды мог бы стать её отец, если бы остался жить.

Она так спешила, что не заметила накатанного склона – ноги вдруг резко начали скользить, и Триша, не успев сгруппироваться, упала навзничь. Спину пронзила такая боль, что Триша даже пошевелиться не могла. «Ой, мамочки…» – простонала она. Только вот мамы у Триши не было.

Отец рассказывал, что мама умерла родами. Но Триша отцу не верила, хотя никогда и не говорила с ним о маме. Сейчас она жалела об этом: если бы она хоть раз завела разговор, возможно, сейчас не приходилось бы бессмысленно мотаться в Гатчину, рискуя нарваться на неприятности с мачехой. Но почему-то говорить с отцом об этом Трише было страшно, язык не поворачивался спросить его о сне, который преследовал её с самого детства. Сон был короткий и простой, но такой яркий, что Триша была уверена: её сознание воспроизводило то, что она когда-то видела. Этот сон она видит до сих пор: во сне Триша сидит в детской коляске, а над ней склоняется красивое женское лицо.

– Доченька, – слышит она нежный голос.

А потом появляется другое лицо, мужское, Триша пугается и просыпается.

Сейчас над ней тоже появилось мужское лицо, но оно совсем не испугало Тришу. Добрые голубые глаза, нос в веснушках, рыжие волосы торчат из-под шапки.

– Девушка, вам помочь? – парень протянул Трише руку, и она, ухватившись за неё, с трудом поднялась на ноги.

– Спасибо, – Триша выдавила слабую улыбку.

– Как вы себя чувствуете? Может, к врачу нужно?

Триша попыталась сделать несколько шагов, а парень при этом придерживал её под локоть. Он оказался высоким, выше Тришы на целую голову.

– Да не, – отмахнулась она. – Всё нормально, жить буду. Мне домой срочно надо, у меня сестра одна.

Триша глянула на часы, и в животе неприятно заныло – она точно опоздает!

– Ну давайте я вас хоть провожу, – предложил парень. – А то я волноваться буду, мало ли что.

Он смотрел на Тришу со смущённой улыбкой, и она согласилась, тем более спина болела так, что каждый шаг давался Трише с трудом.

– Меня Гриша зовут, – представился рыжий парень. – А вас?

– А я Триша.

– Ух ты, какое имя интересное.

– Ну, вообще-то, Патрисия. Это мама меня так назвала.

Имя было единственным, что осталось у неё от матери. Больше ничего – ни фотокарточки, ни единого воспоминания, кроме этого сна.

– А меня тоже мама, – обрадовался Гриша. – Слушай, может, давай на ты?

– Давай, – чуть смутившись, согласилась она.

За те несколько минут, пока они шли до её подъезда, Триша успела узнать, что Гриша недавно переехал вместе с семьёй в этот микрорайон, у него две сестры, которые ещё учатся в школе, а сам он работает дизайнером и рисует картины.

– Я бы никогда не подумала, что ты рисуешь, – удивилась Триша. – Ты больше похож на какого-то… спортсмена.

Он засмеялся, и Трише это понравилось.

– Хочешь, покажу свои картины? – спросил он. – Оставишь номер?

Обычно она так не делала, но Гриша был таким милым, и Триша продиктовала ему свой номер, после чего сразу побежала домой.

– И где ты шлялась? – услышала она с порога голос мачехи.

– Лида, я только на минутку, хлеб купить!

Хорошо, что она заранее купила батон на вокзале.

– Мама, ну сколько можно, я же не стеклянная! – раздался голос Насти из комнаты. – Меня не нужно охранять!

Настя была младше Тришы на пять лет. Отец женился на Лиде, когда Трише было четыре года. Несложные подсчёты подсказывали, что это был брак по залёту, а не по очень большой любви. В десять лет Настя заболела лейкемией, и несколько лет их семья провела в постоянной борьбе за её жизнь. Болезнь они победили, но проблемы на этом не прекратились: последние несколько лет Настя почти ничего не ела, а после того как её застали на подоконнике с раскрытыми настежь окнами, она три месяца пролежала в психушке. И теперь Триша и Лида по очереди присматривали за ней, страшась, что Настя доведёт задуманное до конца.

– И так в своём институте до ночи сидишь, ещё и по выходным тебя дома не бывает, – продолжала ворчать мачеха. – Ни стыда, ни совести у тебя нет.

Триша тем временем быстренько разделась, занесла хлеб на кухню и, увидев, что мачеха накладывает ужин в тарелки, предложила:

– Давай разогрею.

– Да уж будь добра. И стирку запусти, сколько раз тебе можно напоминать!

Ужин, как обычно, прошёл тоскливо – Лида уговаривала Настю съесть хоть что-то, а та ковырялась вилкой в тарелке, перекладывая картошины с одной стороны на другую.

– Насть, а Насть, – сказала Триша. – Хочешь, я тебе что-то расскажу? Интересное.

– Конечно, хочу! – оживилась Настя.

Лида раскрыла было рот, чтобы отчитать падчерицу, но Триша подала ей знак взглядом и продолжила:

– Только у меня условие – три картошины.

Настя вздохнула, сощурила глаза и уставилась на Тришу.

– Это про парня… – с улыбкой добавила Триша.

Глаза сестры блеснули, и она принялась побеждать картошку на своей тарелке.

Мачеха недовольно цыкнула, но ничего не сказала.

После ужина в комнате Насти, чтобы мачеха не подслушивала, Триша рассказала сестре, как она упала, и как ей помог начинающий художник Гриша.

– Он взял мой номер, – с улыбкой закончила Триша.

– Ты пойдёшь с ним на свидание? – шёпотом спросила Настя.

Сама она никогда не ходила на свидания, да и вообще, после того как окончила школу, не покидала квартиру.

– Может быть, – ответила Триша.

Глава 2. На птичьих правах.

Как и её мачеха, Триша пользовалась любым случаем, чтобы хоть немного накормить сестру, поэтому по дороге домой купила торт, если Гриша сам не догадается что-то принести. Насте она позвонила и предупредила её о предстоящем визите, из-за чего та, конечно же, сразу принялась нервничать.

– Ну ты же сама хотела, чтобы он тебя нарисовал? – спросила Триша. – Или передумала?

– Нет, что ты! Я не передумала…

Когда Триша приехала домой, Настя даже нарядилась в платье и подкрасила глаза.

– Я торт принесла, – бодро сообщила Триша сестре. – Попробуешь?

– Ну, я не знаю, – как обычно, принялась отнекиваться Настя. – Разве что очень маленький кусочек. Я просто только что поела.

Триша не стала с ней спорить, хотя и подозревала, что вряд ли это было правдой – на кухне была идеальная чистота, вряд ли Настя вообще туда сегодня заходила. Ничего, может, когда Гриша придёт, получится уговорить Настю попить с ними чай за компанию.

Гриша пришёл минут через десять, ровно в то время, на которые они договорились.

– Ой, – удивился он. – Я думал, у тебя маленькая сестра, судя по тому, как ты о ней говорила. А она вон уже какая…

– Мне девятнадцать лет, и я вполне взрослая, – заявила Настя. – А правда, что ты художник?

В руках у Гриши была папка, и он протянул её Насте.

– Если хочешь, посмотри, тогда сама сможешь решить, правда или нет.

– Так, – прервала его Триша. – Потом посмотрим. А сначала пойдёмте пить чай.

Как и на их первом свидании, Гриша сразу взял инициативу на себя: принялся расспрашивать её о работе, поинтересовался, чем занимается Настя. Пока вскипал чайник, Триша порезала торт и положила в том числе кусочек Насте. Она, конечно же, сидела и ковыряла торт ложкой, даже не попробовав.

– А ты чего не ешь? – поинтересовался Гриша. – Фигуру бережёшь? Ты эти глупости брось – все эти модели на обложках отфотошоплены, поверь мне, я работаю в дизайнерском агентстве. И вообще, по аппетиту человека можно судить о его работоспособности. Если человек плохо ест, то и работать он будет плохо.

Сам Гриша уплетал уже второй кусок.

– Кстати, – сказал он. – Я там конфеты принёс, они в рюкзаке. Сейчас пойдём рисовать, я достану. Честно говоря, я просто обожаю сладкое…

Когда все допили чай, Триша с удивлением заметила, что Настя съела половину своего куска. Это был успех.

– Ну что, а теперь идёмте рисовать, – предложила она.

Вечер получился просто прекрасный! Хорошо, что мачеха ушла сегодня в театр, при ней, конечно, они не смогли бы так повеселиться. Гриша нарисовал Настю, при этом пока работал, он без умолку болтал обо всём на свете, рассказывал забавные истории, так что они даже устали смеяться. Потом снова пили чай, на этот раз с конфетами. Триша следила за временем – ей вовсе не хотелось, чтобы мачеха столкнулась здесь с Гришей.

– Может, пойдём, прогуляемся? – предложила она ближе к её приходу. – Погода такая хорошая.

Гриша оказался догадливым и сразу засобирался, сообщив, что и сам хотел предложить. Настя заметно расстроилась и спросила, придёт ли он ещё к ним в гости.

– Конечно, приду, – пообещал Гриша.

На улице было морозно, но ветра не было, и снова падали редкие снежинки, сверкающие в отблесках фонарей. Триша рассказывала о своих проблемах в институте, о том, что подавала документы на стажировку в Англию и Китай, но не прошла отбор. Она не заметила, как это получилось, но внезапно её рука оказалась в руке Гриши. Неторопливо шагая по вечерней улице, Триша думала о том, что впервые была так счастлива с тех пор, как умер её отец. Они дошли сначала до дома Гриши, потом обратно до её дома.

– Я пойду, – вздохнула Триша. – А то мачеха будет ругаться.

– Прям как в сказке, – засмеялся Гриша. – Злая мачеха и её родная дочь. Правда, как я понял, вы с Настей дружите?

– Лида вовсе не злая, – принялась оправдывать её Триша. – Просто ей очень тяжело, с тех пор как папа умер, она одна за всё отвечает. Я учусь, а Настя ещё не поправилась до конца.

– А что с ней? Я хотел спросить, но как-то постеснялся.

– Да уже всё хорошо. Ей просто нужно время.

Трише не хотелось сейчас говорить о болезни сестры, о том, как та тяжело пережила смерть отца и теперь почти ничего не ест.

– Ладно, беги, не хочу, чтобы тебе из-за меня попало. Я позвоню завтра.

Трише хотелось, чтобы Гриша её поцеловал, но он этого не сделал. Она помахала ему рукой на прощание и поспешила домой.

Лида уже вернулась, и, к удивлению, встретила её с улыбкой.

– Как спектакль? – поинтересовалась Триша, в надежде, что та не выскажет ей за Настю, оставленную без присмотра.

– Замечательно, – сообщила Лида, а потом, покосившись на Настину дверь, добавила. – Ты можешь почаще приглашать к нам своего друга? Настя такая весёлая, всё щебечет про портрет. И правда, красивый. Но, самое главное, она поела! Представляешь себе? Я в шоке. Только бы не спугнуть!

Триша обрадовалась – формальное разрешение на посещения Гриши очень даже неплохо, учитывая, что она чувствовала: на этот раз всё серьёзно, и он – именно тот самый, о ком она мечтала всю свою жизнь.

С того дня они виделись с Гришей чуть ли не каждый день. Если было тепло – гуляли по улице, забегая ненадолго в кофейни, чтобы согреться и полакомиться пирожными, когда было холодно, заходили к Трише и проводили время с Настей – играли в настольные игры или «крокодила». Трише всё же пришлось познакомить Гришу с Лидой, и на удивление он ей понравился. Триша объяснила ему про Настины проблемы с едой, и он подключился к их с Лидой игре «накорми Настю». У Гриши это получалось лучше, чем у них, и с его помощью Настя однажды даже съела половину котлеты. Это было настоящим достижением – мясо она не ела уже больше года.

В один из дней, когда Гриша в очередной раз провожал её, наконец-то случится и первый поцелуй. Триша была на седьмом небе от счастья – давно уже её жизнь не была такой прекрасной. И даже на работе всё более или менее наладились: Костя перестал мучить её нападками и занялся своими делами.

Глава 3. Сделка с мачехой

На следующий день Гриша, как и обещал, пришёл заниматься с Настей, Лида отправила Тришу готовить обед, сказав, что лучше оставить Настю с Гришей вдвоём, чтобы она лишний раз не отвлекалась. Пока Триша резала лук и морковку, Настя осваивала понятия перспективы и светотени. После занятия Гриша вежливо отказался от обеда и позвал Тришу погулять – погода хотя и не очень располагала, но им хотелось побыть вдвоём, без свидетелей.

Когда Триша вернулась домой, в воздухе висело какое-то тревожное напряжение. Она юркнула в свою спальню, чтобы не нарваться на неприятности, и даже успела почитать статью перед сном. Идея заполучить стажировку не отпускала её, и все мысли были заняты только этим. На следующий день, вернувшись из института, Триша заметила, что Настя не выходит из своей комнаты, и попыталась было поговорить с сестрой, но та неожиданно ударилась в слёзы, чего с ней уже давно не бывало. Когда мачеха пришла домой, Триша рассказала ей о случившемся, и Лида сама пошла в комнату Насти, сообщив, что разберётся. Вроде Настя успокоилась, но всю неделю в доме царило напряжение, которое Триша никак не могла понять. Она спрашивала у Лиды, в чём дело, но та говорила, что всё решит сама. Настя же, которая только-только начала есть, снова не притрагивалась к ужину. В пятницу вечером, когда Триша вернулась домой, Лида зашла к ней в комнату и, плотно притворив за собой дверь, взяла стул и села напротив Триши. Всё это настораживало. Словно бы собравшись с мыслями, мачеха начала говорить, и в её голосе заметно звенели подступающие слёзы:

– Помнишь, когда Настя в больнице лежала, и мы с тобой дежурили у её кровати? Как же страшно всё это было, я так боялась её потерять. Всё готова была для неё сделать, а она отца звала. Всегда только отца. Так обидно было. Нет, тебе этого пока не понять, своих детей народишь, тогда и поймёшь…

Но Триша её прекрасно понимала. Младшая сестра была для неё почти собственным ребёнком: из-за болезни Насти Трише рано пришлось повзрослеть, а наблюдение ежедневных страданий сестры и осиротевшие кровати рядом, ещё вчера на которых лежала какая-нибудь такая же девочка, тоже вызывали в Трише желание сделать всё возможное. Настя всегда была папиной дочкой, она просто боготворила отца и в температурном бреду действительно звала только его. А он или пропивал своё горе, или крутил очередной бизнес, пытаясь заработать денег на лечение.

– Как она его любила, да? – продолжила мачеха. – Если бы он был жив, она бы совсем другой была… Если бы только он был жив...

Триша поёжилась. В открытую мачеха никогда не упрекала, что именно она, Триша, виновата в смерти отца. Но в тот день, когда Лида повезла Настю к врачу, Трише было велено приглядывать за отцом, который в последнее время совсем был не в себе. Лида специально дождалась, пока Триша вернётся с учёбы, чтобы отец не оставался один. Но пришла Светка, и Триша выскочила-то всего минут на пять. Но этих пяти минут отцу вполне хватило, чтобы сделать петлю.

– Что происходит? – спросила Триша, чувствуя, как тугой комок сворачивается где-то под диафрагмой. – Это из-за стажировки? Ты хочешь, чтобы я никуда не ехала?

Лида покачала головой и спросила:

– Скажи, на что ты готова ради сестры?

– Да на всё! – горячо воскликнула Триша. – Ну, хочешь, я не буду участвовать в этом конкурсе!

– При чём тут конкурс, – глухо возразила мачеха. – Настя влюбилась.

Триша от этого заявления аж поперхнулась, чуть было не рассмеялась, но вовремя себя остановила.

– В кого? – недоверчиво спросила она.

– А ты будто не понимаешь?

Догадка такой резкой болью отдалась в сердце, что у Триши перехватило дыхание.

– Вот-вот, – мрачно подтвердила мачеха. – Говорит, что не будет жить без него.

Воцарилось тягостное молчание.

– Ну хочешь, я скажу ему, чтобы не приходил?

– Поздно уже. Теперь этим только хуже можно сделать.

– И что тогда? – растерялась Триша. – Что ты предлагаешь?

– Если любишь сестру – уступи ей Гришу. Ты таких ещё сто штук найдёшь. В Англию вон поедешь, может, англичанина какого подцепишь. А у неё это единственный шанс.

Триша рассмеялась. Она просто не смогла сдержаться.

– Что значит уступи? – спросила она. – Гриша что, сотовый телефон или стиральная машинка? Как ты себе это представляешь?

Мачеха была уверена и спокойно, словно держала какой-то козырь в кармане.

– Ну конечно, я понимаю, что он не вещь. Я прошу тебя всего лишь расстаться с ним и больше не встречаться. Ну, на какое-то время хотя бы. Остальное я беру на себя. Сама посуди – если в твоё отсутствие он закрутит роман с Настей, значит, у вас всё несерьёзно, так что горевать? А если ничего не выйдет, и он продолжит думать о тебе, ну, сойдётесь опять, через полгода, например. Или через год, когда ты из Англии вернёшься.

– Ты так говоришь, будто я туда точно еду! Да туда Костя поедет, это всем известно.

– А я уверена, что ты, – начала лить мёд мачеха. – Твой начальник же не слепой, должен видеть, что никого способнее тебя в институте нет.

Тришу этим было не купить.

– Я люблю Гришу и не собираюсь с ним расставаться.

Мачеха покачала головой, словно и ожидала чего-то подобного.

– А если я предложу тебе что-то взамен?

Триша возмутилась: что она может такого предложить? Да нет ничего важнее Гриши! Но когда мачеха продолжила, Триша окаменела от ужаса.

– У меня есть письмо твоей матери и её фотография…

Они молча смотрели друг на друга, а потом Триша выкрикнула:

– Врёшь!

– Зачем мне это? – спокойно ответила мачеха.

– Чтобы разлучить меня с Гришей.

– Это письмо и фотографию я нашла в квартире твоего отца. Он там это хранил, хотя и говорил, что ненавидит её всей душой, – в голосе мачехи сквозило такое презрение, что Трише захотелось броситься на неё и исцарапать её наглое лицо. Но она сдержала себя.

– Почему ты мне об этом не сказала раньше? – с отчаяньем спросила Триша.

Глава 4. Помощники

Триша несколько раз перечитала письмо. Из него ничего не было понятно, и она протянула его Свете. Та тоже прочла его и сказала:

– Ну дела… Ничего не понятно, но очень интересно. Тайны мадридского двора какие-то! – она взяла в руки фотографию. – А вообще, ты похожа на неё, да?

Триша кивнула. Она и сама видела, что похожа на маму, но не так сильно, как хотелось бы: мама была настоящей красавицей, а Триша не могла этим похвастаться.

В этот момент раздался стук в дверь.

– Девчонки! – услышали они голос Василия. – Пойдёмте чай пить.

Света сделала круглые глаза, а Триша прошептала:

– Неудобно, они меня уже несколько раз звали.

– Ну, блин, – отозвалась Света. – Нигде покоя нет! Нам вообще кто-нибудь даст нормально поговорить?

Триша спрятала письмо и фотографию обратно в ящик и прокричала:

– Ага, сейчас придём.

Они зашли на ярко освещённую кухню. На столе радостно сиял боками самовар, уже подключённый к розетке, по соседству стояли тарелки с аппетитными румяными пирожками. Кухня была маленькой, и вокруг стола с трудом сгрудились четыре табуретки, а чашки с чаем так вообще чуть ли не висели в воздухе.

Триша представила Свету, и они с трудом уместились на свободных табуретках.

– Худенькая какая, – с сожалением произнесла Екатерина Андреевна тоном всех бабушек на свете, но на этот раз замечание было очень верное – Света не особо отличалась от Насти, правда, её тонкие руки смотрелись не болезненно, а изящно.

– Она балерина, – вмешалась Триша. – Ей положено быть такой.

– Да ты что! – восхитился Василий. – Прямо настоящая балерина? С ума сойти!

Света скромно улыбнулась, а Триша продолжала:

– Её взяли на главную роль, в декабре премьера.

– Ну, пара пирожков балерине не помешают, – безапелляционно заявила Екатерина Андреевна. – Вот эти с капустой, а те с картошкой. Берите, какие больше любите.

– Я с капустой люблю, – бодро сообщил Василий и взял себе ещё один.

Триша, чтобы не обижать хозяйку квартиры, взяла себе пирожок с картошкой.

– Девчонки, вы чего смурные такие? – спросил Василий. – Вас обидел кто? Если что, вы обращайтесь, я мигом справлюсь!

– Васенька у нас участковый, – вставила Екатерина Андреевна. – К нему и правда можно обращаться по любым вопросам.

Пришло время удивляться Свете.

– Первый раз вижу настоящего полицейского, – заявила она. – Я думала, вы совсем другие. Ну, в фильмах, по крайней мере, не таких показывают.

Василий громко рассмеялся.

– А вот ты именно такая балерина, какими я их и представлял. А ты, Триша, кем работаешь?

– Она в науке, как и я, – поспешила показать свою осведомлённость Екатерина Андреевна. – Кандидатскую пишет, ведь правда?

Триша согласно кивнула и сказала:

– Да, так и есть.

– Ну, на учёного ты совсем непохожа, – засомневался Василий. – Ты красивая, а они всё… – тут он поймал суровый взгляд бабушки и рассмеялся. – Ну ладно, бабуль, ты у меня самая главная красавица района. Да что там района – города!

– Мой внук – бабник, – не без удовольствия сообщила Екатерина Андреевна. – Так что вы, девочки, с ним поосторожнее.

Василий принялся отшучиваться, и, в общем-то, они неплохо посидели. Он рассказывал анекдоты, а Екатерина Андреевна – истории из своей жизни. К тому времени, когда Света поехала домой, Триша немного пришла в себя. Правда, она не представляла себе, как сможет уснуть, поэтому включила ноутбук и принялась читать статью. Где-то через час поняла, что ни одно из прочитанных предложений не отложилось у неё в голове. Тогда она закрыла ноутбук, достала мамину фотографию и принялась её рассматривать. Куда она пропала? Почему? Она ни на шаг не приблизилась к разгадке. Эх, сюда бы какого-нибудь Шерлока Холмса…

Уже в полусне Триша вспомнила про визитку, которую сунул ей перед уходом Василий со словами, что, если понадобится любая помощь – пусть она обращается. «А что, если показать ему фотографию и письмо? Он же полицейский, должен знать, как искать пропавших людей». С этими мыслями она и заснула.

Утром эта идея показалась ей не такой уж и удачной, но она всё же решила ему позвонить. Ей не хотелось, чтобы хозяйка квартиры подумала, будто Триша запала на её внука, поэтому она предложила встретиться где-нибудь в кафе. Он радостно согласился, сообщив, что как раз думал, чем бы таким интересненьким заняться.

Кафе было недалеко от дома, и на первый взгляд не внушало доверие, но Василий сказал, что часто там бывает, и кормят там ничего так. Трише оно показалось больше похожим на какую-нибудь пивнушку, но выбирать не приходилось. Она взяла с собой письмо и фотографию, страшно волнуясь оттого, что наконец-то, в это дело будет посвящён ещё кто-то, кроме её самой и Светы.

– Ну, рассказывай, что там у тебя случилось, – предложил Василий, заказав большую чашку чёрного кофе.

Триша не знала, с чего начать. Она повертела в руках фотографию, потом протянула её Василию.

– Это моя мама. Я только вчера получила эту фотографию, раньше я никогда не видела её. Мой отец говорил, что мама умерла при родах. Но я знала, что это неправда, потому что смутно помнила её лицо и то, как она катает меня в коляске по парку. Отец умер несколько лет назад, так ничего и не рассказав мне про неё. А вчера мачеха отдала мне эту фотографию и письмо, – с этими словами она протянула Василию и письмо тоже. – Я очень хочу её найти.

Василий внимательно рассмотрел фотографию, проглядел письмо.

– Когда, говоришь, она пропала?

-Не знаю, я родилась в 92-м, так что примерно в то время.

– А почему письмо только сейчас отдали?

– Мачеха нашла это в вещах отца и решила не показывать мне, раз мама так написала, – призналась Триша.

-А вчера, почему тогда отдала?

Триша не знала, что ответить, но Василий сразу понял, что говорить об этом Трише не хочется, и добавил:

– Можешь не говорить. К делу это не относится, как я понимаю?

Глава 5. Чудовищное стечение обстоятельств

Прошло почти две недели с того дня, как Триша жила в этой комнате. Постепенно она даже стала привыкать к ней, но вечерами всё равно было тоскливо. Работа занимала всё её время, даже со Светой не получалось встречаться: та готовилась к премьере. Накануне премьеры Света позвонила Трише, чтобы напомнить про подаренные ей четыре билета, когда ещё казалось, что на балет она пойдёт с Гришей, а, может, даже с мачехой и Настей.

– Ты же точно придёшь? – спрашивала по телефону Света, и Триша в очередной раз убеждала её, что, конечно, придёт.

Больше про премьеру они не говорили: Свету волновали совсем другие проблемы. Она жаловалась на Лёшу, который в последнее время перешёл все границы – обзывал её самыми разными словами, а один раз даже влепил пощёчину.

– Я не понимаю, – плакала она. – Он же сам меня подтолкнул на этот шаг, и что теперь? Я одна во всём виновата? Скажи, только честно, ты бы так поступила, как я?

– Не знаю, – соврала Триша. – Трудно сказать. Знаешь, как говорится – никогда не говори никогда.

На самом деле она прекрасно понимала, что никогда бы не решала вопросы, вот так, через постель. Но к ней с такими предложениями и не обращались.

Перед сном Триша мечтала, что завтра Гриша придёт на балет, и они помирятся. Она понимала, что это невозможно, но не могла себе отказать в этой маленькой слабости: время не притупляло её чувства, а делало их только острее.

Утром она проснулась на удивление в хорошем настроении – всё же Света так давно ждала этого шанса, и у самой Триши сердце замирало оттого, что она увидит подругу в главной роли. На работе все сразу заметили Тришин настрой, и Олеся спросила:

– У тебя что – роман? Ты довольная такая.

– Да нет, – улыбнулась Триша, и хотя упоминание о её возможном романе болезненно кольнуло её, она постаралась скрыть это. – У лучшей подруги сегодня премьера, она балерина, танцует главную роль.

– Да ты что? – вскинулся Костя. – Это не та худенькая, с которой я тебя тогда видел?

– Та самая, – подтвердила Триша.

Дина засмеялась:

– Костя, ты что, запал на подругу Триши?

– Ну а что, если и да? – ухмыльнулся тот. – Не на вас же мне западать.

– А чем мы хуже? – обиделась Олеся.

Костя словно и не услышал её слова, и обратился к Трише:

– А у тебя билетика свободного, случайно, нет?

– Случайно есть, – машинально ответила Триша. – Целых три.

– Всего три, или свободных три? – уточнил он.

– Всего четыре.

– Ну а что – может, тогда сходим всей компанией? – предложил он. – Девчонки, хотите на балет?

– А что, правда, можно? – удивилась Дина.

Триша пожала плечами. Ну а почему, собственно нет?

– Конечно, давайте, – согласилась она. – Но тогда нужно всем вместе отпроситься пораньше, балет в семь вечера, вы переодеваться будете?

– О чём речь – обязательно! – обрадовалась Олеся. – Костя, иди ты нас отпроси, ты же любимчик у шефа.

– А что сразу я, – заворчал Костя, но всё же пошёл.

Конечно, шеф не смог отказать будущему светилу науки, и их отпустили. Триша раздала всем билеты, и они договорились встретиться уже в театре. Когда Триша добежала до квартиры, чтобы переодеться в платье, ей позвонил Костя.

– Ты цветы собираешься покупать?

– Ну конечно, – отозвалась Триша, которая весь день помнила об этом.

– Хочешь, я за тобой заеду? Чтобы цветы на холоде не обморозились…

Триша удивилась такой предусмотрительности, но не стала отказываться. Как там говорят – держи друзей близко, а врагов ещё ближе? И что это Костя так суетится, видимо, и правда приглянулась ему Света. Но Костя Трише нравился не больше Лёши, так что такого кавалера она подруге тоже не желала.

Триша купила Свете её любимые лилии, а Костя купил букет белых роз.

– Она любит розы? – уточнил он.

– Конечно, любит, – наугад ответила Триша, хотя не помнила, как подруга относится к розам.

В фойе они нашли девчонок – все были в платьях, непривычно красивые, не то что в лаборатории. На Косте была голубая рубашка в тонкую полоску, и он тоже смотрелся весьма парадно.

Места у них были в третьем ряду, и девчонки от этого были вообще в восторге. Триша же беспрестанно оглядывалась, в надежде увидеть Гришу, хотя и понимала, что это глупо. Конечно же, его здесь не было.

Триша никогда особо не любила балет, но сегодня смотрела как заворожённая. Это было очень красиво, а Света прекрасна как никогда. В антракте Костя угостил всех пирожными, а когда балет закончился, спросил у Триши, сможет ли она провести его за кулисы. Девчонки засмеялись и принялись дразнить Костю, но он не обращал на это внимание.

– Пошли, только предупреждаю – у неё очень ревнивый жених.

Когда они с Костей шли с букетами по проходу, чтобы пройти за кулисы – Триша уже там бывала и надеялась, что её пропустят – она вдруг увидела его. Гриша шёл под руку с Настей. Как такое вообще возможно? Она смотрела на них, не веря своим глазам. Настя была прекрасна, просто светилась изнутри. Гриша выглядел растерянным и всё время крутился по сторонам, словно искал кого-то. Её? Когда их глаза встретились, Триша поняла – конечно, её. Она боялась, что выдала этим взглядом всё, поэтому быстро отвернулась и потянула Костю быстрее прочь.

– А это тот самый парень, да? Который ждал тебя возле института. Что с ним за кикимора?

– Вообще-то, это моя сестра, – сказала Триша, не желая, чтобы Костя так её называл.

Она думала, что он начнёт сейчас шутить по этому поводу, но он промолчал.

За кулисы им удалось попасть, и Света счастливая бросилась в объятья подруги.

– Ну как? – спросила она. – Как я танцевала?

– Вы были просто чудесны! – вмешался Костя.

Света только сейчас заметила его и вскинула брови.

– Боюсь, я навеки стал рабом вашего таланта, – проговорил он, протягивая ей букет.

Света неожиданно рассмеялась.

– Триша, у вас такие забавные экземпляры работают, и как ты его терпишь?