Майор. Мне нужна защита.

Глава 1.

— Только дернись, и я лично всажу в тебя всю обойму, — холодное дуло пистолета прошлось по виску, заставляя замереть на месте.

— Когда я выберусь отсюда, ты будешь первым, кого я выпотрошу, — из разбитой губы стекает капелька крови. Сплевываю на начищенные до блеска белые кроссовки этому ублюдку. Они фирменные, и я слышала, как он хвалился таким же уродам, как и он сам, что урвал их за несколько сотен долларов.

Знаю, что дёргаю тигра за усы — опасно для жизни. Но у этих придурков с одной извилиной на всю компанию есть чёткий приказ: меня не убивать. Максимум — сломать пару костей.

Я тут уже давно. Точно не скажу сколько — счёт дням потерян. Знаю только, что прошло больше двух месяцев. Всё идёт по одному сценарию: допрос, побои, забор крови, короткий перерыв — и заново.

Вспоминаю школьную болтовню о том, что нет кары ужаснее, чем столкнуться с бывшим, когда ты одета как бомж. Я ведь тоже когда‑то в это верила. Наивная идиотка.

Есть вещи гораздо хуже. Например, вот это: амбал с безумным огнём в глазах приставляет пистолет к виску и улыбается. Не радостно — с предвкушением. Его зрачки расширены, дыхание учащённое, на шее пульсирует вена. Он получает удовольствие от того, что делает.

Чокнутый садист.

Несколько месяцев меня держат в этом здание — голые бетонные стены без окон. Личная комната размером с кладовку, на полу тонкий грязный матрас. Свет горит круглосуточно, режет глаза. Несколько раз отводят в это помещение берут кровь на анализы три раза в неделю. Записывают показатели, проверяют рефлексы, фиксируют реакцию на раздражители. Изучают, как подопытную крысу.

— Киска решила показать зубки? — он резко дёргает меня за подбородок, заставляя поднять голову. — Мы с тобой ещё очень хорошо обращаемся. Вот если попадёшь к нашему боссу… Он быстро научит тебя держать язык за зубами.

Я с трудом сглатываю, чувствую металлический привкус крови во рту. Взгляд не отвожу.

— Твой босс, — цежу сквозь зубы, стараясь, чтобы голос не дрожал, — такой же трус, как и вы все. Прячется за спинами своих шакалов, потому что сам не способен справиться с одной девчонкой.

Амбал на мгновение замирает. Его улыбка гаснет, пальцы крепче сжимают рукоять пистолета. Я чувствую, как холодный металл чуть сильнее вдавливается в висок.

— Осторожнее с языком, — шипит он. — Ты забываешь, кто тут ставит словия.

— Условия? — я хрипло смеюсь, и в этом смехе больше горечи, чем веселья. — У вас нет никакой власти. Вы просто кучка головорезов, которые выполняют приказы за деньги. И даже не задумываетесь, что творите.

Он резко дёргает меня за волосы, заставляя запрокинуть голову. Его лицо теперь в считаных сантиметрах от моего — я вижу расширенные зрачки, неровный шрам над бровью, капли пота на лбу.

— Ты слишком много болтаешь для той, кто в клетке, — рычит он. — Думаешь, твой дерзкий язычок тебя спасет?

— Нет, — отвечаю я, глядя ему прямо в глаза. — Но иногда приятно поболтать с умным человеком. Ты ведь слышал, как я разговариваю вслух? Теперь сопоставь, кто тут умный, а кто просто кусок дерьма.

— Ссссука, — шипит палач и охранник в одном лице.

В комнате повисает тяжёлая пауза. Слышно только моё прерывистое дыхание и отдалённый гул вентиляции. Где-то за стеной раздаётся глухой стук.

Дверь с грохотом распахивается. На пороге появляется высокий мужчина в тёмном костюме. Его лицо скрыто маской.

Озноб прошелся по коже, вызывая давно забытые эмоции. Как же я ненавижу их!

С каждым днем мне все тяжелее удавалось сохранить свой рассудок. Лекарства притупляли реакцию и мысли. Не знаю, чем меня пичкали, но эта дрянь делала меня податливой игрушкой в их руках.

Я хочу выбраться отсюда как можно дальше. Хочу убить этих тварей одного за другим. Только не могу.

Главарь этой шайки, крутой дядька с большими яйцами и властью. А я всего лишь сирота, у которой за спиной нет ни гроша ни защитника.

«Жизнь — это театр, и у каждого в нем своя роль», — шепчет циничный голос внутри. Но в этой пьесе моя роль предрешена: жертва. Даже слепой увидит, кто выйдет из этого кровавого балагана победителем. И, увы, это буду не я.

И всё это из-за одного гребаного ублюдка, у которого поехал чердак. Псевдоученый и гений. Мой отец стал одержим идеей создать идеального человека. Именно из-за его экспериментов я оказалась тут. Циничный психопат, который идет по головам ради своих целей, наплевав даже на родную дочь.

В какой-то момент у него совсем потекла крыша. Я бы сказала, основательно так.

Когда влиятельные дяденьки из Европы узнали о его персоне, они предложили ему работу. После этого он уехал, а маме пришлось бежать со мной на руках.

Пять месяцев прошло со дня её гибели. Два месяца я скрывалась от головорезов Майского, которому нужны были живые эксперименты моего отца.

— Смирись уже или сдохни, что бы я вернулся к своей жизни, а не торчал в этой дыре, — произнес второй мужчина.

Сжала кулаки, ногти впиваются в ладони, оставляя следы. Боль всегда отвлекала, помогала сосредоточиться хоть на пару минут.

Спасибо моему папе, стекловату ему бы в гроб, но один из плюсов его сыворотки которой он меня пичкал — это умение отключаться от эмоций и мыслить холодной головой.