Мать моего друга. Связь с разведёнкой

Глава 1

— С Днем рождения, мужик! Желаю всего и побольше.

– Спасибо, Брукс! Нарооод, это мой лучший друг! Да что там, мой брат. Будущее нашего бокса! Элита! Захар, грозный молот, Бруксин! — тянет как рефери.

— Заткнись уже, пьяный придурок! — ржу, качая головой.

Вообще-то я нихрена не грозный молот. Что за дешманская подача боев без правил? Для титулованного боксера это унизительно. Но Тёмыч так нажрался, что лечить его объяснениями — всё равно что мёртвому припарки. Молот, так молот, короче.

Мне суют в руку пластиковый стопарь с прозрачной горькой, с другой стороны пиво. Это типа на запивон. Киваю и передаю дальше. Какой-то крашеный блондин мыча благодарит и опрокидывает это в себя. Морщусь.

Вообще-то я бы никогда не оказался здесь. Режим. Тренер узнает — бошку оторвет. Не шутка. Он у нас не просто тренер, как отец второй.

Но у каждой истории есть исключения. У меня — это Тёмыч.

Мы с ним с класса одиннадцатого вместе. Моего одиннадцатого. Дружбой это сложно было назвать. Разница в четыре года в школе очень ощутима. Но как я его из драки шесть на одного вытянул, так и прибился ко мне, как котенок. Он меня даже с тренировок под залом ждал. Стоял, мерз, если зима, или потел на жаре — но ждал. До такой степени невмоготу было.

Тёма переехал от матери к отцу: друзей нет, родители в разводе, всё чужое. Отец на работе сутками. В школе Тёму невзлюбили. У нас маленький город, а он был слишком домашний и ужимистый. Так что уличным пацанам подойти и поздороваться с напомаженным Тёмычем считалось позором. Мне стало его жалко. Несколько раз я взял его с собой на улицу, так он ко мне и приклеился — ходил хвостом, но особо не мешал. Смышленый. Так и повелось, что он мне за младшего брата.

Я хотел его занять, направить, как меня в свое время направил отец. Привёл к Павлу Васильевичу на просмотр. Вдруг в нём тоже что-то спортивное есть, нужное. Да и пар спустить не помешает.

Попросил, ручился — но тренер не взялся. Глянул один раз — и в отказ категорически.

Один комментарий от него только был:

— Здесь таким не место.

Меня это задело. Каким, блять, таким? Нормальный он. Проблемы у пацана — не видно, что ли?

И снова, как в трубу:

— Не твоя компания, Захар.

Дальше спорить не стал. Павел Васильевич — мужик бывалый, редко ошибается.

Но в тот раз — промахнулся точно.

Потом я поступил, втянулся в новую жизнь — учёба, сборы, соревнования. А Тёма к концу лета порешал вопрос с родителями и переехал обратно. С тех пор приезжал на лето к бате, после окончания школы — чаще. Разница стерлась, естественно, отношения переросли в крепкую дружбу, но ответственность с моей стороны осталась.

Исключение: прошлый год. Не задался он у меня. Лýна, мать её… А так все хорошо начиналось. В общем, не до Темы мне было. Вообще ни до кого. Ушел в спорт и пиздец. С тех пор только на телефоне и в соц. сетях общались. Полтора года не видел раздолбая.

И тут на тебе: “Здрасьте, Бруксин, девятнадцать.”

— Штрафную моему гостю! — орет Артем.

Да уж, поздновато я ворвался. Оглядываюсь на двухэтажный коттедж, арендованный другом на двое суток. Из дерева. Не подожгли бы только, с них дури хватит.

— Захааар, правильно? — тянет брюнетка с утиным клювом.

Коротко киваю, отцепляя от своей руки наманикюренные красным когти.

— Очень мужественное имя, Захарррр…

О мать моя…

— Да, мам! Ну да, забрал. Я не поеду, правда! У меня тут люди, коньяк, девочки. Я праздную, помнишь?! Ну гостишку сними, перекантуйся ночку, — закатывает глаза, сует трубку в карман. — Какие мы обидчивые!

— Чего там? — спрашиваю, слиняв от перезрелой нимфетки.

— Ключи материны цепонул случайно. Дак началась шарманка: мне негде спать, что я буду делать. Цирк-ясельки-приплыли.

Время за одиннадцать перевалило, а женщина там одна посреди ночи кукует. Ни крыши над головой, ни заботливого отпрыска. Вот тебе и семейная идиллия.

— Далеко она? — спрашиваю.

— В смысле?

— Квартира твоя, в смысле.

— Ну часа полтора езды. Пока туда-сюда, уже и возвращаться смысла нет, — и плечами пожимает, типа расписался-оправдался.

Мобильник Тёмыча снова заводится рёвом.

— Давай сюда, — отбираю и к уху прикладываю. Понятно же, кто звонит. — Добрый вечер.

— Ночь уже, — раздраженно всхлипывает осипший женский голос. — Где Артём? Трубку передайте.

— Артём выпил, он точно не поедет. Скажите адрес, я привезу ключи.

Раздается молчание. Я даже отвожу телефон от уха, чтобы убедиться, что абонент всё ещё на том конце.

— Это не слишком удобно. Давайте я сама приеду, вы просто вынесите мне…

— Нечего ей тут делать. Пусть остается в гостинице и дело с концом, — пьяно бормочет мне Тёма, оторвавшись ото рта той самой, которая моё имя рычала.

Согласен. Приличной женщине тут не место. А о матери своего друга плохо думать не хочется. Хотя Тёмыч стал той ещё свиньей.

— Говорите адрес.

— Я не дома… — растерянно.

— Значит, откуда забрать, — раздражаюсь. Да что ж так долго-то?

— Романовского шестнадцать. Я буду в кафе напротив.

— Принято.

— А вы…

— Захар Брукс, — говорю прежде, чем положить трубку. — Тём, — отрываю от прелюдии. — Ключи где?

— Шо?

— Капшо! Ключи от хаты твоей где взять?

— А тебе зачем?

— Шманать поеду, — нетерпеливо. — Матери твоей отвезу.

— Да Брукс…

— Давай-давай, вернусь потом.

— Лан. — достает из кожанки связку. — Но туда и назад. Мухой.

— Идёт, — сую в карман толстовки.

Глава 2

Паркую тойоту через дорогу от заведения. У полукафе-полубара битком. Толкаю тяжелую дверь.

Ну такое. Завидушка, прямо скажем, на троечку. Чисто набухаться да в морду дать. Ну или получить. У кого на что умений хватит.

Понятия не имею, как она выглядит. Ищу глазами тётку. Она, должно быть, возраста моей матери. Опустим тот факт, что моей матери никогда бы не пришло в голову шляться по подобным местам. Другого варианта подождать не нашлось?

Останавливаюсь у бара, разблокирую смартфон. Хорошо, номер у Тёмы срисовать додумался.

И только заношу палец, чтобы набрать, как… Начинается, короче.

— Пошли! Дядя тебя не обидит, — ухмыляется бородатый бродяга, склонившись над столом.

Ответа не слышу, но судя по реакции, он отрицательный.

— Ну че ты ломаешься, а? Чай не девочка!

— Слышь, — подхожу сзади. А чего ждать? Я смотрю, тут любители театра собрались, раз на помощь никто особенно не рвется. — Дядя, девочка со мной.

— А те чо больше всех надо или чо? — поворачивается. Высокий, здоровый. Но и я не полторашка.

Девушка же, округлив глаза, что нас уже двое, подпрыгивает со стула, собираясь ретироваться.

Вовремя же ты, роза моя майская!

Делаю шаг к громиле, чтобы девушка прошмыгнула за моей спиной. Но он успевает схватить её за кисть и дернуть. Ничего критичного, чего я бы не предотвратил. Пугает. Но девушка ахает и отскакивает в мои руки.

Накрываю ладонью чуть ниже живота и прижимаю к себе спиной. Потом разворачиваю и прячу за спину, придерживая за тонкую талию.

— Парень, я профи. Если я тебя ударю — ты не встанешь. Просто уйди. Предупреждаю в последний раз, — гаркаю.

Заебал.

Моя выдержка натренирована. Я бью только в крайнем случае. Потому что тяжеловес, и не рассчитав силу удара могу убить.

Только между честью и рингом я выберу первое. Всегда.

Бородатый мешкает. Видит мои кулаки, прикидывает размах плеч. В таких притонах выживают те, у кого чуйка на опасность работает быстрее, чем чешется язык. Он кривится, сплевывает под ноги, но руку разжимает.

— Да нужна она мне, больно дофига чести, — бормочет он, пятясь. — Псих какой-то.

Я не двигаюсь, пока он не скрывается в сизом дыму бара. Только тогда разворачиваюсь к ней. Она дышит часто-часто, прижимает сумочку к груди, как щит. Тонкая, хрупкая — в этом гадюшнике она смотрится как лилия на помойке.

— Пошли отсюда, — коротко бросаю я, перехватывая её под локоть.

Вывожу на улицу. Ночной воздух после прокуренного зала бьет в лицо холодом, отрезвляет. Я чувствую, как она мелко дрожит под моими пальцами. Не от страха уже — отходняк. Останавливаемся у моей Тойоты. Она пытается что-то сказать, но зубы выбивают дробь.

— Тшш… Тише, роза моя майская.

— Спасибо…

И в глаза мне смотрит долго. И меня от взгляда этого плавит.

Всхлипывает. Тянусь к щеке, большим пальцем ловлю и утираю слезу. Кладу ладонь на шею, отвожу роскошные волосы. Синие глаза горят от слез на фоне темной ночи. Красивая. Утонченная.

Отрываюсь, чтобы стянуть с себя толстовку. Мы у машины, но ей бы подышать, а холодно. Натягиваю толстовку ей через голову, как маленькой просовываю руки. Она на ней огромная. Зато тепло.

Опять тяну ручища к точеному лицу. Кажется, надавлю сильнее и сломаю. Кожа кукольная, фарфоровая.

Прикрывает глаза, сглатывает.

Меня дурманит. Это мой зеленый свет.

Подаюсь вперед пробую на вкус пухлые губы. Раздвигаю языком, касаюсь её языка. Откликается. Спинка выгибается, пальчики хватаются за мою футболку. Она становится на цыпочки, чтобы ещё ближе.

Мля…

Впечатываю в себя рукой за талию, другой за затылок. Беру ее глубже. Наслаждаюсь. Урчу, оттягивая нижнюю губу. Отпускаю губу и открываю глаза.

Она опирается на мою грудь. Подрагивает, глаза закрыты.

— Посмотри на меня, принцесса.

Смотрит. Окутывает синим туманом. И я сношу ее снова. Прижимаю к тачке. Веду руками от талии выше. Большими пальцами трогаю грудь. Отрываюсь, веду вниз по ребрам, сжимаю задницу.

Сладость моя.

Член колом. Вытрахал бы всю.

Сладкая девочка.

Отрывается первая. Дышит гулко. Очи вниз.

Ох, моя ж ты…

— Это слишком…

— Я не всегда такой дикий.

— Правда? — недоверчиво.

— Понял. Приторможу. Садись в машину. Холодно.

Не спорит. Садится в распахнутую дверь.

В машине не удерживаюсь. Целую снова. Она отвечает. За шею обнимает, ластится. А просила по тормозам…

— Я не насильник. Понравилась очень.

И снова к себе прижимаю.

Отрываюсь от вкусных губ. Она гулко дышит, я ею любуюсь.

Красивая. Очень красивая блондинка.

— Мне нужно забрать одну тётю. Закинем ее, а потом я отвезу тебя.

— Тётю?

— Обещал. — целую ее пальчики, прикладывая телефон к уху.

Жмурится на мою ласку и руку не отбирает. Позволяет себе нежится.

Вот это меня торкнуло.

В ее сумочке жужжит телефон. Поспешно копошится и вытягивает смартфон. Зависаю.

Твою ж…

Проводит пальцем по дисплею, а потом переводит взгляд на меня. И снова на телефон. И снова на меня.

— Вы… — произносит ошалело.

— Захар Бруксин, — подтверждаю.

Сам ахуел, чего уж…

— Мамочки…

____________

Ну что, поехали!

Это будет неистово горячо — как сам Захар Брукс. Как же я ждала этого мальчика…
И этот троп, где героиня старше — ммм, давно хотела его написать.

Девы, буду безумно признательна за поддержку: ставьте свои королевские звёзды, делитесь впечатлениями о первых главах и... ощущайте.

Каждой клеточкой, каждым импульсом проживайте эти эмоции.
Ведь моё самое большое вдохновение — это когда вы чувствуете мои книги!

Больше подробностей в моём телеграм-канале "Рошаль откровенно" ♥️

Глава 3

Она вылетает из машины. Прикрывает лицо ладонями.

Блять. Этого только не хватало.

Выхожу следом, обхожу тойоту.

— Ничего смертельного не случилось.

— Я целовалась с малолеткой!

— С малолеткой? — хищно клацаю зубами.

— Сам меня тёткой назвал.

Всё ещё стоя ко мне спиной, отводит руки от лица, откидывает волосы. Психует.

— Я же не знал, что тётки бывают такие!

— Какие это такие, а? — оборачивается и шипит дикой кошкой.

— Я глазами тебя уже в восемнадцати позах оттрахал, — смотрю в упор.

Вспыхивает. Краснеет как девочка.

Красотаааа…

Серьезно? Женщины ещё смущаются?

Залипаю.

Она моргает, сбрасывая пелену нашего общего дурмана.

— Замолчи сейчас же! — отрезает строго. По крайней, мере пытается. Потому что на меня не действует.

— Зовут тебя как?

— Майя Станиславовна.

— Станиславовну оставим до лучших времен.

— Захар.

— В машину садись, Майя. Холодно, — киваю на тачку.

Она делает шаг от меня, закусывает губы, которые я сам кусал несколько минут назад. В её глазах вспыхивает то же, что и в моих.

— Лучше я вызову себе такси, — и взгляд опускает.

Прячется. Стыдно ей. С малолеткой.

— Оно уже здесь. — Сжимаю челюсть. — Прыгай.

— Нет. Это очень плохая идея.

— Как скажешь. Валяй, — и рукой взмахиваю. Как подонок. — Но ключи не получишь.

— Это грязный шантаж!

Она обескуражена, растеряна. Подхожу в два шага, дергаю к себе за толстовку. Женские ладони впечатываются в мою грудь.

Малолетка.

— Со словом “грязный” у меня сейчас не шантаж ассоциируется. Так что сядь в машину и не выебывайся, Майя Станиславовна.

Гордо подняв точеный подбородок, Станиславовна открывает дверь скромной кареты и с королевским видом усаживается на кожаный трон.

Наконец-то.

Седлаю коня и трогаюсь.

Мне бы грушу в зале помесить, но я сегодня обломавшийся кучер.

Едем в гулкой тишине. Та уже давит. Кажется, скоро начнёт трещать по стеклу. Из колонок — что-то еле живое, пульс вместо музыки. Светофоры моргают в лобовуху. Боковым зрением ловлю: Майя сидит напряжённо. Молчит, но внутри носится.

— Сколько тебе лет? — спрашивает наконец.

— Двадцать три.

— Ты не выглядишь на двадцать три…

Как и она на… Сколько ей? Сорок- сорок два? Если Тёмычу девятнадцать, то где-то так, да.

Ни на сорок, в общем-то, ни, уж тем более, на сорок два Майя не выглядит. По моей матери видно, что она моя мать. И четыре года назад было видно, минусану уж нашу с Тёмычем разницу. А тут…

Наши девки в универе вечно с такими минами, будто за плечами три срока и пять разводов. Устали от жизни, не успев её начать. Вид у них — хоть сейчас в тираж.. Прошли Крым и Рым, увидели всё, что можно, и что нельзя, — и теперь тихо ждут отхода в мир иной. А в Майе — тишина уютная кожей ощущается. И что-то живое, естественное.

Что-то, что мне дико хочется обуздать.

— Знаю. Бокс с ранних лет.

— Профессионально?

— Чемпион страны в тяжелом весе.

— Вау. Ты говорил в баре, но я думала, понтуешься.

— Нет, — усмехаюсь. — Раскрасить до конца жизни могу. Так что если есть пути отхода, пытаюсь пользоваться. Или сдерживаться.

— Лучше не лезть. Чревато, — в голосе что-то дрожит. Не паника, но след от неё.

Вздыхаю.

— Ага. Не лезть. Вас таких дурочек полным полно.

— Эй!

— Поспорь мне еще. Отребья дохрена, а вы как те мотыльки. А если бы не успел отбить? — скидываю бровь и смотрю ей в глаза.

— Он конченый, — объяснительно.

Школьница ты, а не тётя, Майя Станиславовна.

— Я ж не оправдываю. Конченый, да. Но себя надо беречь.

Майя гулко сглатывает, касается пальчиками шнурка на капюшоне толстовки. Перебирает, нервничая. Я не хочу пугать её, хочу предостеречь.

— Спасибо тебе. Я в тот момент оцепенела.

Торможу на светофоре.

— Знаю, — и ладонь её у неё же на коленке сжимаю. В глаза смотрю. Нихрена ж за эти полчаса не изменилось.

Она отнимает руку, делая вид, что необходимо поправить волосы.

Изменилось.

Нам зеленый. Челюсть до хруста. Трогаюсь.

— Не ходи в такие заведения больше. Тебе там не место.

— А где мое место? — выдыхает в пустоту.

И пусть вопрос риторический, но я не удерживаюсь:

— Не провоцируй меня, Майя.

У меня на руках твоё место. И на члене.

Но этого не говорю.

Пока.

Торможу у высотки по адресу.

— Спасибо, что довез, — предельно сухо, предельно вежливо.

— Пожалуйста. На кофе не пригласишь? — наглею. В который раз за этот вечер.

— Ожидаемо нет.

— Майя, — перестаю сжимать руль, рывком поворачиваюсь.

Но лицо её непроницаемо. Баста, приплыли. Отошла моя роза от оттепели. Снова заморозки. С ними и контроль.

— Захар. Вы друг моего сына. Давайте на этом и остановимся. Доброй ночи.

И дверью хлопает.

Ну зашибись, че.

— — — — — — — — — — — — — — — — — — —

Литмоб "Убери руки, мальчик!" 18+

Она старше, но хочу ее себе. Пусть сопротивляется, так даже интереснее. «Убери руки, мальчик». Мальчик? Я покажу, кто тут главный!

https://litnet.com/shrt/yRQ4