Майор особого назначения

1. Константин

– Полкан сильно злой? – уточнил я у друга и по совместительству сослуживца Пашки Михеева.

Мы шли по коридору главного управления к кабинету нашего обожаемого начальника – полковника Новикова. Чем ближе подходили, тем сильнее у меня сжимался желудок. Впрочем, не только он.

Накосячил я немного, поэтому сейчас направлялся к нему на ковёр, чтобы огрести по полной программе, а, быть может, и по дополнительной – смотря какое сегодня настроение у Петра Яковлевича.

– А ты как думаешь, Костян? – вздохнул Пашка. – Он вчера так орал, я думал, у него харя от злости треснет.

Я сильно не надеялся на милость шефа. Просто так спросил.

После бессонной ночи голова гудела так, что мне хотелось, чтобы полкан поскорее меня отымел во всех позах и отпустил домой. Главаря банды я вчера упустил, так что этот ублюдок теперь затихарится, а я смогу выспаться, наконец, а потом с новыми силами приступить к службе.

В клубе, где мы вчера работали с Пашкой под прикрытием, такая заваруха началась, мама не горюй! А я всё пропустил, за что меня сегодня и будут сношать во все отверстия.

Одно утешало – раскрываемость у меня самая высокая по области, так что не уволят, но и по головке не погладят.

– Ну, не пуха тебе! – пожелал Михеев.

– Пошёл в жопу! – буркнул я.

Бесил он меня сегодня, если честно. Не мог, сука, меня вчера свистнуть, когда перестрелка началась?

Пашка стоял на стрёме, пока я пёр сочную блондиночку в толчке. Не то чтобы я в обиде на него... Понятно, что я сам накосячил...

Друг, называется!

Если бы мы не корефанились со школы, я бы всё хлебало ему разворотил. Но я его любил, козла вонючего!

– Надо говорить: к чёрту! – поправил меня Пашка, искренне считая, что я просто перепутал фразы.

Я не стал его разубеждать и решительно толкнул дверь в кабинет Новикова.

– Разрешите, товарищ полковник? – как можно бодрее сказал я.

– А-а-а-а... Герой-любовничек пожаловал! – с театральной улыбочкой протянул Пётр Яковлевич, и я понял, что мне пизда. – Ну, проходи, Зимин. Выспался, гадёныш?

– Никак нет, товарищ полковник! – ответил я, закрывая дверь.

Косяк косяком, но я не шибко-то хотел, чтобы весь отдел слышал, как Новиков имеет меня без вазелина. Я присел на стул возле стола полковника, как пионер, и приготовился слушать его нудятину.

– Ну, докладывай, – вздохнул Пётр Яковлевич.

– По какому вопросу? Если по поводу перестрелки, то я сейчас всё объясню. Мы с капитаном Михеевым находились в клубе с целью сбора информации, потому вооружены не были. Соответственно, следуя инструкциям, в перестрелку вступать не имели права и возможности.

– Костя, ты совсем дебил? – начал набирать обороты шеф.

– Виноват, товарищ полковник!

– Какая нахуй перестрелка? Ты зачем жену Сафронова выебал?

Так Новиков меня не за это драть будет? Фух, слава тебе господи! Аж дышать легче стало, и в кабинете как-то светлее.

А за что тогда? И кто такой Сафронов?

Чёрт с ним с Сафроновым. Как узнать, которая из моих бывших его жена? Я много с кем чпокался, разве всех упомнишь? И почему именно сейчас полковника это заинтересовало? Какого чёрта его вообще волнует моя половая жизнь?

– Не было такого, – на всякий случай ответил я.

– Как не было? Мы вчера всем отделом слушали, как она визжала и вот это вот всё! – Полковник захлопал в ладоши, имитируя шлепки страстно сливающихся в экстазе тел. – О, да, Костя! Ещё! Глубже! Да! Да! – разошёлся он. Ему бы порнушку озвучивать. У мужика талант. – На тебе прослушка была, конченный!

А! Так он про вчерашнюю блондинку? В душе не ведаю, чья она жена. Я у неё паспорт не спрашивал. Да и имя, если честно, не припоминаю.

– Виноват, товарищ полковник! – это всё, что я мог сказать в своё оправдание. – А кто такой Сафронов? – поинтересовался я, полагая, что в этом случае пойму суть проблемы глубже.

– Стыдно не знать, Зимин! Депутат, шишка серьёзная. Рогоносец узнал обо всём и теперь крови твоей хочет. Чуешь, чем пахнет? Понимаешь, к чему я клоню?

– Никак нет, Пётр Яковлевич.

Я реально не понимал, как связаны мои вчерашние потрахушки и полковник. Он-то тут каким боком? Может, Сафронов родственник его какой?

– Ну, ты в натуре, дебил, Костик! Может, выгнать тебя на хер, как Сафронов того требует, и дело с концом?

– За что?

– За то что хреном своим полез, куда не надо!

– Я...

– Так! Всё! – Полковник стукнул кулаком по столу, не дав мне и слова сказать. – От дела тебя отстраняю, заляг на дно на пару месяцев. Потом вынырнешь, когда этот олень угомонится.

– Как отстраняете? – охренел я. – Да я почти что дело раскрыл! Дайте мне пару недель, и я возьму главаря!

– Знаешь, что ты можешь взять в данной ситуации? За щеку у Сафонова. Не был бы ты моим лучшим опером, я бы тебя... – Пётр Яковлевич задёргался, нервируя меня ещё больше. – Мне оттуда звонили по твою душу! – тыкал пальцем в потолок Новиков. – Хочешь, чтобы мне погоны в задницу затолкали?

– Никак нет, товарищ полковник, – упавшим голосом проговорил я, чувствуя дикую усталость и досаду оттого, что так тупо всё просрал. – Разрешите идти?

– Сидеть! Это ещё не всё, Зимин, – уже спокойней сообщил полковник. Он снял трубку со служебного телефона и позвонил дежурному. – Это Новиков! Зайцеву приведите ко мне в кабинет! – приказал он.

– Пётр Яковлевич, а дело кто теперь вести будет? – спросил я, параллельно гадая, что там за Зайцева такая.

Её я, надеюсь, не трахал? Что-то слишком много проблем из-за какого-то перепихона в клубном туалете. Господи, если бы я знал... Если бы всё вернуть назад...

Нет, я бы всё равно выдрал эту блондиночку сисястую. Уж больно понравилась она мне. Хоть сиськи были у неё и не настоящие, зато рот рабочий.

– Михеев возглавит следственную группу, – оповестил меня полковник, и я ещё сильнее охренел.

– Пашка? – вырвалось у меня. – Он же тупой, как валенок!

2. Настя

Надо было давно уволиться из этого клуба, тогда бы не было этого треша, в который меня угораздило вляпаться.

Поначалу в клубе было неплохо, несмотря на то, какие услуги оказывались в нём. Я устроилась туда официанткой, а не стриптизёршей, но всё равно чувствовала себя неуютно от похотливых взглядов клиентов, ловя их периодически на себе. Страх быть оттраханной в любой момент со временем притупился. Я быстро втянулась во все тонкости работы и общения с особыми клиентами, поднявшись до администратора.

Чаевые теперь мне не оставляли, зато зарплата была более чем приличная, да и клиенты относились к админам с бОльшим уважением, чем к обслуживающему персоналу.

И вот, когда я только подумала, что нашла работу своей мечты, в клуб начали приходить какие-то мутные люди. Мужчины, одетые в неприлично дорогие костюмы, обсуждали что-то за закрытыми дверями вип-комнат, потом вызывали девочек.

Всё бы ничего, но девочки после этого начали пропадать. Именно те, которых вызывали накануне, на следующий день не появлялись на работе.

Руководство делало вид, что их это не касается. Во избежание паники среди персонала открещивались от этих пропаж, как черти от ладана, но паника была, да ещё какая.

Несмотря на жуткие слухи, увольняться никто не торопился, как и я.

Вчера всё было, как обычно. Пришли те подозрительные мужчины, выпили, закусили, обсудили свои дела, вызвали к себе девочек. К слову, вели они себя всегда культурно, с персоналом общались вежливо, были щедры на чай.

Я бы подумала, что пропажа девушек из нашего клуба никак не связана с этими посетителями, но таких совпадений просто не могло быть. Мы ещё накручивали друг друга всякими небылицами и домыслами, так что обстановка в клубе была напряжена до предела.

В самый разгар вечеринки в клуб ворвались какие-то люди в чёрном и напали на наших странных гостей. Началась перестрелка, спровоцировавшая панику.

Персонал разбежался кто куда, пытаясь спасти свою жизнь любой ценой. Я стояла у своей стойки на втором этаже, и мой путь к лестнице оказался отрезанным вооружёнными мужчинами.

Умирая от страха, я притаилась за огромным цветочным горшком, молясь только о том, чтобы меня не заметили бандиты. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем стрельба и шум стихли.

Я подняла голову, выглядывая из укрытия. Нужно было убираться отсюда тоже, но из-за липкого страха, завладевшего полностью всем моим существом, я не могла заставить себя сдвинуться с места.

В коридоре было чисто, если не считать человека, валявшегося на полу. Он не шевелился, из чего я сделала вывод, что он мёртв.

Господи, какой ужас! Мне придётся пройти мимо него, чтобы добраться до лестницы. Я не смогу! Я упаду в обморок.

– Жёстко вы с ним, Николай Владимирович, – услышала я мужской голос, совсем рядом, и у меня сердце едва не выпрыгнуло.

– Пусть все знают, кто главный! – ответил первому второй мужчина.

В коридор вышли несколько мужчин, и я дышать перестала.

Совсем.

Двое отстали от остальных, и теперь я могла видеть их лица. Один был страшным, как сама смерть: здоровенный, лысый, как коленка, рожа квадратная и суровая. В руках он держал автомат, что делало его ещё более опасным.

Второй более представительный и приятный, если так можно выразиться в сложившейся ситуации. Невысокого роста, одетый в деловой костюм, идеальная стрижка, гладковыбритое лицо, дорогие часы на запястье. Мужчина был безоружен, по крайней мере, я не видела у него оружия.

Он главарь, – догадалась я.

– Осталось решить вопрос с ментами, и дело в шляпе, – произнёс лысый. – Они нам уже в спину дышат, суки.

– За это не беспокойся, Глеб. Есть у меня там свой человечек. Он обещал всё уладить.

С этими словами мужчины ушли, и я с облегчением вздохнула. Подождав какое-то время, я всё же решилась вылезти из укрытия. Прислушиваясь к каждому шороху, я с трудом поднялась на ноги и заковыляла к лестнице.

Затёкшие от длительного сидения в одной позе конечности онемели, поэтому я шла на своих каблуках, как на ходулях, с трудом перебирая ногами.

Поравнявшись с мертвецом, я едва не заскулила от напряжения. Стараясь игнорировать лужу крови, растекающуюся по полу вокруг его головы, я ускорилась, будто он мог вскочить и схватить меня за ногу.

В какой-то момент нервы сдали, и я понеслась со всех ног, не разбирая дороги. На лестнице я врезалась в кого-то. Завизжала от страха и начала молотить кулаками куда ни попадя.

– Спокойно! Я из полиции! – донёсся до меня мужской голос.

Я перестала колотить его и подняла глаза. Одутловатое, с маленькими узкими глазами и тонкими губами лицо показалось мне неприятным. Одет мужчина был в обычные брюки и рубашку с длинным рукавом. Откуда мне знать, что он не врёт, что он действительно из полиции?

– Вы кого-то видели? – поинтересовался он. – Или что-то?

– Да... Я... – в горле пересохло, мысли смешались, поэтому я говорила с трудом. – Мужчины, вооружённые. Я их видела.

– Опознать сможете?

В этот момент в глазах незнакомца загорелся какой-то странный огонёк, напугавший меня. Так смотрят маньяки на своих жертв в фильмах.

– Думаю, смогу, – уверенно заявила я.

– Прекрасно, – выдохнул мужчина, и его руки начали тянуться к моей шее.

Что происходит, мамочки?

Я застыла под гипнозом его страшных, пробирающих до костей глаз, и мысленно прощалась с мамой и папой.

– Полиция! – заорали снизу. – Не двигаться! Поднять руки!

К нам подбежали люди в масках, и я поняла, что всё кончено, меня спасли.

– Свои! – заорал незнакомец, поднимая руки вверх. – Я провожу девушку куда следует.

Я уже не хотела никуда идти с этим странным человеком. Сотрудникам спецназа я доверяла больше, поэтому сейчас мне казалось, что если этот мужчина заберёт меня с собой, то больше меня не найдут.

– Мы сами, – к счастью, ответил мужчина в балаклаве и увёл меня прочь из клуба.

3. Константин

Настя, Настя, подари мне счастье!

Ну, ничего такая! Сиськи маленькие, зато корма зачётная. Мне вообще блондинки нравились. Есть в их тупизне что-то сексуальное. Рядом с ними чувствуешь себя Эйнштейном, не меньше.

И глаза красивые у неё. Большие, как у оленёнка!

Стоит, глазёнками лупает, как будто не въезжает, что происходит. Блондинка, одним словом.

С виду нежная такая, беззащитная... Накрыл бы я такую своим телом...

И всё равно бесит!

– Я с вами никуда не поеду! – затряслась девчонка, уставившись на меня. – Я не хочу!

Блять, как будто я хочу с ней куда-то ехать? Смешная, ей-богу!

Не ко мне вопросики, Настя. Вон тому лысому в фуражке объясняй.

Давай, малыш, закати истерику полкану, поплачь, разжалоби его как следует. Он хоть и старый, но мужик в конце концов. Дрогнет сердечко его, пожалеет от тебя по-отечески, и ссылку нашу совместную отменит. И тебе хорошо, и мне приятно.

– Настенька, вы, наверное, не поняли всей серьёзности ситуации? – произнёс шеф, нагнетая жути в обстановку. – Мы ловим особо опасного преступника, главаря крупного наркокартеля, ваша жизнь на кону.

Блондиночка переменилась в лице и реально заревела. Даже у меня сердце сжалось на мгновение от этого зрелища, но я вспомнил, что рассматривал, её грудки, обтянутые скучной офисной блузкой, и продолжил своё занятие, предпочитая и дальше не вмешиваться в разговор.

Один хрен я ничего не решаю, так чего слова тратить попусту? У Насти лучше получается противостоять Петру Яковлевичу.

Сейчас шеф нас отпустит на все четыре стороны, предложу Настеньке подвезти её до дома, успокою и выебу. Раз меня от дела отстранили, имею права и возможности.

– У меня работа, понимаете? – всхлипнула девушка.

– Перестаньте! – хлопнул по столу ладонью Новиков, и девушка расплакалась пуще прежнего. – Вы же сами сказали, что у преступников в полиции свой человек? Вы слышали разговор бандитов своими ушами?

Я напрягся, вслушиваясь в каждое слово Петра Яковлевича. Я же сто раз говорил, что у нас стукач завёлся? И мне никто не верил. Я майор полиции, на секундочку!

А теперь пришла какая-то тёлка малолетняя, которой с перепугу что-то померещилось, и вот, пожалуйста! Ценный свидетель! Господи, кому она всралась вообще, чтобы её искали, а тем более устраняли?

– Вы рискуете до дома не доехать, понимаете? – продолжил кошмарить её шеф. – Наша задача сохранить не только вашу жизнь, но и обезопасить вас от психологического давления со стороны криминального мира.

– И надолго мне надо уехать? – уточнила Настя.

Эй! Не так быстро, детка! Ты уже сдалась? Рано, малыш! Дожимай Новикова, дожимай!

Внутри меня всё кипело, но разве была у меня возможность подсказать девчонке правильные слова? Я сидел, скрипя зубами, и понимал, что мы проигрываем полкану в этой битве, и мне становилось всё хуже и хуже.

– Пока мы не схватим главаря, – "обрадовал" Настеньку шеф и меня заодно.

– Я могу уехать к бабушке в деревню и там переждать, – предложила Настя.

Внутри меня всё снова ликовало. Молодец, блонди! Отличное предложение!

– Да, деревня – это идеально! – согласился шеф, ещё больше обнадёжив меня. – Поедете с майором Зиминым в деревню. У моей тёщи дача недалеко за городом. Там тихо и домик неплохой.

Сука...

У меня внутри всё оборвалось. Я был в миллиметре от свободы, но шеф был неумолим.

– Вот адрес, – протянул мне бумажку Новиков. – Ни одна живая душа знать об этом не должна. Ты понял, Костя? НИ-КО-МУ!

– Да понял я, понял! – обречённо произнёс я. – Командировочные мне положены? Или я за свой счёт должен свидетеля содержать?

Был бы мужик – другое дело, мы бы как-то разобрались по-свойски, а на бабу никаких денег не напасёшься. Сколько ни давай ей, она всё потратит.

Была бы моя девушка – тоже был бы другой разговор, а спонсировать чужую бабу я не собирался. Мне её даже трахать не положено. Максимум, могу мороженкой угостить, и то при случае, если себе буду покупать тоже.

– Дам распоряжение в бухгалтерию, пришлют на твою зарплатную карту, – пообещал Новиков.

– А оружие?

– У тебя есть табельное.

– Я автомат хочу, – нагло заявил я. – И гранат можно парочку.

– Сказал бы я тебе... – зашипел полковник. – Повезло, что дама здесь! Свободен, Зимин!

Вот козёл! Автомат зажопил!

Я сомневался, что эта ценная тёлка кому-то нужна, кроме Новикова, просто пострелять хотел. Чем ещё заниматься в деревне?

Бухать и трахаться разве что?

– Девочку не обижай! – сказал мне Новиков в качестве напутствия, когда я тяжело поднялся со стула. Как будто я собирался, блин! – И это... Баб домой не водить, в погребе ничего не трогать! Это на Новый год!

– Ключи? – напомнил я.

– У ворот гномик стоит декоративный, под ним банка консервная, в банке ключи.

В утке яйцо, в яйце игла, – вспомнилось мне.

– Пароль от вайфая? – решил тоже шефа выбесить напоследок, чтоб оставить после себя "приятное" впечатление. Пусть весь день обо мне думает!

– Пошёл на хер отсюда! – вспылил он, и я едва не прыснул от смеха. – Простите, Настенька, ради бога! Приятной вам поездки!

– За мной! – бросил я Насте, проходя мимо неё, и вышел из кабинета полковника.

4. Константин

Девчонка обречённо поплелась следом за мной, мы вышли из отдела и сели в мою тачку. Я всё ещё поверить не мог, что Новиков так несправедливо со мной поступил. Типа хочет жопу мою прикрыть? Может, и так. В любом случае придётся теперь возиться с этой малолеткой. Если выгонят из полиции – вот где будет пиздец. Я же больше не умею ничего, кроме как ловить бандитов.

– И что дальше? – подала голос Настя, глядя на то, как я завис с ключами в руках.

– Ничего интересного, – буркнул я.

Разговаривать с ней мне не хотелось, да и ни с кем не хотелось. Настроение было – лечь и умереть. Девчонка поёжилась, обнимая себя руками. Её мелко потряхивало. Это от адреналина и переутомления – по себе знал.

– На вот, накинь, – достал свой китель с заднего сиденья, сжалившись над бедняжкой.

– Спасибо, – ответила она, суетливо просовывая руки в рукава пиджака, казавшегося на ней безразмерным.

– Соплями не испачкай! Это моя парадка! – бросил я ей и завёл машину.

Она ТАК на меня глянула, что я на сиденье заёрзал. Если бы взглядом можно было убивать, я бы уже сдох. Я ей самое ценное в пользование дал, можно сказать, а она ещё и недовольна?

Не нравился я ей. Да и похуй!

– Мне нужно вещи собрать для поездки, – поставила меня в известность Настя.

– Не вопрос. Где живёшь?

Она назвала адрес, и я прикинул, что нам вообще не по пути.

– Только у меня ключей от квартиры нет, – добавила девчонка. – Они в сумке, сумка на работе.

Пилить по пробкам до клуба, а потом к ней на хату у меня не было никакого желания. Так полдня уйдёт. А у меня голова болит, вообще-то.

– В клуб возвращаться опасно, – придумал я железобетонную отмазку.

– Но...

– Ты чё не слышала, что тебе полковник сказал? Убить тебя хотят. Хочешь, чтобы и меня изрешетили? – Девушка ничего не ответила, поджала губы и отвернулась к окну. Я с ней сюсюкаться не собирался, не на курорт едем, но что-то резковато я с ней, кажется, разговариваю. – Заедем в магазин по пути, купим всё, что нужно, – пообещал я в качестве извинений.

– Я есть хочу!

– Я тоже.

Сначала мы заехали ко мне. Оставлять свидетеля в машине я не стал. Вряд ли её там прибьют, но если и нападут, машину жалко. Кузов зацепят не дай бог, или кровищи мне там напустят. Тачка новая почти. Я такого не переживу.

Или свалит Настенька, не дай боже. Вон как смотрит злобно. Я бегать ни за кем не собирался. Мне заняться больше нечем?

– Куда вы меня привезли? – озираясь по сторонам, спросила Настя.

– Ко мне заскочим на минуту.

– Значит, к вам неопасно ехать? А ко мне опасно? – высказала очередную претензию, гневно раздувая ноздри.

– Выходи резче! А то голодная поедешь! – поторопил я злюку.

Настя всё же вылезла, кутаясь в мой китель, как в пальто, и мы поднялись в мою квартиру.

– Кухня там, – показал я ей рукой направление. – Сообрази пока что-нибудь на скорую руку.

– Я? – удивилась девушка.

– Ты же есть хотела? Или уже перехотела?

Я знал, что у девчонки при себе ни кошелька, ни телефона, поэтому она полностью на все сто процентов зависела от меня. Хочет есть? Придётся постараться.

Настя скинула туфли и мой китель, а потом молча прошла туда, где ей место, как и любой женщине на земле. Пока моя подопечная гремела кастрюлями, я достал дорожную сумку и открыл шкаф. Как и у любого среднестатистического мужика, одежды у меня было немного, поэтому управился я за считанные минуты. Достал из сейфа охотничье ружьё, решив, что лишним не будет, патроны к нему и к пистолету, пару ножей и перцовый баллончик.

Перцовка валялась тут с незапамятных времён и почти выдохлась. Я отжал её у какого-то нарика на облаве, потом закинул в сейф и забыл о ней. Я потряс баллончик, с удовольствием отметив, что там ещё что-то булькает. Пусть будет на всякий.

Из кухни потянуло чем-то съестным, и я потянулся туда же.

– У вас холодильник пустой, – недовольно буркнула хозяюшка, помешивая пельмешки в кастрюле.

– Ну, прости, я гостей не ждал, – развёл я руками, усаживаясь за стол, где уже красовались бутербродики с колбаской и сыром.

Молодец, Настюха! Могёт из топора кашеварить!

– Сразу предупреждаю, – сказала она, ухнув передо мной тарелку с дымящимися пельменями. – Я вам не прислуга!

Даже не спросила, может, я с бульоном люблю? И наложила мало. Я нехотя поднялся и заглянул в кастрюлю, но там, одиноко плавал лавровый листик и больше ничего. Ладно, бутерами докинусь.

– Может, на ты перейдём? – пропустив её недовольство мимо ушей, спросил я. Себе с жижечкой налила, сучка! Мне уже было похрен, поэтому я щедро навалил сверху майонеза и начал есть. – Ты оглохла?

– Соблюдайте субординацию! – фыркнула Настя. – Это вы теперь мой обслуживающий персонал! Я налоги плачу, между прочим, а вы с них зарплату получаете! Так что исполняйте свои обязанности, как положено!

Ты смотри какая цаца! Как же я её сейчас ненавидел! Ещё сильнее прежнего.

Чувствую, помотает мне эта дура нервов. У меня от неё голова ещё сильнее разболелась. Надо таблетки что ли какие-то поискать? А ей рот пластырем заклеить, чтобы не пиздела много.

Но пусть поест сначала.

Через сорок минут мы уже стояли у магазина "Смешные цены". Это моя мстя за "обслуживающий персонал". Я дал девчонке свою кофту, чтобы не мёрзла, но понимал, что ей нужна и другая одежда – элементарно сменные трусы.

– Вы куда меня привезли? – уставилась на вывеску. – Я не буду там ничего покупать!

– А ты в ЦУМ хотела? – рассмеялся я. – Ну, прости! Как стану олигархом, свожу тебя туда, если будешь хорошо себя вести. – Она не двигалась с места, и это меня накаляло. – С голой задницей будешь ходить, если не выберешь себе ничего из одежды. Мне вообще всё равно, мне так даже лучше. Красивая попка у тебя! С удовольствием полюбуюсь!

– Козёл! – прошипела блонди, но к магазину зашагала, как миленькая.

То-то же, Настенька! То-то же!

5. Анастасия

– Ты прикалываешься? – рылся в моей корзине Константин. – Это всё не годится!

Я ничего не успела ответить, как он вывалил всю одежду, что я выбрала, в коробку с надписью "распродажа". Потом закинул обратно носки и нижнее бельё и пошёл с корзиной по рядам. Я смотрела, как он хватает какую-то кофту мерзкого болотного цвета, "бабушкины" штаны с начёсом, куртку, в которой я бы даже на субботник не вышла, какие-то галоши, и ненавидела мужчину ещё больше.

Ему нравится меня унижать? Иначе как объяснить его поведение?

Он пользовался тем, что я не в состоянии сама за себя заплатить, вот и изгалялся надо мной. Моя беспомощность и невозможность противостоять ему в этом случае бесили тоже.

Спорить с ним было бессмысленно, поэтому я молчала, кипя от возмущения. На кассе докинула к покупкам немного уходовой косметики. Пользоваться ею придётся на свой страх и риск, учитывая уровень магазина. Надеюсь, не облезу хотя бы? Константин посмотрел на меня снисходительно, но, воздержавшись от комментариев, всё оплатил. После этого мы зашли в продуктовый, и он набрал полную тележку пельменей, лапши быстрого приготовления и алкоголя.

О, сколько же он набрал бухла!

На алкоголика Константин не был похож, скорее наоборот, спортивный такой, подтянутый, но что я о нём знаю? Меня пугало в нём абсолютно всё, так что этот звон стекла в тележке ничего хорошего не предвещал.

Как будто мы едем что-то праздновать, и нас человек десять.

– Мороженое будешь? – галантно предложил он.

Я очень хотела, из принципа отказалась. Впрочем Константину было плевать, поэтому он даже настаивать не стал.

Наконец, погрузив все покупки в багажник его внедорожника, мы сели в машину, и он, вбив адрес конечного пункта в навигатор, выехал по маршруту.

– Я бы хотела обсудить наше дальнейшее взаимодействие, – сказала я, чтобы выработать какую-то модель поведения, прежде всего у Константина.

– Обсуждать нечего, киса, – ухмыльнулся он. – Я говорю: прыгай, ты прыгаешь. Вот и всё взаимодействие.

– Вы боевиков американских пересмотрели? Знаете что? Я...

– Да ты заткнёшься сегодня или нет? Помолчи хоть немного! Блять...

Я просто охренела от такого поведения! Какой же он ужасный! Просто капец!

Нет, я такое терпеть не собираюсь! Открыла было рот, чтобы высказать всё, что я думаю о грубияне, но он врубил музыку на всю громкость и понёсся по дороге так, будто за нами гонятся.

Мы уже выехали из города, а я всё не могла успокоиться. Музыка долбила прямо по мозгам, меня всю распирало от гнева, а этому хоть бы что. Крутит баранку, не обращая на меня никакого внимания.

За что мне это? Почему именно этому человеку доверили меня охранять? Как он меня защищать будет, если очевидно, что ему на меня плевать?

Музыку Константин всё же убавил. Когда нас на трассе тормознули ГАИшники. Ничего удивительного, учитывая, что он нёсся, как угорелый. Так ему и надо, – злорадствовала в душе.

Константин остановился и опустил стекло на своей двери.

– Здравия желаю, – отсалютовал инспектор. Он представился и попросил Константина предъявить документы.

– Причина остановки? – поинтересовался Зимин, не торопясь предъявлять то, что от него требовали.

– Ориентировку отрабатываем. Предъявите документы и выйдите из машины, – настойчиво произнёс ГАИшник.

– Ориентировку покажете? – всё ещё мариновал инспектора мой телохранитель.

– Обязательно. Из машины выходите! – произнёс уже в приказном тоне.

– Сейчас, – пообещал Зимин и открыл бардачок. – По коду четыре-двенадцать ориентировка?

– Так точно! – ответил инспектор.

– Ясненько... – протянул Константин.

Я сидела, отвернувшись к окну, потому что мало что понимала в ментовских штучках. Вдруг машина так резко тронулась с места, что меня вдавило в сиденье по инерции.

– Вы что творите? Вы совсем, что ли? – заорала я на Константина, поняв, что он пытается скрыться от ГАИ.

– Это не ДПС, – не отвлекаясь от дороги, объяснил мне Константин. – Ряженые какие-то!

– Что?

Позади нас завыла сирена, и я поняла, что нас преследуют. Это бандиты? Те самые, которые хотят меня убить?

– Сука! – выругался Константин, взглянув в зеркало заднего вида.

Он выжимал из машины всё, что можно, пытаясь оторваться от легковушки, но звук сирены становился всё громче. Вдобавок прибавились какие-то звуки ударов, будто в машину кидали камнями.

– Бляди! – снова выругался мужчина. – Пригнись! – заорал он на меня.

По нам стреляют? Господи!

– Водить умеешь? – неожиданно крикнул мне мужчина.

Его тёмные глаза сейчас горели таким огнём, будто от азарта. Губы тронула еле заметная улыбка. Нас сейчас убьют, а его как будто это веселило. Неужели Зимину нисколечки не страшно? Маньяк какой-то!

– Умею немного, – подтвердила я.

– Перелазь за руль! – приказал Константин.

– Сейчас?

– Давай резче, малыш! Нам не оторваться!

Мы одновременно отстегнули ремни, и я начала неуклюже перелазить за руль. Для этого мне пришлось сначала усесться на колени мужчине. Не до того сейчас было, но я всё равно покраснела от смущения, присаживаясь попкой на этого огромного мужика. Он, слава богу, мгновенно выскочил из-под меня, стоило мне нащупать педаль газа ногой.

Я это не выдержу! Я сейчас умру от страха! Не справлюсь с управлением и улечу в кювет, угробив нас обоих!

Я ещё после вчерашнего не отошла, а тут такое!

Благо на трассе было немного машин. Я неслась по факту по прямой, одновременно молясь о милости господней.

В зеркале заднего вида отчётливо была видна машина ДПС, и она всё приближалась и приближалась. Снова звуки стрельбы и отборнейшая матершинная брань Константина, который уже перелез зачем-то в багажник автомобиля.

Что он задумал, я даже спрашивать боялась. Нам не уйти от погони! Мы обречены!

Как бы я ни относилась к Константину, мне было искренне жаль, что он погибнет из-за меня.

6. Константин

Бедная, бедная моя тачка!

Каждое попадание по ней, было равно попаданию мне в сердце!

От осознания, что на девчонку на самом деле охотятся, меня словно кипятком окатило. Она реально что-то ценное видела, что-то полезное для следствия знает?

Почему я до сих пор её не допросил, идиотина?

Сейчас нас изрешетят, а я так и не узнаю, чем Настя так ценна? Господи, если бы я только знал, во что ввязываюсь!

Ну, ничего. Сейчас эти пидорасы узнают, с кем имеют дело!

Усадив девчонку за руль, я с трудом перевалился в багажник и расчехлил охотничье ружьё. На автомате, привычными движениями зарядил "Сайгу" и дослал патрон в патронник.

– Настя, сбавь скорость и открой багажник, когда скажу! – крикнул я девчонке.

А она ничего! Не зассала! Другая бы уже билась в истерике, зашкерившись под сиденье, а эта крутит руль, причём довольно уверенно.

– До скольки сбрасывать? – уточнила она. – Как багажник открывается? Кнопка где? – заистерила она.

– Сбрасывай по максимуму, подпусти их поближе! Кнопка на двери, внизу!

– Всё, нашла! Сейчас...

Золото, а не девчонка! Чёткая!

Я наблюдал в заднее стекло, как мы сближаемся с ряжеными, и у меня аж под ложечкой засосало от азарта. Сейчас, гондоны, я вам устрою!

Они снова начали стрелять, и пули с лёгкостью прошивали тонкое железо кузова, врываясь в салон.

Только бы девчонку не зацепило и колёса, иначе мы улетим прямо в ад!

– Открывай! – заорал я во всё горло, и крышка багажника запищав, поехала вверх.

Увидев меня в багажнике с ружьём в руках, бандиты тоже начали тормозить, но было поздно. Я выпустил почти в упор восемь патронов с картечью прямо им в лобовик.

На, нахуй! На, на, на...

На лося берёг, но для этих уёбков от души отсыпал! Вот вам, суки! Получите!

С нескрываемым удовольствием я смотрел, как разъебаная мною машина резко вильнула, а потом кубарем полетела в кювет. Вспыхнула, выбрасывая в воздух чёрную копоть и гарь.

Это было настолько эпично, что я жалел, что у меня не было возможности заснять это потрясающее зрелище.

Из калаша было бы ещё круче, а ещё пиздатее, гранату им хуйнуть прямо на капот, чтобы брызги по всей трассе разлетелись, но этого веселья полкан меня лишил. Если бы он только мог видеть сейчас то же, что и я...

Я настолько залип, упиваясь своей победой, что на мгновение забыл, что еду в открытом багажнике.

– Закрывай багажник, Настя! – сказал я, чувствуя, как меня начинает потряхивать от адреналина. – Съезжай на обочину и тормози!

– Они отстали?

– Навеки вечные! – заверил я девчонку, ставя "Сайгу" на предохранитель.

Машина остановилась, и мы вышли из неё, чтобы отдышаться и оценить ущерб. Колёса были целыми, слава богу, а вот жопа... Решето! Дуршлаг, блять!

Господи, я только вступил в эту должность сторожа, а уже такие потери несу! Кто мне возместит за машину? Новиков, что ли?

– Вы как? – дрожащим голосом выдавила из себя Настя, с сочувствием глядя на раскуроченный зад моего внедорожника.

– Ты цела? – задал встречный вопрос.

– Да. Испугалась только!

Её всю трясло, как в лихорадке, аж зубы стучали. Я достал из багажника пузырь с коньяком и шоколадку. Сам бы с удовольствием въебал, но куда там?

– На вот, бахни! – протянул девчонке "успокоительное". Она не двигалась, только отчаянно замотала головой. – Пей, сказал!

– У вас кровь! – всхлипнула Настя, показывая на моё предплечье.

– Блять! – не сдержался я, видя бурое пятно на разорванной толстовке.

Зацепило видать по касательной. Боли почти не чувствовал, да и рана пустяковая, так... Царапнуло чутка.

– Надо перевязать, – заботливо предложила девчонка.

– Некогда! – всучил ей бутылку с закусью и нашёл отвёртку. – Нам нельзя здесь оставаться, – поторопил я её.

Пока скручивал номера с машины, девчонка хлебала коньяк с горла, не отходя от меня ни на шаг. Прилипла, как хвостик, шмыгая носом над моей душой.

Вкурила, сучка, что это не игра, что всё серьёзно? Поняла, кто тут папочка? Жалко её стало, даже сильнее, чем машину.

Жила себе девочка жила, никого не трогала. А потом хуяк, и ситуация!

Раз эти твари знают, что свидетельница у меня, значит, крыса прямо в нашем отделе.

Новиков? Вряд ли. Он бы не стал так заморачиваться, а просто отдал девчонку бандитам.

Кому теперь верить? Хоть кому-то можно или уже всё?

– Поехали! – дал команду, расправившись с номерами.

Сев за руль, набрал Петра Яковлевича и доложил о происшествии. Тот был в ахуе не меньше моего, но обещаний о помощи или подкреплении я так и не услышал.

– Теперь ты понимаешь, Костенька, почему я тебе эту девочку доверил? Никому верить нельзя. Мне докладывай только по существу. Возможно, нас прослушивают, так что знать не хочу, где вы есть! Конец связи!

– Лысый гандон! – выругался я, швыряя телефон на панель. Раненую руку в районе предплечья начало печь, накаляя меня ещё сильнее. – Что ты там видела, Настя? – обратился я к девушке. Пусть расскажет, пока жива. – Колись давай!

– Вы хам и грубиян! Ничего я вам не расскажу! – растягивая слова, пробормотала она, и я понял, что она пьяненькая. – Я вообще с вами не разговариваю! Сами сказали, чтобы я заткнулась!

Всё понятно! Быстро её развезло. Не натренированный организм.

Ладно, потом попиздим по душам, сучка обиженная!

Ехать-то теперь куда? Вдруг на даче Новикова уже палево? Чё делать-то, сука?

От всплеска адреналина башка работала, как часы, даже болеть перестала.

Поедем в другое место. В моё, о котором точно никто не знает. Хватит с меня геройства.

– Маршрут перестроен! – сообщил мне навигатор, когда я вбил в него новый конечный пункт.

– Куда вы меня везёте? – всполошилась девчонка, услышав, что планы поменялись.

– В лес дремучий, – пошутил я. – Привяжу к дереву и буду трахать в извращённой форме, пока не расскажешь всё, что знаешь!

7. Настя

Я проснулась от странного пиликанья. Не сразу поняла, где нахожусь, но стоило открыть глаза, и быстро сориентировалась в событиях. Мы по-прежнему куда-то ехали с Константином. Только я дрыхла, а он стойко крутил руль.

Меня сморило от однообразного пейзажа за окном и коньяка, вот я и отрубилась. Я чувствовала себя гораздо лучше, только во рту было гадко и хотелось пить. Я потянулась, разминая затёкшее тело, осматриваясь в поисках минералки.

– Зимин, – рявкнул Константин, и я поняла, что ему звонят, и он на громкой связи.

– Константин Львович? – раздался скрипучий голос звонившего.

Остатки сна как рукой сняло. Я узнала этот голос. Это был тот самый бандит, лысый с автоматом. Может, мне показалось спросонья?

Я потёрла заспанные глаза кулаками и вылупилась на Константина.

– Так точно, – ответил он бандиту.

– У меня для вас есть выгодное предложение.

– Спасибо, я ещё за микроволновку кредитную не рассчитался, – оскалился мужчина. – У меня пиздецки маленькое жалование. Прямо как твой член.

– Очень смешно, майор, но тебе придётся меня дослушать, – перешёл на более настойчивый тон лысый. – Я как раз хочу поправить твоё финансовое положение.

– Внимательно дослушиваю вас, товарищ жулик.

Константин бросил на меня заинтересованный взгляд, и я поняла, что и он догадался, кто ему звонит. Мне стало плохо. Лысый хочет предложить ему денег? Взамен на что?

Или на кого?

– Привези девчонку обратно в город, и я щедро тебя отблагодарю, – сказал бандит, и у меня душа захолодела. – Мой босс сегодня добрый.

– Сколько дашь за неё? – поинтересовался Константин, и мне совсем поплохело.

Он продаст меня им? Господи, ещё как продаст. Он же меня на дух не переносит? А ещё ему машину раскурочили. Зачем Константину отказываться? Если не согласится, они же и его убьют. Уже чуть не прикончили, руку ему прострелили.

– Пять миллионов, – ответил лысый, и я поняла, что мне конец.

Для меня это были огромные деньжищи. От такой суммы только дурак откажется. Я сидела, забыв как дышать, молясь только о том, чтобы моя смерть была быстрой, чтобы бандиты не насиловали меня, перед тем как убьют. Пусть меня прикончат выстрелом в голову. Я где-то читала, что мозги вылетают сразу, и ты при этом ничего не чувствуешь.

Но тогда с дыркой в голове я буду некрасивая. Господи, да кого это уже потом волновать будет? Бедные, бедные мои родители! Говорили они, что в ночном клубе ничего хорошего я не найду.

– Рублей? – уточнил Константин.

– Естественно.

– Чё так мало? – разочарованно протянул майор. – За пять миллионов я могу только за щеку тебе дать. Как тебе такая идея?

– Назови свою цену, Зимин, – предложил бандит.

– Я хочу сто тыщ миллионов долларов. Мелкими купюрами.

Майор прикалывается? Он собирается меня продавать или нет?

– Ты свой выбор сделал, ментяра. Рано или поздно я тебя найду, это только вопрос времени. Когда будешь стоять на коленях, захлёбываясь своей кровью, вспомни о том, что у тебя был шанс на спасение. До встречи, придурок!

– Ага, бывайте, Ихтиандры хуевы!

Константин сбросил звонок, свернул на обочину и заглушил мотор. Я сидела ни жива, ни мертва, не понимая, что случилось.

– Вы меня не продадите? – севшим от волнения голосом прохрипела я, с надеждой заглядывая в суровое лицо Константина.

– С ума сошла? Нет, конечно, – ответил он.

– Почему мы остановились?

– Да я просто сикать захотел. А ты разве не хочешь? Мы уже четыре часа так-то пилим.

– А-а... Да, я бы тоже... Это... Ну, вы поняли...

Мы сходили в кустики, размялись, попили воды и съели по пирожку, которые, видимо, купил Константин по дороге. А я всё проспала, и теперь даже неловко было от этого.

Лучше бы я проспала тот разговор с бандитами и не знала ничего, но я всё слышала, и теперь мне было ещё страшнее, чем прежде.

Константин не выглядел испуганным, напротив, он даже пытался шутить, чтобы меня приободрить.

– И что дальше? – не выдержала я неизвестности, в которой он держал меня всё это время. – Куда мы едем?

– К бабушке в деревню, – дожёвывая пирожок, ответил он. – Ты же сама хотела?

– Моя бабушка живёт в другой стороне. Мы заблудились?

– Мы к моей бабуле едем.

– И что вы ей скажете обо всём этом?

– Ничего. Мы ничего ей не станем говорить. И вообще, никому ничего не скажем. Усекла?

– Но как вы меня представите бабушке?

– Скажу, что ты подруга моя, девушка, невеста... Как тебе будет угодно.

– Что? – малость офигела я. – Я не хочу быть вашей невестой.

– Лучше быть моей живой невестой, чем просто дохлой Настей, – злобно рассмеялся Константин. – И выкать перестань, а то наша легенда не сработает. Или ты хочешь расстроить и напугать старую больную женщину? Чтобы ещё и она тряслась от каждого шороха? У бабули больное сердце. Она этого не переживёт.

– Нет, конечно, я ничего такого не хочу, – заверила я Константина. – А если я ей не понравлюсь?

– Да насрать вообще! – рассердился Константин. – Успокойся, не на смотрины едем. Нам просто надо где-то перекантоваться.

– Долго?

– Неделю, месяц, год... Я в душе не ведаю сколько. Дело у меня забрали, вместо него всучили тебя. От меня теперь вообще ничего не зависит.

– Можно я маме позвоню? – жалобно попросила я. – Она будет волноваться.

– На, звони! – протянул мне свой телефон Константин. – Ей тоже ни слова!

– А что мне тогда ей сказать?

– Правду, конечно! Ты что, блять, маленькая? Скажи, что с женихом своим поехала с его бабкой знакомиться.

– Но это же неправда?

Константин закатил глаза и выматерился себе под нос. Я набрала маму и наврала ей с три короба, пообещав ей потом подробнее рассказать про доблестного Константина Зимина.

Когда мама услышала, что мой парень полицейский, да ещё и майор, то так обрадовавшись, как будто в нашу семью счастье привалило. Как я потом буду ей объяснять, что никакого жениха-майора нет и в помине, я понятия не имела. Мама очень расстроится. Передав привет папе, я вернула телефон псевдожениху.

8. Константин

– А кем твоя бабушка работала? – поинтересовалась Настя, с любопытством рассматривая старинные фотографии на стене в гостиной. Там бабуля была запечатлена со всякими важными шишками, но вряд ли девчонка знает этих людей. Молодая слишком. – Ну, до пенсии.

– Военная она. Прапорщик.

Я завалился на диван, с удовольствием вытянув ноги. Как же хорошо у бабули. А, главное, тихо так. Сейчас она по-любому меня вкусненько покормит, потом в баню сгоняю, накачу коньяка, обниму Настю и завалюсь спать!

Кайф!

Мы же вместе будем спать, телом к телу? Иначе как я её охранять буду из соседней комнаты?

От мысли, что эта прелесть будет ближе, чем положено, в штанах стало тесно. Жалко, что её трогать нельзя. Я такой голодный! Суток не прошло, как я шпилил ту блондиночку в туалете, но после перестрелки мне всегда хотелось жёстко оторваться.

Я так в принципе и делал, но сегодня кандидатур подходящих для расслабления не наблюдалось.

– Банька скоро будет готова, мои хорошие! – прилетела бабушка. – Сейчас поужинаем!

– Ой, а давайте я вам помогу, Валентина Сергеевна? – предложила Настя.

Гордость взяла! Какая же хозяйственная она у меня!

Да, пусть пойдёт, пошуршит для своего мужика. Мне нужно силы беречь. Вдруг бандиты нападут, а я уставший?

– Да, моя рыбонька, помощь мне не помешает. Если бы твой остолоп предупредил бабушку, что едет, я бы такой пир устроила... – ответила бабуля. – Придётся что-то на скорую руку теперь изобретать.

Прибедняется. У неё всегда вкусняшки есть заныканые в наличии. Их просто надо достать и по тарелкам раскидать. Ничего сложного.

– Масик, принесёшь мои вещи из машины? – спросила Настя.

Чего? Это она сейчас мне?

Какой я ей масик, блять?

Я аж с дивана приподнялся от возмущения. Настя смотрела на меня, гордо вскинув подбородок и хитро прищурившись. Мстит за мою грубость? Или за ситуацию?

– Спасибо, Котя! – добавила Настя, и они с бабулей ушли на кухню.

Котя?

Мне эти сюси-пуси вообще не понравились! Надо было лучше инструктировать подопечную, чтобы избежать вот этой блевоты.

Сама же просила субординацию соблюдать? А теперь что? Надо бы с ней обсудить это при случае и как можно скорее.

Тем не менее я потащил задницу к машине. Моя душа облилась слезами, когда я снова посмотрел на повреждения на кузове своего внедорожника, но дырки на тачке всё же были приятнее, чем на нас с Настей, поэтому я тяжело вздохнул и открыл багажник.

Пельмени растаяли и слиплись в комья, из-за чего были безжалостно мною выброшены. Три! Три бутылки элитного коньяка вдребезги! Да ещё теперь воняло спиртом и стёкла по всему багажнику.

Как же я ненавидел тех уродов, что гнались за нами. Надеюсь, они уже в аду, и там их черти на кочергу натягивают?

Сначала я забрал оружие, потом перетаскал вещи в дом. Я вернулся за пакетом с едой и, гремя стеклом, поволок и его домой. Возле кухни притормозил, услышав любопытный разговор, и притаился развесив уши.

– А вам с Костиком в одной комнате стелить? – спросила бабушка мою липовую невесту.

Зачем она спрашивает? Из вежливости? Не в каменном веке живём. Мы что, школьники?

– Нет-нет! – воскликнула Настя. – Мы не спим вместе.

– Как это? У Костика что проблемы по мужской части? А я говорила, что эта нервная работа до добра не доведёт! Ой, горе-то какое! – запричитала бабуля.

Я аж зачесался весь. Это у меня проблемы? Почему сразу проблемы-то? И как доказывать теперь, что всё хорошо? Штаны снимать для демонстрации?

– Да нет, вы не поняли, Валентина Сергеевна, – поспешила успокоить её Настя. – Мы решили до свадьбы подождать.

– Зачем? – искренне удивилась бабушка.

– Я ещё ни с кем... Ну, вы поняли? – смущённо произнесла девчонка.

– Да ладно?

Да ладно? – чуть у меня самого не вырвалось. Пиздит, как дышит! Целка работает в блядюшнике? В такое разве что бабуля может поверить. И то я отсюда слышу, что и ей не особо верится.

– Зачем мне вас обманывать? Или Костю? Он очень трепетно отнёсся к этому вопросу, вот мы и не торопимся, – продолжила вешать лапшу на уши Настюха.

Я едва не заржал в голосину. Где я и где трепет? Во даёт!

– Респект и уважуха! – ответила ей бабушка. – Это такая редкость сейчас! Как же я рада, что моему Костику такая хорошая девочка досталась!

Я постоял ещё немного, надеясь услышать что-нибудь интересное, но они перевели тему на рецепты, и я решил обозначить своё присутствие.

– Чем ты там гремишь? – заинтересовалась бабушка, косясь на пакет. – Показывай!

Я начал вытаскивать бутылки и расставлять их в кухонном шкафу. Целая батарея набралась.

– Это ты молодец! – похвалила меня бабушка. – А то в прошлом году они с Федькой – его одноклассником всю настойку у меня вылакали, черти! – жаловалась Насте.

Чувствовал себя говном каким-то. Сейчас бабушка понарассказывает ещё Насте историй из моего детства, и весь мой авторитет упадёт ниже плинтуса. Избила, импотентом обозвала, теперь алкашом...

Дальше что?

– А вообще, Костик так-то неплохой парнишка! – сказала бабушка, когда мы наконец-то сели за стол. – А как он на гитаре играет! А поёт!

Настя с интересом вылупилась на меня, и я тяжело вздохнул, перемалывая челюстями котлетку. Бабулю не впечатляли мои успехи по службе, потому что она сама при погонах была, так что её цепляли совершенно другие мои таланты.

А ещё баба Валя любила меня стебать безбожно. Другой бабки у меня не было, поэтому придётся потерпеть закидоны этой. Вон как она обрадовалась, что Костенька наконец-то себе бабу нашёл. Да ещё и целомудренную, как она теперь думает.

– А ты, Настенька, где работаешь? – продолжила допрос бабуля.

– Администратором в... – начала Настя, но я не дал ей договорить.

– В детском саду! – перебил я её. – Настя работает в садике!

Ещё не хватало, чтобы у меня невеста была из стриптизёрш! Девчонка глянула на меня с недоумением, но потом вкурила, что к чему.

9. Константин

Настя вернулась очень быстро. Замерла на пороге, вылупившись на меня своими огромными голубыми глазами. Я даже не сразу понял в чём дело.

Потом проследил за её взглядом, медленно заскользившим по моей татуированной груди, волосатому животу...

У меня мурашки побежали, и снова в паху стало тесно. Что-то раньше я за собой такой чувствительности к женским взглядам не замечал. Это она только смотрит, а если потрогает?

На пряжке ремня взгляд Насти запнулся, и она быстро его отвела. Смутилась, что ли? Или мужиков полуголых ни разу не видела? Неужели у них в клубе стриптизёров нет? Я, конечно, ничего, но там качки порельефнее будут.

А вдруг она и правда девочка-припевочка? От этой мысли меня знатно повело. Я, конечно, в эту сказочку не верил, но фантазировать о девственности Насти мне никто не запрещал. Запретное – оно самое вкусное всегда...

Мимо меня прошла молча, достала из шкафа контейнер с лекарствами.

– Я сказала Валентине Сергеевне, что ты об ветку поцарапался, когда в кустики ходил, – загремев баночками, пояснила девчонка. – Чтобы она не волновалась.

Теперь бабуля думает, что я даже посрать без приключений не могу? Здорово!

– Офицеры в кустах не слабятся, – процитировал я военного из фильма "ДМБ".

– Что?

– Да так... Ничего... – Не смотрела фильм, это очевидно. Поколение "некст", одним словом. О чём с ней можно разговаривать, если мы вообще разные? – Ты можешь всегда звать меня по имени, желательно без уменьшительно-ласкательных суффиксов? Мне эти всякие мимимишные погоняла не нравятся.

– Мне вообще много что не нравится, – пожала Настя плечами. – И ничего.

– Я, вообще-то, тебе жизнь сегодня спас, – как бы между прочим напомнил я.

– Спасибо. Я не виновата, что у тебя работа такая.

Надо было продать бандитам эту неблагодарную, и дело с концом! Сейчас бы бабки считал, а не с ней перепирался.

Настя нашла перекись, вату и начала делать мне не приятно, а неприятно. Так защипало, что я зубы сжал. Даже не подула! Налепила пластырь поверх ранки, и всё.

Тоже мне, медсестричка. Я вообще это не так представлял. Как-то эротичней должно было быть, интимней, что ли. В кино вообще всё не так показывают.

Но то, что Настя покраснела от близости со мной, я успел заметить. Всё-таки я ей нравлюсь. Да как я могу ей не нравиться, если я охуенный?

И что мне теперь делать с этой информацией?

– Нам нужно обсудить дальнейшие действия, – сказал я девчонке и натянул обратно кофту, чтобы её не смущать.

– Да ты что? Я вот хотела по дороге обсудить то же самое, а ты мне что сказал? Вот и не хочу я ничего обсуждать.

– Да ты охренела, что ли? – разозлился я. Разве я мог знать, что так всё обернётся? Что всё серьёзней некуда? – Сюда села! – ткнул в табуретку рядом с собой. – У меня к тебе вопросики имеются. И не личного характера, а по делу. Как у полицейского к свидетелю!

– Вот когда научишься разговаривать, тогда и поговорим! – фыркнула Настя. Она сунула контейнер обратно в шкаф, подхватила из вазочки на столе яблоко и направилась к двери. – Я пошла отдыхать и разбирать прелестные вещи, что накупил мне мой любимый жених. Спокойной ночи, Котя!

Вот сука такая!

Ну, а что мне надо было сделать? По жопе её отхлестать?

Как Котя имею полное право, как майор Зимин, ни в коем случае.

Извиняться и просить прощения за свою прошлую резкость я вообще не собирался, поэтому просто ушёл на улицу, сел в беседке и достал свой мобильник.

Прослушал запись своего разговора с преступником. Потом ещё раз. Не найдя ничего, за что можно было бы зацепиться, отправил её Новикову и доложил о контакте с группировкой.

Тот пообещал пробить номер и похвалил меня за доблестную службу.

Мудак сраный! Сам бы сторожил свою Настеньку!

Теперь бабуля моя родная, любимая, единственная тоже под угрозой, а мои коллеги вообще не чешутся, похоже. Ехать было больше некуда. Тачку мою могли отследить, как нехер делать. У Насти вообще документов никаких.

Здесь в деревне в принципе место шикарное. Главное – не мельтешить нигде, а сидеть тихонько.

Машину продать придётся. Надо заняться вопросом, пока я свободен, как сопля в полёте.

Телефонный звонок прервал мои страдания по поводу тачки. Это был Михеев.

– Дарова, Костян! Как сам?

– Как параллелограмм.

– Чё делаешь?

– А ты с какой целью интересуешься?

– Да пивка хотел позвать тебя выпить? Что думаешь?

– Сегодня не получится. Я тут занят немного.

– Чем, если не секрет?

– С тёлочкой зависаю.

– А ты где вообще?

– У тёлочки.

– А конкретней?

Меня начал напрягать этот разговор. Прежде Пашка не интересовался моими делами так дотошно. Что ему надо из-под меня?

– А ты с какой целью интересуешься? – снова включил дурачка. – Свечку подержать хочешь?

– Да я просто спросил, – заржал Михеев. – Ладно, не отвлекаю.

– Подожди! – теперь у меня к нему вопросики имелись. – Что свидетельница по делу картеля рассказала интересного? Ты с её показаниями ознакомился?

– Ознакомился. Ничего конкретного, Кость, даже фоторобот составить не смогли. Вряд ли она полезна. А вообще, это секретная информация. Новиков запретил делиться материалами, даже с тобой. За любую утечку выебать обещал.

Вот Пашка гнида! А ещё друг называется!

С таким следаком это дело в глухари обратно перейдёт. Надо брать всё в свои руки. На Михеева надежды никакой. Я был в шаге от поимки главаря, но облажался.

За что сейчас расплачиваюсь по полной программе, и сколько продлится моё покаяние, я понятия не имел.

– Я тебе сейчас номер скину. Пробей по-братски? – озадачил я друга.

– Что за номер?

– Это тоже секретная информация, – отшутился я. – Давай, до связи!

Скинул номер, с которого звонили по Настину душу, Пашке тоже.

Посмотрим, что мне Новиков расскажет за цифры, и что Михеев. Сравним результаты.

10. Константин

– Костик! – голос бабушки резал по ушам и мозгам. – Костик, ёшкин кот!

– Да что-о-о? – простонал я, переворачиваясь на другой бок.

– Вставай давай!

Бабушка зашуршала тапками по полу, а потом послышался шелест раскрываемых штор, и мне прямо в глаза ударило солнце. Господи, кажется я только уснул! Что ей надо от меня?

– Фу! Употреблял вчера, что ли? – фыркнула она и открыла окно, чтобы проветрить комнату от моего перегара.

Что за выражение? Я ей наркоман какой-то?

Я понял, что поспать мне дольше не удастся, поэтому нехотя разлепил глаза.

– Доброе утро, любимая моя бабулечка! – хриплым ото сна голосом прошелестел я, с трудом ворочая присохшим к нёбу языком. – А что у нас на завтрак?

– Ой, не подмазывайся! Раскидал тут всё, – собирала с пола мою одежду. – Чё неряха-то такая? Настя готовит там что-то. Не то оладьи, не то блины. – Бабушка присела рядом со мной на кровать, прижимая к груди ворох моего тряпья. – Я вот что хотела спросить у тебя, Костик... Ты бы ей одёжи какой-то прикупил. Ходит, как сиротка.

Я же вчера купил? Что ей не нравится?

– Да что не так опять? – недовольно буркнул я.

– Одета она у тебя плохо, как монахиня – вот что не так. Даже я так не одеваюсь, а мне уже восьмой десяток.

– Это защита непорочности.

– Чего?

– Ну, знаешь, есть программы по защите свидетелей, а есть программа по защите от других мужиков. Вот пусть на неё никто не смотрит даже. Я такой ревнивый...

– Ладно, ревнивец, живите как знаете. Дам ей свой купальник тогда.

– Зачем ей купальник, ба?

– Бледная как смерть. Пусть в огороде позагорает, раз ты на моря денег жопишь. Ревнивый, жадный... Бедная девочка... – Бабуля покачала головой и поднялась с кровати, кидая кучу одежды на то место, где сидела. – Я в район поеду на днях, могу Настеньку с собой взять, там купим что-нибудь ей.

– Это лишнее, ба.

– Ну, ты всё-таки подумай. За ограду стыдно её в таком выпустить.

– Пусть в ограде сидит, нечего шлёндать по деревне.

– Колька Вагин сегодня на тракторе приедет, поможешь ему на задах кучу сгрести?

– Помогу, конечно, – пообещал я и потянулся зевая.

– А с машиной твоей что?

– Что? – повторил, как попугай.

– В тебя стреляли?

– А, да это давно. На охоте полкан пьяный напился и вжарил мне по тачке. Фляга у него свистит.

– М-м-м, – недоверчиво протянула она.

– Да я всё равно машину продаю, так что пофиг.

Бабуля ушла, и я, тяжело вздохнув, я поднялся с кровати. Семь утра! Семь!

Пиздец!

Пошёл умываться, предвкушая вкусный завтрак. Я догадывался, что баба Валя припряжёт меня мужскую работу делать, но зачем будить спозаранку искренне не понимал.

Запах вкусненького привёл меня на кухню. Там моя подопечная что-то стряпала, стоя у плиты. Я смерил её тонкую фигурку придирчивым взглядом, пытаясь понять, что именно бабушке не понравилось в её одежде. Штаны как штаны. Великоваты немного, зато свободные, нигде не жмёт, не трёт. Блузка с рюшами, в цветочек. Красиво же?

Я подкрался сзади к Насте и обнял её со спины, целуя в шею, вкусно пахнущую гелем для душа. Какая она приятная вся такая...

– Доброе утро, моя сладенькая! – тихо сказал я, вжимаясь пахом в её попку.

Руки сами тянулись к её титечкам, но я решил не перегибать. Моя цель была просто подразнить злюку, но пощупать её небольшие холмики я бы не отказался тоже.

– Ты чё, сдурел? – задёргалась она недовольно. – Отойди от меня!

– Да не очень-то и хотелось, – хмыкнул я и плюхнулся за стол. – Легенду поддерживаю просто. Что злая такая? Давно не трахалась?

– Я нормальная была, пока ты не припёрся. Хватит меня лапать. Мы так не договаривались.

– Давай передоговоримся? – предложил я. – Шучу, шучу. Может, позволишь уже майору полиции допросить тебя, как свидетеля? По-хорошему? А то ведь я могу и с пристрастием допрос устроить.

– Ой, боюсь, боюсь, – рассмеялась Настя и поставила передо мной тарелку с блинчиками. – С чем будешь, Котя? Со сметанкой или с вареньем клубничным?

Опять Котя? Понятно всё. На нервах моих играет. Я тоже умею. Посмотрим, кто кого.

– Я и с тем буду, и с другим, – сообщил я.

Пока Настя звала бабушку, я слупил полтарелки блинов. Вкусно готовит Настенька. Снова гордость меня взяла. Не стыдно перед бабулей сейчас будет.

– Спасибо, зая! – поблагодарил я Настю.

Наклонившись, притянул её за талию к себе и чмокнул в губки.

Настя так охренела, что так и осталась сидеть за столом с открытым ртом. Я пошёл на улицу облизываясь. Вкус у девчонки был клубничного варенья. Сладенькая!

Солнышко понималось и пригревало. Я подкатал штаны, снял с себя футболку и пошёл править изгородь. Надо тоже что-то поделать, а то Настя такая вся распрекрасная, получается, а меня только ругают.

Что-то замельтешило в огороде, я повернул голову, и едва молоток не выронил.

Настя дефилировала между грядок, сверкая своей белоснежной жопой. На ней была панама с широкими полями и настолько откровенный купальник, что я глазам не поверил. Это не бикини, а три красных тряпочки. Бабушка дала? Откуда у бабки такой блядский купальник?

Настя начала полоть грядки, а у меня в глазах замельтешило, словно от красных флажков. Решила перед бабулей выпендриться, типа на все руки мастерица? Руками работать – это тебе не шест мандой полировать. Ставлю косарь, что ей через пять минут надоест это грязное дело. Она может, раком стоять и привычная, но не на жаре ведь?

Интересно, она корову доить умеет? А прясть и крестиком вышивать? Закрутки крутит?

Девчонка не обращала на меня никакого внимания, старательно щипала травку до тех пор, пока я не включил поливочный шланг, чтобы набрать в бочку воды для полива.

– Полей на меня, Костя! Так жарко! – подскочила ко мне Настя, видя, чем я занимаюсь.

От этой "целки" так и тащило сексом. Я с трудом отводил взгляд от её прелестей, пока брызгал на неё из шланга. Вода была холодной, почти ледяной, поэтому Настя хохотала и визжала, скача, как кузнечик по огороду. И титьки её тоже подпрыгивали, норовя выскочить из лифа купальника.

11. Константин

Настя вошла во вкус и начала брызгать на меня водой из ковшика. Сам не понял, как втянулся в это мракобесие. Мы носились по огороду, как дети малые, норовя затоптать бабулины посадки, но кто о них вообще думал в этот момент?

Изловил мокрую девчонку возле зарослей вишни и прижал к себе.

– Попалась? – самодовольно ухмыльнулся я.

Панамка с неё слетела, и Настя махом стала серьёзной. Упёрлась в мою тяжело вздымающуюся грудь ладонями. Её дыхание тоже сбилось, мы оба стояли, пытаясь перевести дух, разгорячённые солнцем и беготнёй.

Ну, поймал я её, а дальше-то что?

Глядя на меня снизу вверх, Настя облизнула пухлые розовые губы, и я пожалел, что мы встречаемся не по-настоящему. Она сейчас была полностью в моей власти. Такая маленькая, хрупкая, беззащитная и аппетитная.

– Ты выиграл, товарищ майор. Может, отпустишь уже? – потребовала она.

– Взятку хочу, – хищно оскалился я. – Плати за проигрыш.

– В смысле?

– Один поцелуйчик, и мы договорились.

– Ах ты взяточник бессовестный? Больше тебе ничего не надо?

Настя захихикала и начала вырываться. Меня эта возня только сильнее завела.

Да чего я с ней церемонюсь? Сейчас возьму да поцелую.

Прижал её к себе покрепче одной рукой, а второй ухватил за гульку, в которую она собрала свои пшеничные волосы. От осознания, что мы сейчас поцелуемся по-нормальному, как я хочу, внутри всё перевернулось, член задёргался, требуя чего-то посущественней.

– Дарова, соседи! – раздался позади меня зычный мужской голос, и я едва не выматерился в голос, почувствовав облом.

Готовый убить любого, кто посмел испортить мне такой момент, я отпустил Настю и повернулся. Посередине огорода стоял Колян Вагин – местный тракторист, и с нескрываемым любопытством пялился на мою подопечную.

Блять, не раньше, не позже!

– Здравствуйте! – поздоровалась Настя.

Она наклонилась, чтобы поднять с земли свою панаму, и Колян аж облизнулся на её тыл. Во мне взыграли такие собственнические чувства, что мне захотелось этому козлу похотливому глаза выткнуть.

Баб не видел никогда? И на мою нечего зырить, сука!

Я подошёл к Коляну и встал так, чтобы Настю собой закрыть. На меня! На меня смотри, козлина!

– Здорово, Колян! – протянул руку мужику, который, безуспешно пытался выглянуть из-за меня, вытягивая шею.

– А где баба Валя? Она кучу меня просила сгрести, – сообщил Колян, вспомнив, наконец, зачем пожаловал.

– Так пойдём грести? – предложил я и, положив руку на плечо глазастому мужику, едва ли не волоком утащил его на задний двор.

Колян был примерно одного возраста со мной. Женатый, пузатый колхозанин – куда его понесло на мою Настеньку? Где он, а где эта чаровница?

Тем не менее я почувствовал себя гораздо лучше, когда лишил его возможности разглядывать прелести своей невесты. И похуй, что ненастоящая.

Моя помощь Коляну заключалась в том, что я смотрел, как он толкает тракторным ковшом кучу куриного навоза подальше от сарая. Он вышел из трактора, чтобы сдать работу бабуле, получить расчёт и перекурить это дело с чувством выполненного долга.

– Девчонка твоя? Ну, эта белобрысая, – снова вспомнил о Насте, так она его впечатлила.

– Невеста! – с гордостью поправил я его. – Настенька. Любит меня, пиздец! Скоро поженимся.

Пусть ещё хоть слово скажет про неё, я его в бараний рог скручу! Пусть потом жене рассказывает, за что пизды получил прямо в рабочее время.

– У меня же днюха в воскресенье, Костян! – перевёл он тему, будто почуял запах моих кулаков перед своей щекастой ебасосиной. – Приходи со своей? Шашлыков пожарим, водочки попьём? Я веранду новую построил, мангал, все дела. Все свои будут, гитару найдём. Подтягивайтесь часам к семи?

Не всё на Насте рассмотрел, решил продолжить в более неформальной обстановке?

С другой стороны, что мы так и будем с ней в огороде чалиться? Может, сходить, развеяться? Я давно с местными не собирался, хотя росли мы практически вместе. Я все каникулы тут проводил. Насколько я помнил, наши посиделки всегда проходили душевно и весело, хоть и не без приключений, как это всегда бывает на грандиозных пьянках.

– Чё дарить? – почти согласился я.

– Да чё подаришь, – пожал плечами Колян. – Так-то у меня всё есть.

– Мы придём, – решительно ответил я и пожал Вагину руку на прощание.

Когда я вернулся к дому, Настя с огорода испарилась, и к дальнейшему ремонту забора я потерял всякий интерес. Нашёл её в доме. Загнувшись раком, мыла пол.

Да что ты будешь делать? Посмотрите, какая работящая!

Она оделась, слава богу. Я на секунду тормознул, чтобы полюбоваться на её жопушку, но после купальника было уже не так интересно, как в ублюдских штанах, которые я ей купил.

Весь день я провозился, выполняя указания бабушки: таскал, двигал, прикручивал. Настя тоже въёбывала для всеобщего блага, как проклятая, как будто её кто-то заставлял. Наконец, наступил вечер, и я смог с чувством выполненного долга прижать жопу на небольшом диванчике в виде качели в саду.

Не прошло минуты, как ко мне присоединилась Настя. Она принесла с собой бутылку холодной газировки и протянула её мне. Я поймал себя на мысли, что рад её обществу. Просто находиться с ней рядом было приятно и не напряжно.

– Будешь? – повертела бутылкой перед моим лицом.

– Буду.

Она присела рядом, устало откинувшись на спинку, и улыбалась, пока я хлебал газировку из горлышка.

– А мне здесь нравится, – сказала она. – И бабушка у тебя клёвая!

– Ну, зашибись, – безразлично пожал плечами я.

Мы немного посидели, думая каждый о своём, лениво покачиваясь на качели.

– Кость, а тебе не страшно? – неожиданно сменила тему Настя. – Вдруг они нас найдут и сюда приедут?

Я бы хотел сказать ей, что я ничего не боюсь, но это было бы откровенным пиздежом. Конечно, я боялся, но больше даже не смерти, а того, что облажаюсь и не смогу защитить Настю, а теперь ещё и бабу Валю.

12. Настя

Я не могла ошибиться. Это точно тот странный мужчина, который представился полицейским во время облавы.

Костя смотрел на меня в полнейшем недоумении, я на него, а телефон всё звонил и звонил.

– Ты его знаешь? – зачем-то спросила я.

Понятно же, что знает, раз у Кости на заставке его фотография.

– Я перезвоню! – рявкнул он в трубку и отключился. – Ну-ка, пигалица сисястая, быстро рассказывай, что в клубе было! – Костя схватил меня за плечи и не хило так встряхнул. – Задрала уже со своими секретиками. Я шучу с тобой, что ли? – зарычал на меня, бешено выпучив глаза. – Я тебя сейчас в погребе закрою и пытать начну, если будешь и дальше молчать и глазками хлопать, сучка!

Порой Костя казался мне нормальным и даже уже начал нравиться, как мужчина, но сейчас вернулся гадкий майор Зимин и спустил меня с небес на землю.

Надо уже рассказать ему всё, чтобы отстал. Он так орал, что я восприняла его угрозы реально. Это Костя перед бабушкой такой весь лапуля. Кто его знает, какой он на самом деле?

– Я дежурила в тот день... – начала я, и Костя ослабил хватку.

– В каком смысле дежурила?

– На стойке администратора на втором этаже.

– Что ты делала на стойке админа? Ты разве не стриптизёрша?

– Что? Нет! Я не стриптизёрша. С чего ты вообще взял?

Костя недоверчиво скривился, будто подозревал меня во лжи, но потом, что-то прикинув в голове приказал:

– Продолжай!

– Началась какая-то суета, потом перестрелка. Я спряталась за цветочным горшком и увидела, как в коридор вышли двое. Один лысый с автоматом. Это он звонил тебе, чтобы меня выкупить. А второй представительный такой... На бизнесмена похож.

– Они о чём-то разговаривали?

– Который без оружия Николай Владимирович, он обращался к лысому Глеб. Они сказали, что в полиции у них свой человек, который всё уладит. Потом они ушли, и я вылезла из укрытия.

– А Пашка тут при чём?

– Я столкнулась с ним на лестнице. Он представился полицейским и спросил, видела ли я что-то, а когда я подтвердила, что видела, он потянулся руками к моей шее... Мне показалось, что он хотел меня задушить.

– Хотел или показалось? – уточнил Костя.

– Ты что, мне не веришь?

– Дальше что было? – спросил он, не ответив на мой вопрос.

– Ему помешал спецназ. Меня забрали в автобус, потом допросили, и ты меня увёз из участка.

– Тебе показывали фото подозреваемых? Ты кого-то опознала?

– Нет. Там и близко похожих мужчин не было.

– Это всё, что ты знаешь? Негусто. Сразу не могла рассказать, идиотка? Я хренею с тебя!

А я хренела вообще от ситуации в целом. Костя, конечно, не виноват в случившемся, но мог бы как-то поддержать?

Я смотрела на его загруженное, каменное лицо и думала о том, как несправедлива судьба. Почему именно его приставили ко мне? Он, конечно, смелый, мужественный, симпатичный, но такой говнюк!

С другой стороны, он же меня спас, рискуя жизнью, и не продал бандитам?

Мне показалось, что между нами проскочила какая-то искра, что Костя заинтересовался мною, как девушкой. У меня не было опыта в отношениях, чтобы утверждать наверняка, вот я и расценила его знаки внимания неверно.

А у меня, скорее всего, к нему просто благодарность за то, что спас, а так он мне совсем не нравится. Образ супергероя, который так любят женщины, но в жизни майор Зимин просто невыносимый говнюк!

– Ребятишки, пойдёмте кушать! – крикнула нам Валентина Сергеевна в окно.

– Иди, – сказал мне Костя. – Я скоро приду!

Он остался на качели, а я поплелась к дому, не чувствуя ни рук, ни ног. Меня никто не заставлял упахиваться, но мне было важно чувствовать себя полезной. Бабушка Кости с таким теплом относилась ко мне, что мне хотелось чем-то отблагодарить её. Работать всё же лучше, чем сидеть и страдать, трясясь от каждого шороха.

Костя пришёл примерно через полчаса. Он сел за стол с кислой рожей и за весь вечер не проронил почти ни слова. Я его чем-то расстроила? Почему он ничего мне не рассказывает? Считает, что это не моё дело?

– Ох, ребятушки, какие же вы молодцы! – нахваливала нас бабушка за ужином. – Как же я рада, что вы ко мне приехали! Такие помощники!

– Я тоже рада, что мы к вам приехали, Валентина Сергеевна! Мне очень нравится у вас в гостях, – поделилась я эмоциями в ответ.

– Гостите сколько хотите, мне только радость. Слушайте, ребятишки, я вот что подумала... Раз вы так здорово по хозяйству справляетесь, может, я сгоняю в город к подруге на юбилей? Это совсем ненадолго. Дня на два. Не виделись лет десять уже с Катькой! Отпустите, по-братски?

– Дня два говоришь? – переспросил Костя.

Он посмотрел на меня как-то зловеще и улыбнулся не по-доброму. Я поёжилась от его взгляда. Пока тут Валентина Сергеевна, я чувствовала себя как-то поуютней, что ли.

Я совсем не хотела оставаться с Зиминым наедине. Вряд ли он сделает мне что-то плохое, но его закидоны меня пугали.

– Да, Костик, я махом. Одна нога здесь, вторая там. Года уже не те, может, последний юбилей у Катерины...

– Поезжай, конечно, ба! Мы с Настюшей со всем справимся, – пообещал Костя.

– Да мои вы золотые! – обрадовалась бабушка.

Поскольку я ничего не решала, мне пришлось промолчать и смириться. Я человек подневольный и полностью завишу от Кости. Это-то меня и напрягало больше всего.

Может, Зимин не так плох, и всё пройдёт нормально?

13. Константин

Я вырос в семье военных. Целая династия Зиминых служила родине больше века. Я же решил нарушить традицию и пошёл в полицию.

С детства мечтал стать милиционером. Воспитанный в семье истинных патриотов, я смотрел американские боевики и мечтал, что стану таким же крутым, как эти супергерои, когда вырасту. Буду ловить преступников, помогать людям, спасать мир от злодеев.

В академии МВД от моего юношеского максимализма не осталось и следа. Уже там из нас мастерски лепили беспринципных, безжалостных ублюдков.

Многие сломались, не смогли перебороть себя, бросили учёбу или просто не пошли потом в органы.

Мы с Пашкой сразу поняли, что дерьмо на службе придётся хлебать полной ложкой, а рожу кривить или отворачиваться по уставу не положено.

Трупы, взятки, грязь, мерзкие людишки повсюду.

Остаться собой – не про это. Слишком много составляющих оказывается в одной связке.

Границы дозволенного настолько условны, что приходится опираться только на внутреннее чутьё, чтобы не оказаться за бортом или, что ещё хуже, по ту сторону закона.

Я мечтал быть доблестным героем, а стал обычным ментом. Мерзким куском говна в круговой поруке.

Жалел ли я, что не стал военным? Пожалуй, нет, но остановиться или уволиться из органов уже не мог. Меня безвозвратно перемололо в этой мясорубке, так что я не представлял себя кем-то другим.

Людей, которые ненавидят ментов, понимал, как никто. Я и сам их ненавидел. Видел насквозь чёрную душонку каждого, кто нацепил погоны.

Весь наш отдел держался на полковнике Новикове. Только благодаря этому мужику старой закалки мы держались в шаге оттого, чтобы окончательно не стать оборотнями.

Пашка сорвался. Не устоял перед соблазном.

Это всего лишь моё предположение, сделанное со слов Насти. Я совсем не знал её, поэтому веры к ней не было. А вот Пашку я знал всю жизнь. И знал, как просто и легко оступиться.

Если Михеев на самом деле повязан с картелем, это конец. Обратного пути у него нет, а значит, я потерял друга, товарища, сослуживца, коллегу, частичку себя самого. Более того – предположительно мы теперь враги.

Тяжело было даже допустить эту мысль. Я знавал многих, кто сгинул, играя в подобные двойные игры, но ничей крах не задел моей души. Относился к этому, как должному, как к вылетевшим слабым звеньям цепи, на место которых незамедлительно вставали другие люди.

Но это же Пашка... Мой Пашка...

Я боялся, что это правда, что Михеев с потрохами продался мафии, но ещё больше я боялся, что полковника тоже сломают. Что, если Новиков устал быть идейным? Вдруг ему предложат столько, что он не сможет отказаться? У Петра Яковлевича есть семья, в конце-концов, которая для него важнее, чем жизнь какой-то там Настеньки Зайцевой.

Вот что волновало меня на самом деле. Я не мог знать, что происходит сейчас в городе. Пока мы с Настей бегаем мокрые по огороду и зажимаемся по углам, более влиятельные и сильные люди могли уже сто раз перекроить наши судьбы.

Что буду делать я, если останусь с голой жопой, без поддержки полковника?

Мне придётся отдать Настю. Один звонок от Новикова с соответствующим приказом, и я не смогу ничего сделать. Просто ничего. Я всего лишь винтик, который легко убрать и заменить на такого же мента. Незаметно, как это бывает.

Смогу ли?

Нельзя было сближаться с подзащитной, и я это знал. Пусть я мразь, но всё же живой человек. Одна улыбка, одно прикосновение, и она мне уже не чужая. Слишком много всего случилось между нами, слишком многим я рискнул, чтобы всё закончилось плохо.

Неопределённость и неизвестность выводили из себя, связывали по рукам и ногам. Я уже поступил необдуманно, привезя Настю к бабушке, подвергнув опасности родного человека. Выбора не было в тот момент. Сейчас он тоже не особо присутствовал, но было время на подумать.

Я даже не мог понять – на руку ли мне это самое время или оно играет против меня?

Сидеть ждать, пока схватят главаря мафии, не мог и предпринять ничего не мог, блять. Впервые в жизни я ощутил свою ничтожность и беспомощность в полной мере.

По этой причине я не заводил семью. Были бабы, даже какая-то привязанность порой присутствовала в моей зачерствевшей душе. Всё заканчивалось одинаково хуёво. Лодочка "неземной любви до гроба" разбивалась о быт, мои вечные пропадания на службе и попытки перекроить меня под себя, привязать к ноге. Я всегда срывался с этой цепи, поэтому ни одной пизде ещё не удалось слепить из меня человека, способного стать мужем и отцом, вот я и болтался сам по себе.

Меня это никогда не парило, только женщин. Истерика, громкий хлопок двери, и вот я снова одиночка.

Так проще. Усложнять я никогда не любил, и теперь тем более не собирался.

Сейчас моей задачей было не сдохнуть самому и не дать погибнуть сопливой девчонке с бабкой в довесок. Новиков ещё меня не предал, а может, и не предаст никогда, так что надежда на лучшее какая-никакая была.

Отъезд бабы Вали был как нельзя кстати. Она будет в безопасности, а значит, на моей шее будет болтаться на одну жизнь меньше. Чем больше времени мы будем проводить с Настей вдвоём, тем лучше я её узнаю. Девчонка не такая простая, как кажется, нужно и впредь быть с ней начеку.

Может, никакая она не свидетельница, а засланная тёлка для отвода глаз? Я её даже не обыскивал, а на ней мог бы быть жучок, например. Показания её слишком простенькие, а на Пашку она специально наговаривает, чтобы меня с толку сбить и смуту в нашу с ним дружбу внести.

Скорее всего, у меня просто ехала крыша на фоне излишней подозрительности, но если уж я подозревал лучшего друга в предательстве, почему бы мне не начать подозревать Настю в чём-то подобном?

Всё, что мне оставалось – действовать по ситуации и молиться, чтобы расследование в отношении наркокартеля продолжилось, преступники были пойманы и наказаны, а Новиков не скурвился в процессе.

Настя, милая моя девочка...

Если бы она только знала, как всё непросто на самом деле. Бедняжка рассчитывает на меня, даже не подозревая о том, что я немногим лучше Михеева.

14. Настя

Через два дня мы провожали бабу Валю. Костя помог ей отнести её сумки в "Ниву", и проверил давление в шинах.

– Спасибо, мои родные! – радовалась женщина, что дом и хозяйство будут под присмотром. – Постараюсь вернуться поскорее.

– Ба, а ты можешь подольше у подруги погостить? Ну, неделю там... Или две? – неожиданно спросил Зимин.

– Могу, конечно, – с лёгкостью согласилась баба Валя. – Я же всё понимаю – дело молодое. – Она заговорщически мне подмигнула, заставив смутиться и покраснеть. – Да и Катерина будет рада. Главное – дом мне не спали, Костик.

– Постараюсь, – пообещал он.

Женщина сердечно обняла нас на прощание, села в свою машину и укатила. Я смотрела, как Костя запирает за ней ворота, и понимала, что без бабы Вали между нами будет всё иначе.

Она была неким буфером между мной и внуком, сглаживала углы в нашем общении, а сейчас мы остались вдвоём. Мне было неуютно от этой мысли. Два дня я могла потерпеть Зимина, но неделю или больше?

Жесть.

Как будто бабушка Кости могла защитить меня от него, а теперь было некому это сделать. Зимин меня пока не обижал, даже не ссорился со мной, но это потому, что держал лицо перед своей родственницей, поддерживая легенду о наших с ним отношениях.

Теперь притворяться было не перед кем, да и не за чем – это пугало. Я прекрасно помнила, какой скотиной был Зимин, пока мы сюда не приехали. Не то чтобы я его боялась, что он сделает мне что-то плохое, скорее неприятны были его диктаторские замашки, от которых его больше некому было сдерживать.

– Зачем ты спровадил бабушку так надолго? – спросила я у Кости, когда он проходил мимо меня. – Что-то случилось? Ты что-то от меня скрываешь?

– Ничего не случилось, – равнодушно пожал своими широкими плечами Зимин. – Просто мне нужно время.

– Для чего?

– Чтобы выебать тебя хорошенько в извращённой форме, а потом продать жуликам подороже.

– Очень смешно.

– Ну, посмейся, – хмыкнул он и ушёл в дом.

Я пока не понимала, когда он шутит, а когда серьёзен. За маской остроумного весельчака скрывался жестокий, бескомпромиссный человек. Костя майор, на секундочку. Такие звания просто так в полиции не раздают.

Стоило вспомнить, как Зимин безжалостно расстрелял машину с людьми, преследовавших нас на трассе под видом ДПС, и ужас пробирал до костей.

Смогла бы я убить человека, пусть и защищая свою жизнь или жизнь близкого человека? Сложный вопрос.

Для Зимина это было привычным делом. Понятно, что ему по долгу службы приходится делать страшные вещи, но это не может не оставить отпечаток на его душе, его психике, его личности.

Как бы я ни относилась к майору, понимала, что от него зависит моя дальнейшая судьба да и жизнь в целом. Старалась особо не попадаться ему на глаза, заняв себя домашними обязанностями под завязку. Единственным моим развлечением был телевизор, который я смотрела в основном по вечерам в гостиной.

Мыла, готовила, ухаживала за огородом и курами, чтобы только не думать о плохом. Мне удавалось ненадолго отвлекаться, но каждый раз, проходя мимо раскуроченной машины майора, я вспоминала о том, что уже едва не погибла, и он вместе со мной. Бандиты могли нагрянуть сюда в любой момент, и церемониться с нами не будут, судя по стычке с ними на дороге.

Неизвестность и беспомощность нервировали. Чувствовала себя мебелью, которая ничего не решает.

Что решал Костя в данной ситуации, я понятия не имела, и от этого тоже штормило. Он ничего мне не рассказывал о том, как обстоят наши дела на самом деле. Может, оно и к лучшему? Меньше знаешь, крепче спишь.

После нашего разговора на качели Костя замкнулся в себе, стал ещё более молчаливым и задумчивым. Мы почти не разговаривали, но где бы я не была, везде ощущала на себе его зоркий, пристальный взгляд.

Зимин стал моей тенью. Только в своей комнате я могла отдохнуть от его слежки. Думала, привыкну со временем, но к этому невозможно было привыкнуть.

Костя тоже постоянно был в напряжении. Даже когда мне начинало казаться, что он расслаблен, ощущение было обманчивым. Зимин был как зверь, готовый вскочить в любую секунду и броситься в драку.

Его суровость была мне на руку. Разве жёсткий мужик, который всегда начеку, не самый лучший защитник?

Это было так, но мне хотелось чисто по-человечески понять его суть, узнать его лучше. Может, и не стоило?

Нас связывало уголовное дело – на этом, пожалуй, всё. Почему тогда мне так сложно соблюдать субординацию и делать вид, что мы просто полицейский и свидетель?

Вечером я приготовила ужин и позвала Костю, который потихоньку чинил забор. Он особо не торопился закончить ремонт изгороди, из чего я сделала вывод, что мы в этой деревне засели конкретно.

Надо отдать должное Зимину – делать он меня вообще ничего не заставлял. Кашеварить – была чисто моя инициатива. И вообще, я заметила, что когда он поест, становится добрее и разговорчивее. Поговорка о пути к сердцу мужчины наглядно работала. Мне не нужно было сердце Зимина, но и не хотелось, чтобы я надоела ему, и он в самом деле продал меня мафии.

Может, бандиты просто мало ему предложили в прошлый раз, и сейчас майор ведёт переговоры о моей продаже на боле выгодных условиях? Откуда мне знать наверняка, что Костя – человек чести? Вдруг он не пошутил, и именно поэтому присутствие здесь бабушки было лишним?

– Как твоя рука? – спросила я мужчину, когда он уселся за стол.

Не знала, о чём ещё поговорить, а молчание сводило с ума.

– Тебе правда интересно или просто попиздеть захотелось? – услышала в ответ.

– Раз спросила, значит, интересно.

– Твоими молитвами. Не бойся, раньше времени не сдохну.

Костя взял в одну руку ложку, в другую – ломоть хлеба и принялся с аппетитом хлебать суп. А у меня кусок в горло не лез. Рассматривала его мужественный профиль и уже жалела о том, что поинтересовалась его здоровьем.

Когда он съел суп, забрала у него пустую тарелку, поставив перед ним другую, с запеканкой.

15. Настя

– Пусти! – слабо пропищала я, потеряв всякую надежду вырваться.

Дышать не могла, чувствуя, как сильные руки Кости обхватывают мою талию. Его тело было тёплым, почти горячим, и я чувствовала, как его дыхание смешивается с моим.

Константин Львович... Костя... Майор Зимин...

Мой защитник. Человек, который должен был оберегать меня, а не...

Не вот это!

Он смотрит на меня так пронзительно, что мне кажется, будто он видит меня насквозь. Видит всё, что я пытаюсь скрыть: страх, желание, неуверенность. Его потемневшие глаза как омут, в который я тут же проваливаюсь.

– А чё ты? – его голос звучит насмешливо, с издёвкой, хрипло, почти шёпотом, и от этого мурашки бегут по коже, поднимая на теле каждый волосок. – Сама выпросила. Жопой своей вертишь... Вся такая идеальная, правильная, типа невинная. Настенька... Только вот я неправильный. Понимаешь?

Рука Зимина фиксирует мой затылок, оттягивая голову назад, заставляя её откинуться, и он накрывает мои губы своими. Твёрдыми, горячими, требовательными.

Он не осторожничает и не церемонится. Сразу проталкивается наглым языком внутрь, порабощая мою волю, вышибая из реальности напрочь.

Его тяжёлый, волнующий запах ещё сильнее кружит голову. Вонзаю ногти в плечи Зимина, обтянутые футболкой, и начинаю ёрзать, чувствуя, как снизу меня подпирает твердеющий член майора.

Не теряя времени, Костя пробрался под мою футболку руками. Мял, гладил, трогал, изучал, доводя меня уже до исступления.

Всё нутро болезненно заныло, низ живота закрутило от возбуждения. Хотелось сжать бёдра, свести их вместе, но это было невозможно.

Зимин как шторм, который сносит всё на своём пути. И я боюсь, что он снесёт и меня. Оттолкнуть бы Костю, заставить его выпустить меня из своих объятий, но не могу сопротивляться больше. Мне это нравится, господи, мне хочется большего.

С ним. С этим циничным и ужасным мужчиной.

От осознания, что Зимин возбуждён не меньше моего, у меня сносит крышу. Кажется, я имею над ним какую-то власть. Он сейчас со мной, он мой.

Это ощущение весьма обманчиво и рассыпается как песочный домик в один миг.

Так же резко, как он усадил меня на себя, резко и скинул. Я ухватилась рукой за край стола, чтобы не упасть. Ноги совсем не слушались.

Голова всё ещё кружилась, так что я не сразу поняла, что происходит.

– Спать иди! – прохрипел он, тяжело дыша.

– Что? – мотнула головой, не врубаясь, что он от меня хочет.

– Иди спать! – с нажимом повторил Костя.

В девять вечера? Он издевается?

Нет, он был совершенно серьёзен. Смотрел на меня теперь как недоразумение с каким-то даже раздражением.

Только что мы страстно целовались. А теперь...

Горькая обида всколыхнулась в моей душе. Я почувствовала себя использованной и обманутой. Как же я ненавидела сейчас этого самовлюблённого индюка!

Хорошенько размахнувшись, я попыталась залепить Зимину пощёчину, как в лучших голливудских фильмах, но его реакция была молниеносной. Он с лёгкостью перехватил мою руку и сжал запястье так, что кости захрустели.

– Ошалела, что ли? Не смей так больше делать! – процедил он сквозь зубы. – Ты меня слушаться обещала. Забыла?

Костя разжал пальцы, и я бросилась прочь из кухни. Бежала на второй этаж, захлёбываясь слезами.

Я захлопнула дверь своей комнаты так, что стены дрогнули, и бросилась на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Слёзы текли ручьями, горячие, горькие, словно вымывали из меня всю боль, всю обиду, всю ярость. Я сжимала подушку так сильно, что пальцы онемели, но я не могла отпустить. Мне нужно было за что-то держаться, иначе я бы просто развалилась на куски.

Костя. Майор Зимин. Его имя звучало у меня в голове, как проклятие.

Как он смел? Как он мог так со мной поступить? Его слова, его холодный, резкий тон, его взгляд, полный презрения, ситуация, которая нас связала – всё это крутилось в моей голове, как карусель, с которой невозможно сойти.

Я чувствовала, как сердце бьётся так сильно, что, кажется, вот-вот вырвется из груди. Каждый удар отдавался в висках, как молот.

Я злилась. Злилась на него. На себя. На весь этот мир, который вдруг стал таким жестоким и несправедливым. Почему я должна подчиняться этому уроду? Человеку, чьи приказы должны выполняться без вопросов, чьё слово было законом?

И в то же время – человек, который мог быть таким нежным, таким... таким близким. Губы горели от поцелуев Зимина, будто он навсегда заклеймил их собой.

Я до сих пор чувствовала их тепло, их влажность, их вкус. Он был так близок, так настоящ, и в то же время, далёк и жесток.

На следующий день Костя мастерски делал вид, что между нами ничего особенного не случилось. Может, для него это было и так, я же смотреть на него спокойно не могла. Стоило нашим взглядам столкнуться, как меня бросало в жар. Возбуждающий трепет, смешиваясь с обидой на него, создавали дикий ураган в моей душе.

Зимин заставил меня позвонить родителям и сказать, что у меня всё хорошо, а потом сообщил, чтобы я была готова к шести вечера.

Приказал.

У него всё было под контролем, в отличие от меня.

Я понимала, что завишу от него, но говно, кипевшее внутри меня, не позволяло мне сделаться смиренной.

Надеясь хоть как-то зацепить майора, вывести его из себя, я натянула на себя ту отвратительную кофту, что он мне купил, и мешковатые штаны. Я могла одолжить одно из платьев Валентины Сергеевны, чтобы сходить в гости к другу Зимина, но мне хотелось выглядеть настолько ужасно, чтобы ему стыдно стало. Волосы я собрала в гульку, а потом её немного растрепала. Получилась самая настоящая кочка на голове.

Может, он сочтёт мой вид неподобающим и дома меня оставит? Вот было бы здорово! Идти куда-либо, а тем более на праздник, не было никакого желания.

– Готова? – уточнил Костя, когда ровно в восемнадцать часов я спустилась на первый этаж.

В отличие от меня, он выглядел потрясающе. В брюках, ладно обтягивающей его мощные бёдра, и нежно-голубой рубашке с коротким рукавом, подчёркивающей его широкие плечи и мускулистые руки. Он даже побрился, посвежев тем самым и помолодев почти до мальчишки. Я еле отвела взгляд, залюбовавшись мужчиной.

16. Костя

Нахуя я её поцеловал? Вот нахуя?

Сорвался, вкусил её сладости. Теперь меня ещё больше влекло к девчонке. И теперь она была ещё под большим запретом для меня.

Настя целовалась так неопытно, так пугливо дрожала в моих объятиях, что у меня почти не осталось сомнений в том, что она целка. Не могут так бабы притворяться, играя в невинность, не настолько.

Почему именно Настя оказалась свидетелем? Почему не страшная, жирная бабища, например, или мужик?

Судьба подкинула мне искушение, которое приводило меня в смятение. Я охранять её должен, а не трахать. Одно не исключало другое только в теории. Я знал, что если засуну свой член в Настю, всё полетит к чертям.

У нас и так отношения не очень, а чего ожидать от эмоционально нестабильной тёлки, одному богу известно.

Я просто её поцеловал и титьки потрогал, даже в трусы не лез, а она мне чуть по роже не заехала. Обиделась? На что?

Можно было выяснить, что там она думает обо всём этом в своей белобрысой головёнке, но я не собирался. Как и извиняться за поцелуй.

Ничего плохого я Насте не сделал. Переживёт как-нибудь.

Можно было не идти на день рождения Коляна, но мне это было нужно. Встречаясь с обычными людьми в неформальной обстановке, я чувствовал себя живым и хоть кому-то интересным. Время от времени мне нужно было подтверждение того, что я всё ещё способен сопереживать другим людям, радоваться мелочам и поддерживать разговор, где не упоминается УКРФ или криминалистика.

Моя машина медленно катила по пыльной дороге, ведущей к дому Коляна. Я расслабленно крутил руль, чувствуя, как напряжение уходит из мышц.

Специально не пошёл пешком, чтобы не накидаться за компанию. Нельзя позволить себе расслабиться, пока этот проклятый глава наркокартеля на свободе. Не сейчас.

Алкоголь за рулём – табу. Это правило я себе установил давно, и нарушать его не собирался. Но сейчас, когда впереди ждали деревенские посиделки с шашлыком, салом и, конечно, выпивкой, это правило казалось особенно дурацким.

Настя сидела рядом, молчаливая и холодная как лёд. Она смотрела в окно, её взгляд был устремлён куда-то вдаль, за горизонт. Я знал, что она всё ещё дуется из-за вчерашнего поцелуя. Он был спонтанным, порывистым, как вспышка молнии в ночи. Но для неё он, видимо, стал чем-то большим, чем просто минутной слабостью. Я тоже молчал, сосредоточившись на дороге.

Не хватало ещё, чтобы она в меня влюбилась. Соплячка совсем. Дурочка.

Когда мы подъехали к дому Коляна, меня встретил аппетитный запах шашлыка. Он витал в воздухе, смешиваясь с ароматом свежей зелени и дыма от костра. Я глубоко вдохнул, и на мгновение меня охватило чувство ностальгии. Деревня, детство, беззаботные дни, когда главными увлечениями были рыбалка, походы в лес и игры с друзьями.

Как же давно это было...

Мы вошли во двор, где громко играла музыка, а в беседке уже собрались другие гости Коляна. По двору носились ребятишки всех возрастов и две собаки.

Именинник встретил нас широкой улыбкой. Судя по тому, как он растягивал слова, мужик был уже изрядно навеселе.

– Костян, ты чё сдурел? Ты нафига на машине приехал? – принялся отчитывать меня Вагин. – Впрочем, ты же мент, чё тебе будет-то?

– Не, я на антибиотиках, – соврал я. – Сегодня не пью, сорян.

– У-у-у... – обиженно протянул Колян, но увидев заветный конвертик с деньгами, который я протянул ему, настроение друга выправилось.

– С днём рождения! Здоровья, долгих лет. Чтоб, как говорится: стоял, и деньги были!

Мы крепко обнялись, а потом Колян проводил нас с Настей в беседку к остальным. Почти все присутствующие были, так или иначе, мне знакомы. Они приветствовали меня шутками и подтруниваниями, как будто и не прошло столько лет.

На столе уже красовались деревенские угощения: сочный шашлык, всевозможные салатики, молодая картошечка, посыпанная укропом, и, конечно, солёное сало. Рядом стояли бутылки с самогоном и водкой.

Под такую закуску, как говорится, грешно было не пить. Я почувствовал, как внутри что-то ёкнуло. Соблазн был велик, но я сжал зубы.

Настя с любопытством рассматривала других гостей. Я представил её всем, как свою невесту, и девчонку быстро взяли в оборот другие девушки. После пары рюмок водки щёки Насти раскраснелись, и она стала более разговорчивой и менее напряжённой.

Тут я заметил Танюху. Моя первая любовь. Она курила в тени дерева, разговаривая с кем-то по телефону. Она изменилась, но в лучшую сторону. Её волосы, когда-то простые и прямые, теперь были уложены в стильную причёску. Фигура ещё больше округлилась в нужных местах.

Она не дождалась меня из армии, вышла замуж за другого. Развелась уже, правда. Сейчас она выглядела ещё сексуальнее, чем в юности.

Покуролесили мы, конечно, было дело.

Настя, заметив мой взгляд, нахмурилась и потянулась к очередной стопке. Ревнует? Да ну, нахуй. Глупости это всё.

– Кажется, я просил не напиваться, – прошептал я ей в ухо.

Настя только злобно зыркнула на меня и замахнула рюмку беленькой. Прям как взрослая.

Я почувствовал, как напряжение между нами нарастает.

Вечер продолжался. Шашлык, разговоры, смех. Кто-то начал петь под гитару, и я не удержался, присоединился. Но внутри меня бушевала борьба. С одной стороны – ностальгия, желание окунуться в прошлое, забыть о всех проблемах, непринуждённая обстановка и дружная компания.

С другой – вёл неусыпную слежку за Настей. Меньше всего на свете мне хотелось тащить её на себе домой. Она вроде бы не налегала на спиртное, веселилась вместе с остальными, но я никак не мог перестать держать её взглядом.

Меня отвлёк местный фермер Степан. Он поинтересовался, что у меня с машиной, имея в виду дырки от пуль, а потом спросил, не продаю ли я тачку. Мы вышли за ворота, и я показал ему машину в надежде, что Стёпа клюнет и выкупит у меня эту груду металлолома.

Когда я вернулся во двор, первым делом просканировал его, ища глазами Настю. Сердце заколотилось, как будто пыталось вырваться из груди. Кипятком ошпарило внутренности, когда я понял, что её нигде не видно.

17. Костя

Двор Коляна, который ещё минуту назад был наполнен смехом и музыкой, теперь превратился в арену для бабских разборок. Я не успеваю подумать – просто бросаюсь между девчонками, хватаю Настю за шиворот, как котёнка, и оттягиваю её назад.

– Хватит! – мой голос звучит резко, как выстрел. – Что за детский сад, блять?

Настя вырывается из моих рук, её глаза полны слёз и злости. Она смотрит на меня так, будто я предал её, а не спас от глупой драки.

– Я всё видела! – она кричит, её голос дрожит. – Видела, как она к тебе клеилась!

– Угомонись! – рычу на неё снова, но она слишком взвинчена, чтобы слушать.

И слишком пьяна. Я вижу, как её ведёт, как она едва стоит на ногах. Это только усиливает мою злость.

Как я мог допустить такое? Приехал, сука, отдохнуть! Позорище!

Танюха только смеётся, поправляя растрёпанную причёску. Слава богу, Настя не успела её отметелить, и ей самой от Танюхи не прилетело.

Я чувствую, как злость сменяется усталостью. Я устал от этой игры, от закидонов Насти, от всего этого. Но я не могу бросить её. Я обязан её защитить, даже если она этого не ценит, не понимает всей опасности.

– Поехали домой, – говорю я твёрдо, хватая девчонку за руку.

– Отстань от меня! – она вырывается, но я крепко держу её. – Я не хочу с тобой никуда ехать!

– Тань, извини, пожалуйста, – пытаюсь хоть как-то сгладить обстановку.

– Ты перед ней извиняешься? – продолжает истерить Настя. – Ты...

– Умолкни!

Она замолкает, но я вижу, как её губы дрожат. Она смотрит на меня с ненавистью, но я не отпускаю её. Я знаю, что если сейчас же мы не уйдём отсюда, я её просто придушу на глазах у всех.

Быстро прощаюсь с Коляном и остальными, прижимая к себе убитую горем Настю. Потом веду её к машине, чувствуя, как она яростно сопротивляется, но я не обращаю на это внимания. Открываю дверь и буквально заталкиваю её внутрь. Она кричит, бьёт меня кулаками, но я просто закрываю дверь и сажусь за руль.

– Урод! Ты меня опозорил! – она кричит, но я уже завожу машину.

– Я? Это ты устроила цирк! Идиотка чёртова!

– Представил меня своей невестой, а сам...

Настя захлёбывается своими претензиями, и дальше мы едем в тишине, если не считать её всхлипываний.

Заигралась девочка? Реально себя моей невестой почувствовала?

Теперь я злюсь на себя. Если бы я не вёл себя с ней как клоун, позволяя себе заигрывания в её адрес, ничего этого бы не было. Это я дал Насте повод думать, что она имеет право ревновать меня.

Надо было вообще ей пить не давать или дома сидеть, а не ходить по гостям. Я тоже хорош.

У девчонки просто нервишки сдали. Разве можно винить её в этом?

Я слышу, как она ревёт, и каждый её всхлип действует мне на нервы. Хочу остановить машину, обнять её, сказать, что всё будет хорошо.

Но я не могу, сука, не могу!

Мы приезжаем к дому бабушки. Я выхожу из машины, обхожу её и открываю дверь. Настя пытается вылезти сама, но её ноги подкашиваются, и она едва не падает. Я ловлю её, чувствуя, как она дрожит.

– Ну, всё! Не ной! – пытаюсь успокоить девчонку.

– Прости, что не дала тебе трахнуть эту Танечку!

– Прощаю.

– Сука! Бабник! Урод! – снова набрасывается с кулаками на меня. – Ненавижу тебя, мент поганый! – Закидываю её на плечо и иду к дому. – Я ночью убегу! Понял? Ты мне не нужен. Задрал ты уже...

Мы заходим в дом. Настя висит на моём плече, как мешок, выбившись из сил.

Теперь с неё вообще нельзя глаз спускать. Как я её одну оставлю? Сегодня я убедился, что она способна на глупости. Может, её угрозы о побеге – пустая бравада, проверять не шибко охота.

Несу Настю в свою комнату и аккуратно укладываю на кровать.

– Отнеси меня ко мне! – требует она, поняв, где находится. – Я не буду с тобой трахаться!

– Никто тебя трахать не собирается, – усмехаюсь я, отточенным до автоматизма движением защёлкивая на её запястье наручники.

– Ты что творишь, козлина? – запоздало начинает дёргаться Настя, поняв, что прикована к душке кровати. – Быстро отпусти меня!

– А то что?

Девчонка ещё несколько секунд бьётся в конвульсиях, так что койка ходит под ней ходуном, но потом понимает, что это всё бесполезно, и затихает.

– Так-то лучше! – самодовольно хмыкаю я. – Утром отстегну, если вести себя будешь хорошо, – обещаю я.

Настя смотрит с такой ненавистью, как будто я враг номер один. Гневно отдувает прилипшую прядь волос со лба, а потом свободной рукой снимает с себя обувь.

– Давай потрахаемся, Зимин? – внезапно произносит она, а потом неуклюже стаскивает штаны вместе с трусиками.

Я стою рядом с кроватью, сложив руки на груди, и равнодушно смотрю на этот пьяный перформанс Настеньки, но когда она призывно разводит ноги в стороны, демонстрируя мне свою голую звезду, меня подбрасывает на месте.

Понимаю, что она просто провоцирует меня. Что взять с пьяной бабы, господи?

Между тем не могу взгляда оторвать от нежных бёдер, чуть тронутых загаром, и розовой щели между длинных, стройных ног.

Член нетерпеливо задёргался, делая ширинку на брюках тесной. Чувствовал себя кобелём, почуявшим течную суку. Все мысли из башки вышибло разом. До боли в яйцах хотелось ворваться в эту щёлку и вытрахать из Насти всю дурь. Вертеть её до тех пор, пока пощады просить не начнёт и прощения.

Сейчас девчонка была полностью в моей власти и на всё согласная. Может, стоит воспользоваться её предложением в качестве компенсации за испорченный вечер? Нам обоим необходимо снять стресс.

– Иди ко мне, Костя, – приманивает меня к себе бесстыжая пьянчужка. – Или ты только на словах такой крутой? А как до дела дойдёт, в кусты? Давай, майор! Ты же обещал меня выебать?