Майор. Подари мне рассвет

Глава 1

Не болит сердце волка, лишь блеск холодных глаз

От Москвы до Нью-Йорка работает спецназ

За мечты и за жизни, за всё, что свято в нас

По приказу Отчизны работает спецназ

Денис Майданов.

Дмитрий Погодин

33 года

Боец СОБРа из группы «Альфа», позывной «Тень»

Май

— Бойцы, на позиции! — раздается в наушнике голос полковника Жданова. — Начинаем штурм через три минуты. Напоминаю, группа «Альфа» работает на три часа, «Дельта» на шесть, «Сигма» на девять, «Омега» на двенадцать часов. Группы прикрытия и закрепления, тоже готовимся и ждем сигнала от командиров групп захвата.

— Принято, Первый. Группа «Альфа» на месте. Ждем отмашки. — отзывается Вадим Маркелов, наш бессменный командир под позывным «Акела».

И точно так же отзываются командиры других групп.

— Так, парни, — Акела крепит на левую руку щит и поворачивается к нам. — Строимся. Я впереди, за мной Тень и Стрела. Гамлет, прикрываешь.

Я занимаю привычную позицию. Чуть пригибаюсь, положив руку на плечо командира, и крепче сжимаю во второй руке автомат.

Ну вот и всё, да здравствует жаришка! Сейчас будет шумно и очень «весело».

Отсчет до начала штурмового броска пошел: три, два, один…

— Погнали! — рявкает Маркелов, поднимая перед собой щит, и мы начинаем двигаться к объекту.

Быстро, быстро, быстро… Это слово звучит в ушах и отбивается в ритме сердца.

При штурме на счету каждая секунда. Потому что промедление— это чья-то неспасенная жизнь.

Всех бойцов спецназа этому учат с самого начала, потому и проводят эти бесконечные тренировки, напоминая легендарные слова генералиссимуса Суворова:

Тяжело в учении, легко в бою

Мы двигаемся быстро и слаженно, как один боевой механизм. Реагируя не только на слова, но и на малейшие знаки, получаемые друг от друга.

Да, в нашей работе нет права на ошибку, поэтому важно понимать боевого товарища с полувзгляда.

В Московском СОБРе, а точнее в «Альфе», я всего три года, но за это короткое время сумел полностью сплотиться с ребятами.

Они стали для меня настоящим братством, и это было чертовски круто. И спустя годы я готов признать, что перевод из питерского отделения Росгвардии в московское стал для меня наилучшим выходом.

Всё равно Плотников и его семейка не дали бы мне житья. Ну их всех к чертовой матери. И Полину туда же. Пусть живет с муженьком-уебком, раз тащится от него.

А мне плевать давно, всё внутри напалмом выжгло. Все старые чувства в пепел превратились и развеялись по ветру. И это тоже к лучшему.

Но это всё лирика, а сейчас пришла пора вступать в заварушку…

— Тень, — всего одно слово, легкое движение плеча командира, и я начинаю действовать.

Забрасываю светошумовую гранату в открытую дверь и пригибаюсь за спиной командира, пережидая взрыв.

И только после этого группа врывается в помещение.

Дальше идет схема стандартной зачистки: бег по коридорам, бесконечные двери, крики «чисто» или «огонь на поражение».

И автоматные очереди по муляжам противника, расставленным в определённых комнатах.

— Первый этаж чист, — чеканит командир, — идем наверх.

То же самое повторяется на втором этаже, и на третьем. И заканчиваем зачистку мы уже на крыше, добивая последнего «боевика» …

— Здание «А-236» зачищено, — рапортует Акела по связи. — Ждем группу закрепления.

Спустя еще полторы минуты всё было кончено. Здание полностью взято под контроль. Позиции закреплены.

— Отлично сработано, бойцы, — довольный голос полковника гремит в наушниках. — Все объекты успешно зачищены. Новый рекорд за группой «Альфа». Так держать, парни. Итак, учебно-тактический штурм по отработке навыков и приемов ведения боя в городских условиях объявляю законченным. Продолжим учения на полосе препятствий. Десять минут на передышку и «вперед».

— Поздравляю, мужики, мы снова лучшие, — Акела смеётся, и мы пожимаем руки командиру и друг другу.

А заодно стягиваем маски с лиц, чтобы немного подышать нормально.

— Да, — Стрела, он же с недавних пор мой лучший друг Кир Стрельцов, — убирает автомат и поводит плечами, сбрасывая напряжение. — Хорошую суету мы навели. Жара прям. И «дельтовцев» по носу рекордом щелкнули. Кстати, предлагаю на выходных отправиться в кабак. А еще лучше в баньку. Отдохнуть хорошенько и отметить успех.

— Я не против, — хмыкаю. После таких вот «учений» парильня была как раз кстати. Чтобы и всю грязь с потом смыть, и мышцы расслабить.

— И я не против, — Маркелов усмехается.

Глава 1.1

Дальнейшие два часа происходила сплошная показуха под прицелами камер. Пробежки по полосе препятствий, демонстрация стрельбы и рукопашного боя, кренделя с бронетехникой и просто короткие интервью с репортерами.

Одна дамочка так и крутилась вокруг меня, откровенно стреляла глазками и даже просила снять маску.

Достала до печенок, так, что отшил не слишком вежливо:

— Простите, мадмуазель, но я вам не Гюльчатай, чтобы открывать личико. Не положено.

И чтобы избавиться от назойливого внимания, пошел к стрельбищу. Принял упор лежа и начал стрелять по ростовой мишени.

Результат был почти образцовым: девять из десяти в голову, один в сердце.

Наконец, эта байда заканчивается, и командир Жданов дает полный отбой, позволяя нам уйти на отдых.

На полигоне прошла модернизация полгода назад, так что теперь бойцы размещались не в палатках, а в двухэтажных зданиях.

Там были и жилые помещения, и столовая, и душевые. А для бойцов Нацгвардии был отведен отдельный корпус, повышенной комфортности.

Так что я с большим удовольствием принял душ, переоделся и отправился на небольшую сопку, где ловила мобильная связь. Нужно было позвонить родным.

— Ох, Димочка, — мама вздохнула, услышав мой голос. — Как ты? Как у вас всё прошло?

— Замечательно. В вечернем выпуске новостей можешь меня поискать. Нас очень активно снимали. Вернусь в Москву в субботу утром.

— Ну слава богу…

Облегчение в голосе матери было ощутимо слышно, и я убедился, что правильно сделал, не став тянуть со звонком.

Знал же, как сильно она за меня переживает. Да и отец тоже, хотя успешно это скрывает.

— Мам, ну чего ты? Ты там переживала, что ли? Я же всего лишь на учебно-тактических учениях, а не на боевой операции.

— А мне всё едино, Дима. На этих ваших учениях тоже можно знатно покалечиться. В Узбекистане что-то там взорвалась на полигоне, и десять человек пострадало. А в Перми вчера взорвалась граната на учениях в центре МВД. Новости пару часов назад прочитала и сразу не по себе стало. Пришлось корвалол капать.

— Мама, — мысленно выругался. — а давай ты не будешь читать стремные новости в интернете. Они в 99 процентах случаев оказываются туфтой. Так что не накручивай себя, лады? У нас на полигоне всё четко и хорошо организовано, никаких сбоев и накладок. Да и мы не зеленые пацаны, так что не додумывай лишнего и не порть себе нервы.

— Ладно, сынок. Я постараюсь. Кстати, ты к нам когда приехать планируешь?

— Мам, ну не знаю я. С моей работой не запланируешь. То боевая тревога, то усиление, то проверки сверху. Давай лучше вы с батей ко мне приедете, м? Так всяко проще будет.

Мы разговариваем еще минут десять, маман окончательно успокаивается, обещает приехать в конце месяца и просит себя беречь.

И только потом отключается, а я возвращаюсь в наш корпус.

— Что, матери звонил? — спрашивает Кир, когда я плюхаюсь на соседнюю койку.

— Ага, она ж переживает за меня до безумия. Повышенная тревожность, все дела.

— Все матери такие, — друг усмехается. — Мы для них всю жизнь будем неразумными пацанами. Ну и с нашей работой тревожность вполне обоснованна, сам же знаешь. В любой день можем вернуться грузом двести.

— Да знаю, конечно…

— Кстати, — друг поворачивается набок и смотрит на меня, чуть прищурившись. — Ты же не забыл, что в следующую пятницу у нас открытие мемориала павшим бойцам? Торжественная церемония будет, и что-то типа банкета.

— Мля, — поморщился. — Совсем забыл… А что, ожидается что-то особенное?

— Еще какое. Там на базе грандиозный шухер творится. Странно, что ты не слышал. Такие люди приедут, товарищ полковник обещал… Настоящие легенды нашего СОБРа. Круто будет увидеть их вживую…

Дисклеймер от автора!

Дорогие мои, добро пожаловать в мою новую историю про настоящих мужчин))

История ОДНОТОМНИК, но ОБЪЕМНАЯ, сразу предупреждаю.

Это не повесть, чтобы «зашел и вышел, прочитал за полчаса».

Эту историю надо смаковать, а не торопить финал.

В ней будет всё и экшен, и боевые операции, и любовь, перемешанная с драмой, и настоящая мужская дружба, закалённая в боях.

И конечно же – заслуженный ХЭ

Кто любит такое — пристегиваем ремни, готовим чай или кофе и настраиваемся на очень увлекательное путешествие.

Ну и не забывайте поддержать книгу на старте: добавляем в библиотеку и ставим звездочки в каточке книги. Это очень и очень важно!!!

Глава 2

Держись моей дороги

Я тут рискую вечно.

Какими будут боги –

Никто не знает это

Какими бы словами

Слагались две легенды,

Здесь всё одними нами

Сольётся непременно

ОСТ СЕРИАЛ СОБР

— Это кто, например? — заинтересованно посмотрел на друга.

— Ну как кто? Данил Миронов, он же «Беркут» и Антон Мальцев, он же «Полоз». Они без преувеличения легенды Росгвардии. Особенно полковник Миронов. Он дважды герой России, ветеран второй чеченской. Настоящий мужик, короче. Долгие годы руководил отрядом, в частности группой «Альфа», пока по трагическим обстоятельствам не вынужден был уйти в отставку. Почитай на сайте его биографию потом. А я пока тебе в двух словах расскажу.

И Стрела рассказал такое, отчего я неверяще присвистнул.

— Да ты гонишь? Побывать в таком аду и не схлопотать ни одной пули? Так не бывает.

— Бывает, как видишь. Были контузии, ушибы, но пулевых никогда за время службы. Поэтому и слухи ходили, что он заговоренный. А боевики дали кличку Миронову: бессмертный командир. Потому что не смогли добыть его голову, как ни старались. А уж не нам ли с тобой не знать, как старательны эти твари в своей охоте. Но ликвидировать Миронова так и не смогли. Даже когда он у них прямо под носом бегал.

— Охренеть. — я задумчиво почесал затылок. — А почему тогда он в отставку ушел?

— А там был лютейший пиздец. Он семью потерял во время одного из терактов. Пока на службе был, они погибли. У любого бы на его месте крышак… ну, ты понимаешь.

— Жесть, конечно, Кир. Тут и застрелиться недолго. — меня передернуло. — Жуткая судьба. А сейчас с ним что?

— Да вроде оклемался, женился, если верить слухам, во второй раз. Где-то в другом городе бизнес открыл. Это всё, что я знаю. Но в любом случае он стал легендой при жизни.

— Да уж, — я задумчиво кивнул. — Полагаю заслуженно. Будет интересно познакомиться с таким человеком.

— Хмм… как думаешь? — Стрела встал и подошел к окну, его взгляд посерьезнел и задумчиво заскользил по полигону. — А мы когда-нибудь дорастем до такого? Чтобы новое поколение считало нас легендами?

— Если такой ценой, Кирюх, то на хер бы оно сдалось, — фыркнул я. — Ебись оно всё «Макаровым» через «Калаш». Не дай бог такого никому, дружище.

— Согласен, Тень. Согласен…

*****

Как я и сказал матери, в субботу утром мы вернулись в город. А вечером всей дружной компанией, если не считать смывшегося к семье Гамлета, отправились в Андреевские бани.

Чисто в дружном мужском коллективе посидели. Командир был категорически против всяких девок сомнительного поведения.

Так что посидели, закусили, выпили, попарились. Отходил меня Акела веником от души, так что царапины на полспины остались.

Правда, мужики чего-то ржать сразу начали, как спину мою расписанную увидели.

— Ну и чего ржем? —покосился на них, выйдя из бассейна и обернув бедра полотенцем.

— Да мы Гамлета вспомнили. — Кир чуть не хрюкнул от смеха. — Командир ему веником такие же царапины оставил как-то раз. Так наш Лёха потом чуть с женой не развелся. Его Надя решила, что он с проституткой трахался. С очень длинными когтями…

— Да, — Вадим ухмыльнулся, развалившись на лавочке с кружкой кваса. — Надя — особа очень вспыльчивая и темпераментная. И ревнивая к тому же. Вот и устроила мужу разнос.

— И что в итоге?

— Пришлось устраивать следственный эксперимент в бане. — командир хохотнул. — В личном присутствии Надежды. Только после этого она поверила, что Лёха налево не ходил.

— Ну теперь понятно, почему он в парилку не особо рвётся. Душевная травма на всю жизнь.

По помещению пронесся дружный хохот, а Кир не преминул съязвить.

— Так что выбирайте тщательнее подруг жизни, мужики. Если не хотите потом, чтобы вам мозг сношали двадцать четыре на семь и боевые операции стали казаться раем.

Снова раздался смех, но на этот раз я уже остался в стороне. Снова болезненное прошлое дало о себе знать.

Тщательнее выбирать подруг, дружище, да? А как тут выбрать, сердцу ведь не прикажешь.

Полинку я с первого взгляда застолбил, когда в клубе увидел. Сразу глаз на нее упал, решил, что в лепешку расшибусь, но моей станет.

Зеленый тогда был, только в СОБР работать устроился. Но напора, харизмы и самоуверенности мне было не занимать, так что быстро окрутил Польку.

Пара свиданий, прогулки под луной, жаркий секс.

Ее здорово штырило от того, кем я работаю. Всем подружкам прожужжала, что встречается с крутым парнем из СОБРа.

Так что роман закрутился бурный, и через полгода мы стали жить вместе. А еще через два года Поля со мной порвала.

Глава 3

Неделя выдалась суматошной и пролетела очень быстро.

И вот настала пятница, день, на который была назначена торжественная церемония открытия мемориала павшим бойцам спецназа.

За исключением оставшихся на дежурстве, весь остальной личный состав согнали на главный плац.

По такому случаю все мы были в парадной форме. Все одеты как с иголочки и выстроены в строевом порядке.

Народа на церемонию приехало довольно много. Всё начальство, включая главу Росгвардии, министра обороны и его замов, а также множество гражданских: жен и родителей как действующих бойцов, так и тех, кто даже после смерти навеки остался в списках личного состава.

Ну и, конечно же, приехали офицеры, находящиеся в отставке или запасе. Для них на плацу было отведено особое место.

И глаз мой среди них почти сразу выцепил тех, о ком с таким восторгом говорил Кир: полковника Данила Миронова и майора Антона Мальцева.

Конечно, на фотографиях с сайта они были гораздо моложе. Сейчас обоим было уже под шестьдесят, оба давно поседели, но военную выправку не утратили.

И в парадной форме и краповых беретах смотрелись впечатляюще. А количество орденов и медалей на груди полковника просто поражало.

Действительно герой, ничего не скажешь. Я остался под впечатлением, ознакомившись с биографией.

И сейчас эти герои в сопровождении полковника Жданова приближались к нам.

— Вот они, мои орлы. — Жданов с гордостью окинул взглядом строй, стоящий по стойке смирно. — Достойная смена выросла, «Беркут». Есть, кому Отчизну защищать.

— Вижу, вижу, — легкая улыбка тронула губы Миронова. — Здравия желаю, бойцы!

— Здравия желаю, товарищ полковник, — раздался в ответ многоголосый хор.

— Служите стране с честью, мужики. — Миронов обвел взглядом строй. — И возвращайтесь домой живыми. К тем, кто вас ждет.

Да уж, аура у мужика о-го-го. Всего пару минут побыл рядом, а меня конкретно так пробрало.

Я задумчиво смотрел вслед уходящему Миронову и думал, что понял, почему о нем до сих пор ходят легенды как об одном из лучших командиров.

Такому достаточно пары слов, чтобы повести за собой целый полк.

*****

Церемония началась спустя пятнадцать минут.

Естественно, началось всё с приветственных слов министра и высшего начальства. А потом вперед вышел полковник Миронов.

Он произнёс официальные напутственные слова, а потом запел под заигравшую музыку:

Мы привыкаем жить на войне

В плечо врастает приклад автомата

Но за любовь спасибо весне

И за надежду в сердце солдата…

Мы привыкаем жить на войне

Скажи, зачем нам эта привычка?

Мы бьёмся даже во сне, чтоб было в нашей стране

Всё, как мы любим, и всё, как обычно!

Думаю, не стоит говорить, что выступление было встречено горячими аплодисментами? Товарищ полковник и песнями умел трогать души людей. На все руки мастер, что называется.

Следующие минут сорок были отведены под показательные выступления, а потом уже настало время и для снятия покрывала, которым укутали мемориал.

— Право открытия мемориала предоставляется, — голос генерала Филатова, усиленный микрофоном, поплыл над плацем. — Дважды Герою России, полковнику Данилу Миронову, вдове генерала Шабалина, стоявшего у истоков создания специализированных военных подразделений нашей страны, и дочери героя России полковника Константина Ерёмина — Алине.

Константин Еремин… Это имя сразу всплыло в памяти. Не так много времени прошло с тех трагических событий.

И прогремели они на всю страну. Целый месяц после них все бойцы спецподразделений провели в режиме усиленного несения службы.

Пять лет назад произошел захват террористами заложников в одном из московских театров. Несколько тысяч человек оказалось захвачено.

Полковник Ерёмин участвовал в переговорах и согласился обменять себя на десятерых заложников, среди которых была беременная женщина, у которой от стресса раньше времени начались схватки, супружеская пара с тремя детьми и девушка, больная онкологией, если мне не изменяет память.

Людей вывели, а вот полковнику не повезло. Террористы расстреляли его в упор. Буквально изрешетили автоматными очередями. Хотя он пришел к ним действительно безоружным.

Ну а что еще было ждать от зверей?

Оставалось тянуть время и готовить штурм. Без жертв, конечно, не обошлось. Погибли еще несколько бойцов во время штурма, но зато заложников удалось вывести.

Да, были погибшие и среди них, но учитывая общее количество людей в зале, обошлось малой кровью.

За эту операцию Ерёмин получил посмертно звание Героя. Это я запомнил из новостей, как и то, что у него остались жена и дочь.

Визуалы нашей бравой пятерки офицеров

ДМИТРИЙ ПОГОДИН, МАЙОР, ПОЗЫВНОЙ "ТЕНЬ"

Глава 4

Слова Алины что-то задели в моей душе. Какую-то потаенную струну дернули, спрятанную где-то глубоко во мне.

А может, и не в словах было дело.

Ведь ничего нового Еремина не сказала, по сути. Обычные пожелания любому солдату и офицеру.

Но как она их сказала. С теплотой, искренностью и неизбывной любовью. Сразу было понятно, что это не формальная речь для галочки, а настоящий крик души дочери офицера.

И невесты офицера, да.

В этот момент, честно говоря, я отчаянно позавидовал этому неизвестному мне Сергею.

Странно, наверное, завидовать давно мертвому человеку, но… я завидовал.

Потому что было видно, что Алина жениха действительно любила. И, судя по слезам в глазах, еще не до конца пережила свое горе.

Такая любовь поистине дорогого стоит. Не то, что притворство и лживые чувства моей Полинки.

Бывшая меня никогда не любила, это мне стало ясно за прошедшие годы. Но что-то подсказывало, что и мужа она не очень-то любит.

Так, пользуется удобствами и деньгами от выгодного брака. Сомневаюсь, что Солодкова вообще способна любить.

Особенно ясно это ощущается на контрасте с Алиной. С ее хрупкой фигурой и словами, рвущими душу на части.

Девушка кажется мне особенной. Почти ангелом, поэтому и не могу отвести от нее глаз.

Даже когда перемещаемся в столовую, временно переоборудованную под банкетный зал, глаза то и дело выискивают Ерёмину.

Ем и пью чисто машинально, не чувствуя вкуса. И даже товарищам отвечаю невпопад. И это не остается незамеченным.

— Так, я не понял? — Стрела тыкает меня локтем под ребра. — Тень, ты там что, в астрал ушел?

— Да так, задумался просто.

— И о чем же? О том, как побыстрее присунуть дочке полковника?

— Да иди ты, знаешь, куда… — отмахнулся от друга. — Что за бредни тебе в голову лезут?

— Втирай эти отмазы кому-нибудь другому. Я же вижу, что ты с нее битый час взгляд не сводишь. А у меня же, как в песне: и нюх, как у собаки, и глаз, как у орла. Хрен проведешь, короче.

— Ну да, — фыркаю, — сам себя не похвалишь, никто не похвалит.

— Это да, но заметь, себя я хвалю заслуженно. Так что, запал на Ерёмину, признавайся?

— Нет.

— Тогда прекрати ее глазами пожирать, а то конкретно так палишься, дружище.

— Так, всё, отвянь. Давай о чем-нибудь другом поговорим.

Кирилл с хитрым прищуром качает головой, показывая, что ни на грамм не верит, но всё же прекращает меня пытать.

Я же пытаюсь вернуться в реальность и влиться в общий разговор, ведущийся за нашим столом.

Но взгляды в сторону Алины бросаю регулярно и поэтому замечаю, когда она выходит из зала.

Сначала не придаю этому значения, думаю, что просто пошла припудрить носик в дамскую комнату. Но когда через пятнадцать минут девушка не возвращается, не выдерживаю и срываюсь с места.

Мужикам говорю, что иду отлить, а сам отправляюсь на поиски дочери полковника.

Чуйка сразу ведет меня на улицу, и, как всегда, не подводит.

Алина в полном одиночестве стоит у памятника, зябко обхватив себя руками, и с расстояния кажется похожей на античную статую.

Поэтому и торможу как осел в первые секунды. Любуюсь издали красивой фигуркой, доводя себя до эстетического экстаза.

Срываюсь с места, лишь когда до меня доходит, что на улице начался дождь, а Алина явно не собирается возвращаться в здание.

Просто стоит и мокнет под холодными струями.

Быстрым шагом направляюсь к ней, скидываю китель и накидываю на хрупкие плечи.

Алина резко разворачивается, ее глаза расширяются при виде меня, а я поднимаю ладонь и убираю мокрую прядь с точеного личика.

— Не стоит стоять под дождем, простудитесь, — голос мой становится чересчур низким и хриплым, а глаза успевают изучить каждую черточку девичьего лица.

Особенно сильно залипаю на пухлых губах, которые приоткрылись в удивленном «о».

Вижу, как по ним катятся капельки дождя и … Да, черт побери, хочу попробовать на вкус эти губы, опробовать их мягкость и нежность, слизать холодные капли с кожи и проникнуть языком в сладкий ротик…

Не знаю почему, но я уверен, что Алина окажется невероятно сладкой девочкой.

Кровь неожиданно ударяет в голову, и лишь с большим трудом мне удается тормознуть разыгравшееся воображение.

Отвешиваю себе мысленного леща и беру эмоции под контроль, чтобы не фонило так сильно.

Не хочется напугать девушку своим диким от вспыхнувшей страсти взглядом.

— Эмм, спасибо, товарищ… — Алина закутывается в мой китель и косится на погоны…— товарищ майор.

— Погодин. Дмитрий Погодин. Можно просто Дима и лучше на «ты», — решаю форсировать знакомство и протягиваю ладонь.

Глава 5

Алина ушла, но оставила после себя сладкий аромат своего парфюма. Мой китель сохранил запахи карамели и ванили, легкие, ненавязчивые и очень приятные.

Так что я позволил себе еще немного постоять и повдыхать его. И только потом вернулся в зал к парням.

Только вот учуял аромат Алины не только я. Кирилл наклонился ко мне, принюхался и выдал ехидное:

— Так, я не понял, Тень. А чего это от тебя женскими духами несет на всю Никольскую? Мы о тебе чего-то не знаем? Так ты расскажи, здесь все свои. Думаю, поймем, примем и простим.

Мужики начинают ржать, а я даю другу кулаком в плечо.

— Хорош зубоскалить, а? И вообще, тебе показалось. Ничем таким от меня не пахнет.

— Да, конечно. Показалось. Не забывай, у меня же нюх как у собаки. Мужской одеколон от женских духов отличу на раз-два.

— Слушай, — уже откровенно подъебываю друга. — Тогда может тебе из СОБРа к кинологам перейти, а? Будешь работать сразу и за спеца, и за собаку. Денег подразделению сэкономишь. Бюджет-то нерезиновый.

— Уел, Тень, уел, — Кир ржет и хлопает меня по плечу. Стрела у нас не из обидчивых.

Он у нас в группе душа компании. Тот еще балагур. Сам любит где-то поюморить, где-то съязвить, поэтому и ответочки в свой адрес принимает спокойно.

Тем более от меня. За три года ведь успели притереться полностью. Когда день за днем прикрываешь друг другу спину, это поневоле сближает. Тем более что мы со Стрелой почти в постоянной сцепке.

Но любопытство у него всё же неуемное. Поэтому поясняю, чтобы пресечь дальнейшие шуточки.

— Ничего такого, Кир. Просто столкнулся с Алиной возле мемориала. Ну и прикрыл ее кителем от дождя. Чтобы не промокла и не заболела.

— Только прикрыл? Или вы где-то успели уединиться и…

— Стрела, ща в зубы дам! Не надо пошлых намеков. Она этого не заслужила.

— Понял, — увидев мою реакцию, Стрела понимающе хмыкает и даже извиняется: — Прости, задеть честь прекрасной девы не хотел. Тебя просто на эмоции выводил. Чтобы не тихарился. Запал всё-таки на нее, да? Впрочем, не отвечай. И так всё понятно.

После этого разговор переключается на другие темы. И я даже в нем участвую. Хотя время от времени всё же посматриваю в сторону Ереминой.

И когда заканчивается банкет, сразу выхожу на улицу. И с расстояния наблюдаю за тем, как Алине помогают забраться в служебное авто.

— Вот ты и попался, Ромео! — появившийся рядом Кир от души хлопает по спине и встает рядом. — Позывной менять будешь? По-моему, пора!

— Да иди ты, — вяло отмахиваюсь, провожая взглядом автомобиль. — Ну да, запал я на Алину. Что теперь, застрелиться мне?

— Как-то чересчур быстро, не находишь? На Полину свою непутевую тоже быстро запал. И чем всё закончилось?

Да, Стрела был в курсе моей истории. Как и остальные парни. Поделился как-то, после очередного тяжелого задания.

Стресс и пара бокалов алкоголя развязали язык. Захотелось выговориться.

— Не, ты тут даже не равняй. — помотал я головой. — Полина и рядом с Алиной не стояла. Я вообще не понимаю, что в ней нашел тогда. А Еремина совсем другая. Она особенная, понимаешь…

— Если честно, не совсем.

— Поймешь, как встретишь свою женщину. Заглянешь в ее глаза и сразу поймешь, что пропал.

— Да типун тебе на язык, Тень, — Стрела меняется в лице и трижды плюет через плечо. — Лучше пусть меня в бою наповал уложат. А в эту петлю добровольно не полезу. Я вечный волк-одиночка, ты же знаешь. По-другому жить не могу, не умею и не хочу.

— Это до поры до времени.

— Тьфу на тебя пять раз… Так что со своей Алиной делать планируешь?

— Да черт его знает, на самом деле. Там не айс ситуация, если честно. Она мало того, что потеряла жениха и отца, так еще и мать похоронила два года назад. Та не пережила смерть мужа.

— Жесть, — улыбка моментально сходит с лица Кира. — Что за блядская сука-жизнь. Жаль девчонку.

— Там не пролеченное ПТСР, похоже. — вздыхаю. — Не пережила она ту трагедию, не отболело у нее. К психологу вряд ли ходила, хотя явно стоило. Жаль, что не нашлось рядом никого, кто смог бы помочь.

— Да уж. Печально. Слушай, а ты уверен, что с твоим-то рылом стоит соваться в калашный ряд?

— А вот щас не понял?

— Ну а что тут понимать? — Кир дернул плечом. — Сам же говоришь, у нее ПТСР от потери родных. И отец и, жених при этом были боевыми офицерами. Погибли при исполнении. Вот и складывай два и два. Думаешь, ей снова хочется жить на пороховой бочке, связывая свою жизнь с еще одним мужиком в погонах? Ждать ночами, переживать, бояться снова услышать тот самый звонок…

Да ёб вашу мать…

Только сейчас до меня дошла эта простая истина. Кирилл-то прав на все сто.

Алина же осознанно выставила между нами дистанцию. Называла меня исключительно на «вы» и либо Дмитрий, либо товарищ майор. Но никакого Дима…

Заранее отрезала все шансы на сближение.

Глава 6

Алина.

Это был странный день. Очень странный.

Хотя о чем я. Странной моя жизнь стала после похорон отца и Сережи. В тот день я с пугающей ясностью поняла, что выражение «жизнь разделилась на «до» и «после»» — не просто фигура речи.

Это дословное описание того, что чувствуют люди, в чьи жизни так внезапно и неотвратимо приходит беда.

Вот и для нас с матерью всё кардинально поменялось. Мир без Константина Ерёмина стал другим: чужим, холодным и пустым.

Нет, мама понимала, что папа рискует на службе каждый божий день, но научилась справляться с этими страхами.

Она молилась за него каждый раз, когда он уходил на смену или собирался по тревоге, и молилась после, когда он возвращался живым и невредимым. Ну или хотя бы раненым.

И за годы привыкла к такому образу жизни. К роли жены офицера, обеспечивающей своему мужчине надежный тыл.

Привыкла, что папа всегда возвращается домой. Ради нее, ради меня, ради нас. Даже из самых тяжелых ситуаций выбирается.

А я с детства росла папиной дочкой. Папа для меня был героем, и я даже в детские годы понимала, насколько опасна его работа.

А еще интуитивно чувствовала страхи матери и старалась ее отвлечь, как только могла, когда отец уходил на особо опасные задания.

Вот такой у нас сложился тандем.

Наверное, поэтому я и выбрала Сергея в мужья. Говорят же, что дочери выбирают мужей, похожих на своих отцов.

Вот и запал мне в душу лейтенант Свиридов. С первого взгляда запал. И внешне понравился, и моральными качествами.

Он, как и отец, был смелым, решительным, благородным. Настоящим человеком чести.

Вот я и решила, что это судьба. Что она меня с рождения готовила к роли жены офицера.

Папа Сережу тоже одобрил сразу, и это стало для меня самым главным знаком того, что я не ошиблась в выборе мужа.

Отец абы кому меня в жены бы не отдал.

Конечно, мне было немного страшновато. Понимала ведь, что придется точь-в-точь повторить судьбу мамы.

Но с другой стороны, отца я тоже ждала вместе с мамой. Так что мало что изменится в моей жизни, кроме того, что буду ждать уже не одного мужчину, а двух.

Так я наивно думала тогда. Гордая дочка доблестного отца и безумно влюбленная девушка подающего большие надежды лейтенанта.

Я смеялась, радовалась, готовилась к свадьбе.

А потом настал роковой день.

На тот день у нас были большие планы. Мы вшестером, считая родителей Сережи, планировали поужинать в ресторане. Отдохнуть, обсудить предстоящую свадьбу.

Но в городе случилось ЧП, и обоих мужчин подняли по тревоге.

Уже позже, из экстренных выпусков новостей мы узнали, что террористы захватили здание театра оперы и балета, где должна была состояться громкая премьера.

Зал был набит битком, и на уши очень быстро был поднят весь город. А к зданию театра брошены все силы: от полиции и ОМОНа до спецназа ФСБ.

А для нас начались мучительные часы ожидания. Которые закончились чудовищным полуночным звонком и утренней поездкой в морг для опознания.

Нам сразу сказали, что ошибки быть не может, что отец погиб как герой. Но от этого процедура опознания не стала легче.

Маму пришлось откачивать успокоительным прямо на месте.

А потом я увидела рыдающих родителей Сергея, и чуть сама разрыв сердца не получила.

Елизавете Петровне было очень плохо, она едва держалась на ногах.

Так что и это опознание я взяла на себя. Только чудом каким-то сама в бессознанку не ушла.

Вот так за один вечер может рухнуть целый мир.

Дальше все было как в тумане: похороны, поминки, девять дней, сорок…

А также и другие бытовые вопросы: отмена бронирования банкетного зала, возврат свадебного платья и прочее в том же духе.

Отцу и Сереже посмертно вручили медали Героев плюс ключи от квартир и денежные средства от государства были переведены.

Только это всё было пустое, это не могло вернуть двух самых близких людей к жизни.

Мама так и не оправилась от потери, начала постоянно болеть, и через три года ее не стало.

Слишком сильно она любила отца, поэтому и не смогла жить без него.

А для меня мир полностью потерял все краски. Я заперлась в своем тесном мирке, живя маршрутом дом-работа-дом.

Любое массовое скопление людей стало вызывать во мне дикий страх. Поэтому я перестала посещать кинотеатры, концерты, торговые центры.

По большей части пользовалась доставкой на дом как одежды и вещей, так и продуктов.

Лишь изредка заскакивала в супермаркет, когда нужно было что-то срочно купить.

И выходила на прогулки в небольшой парк рядом с домом, и то потому только, что мама вытаскивала силой сначала, а потом просто по привычке.

Глава 7

Следующее утро началось весело. Мы снова отправились на полигон в сопровождении бойцов старой гвардии.

Очень уж им хотелось погонять нас, молодняк, и устроить мастер-класс.

Полковник Миронов это всё курировал с разрешения командира. И чуть ли не под лупой рассматривал все наши действия.

— Не, парни, так не пойдет. Что это за вялая сборка автомата? Да первогодки в армии быстрее собирают. Вы кто, бойцы нацгвардии или мамкины сосунки? Жданов вещал мне, что выросла достойная смена. Так где она?

Полковник, кстати, собирал оружие вместе с нами. И, черт побери, делал это охренеть как быстро.

Гораздо быстрее нормативов.

Лишь с третьего раза мне удалось опередить его на секунду и получить одобрительный хлопок по спине.

— А вот это было хорошо. Так держать, пацаны. Не расслабляемся, от этого зависят жизни. И жизни гражданских, и ваши.

После этого были полоса препятствий, стрельбище и условное «освобождение заложников». И снова полковник гонял нас и в хвост, и в гриву.

При этом сам стрелял так, будто ему забыли сказать про его возраст. И это после двадцати с лишним лет на гражданке.

Это меня поражало, честно говоря. Да и остальных парней тоже. На полковника все смотрели почти как желторотые птенцы, чуть ли не с раскрытыми клювиками.

Действительно, легенда.

— Так, ну а теперь, — полковник поднялся, отряхнулся и хищно ухмыльнулся. — Самое мое любимое: отработка навыков рукопашного боя. Вперед, орлы. Сейчас хорошенько попотеем.

И мы действительно попотели. Семь потов, блин, сошло, так старались. Не знаю, как дрался в молодости Миронов, но и сейчас пороха в пороховницах у него было о-го-го.

И сила удара, и скорость реакции — всё было на высоте. Мне даже завидно немного стало, хотелось такую же хватку приобрести и не растерять с годами.

На лопатки мне товарища полковника уложить так и не удалось. Только условно разоружить пару раз.

Настоящая, мать его, машина.

А я старался, не щадя живота своего, что называется. Но не смог одолеть легенду.

— Молодец, умеешь держать удар. Соображаешь отлично, — хлопнул полковник меня по плечу после спарринга. — Но есть куда расти. Так что вперед и с песней. В нашем деле расслабляться нельзя. Если жить хочешь, конечно.

Я совру, если скажу, что эти слова мне не польстили. Похвала от такого человека дорогого стоит.

Обед проходил в полевых условиях, и товарищ полковник, что порадовало, не пошел к командованию, а остался вместе с нами.

Наверное, ему хотелось вспомнить молодость, но нам всё равно было приятно. Хорошего человека никакие звезды и большие деньги не изменят. Миронов был как раз из таких, кто не зазнался и не возгордился.

Поэтому так комфортно с ним было общаться. Тем более на обеде он расслабился и выключил в себе строгого командира.

Мы говорили много, парням было любопытно узнать обо всем, в том числе и о второй чеченской, так что они закидали полковника вопросами.

А Кир подсуетился и подогнал гитару.

— Товарищ полковник, сыграйте, просим от души…

— Ну каковы нахалы, а? Наглость — второе счастье, да? — рассмеялся, но гитару всё же взял и начал перебирать струны.

Мир твоею спиною укрыт,

Ты идешь, его свято храня.

Между смертью и жизнью лишь щит

Принимающий шквал огня.

Твоя группа всегда за тобой

Ощущаешь биенье сердец

Это право твое, щитовой:

Первым номером под свинец…

Кир начал отстукивать ритм, а, полковник, разогревшись, начал играть в полную силу. Видно было, что это дело он любил.

До мозолей натерли ремни

Стынут плечи, давно занемев.

На тебя давит тяжесть брони.

Шаг за шагом — натянутый нерв.

Но в контакте случись боевом

Свою цель отработаешь ты.

Возвращайся всегда со щитом,

Дело выполнив без суеты…

*****

Уже вечером мы с мужиками собрались и обсудили всё, что произошло за день. Эмоций накопилось столько, что их нужно было выплеснуть.

— Да, — восхищённо протянул Кир. — Вот такие учения я бы проводил почаще. Это же такой опыт.

— Это да, — хмыкнул я. — Правда, тело пиздец как болит. Отметелил меня полковник, будь здоров. Как мешок с тряпьем по полу повозил. Чую, послезавтра вообще на ноги не встану.

Глава 8

Алина

Если с чем мне и повезло в последние годы, так это с коллективом. ППС на нашей кафедре подобрался действительно замечательный.

Так что, пожалуй, я слишком сгустила краски, когда сказала майору, что всем будет плевать, если я заболею.

На самом деле нет, коллеги бы обо мне начали беспокоиться. И не только потому, что мне пришлось бы искать замену и брать на себя мои пары. А просто по-человечески.

Все на кафедре знали о трагедии в моей жизни, а потому поддерживали, как могли. И не обижались, что я постоянно отрываюсь от коллектива в плане корпоративов или походов на другие мероприятия.

С душеспасительными беседами тоже не лезли, за что я была им благодарна вдвойне.

В какой-то книге однажды вычитала, что душа должна исцелиться сама, без давления извне, и надеялась, что и со мной это когда-нибудь произойдет.

А постоянные нотации и советы лучше бы мне точно не сделали. Так что я радовалась тактичности коллег.

О церемонии открытия мемориала павшим бойцам они тоже знали, потому что мне пришлось ради нее отпроситься с пар.

Но с расспросами не лезли, лишь вежливо спросили, как прошло, и накрыли чайный стол в качестве поддержки.

Ленка даже мои любимые круассаны с шоколадом купила. Неподалеку от нашего корпуса была очень вкусная кондитерская, в которую мы все периодически бегали за сладеньким.

И когда домой что-то к чаю нужно было купить, и когда поляну на кафедре накрыть. Вот и в понедельник девчонки закупились, и Лена как раз купила мое любимое лакомство.

Было приятно, что уж там.

Конечно, я всех поблагодарила, и закончили мы посиделки тем, что по «пять капель» выпили за тех, кто защищает наш покой, рискуя своими жизнями.

******

Очередная пятница наступила как-то чересчур быстро. Как будто и не было этой недели.

Я завершила последнюю пару, выставила оценки и вернула журналы в общую стопку.

И уже засобиралась на выход, когда меня остановила Лена.

— Аля, слушай, у тебя же нет планов на следующую субботу?

— Ну почему же? — улыбнулась я. — Мне надо экзаменационные билеты готовить. Сама знаешь, сколько времени это занимает. На эти выходных начну, на следующих как раз закончу. Ну а потом с чистой совестью устрою сериальный марафон.

— Блин, Ерёмина, — Лена закатила глаза. — Я же не об этом. Я о культурных планах, отдыхе, развлечениях.

— Лен…

— Ну а что Лена? Ты же вот любишь классическую музыку и оперу?

— Очень, ты же знаешь.

— Значит, на ловца и зверь бежит! Слушай сюда, мне на следующую субботу перепало два билета на итальянского тенора Лусио Энрике. Билеты дорогущие, потому что это первый визит маэстро такого уровня к нам. Будет сопровождение нашего симфонического оркестра. А пойти мне не с кем. Все нос воротят, говорят, что это скукотища. Пошли со мной, а?

— Лен, ты меня извини…

— Деньги за билет я с тебя не возьму, даже не думай об этом. Просто не хочется идти одной, а если пропадут — будет жалко. Продавать тоже не вариант, тем более по дешевке.

— Лен, — я отвернулась к окну и вздохнула. — Дело не в деньгах, ты же знаешь.

Раньше я бы пищала от восторга, получив шанс попасть на такое крутое мероприятие.

А сейчас это предложение всколыхнуло во мне старые страхи. Что в зал могут ворваться люди с автоматами и…

— Я всё понимаю, Алин, — Ленка подошла и осторожно приобняла меня за плечи. — Упаси боже пережить то, что ты пережила. Но и вечно взаперти жить нельзя. Жизнь ведь проходит быстро, зачем тратить ее зря? Пойдем со мной, Алинка, тебе давно пора развеяться. Всё будет зашибись, отвечаю. Знаешь, какая там охрана будет? Наверняка половину силовиков города пригонят к концертному залу. Ни один голубь в радиусе километра не посмеет чихнуть и обгадиться.

Слова Лены заставили меня улыбнуться, и впервые за все эти пять лет я начала колебаться.

Мне захотелось снова увидеть разноцветный, красочный мир. Захотелось вспомнить, что такое «приятно и весело проводить время».

Хотелось получить удовольствие от живой музыки, в конце концов.

Но для этого мне нужно было выйти из своей раковины. А решиться на это было очень трудно.

Вот я и замерла, не в силах сказать ни «да», ни «нет».

— Ладно, Лен. — в итоге выдаю компромиссный ответ, выгадывая для себя время. — Обещаю подумать до понедельника. Идет?

— Идет! — Терентьева тут же просияла. — Думай активнее, Алинка! Потому что я буду ждать ТОЛЬКО положительного ответа.

И послав мне воздушный поцелуй, накинула на плечи пиджак и упорхнула из преподавательской.

Я же возилась еще минут десять, а потом тоже вышла, попутно попрощавшись с девочками-лаборантками…

Майора Погодина я узрела сразу, как только спустилась к стоянке. Что было и неудивительно, такого мужчину не узнать невозможно.

Глава 9

Алина

— Хмм, какое интересное место, — Дмитрий с любопытством огляделся, когда мы устроились за столиком у окна.

За условно «моим» столиком. Я всегда предпочитала садиться именно здесь, в небольшой нише у окна.

Чтобы иметь возможность смотреть на бурлящий народом проспект и видеть, что ничего страшного вокруг не происходит.

А еще рядом был туалет, из которого в случае опасности можно было выбраться в проулок.

Иллюзия контроля, да. Сомнительная вещь, но в нашем нестабильном и пугающем мире лишь одна она зачастую помогает держаться на плаву.

Последние пять лет только этим я и держалась.

— Да, тут ламповая атмосфера, — улыбнулась я майору. — А-ля домашний интерьер, в основном, русская кухня. Чтобы посетители чувствовали себя как дома.

— Да, я заметил. Мне такое тоже нравится…

В это время как раз подходит официант, и я заказываю у него небольшой чайничек чая и блинчики с малиновым вареньем.

— И это всё? — майор удивленно приподнимает бровь.

— Я не так давно обедала. Обычно всегда хожу в преподавательскую столовую после третьей пары. Так что есть особо не хочется, а вот пить очень даже. Горло пересохло от непрерывной болтовни.

— Понимаю, — Погодин улыбнулся. — На самом деле я тоже не особо хочу есть. Так что тоже ограничусь кофе.

Официант, приняв заказ, уходит, и мы с майором остаемся вдвоем. Я понимаю, что сейчас самое время, чтобы расставить всё по своим местам, но не спешу начинать разговор.

Почему? Да потому что банально залипаю на лице Дмитрия. Всё же он чертовски хорош собой, харизматичен, и в его обществе мне легко и спокойно.

Да что уж там, любая девушка от такого мужчины потеряет голову по счету раз-два. Но мне голову терять никак нельзя.

Возможно, при других обстоятельствах у нас с ним могло что-то получиться, но… судьба раздала нам не те карты…

Влюбиться в мужчину в погонах для меня равнозначно смерти. Хотя нет, даже хуже.

— Дмитрий…

— Алина, — мягко прерывает меня. — Позволь, я начну? Всё-таки я мужчина. Знаешь, мне все говорят, что я прямой как палка. Поэтому не буду ходить вокруг да около, скажу как есть. Алин, ты мне понравилась. С первого взгляда приглянулась, еще там, на плацу. И я хотел бы за тобой ухаживать. Не развлечения ради, а по-серьезному. Понимаешь? Поэтому и приехал сегодня к тебе. Долго время выбирал, графики сверяя.

Действительно, прямой как палка. Сразу в лобовую атаку пошел. Сразу видно, что боец.

Я прикрыла глаза, гася взметнувшиеся внутри эмоции. А их было очень много: и волнение, и радость, и смущение, и страх, преходящий в панику.

Кое-как смогла со всем этим безумным коктейлем совладать и взять себя в руки. И даже нашла в себе силы, чтобы посмотреть прямо в глаза майору:

— Дмитрий, спасибо за прямоту. Я это уважаю и ценю. Мой папа таким же был, за что его многие недолюбливали. Поэтому, видимо, и не дослужился до генерала.

— О, это обычное дело. Излишняя прямота и принципы губят карьеру, — Погодин фыркнул. — Таких не пускают выше определенного потолка.

— Так вот, будет честно ответить тебе также прямо. Дима, — решила чуть смягчить отказ, назвав майора вот так и перейдя на «ты», — прости, пожалуйста, но у нас ничего не получится. Думаю, ты и сам догадываешься почему?

— Все дело в том, что я силовик? — осторожно спрашивает, склонив голову набок.

— Да, именно в этом. — киваю и, не выдержав, всё же опускаю взгляд. — Но пойми правильно, пожалуйста. Я чувствую, что ты очень хороший человек. И внешностью природа не обделила. Ты обязательно найдешь девушку, которая с радостью ответит взаимностью на твои чувства. Какой бы глупой ни казалась фраза, «дело не в тебе, а во мне», но она жизненная. Проблема действительно во мне…

В этот момент официант приносит наш заказ, и мы замолкаем. Я делаю вид, что очень увлечена наполнением своей чашки, но украдкой наблюдаю за майором.

Улыбки на лице Погодина больше не было, но, к счастью, не было и злости, свойственной мужчинам, получившим от девушки категоричный отказ.

Он выглядел скорее задумчивым, будто пытался разобраться в причинах этого самого отказа.

Я не мешаю ему думать. Беру в руки чашку и успеваю выпить половину, прежде чем раздается вопрос:

— Не хочешь поделиться тем, что тебя мучает, Алин? Нет, я примерно понимаю, но…

— Дим, — вздыхаю и отставляю чашку. —ну ты же знаешь всё сам. Знаешь, что два моих любимых человека погибли при исполнении. И третью трагедию я просто не переживу. Ты же сам знаешь, что такое потери и боль утраты?

— Еще как — Дима помрачнел и стиснул руки в кулаки. — Боевых товарищей я потерял немало. И каждая новая потеря — это боль еще более острая. Каждый раз будто часть души от себя отрываешь, когда стоишь у гроба и отдаёшь честь в последний раз.

— Вот, — я смахнула пальцем предательски выкатившуюся из уголка глаза слезинку. — Ты точно сказал: отрывать часть души. Я, кажется, уже оторвала от себя всё, что могла. Больше ничего не осталось. Да, я с детства знала, что папа постоянно под пулями ходит и однажды может не вернуться. Но знать, что может случиться и на самом деле попасть в эпицентр кошмара — вещи разные. Я влюбилась в Сергея потому, что была молодой, наивной девчонкой. Неисправимой оптимисткой. Видела в нем схожесть с отцом, настоящего героя. Очень мечтала быть женой офицера… И не думала о том, что всё закончится вот так…

Глава 10

Не знаю, сколько времени мы так сидим. Не до того было, чтобы по часам отсчет вести. Но как только полностью успокаиваюсь, то осторожно высвобождаюсь из мужских объятий.

А то слишком уж близкий у нас с майором вышел контакт, учитывая тот факт, что я отказалась с ним встречаться.

Неправильно как-то получается, надо бы держать дистанцию. Но эмоции оказались сильнее меня в моменте.

Погодин, правильно истолковав мой взгляд, тут же пересаживается на свой диванчик.

А я провожу ладонью по лицу и замечаю на пальцах разводы туши.

— Скажи честно, я похожа на енота? — с ужасом спрашиваю, а Дима улыбается краешком губ.

— Если только совсем чуть-чуть.

— Ладно, тогда я в дамскую комнату…

Оказавшись в туалете, быстро привожу себя в порядок, подкрашиваю глаза, наношу пудру и смотрю на себя в зеркало.

Убедившись, что выгляжу неплохо, возвращаюсь за столик. Дима спокойно пьет кофе и задумчиво скользит по мне взглядом.

Словно получил ответы не на все свои вопросы.

— Алин, ты ведь мне рассказала не всё, да?

— О чем?

— О том, что тебя мучает…

— Не всё, — признаюсь.

У Погодина обнаружилась совершенно удивительная способность: ненавязчиво, но упорно выводить собеседника на откровенность.

А я еще в таком состоянии была, что сама не заметила, как рассказала ему о том, как жила все эти пять лет.

В створках своей раковины и четырех стенах квартиры.

— Алина, можно еще одну прямую откровенность? Прости, если лезу не в свое дело, но молчать я не могу.

— Слушаю.

— Это плохо, Алин. Жить вот так, в самоизоляции, лишая себя радостей жизни. Жизнь ведь так коротка, так зачем терять напрасно время? Твои родители и жених хотели бы, чтобы ты радовалась, смеялась, жила на полную катушку. Мы вскользь об этом уже говорили, но я повторюсь. Не замуровывай себя взаперти. Ходи в кино, театры, на выставки. Не позволяй страхам испортить себе жизнь.

— Это нелегко, — вздохнула я, машинально начав наматывать локон на палец.

— Естественно, нелегко. Как и всё в этой жизни. Да, этот мир — то еще дерьмо, но в нем есть и много прекрасного. Не нужно его избегать. А неприятности могут случиться с каждым, в любом месте и в любое время. Пожар, грабители, упавшая облицовка с фасада. И нет, я тебя не пугаю. Просто говорю как есть. Нельзя вечно бояться. Возвращайся в социум, сходи с подругой в кино или на концерт. Но не забывая о предосторожностях. А вот в ночные клубы я не советую ходить, там реально можно проблем легко огрести. Тем более молодой, красивой девушке.

Слова Погодина заставили меня задуматься. Ведь он прав во всем. И дома со мной может случиться всё что угодно.

Тогда ради чего, спрашивается, я сижу взаперти? Сама себя лишая красок жизни и не замечая, как эта самая жизнь стремительной рекой дней проносится мимо меня.

Получается, просто так…

— А знаешь, мне коллега как раз предложила сходить на концерт с симфоническим оркестром. Я обещала подумать.

— Ну вот, — майор неожиданно мне подмигнул. — Это то, что надо. И думать нечего, просто соглашайся.

— Пожалуй, ты прав. И, Дим, насчет остального.

— Насчет того, что у меня нет шанса? Я тебя услышал и понял. И прости, если расстроил тебя своим подкатом.

— Расстроил — это совсем не то слово, — смутилась я и слегка покраснела.

Черт, отказать майору было бы куда как проще, если бы он мне не нравился или был противен.

А справиться с симпатией, подавить влечение на корню было куда сложнее. Но у меня не было выбора.

Если страх перед общественными местами я, быть может, и смогу побороть, то в плане отношений с мужчинами в погонах мое решение останется неизменным.

Для этого я не в ресурсе.

— Значит, никаких обид?

— Никаких, Алин. Я же не маленький мальчик. Только хочу попросить тебя о двух вещах.

— Каких?

— Прими мой букет. Это ни к чему тебя обязывать не будет, а мне будет приятно. Не хочется, чтобы цветы пропали.

— Ладно, — я не сдержала улыбки. — Кстати, я очень люблю розы. Именно таких, нежных оттенков. Ты попал точно в цель.

— Ну, не зря же меня учили этому столько лет… — Дима ухмыльнулся сначала, а потом развел руками, извиняясь. — Упс, прости. Шутка не айс вышла. Но это профдеформация. Ничего не поделаешь.

— Дим, то, что я не готова быть девушкой офицера, не значит, что при мне вообще нельзя упоминать свою профессию и всё с ней связанное. Так что нормально всё. И, кстати, о чем еще ты хотел меня попросить?

— О том, чтобы ты сейчас от меня не убегала. Давай просто посидим, по-дружески?

— Ну если по-дружески, то я согласна….

Как только вопрос с отношениями был закрыт, я окончательно расслабилась, и мы с Димой отлично посидели.

Глава 11.

Я долго думала над словами майора Погодина. Раз за разом прокручивала наш разговор, каждую произнесенную фразу и всё больше убеждалась, что Дмитрий был прав.

Зря я себя законсервировала. Обрекла на существование в сером мире тоски и одиночества.

Ни отец, ни Сережа не хотели бы для меня такой жизни. Да и мама тоже. Хотя она убивалась по отцу, но держалась до последнего ради меня.

Всё время старалась расшевелить, растормошить, заставить улыбнуться и вытащить на прогулку.

И если они там смотрят на меня сверху, то наверняка очень огорчаются из-за моего затворнического образа жизни.

А значит, надо что-то менять в своей жизни. И ради себя, и ради своего будущего, и ради светлой памяти родных.

Надо начинать жить дальше, не существовать, а именно жить.

И поход вместе с Ленкой на концерт — замечательный повод начать жизнь с чистого листа.

Так что к вечеру субботы я твердо решила, что в понедельник сообщу Терентьевой приятную новость. Не пропадут впустую ее билеты.

И что удивительно, страшно мне не было. Наоборот, когда твердо решила принять приглашение, на душе стало заметно легче.

Как будто какой-то тяжелый груз исчез, который все это время на меня давил.

А я еще я убедилась, что не зря говорится, что самое трудное — это сделать первый шаг. Потом обязательно станет легче.

И легче стало уже на следующее утро. Честно говоря, я уже не помнила, когда просыпалась в таком прекрасном настроении.

Но это утро субботы стало особенным. Меня радовало всё: и нежные розы, подаренные майором, и солнечный свет, бьющий в окно, и щебет птиц, и легкий ветерок, залетающий через открытую форточку.

Самые простые вещи, которые я давно уже перестала замечать, стали приносить радость.

Даже приготовление банального завтрака захотелось сделать боле веселым. Так что я включила музыку и пританцовывала у плиты, пока жарила яичницу и блинчики.

А потом с большим аппетитом умяла большую часть приготовленного.

Ну и впервые за долгое время мне захотелось прогуляться. Не из-под палки выйти, не потому, что ходьба полезна для здоровья, а чтобы просто подышать воздухом и получить удовольствие от прогулки.

Тем более погода располагала к прогулкам.

Начала я свой моцион с парка, как обычно. А потом пошла дальше, построив свой маршрут по знакомым с детства местам.

По тем улицам, где гуляла с родителями и подружками из школы, где мы когда-то гуляли с Сережей, держась за руки.

Увидев знакомый киоск с мороженым, сразу же свернула к нему и купила самый обычный рожок классического пломбира.

Сто лет не ела мороженого, а тут прямо потянуло. Потому что вспомнила наши с папой прогулки.

В силу своей работы папа не мог проводить со мной много времени. У него были то дежурства, то срочные вызовы, то командировки.

Поэтому каждый день, проведенный с ним, был для меня как праздник. Мама в такие дни оставалась дома, давая нам побыть вдвоем.

И мы гуляли, ходили на аттракционы или в кино, и каждый раз обязательно съедали по рожку мороженого.

Папа всегда покупал себе шоколадное, а я просила пломбир. Вот и сейчас заказала такой же рожок и вместе с ним устроилась на близлежащей лавочке.

Так странно, моя жизнь круто изменилась, а вкус любимого лакомства остался прежним. Маленьким напоминанием о минувшем безвозвратно счастливом детстве.

И меня это порадовало. Потому что на какие-то минуты показалось, что я снова десятилетняя девчонка в драных джинсах и розовом топе с сердечками.

А папа сидит рядом, ест свой шоколадный рожок и смотрит на меня своим чуть прищуренным, всевидящим взглядом.

В какой-то момент это видение стало почти явью, потому что я почувствовала прикосновение ладони к щеке и волосам…

Конечно, это был всего лишь ветер, но…

— Это значит, что я делаю всё правильно, да? — с улыбкой спросила, глядя в покрытое пушистыми облаками небо…

Естественно, мне никто не ответил, но я чувствовала, что это действительно был знак свыше для меня.

Знак, что я действительно встала на правильный путь…

****

Во «Владимирском пассаже» оказалась я чисто случайно. Целенаправленно туда не шла, ноги сами привели. И внутрь сами завели, ага.

А дальше я уже сознательно начала бродить по этажам, рассматривая витрины бутиков.

Я так давно отвыкла от полноценного шоппинга, что теперь чувствовала себя малолетней девчонкой, впервые попавшей в крупный ТРЦ.

У которой разбегаются глаза и которая мечтает побывать везде и сразу.

Но я уже давно не девчонка, поэтому не бегаю со счастливым визгом, тыча пальцем в витрины, а просто медленно курсирую по кольцу этажей, осматривая выставленный товар.

И замираю, как вкопанная, заметив в одной из витрин нереальной красоты васильковое платье.

Глава 12

Вечер воскресенья я провела у Галины Викторовны, соседки со второго этажа.

Тетя Галя практически дружила с мамой, помогала нам с организацией похорон и поминок отца.

А после того как и мама ушла, сочла своим долгом за мной присматривать. Периодически приходила проведать, приносила всякие вкусности, а по воскресеньям звала на ужин и чай с пирогами.

Нет, мы могли и на неделе устроить посиделки, но ужинать по воскресеньям уже стало почти традицией.

Тетя Галя вдовствовала уже десять лет, дети разлетелись по другим городам, и она говорила, что ей только за радость общаться со мной.

Так что я была очень сильно не права, когда говорила майору о своем одиночестве.

Обо мне есть кому переживать, просто я так сильно погрязла в своем горе, что перестала замечать и ценить это.

Что не есть хорошо.

Твердо решив исправиться, я забежала в расположенный рядом с домом цветочный киоск и купила букет для тети Гали.

Очень захотелось ее порадовать. Тем более я знала, что цветы она любит.

— Ой, Алина. Ты чего это удумала? Зачем это? — всплеснула она руками, увидев букет.

Но я видела прекрасно, что ей приятно. И на душе от этого стало светлее.

— Как зачем? — улыбнулась я. — Чтобы вас порадовать. Стоять они долго будут. Помочь поставить в воду?

— Да я сама, Алиночка, давай их сюда. А ты пока руки мой и на кухню проходи. Там уже стол накрыт.

Галина Викторовна расстаралась. И борщ приготовила, и салаты, и фаршированные перцы. Да еще и пирог с малиной к чаю испекла.

— Тетя Галя, зачем столько? Я же растолстею, если вы меня так откармливать будете.

— Тю, — отмахнулась она от меня. — Чтобы тебе растолстеть, надо еще лет двадцать есть в три горла. Ты же вся как тростиночка. Всё время удивляюсь, как тебя ветром не уносит. Так что ешь давай, пока горяченькое. Зря я, что ли, готовила?

Тетя Галя готовила очень вкусно. Так что наелась я от души. А она мне еще и судочки с собой собрала.

— И не спорь даже. Будет, что завтра с собой на обед взять.

Пока ужинали, я рассказала, как прошла моя рабочая неделя. И о том, как открывали мемориал павшим бойцам.

— Ох, — покачала она головой и украдкой смахнула слезу. — Что за жизнь-то такая. Что людям спокойно на живется, а? Бесконечные войны, спецоперации, теракты, криминальные разборки. Наш век и так короток, а его еще насилием укорачивают. А Костя был замечательным человеком. Жаль, что такие люди уходят первыми. Давай помянем хоть по такому случаю.

Я не была любительницей выпить, но не помянуть отца не могла. Да и Сережу тоже. Тем более что Галина Викторовна делала чудесную вишневую наливку, которая легко шла и не била в голову.

— Ну что, светлая память товарищу полковнику?

— Да, светлая память. — тихо отозвалась и в несколько глоточков осушила маленькую рюмку.

После этого мы немного помолчали, а потом тетя Галя начала хлопотать над чаем.

— Алиночка, — заметила она между делом, — то, что ты, наконец, собралась выйти в свет — это просто замечательно. Давно пора. Негоже такой красивой и умной девочке взаперти всю жизнь сидеть. А соломки везде не постелешь, увы. Так что просто живи, моя хорошая. Живи и радуйся жизни. Твои родители хотели бы именно этого.

— Ну вот и буду стараться.

— Кстати. — тетя Галя склонила голову набок. — А что насчет того майора, Дмитрия, правильно? Приглянулся он тебе?

Да, про знакомство с Погодиным я тоже рассказала, хотя и опустила его подкат ко мне. Но тетя Галя, кажется, поняла больше, чем я готова была ей рассказать.

Поэтому и смотрела на меня так внимательно.

А я покраснела и покачала головой.

— Да нет, вы что. Я вовсе не влюбилась.

— Но тем не менее он тебе понравился, да? Не отрицай, я не один десяток лет на свете этом прожила, не два, и даже не четыре. Так что умею распознать, когда девушке нравится мужчина.

— Ну, — помявшись, призналась, — да, Дмитрий привлек мое внимание. Он, как и папа, человек чести. Это видно сразу. Да и собой очень хорош. И вроде бы глаз на меня положил, но…

— Но что?

— Он боец СОБРа, теть Галь, — опустила глаза и начала уныло помешивать ложечкой чай. — А я не могу больше, вы же понимаете… Не смогу ждать его каждый день и бояться, что он не вернется. Еще одного опознания тела я не переживу.

— Знаю, моя хорошая, — Галина Викторовна накрыла мою ладонь своей, — тебе очень тяжело. Но от судьбы своей не уйти. И сердцу нельзя приказать, кого любить. Так что если этот Дмитрий тебе запал в душу, значит, это не просто так. Значит, так суждено. Да, доля жены офицера нелегка, и сейчас тебе кажется, что ты ее не вывезешь, но любовь всегда открывает второе дыхание. Дает силы и жить, и ждать, и залечивать раны, и обустраивать тыл любимому мужу.

— Теть Галь…

— Всё, поняла. Умолкаю. Думаю, если майор — твоя судьба, ты рано или поздно до этого своим умом дойдешь. Так будет правильнее. А пока давай-ка пить чай, м? А то пирог скоро совсем остынет…

Глава 13

Дмитрий Погодин

Пятница, утро.

— Ну что, герой, — Кир с чашкой кофе плюхнулся на стул и с хитрой рожей уставился на меня, — рассказывай, как дела на любовном фронте? А то неделю уже ходишь и молчишь. Так не годится. Как там поживает гордый крейсер «Алина»? Всё еще не дается на абордаж? Или есть подвижки?

— Кир, вот насчет этого зубоскалить не надо. Я серьезно. Это пиздец, как неуместно. И дело не во мне и моих чувствах. Знаешь же, что я не неженка. Но ситуация оказалась хуже, чем я предполагал

— Всё так плохо? — друг тут же посерьёзнел.

— Скажем так, куда серьезнее, чем предполагал. Алина меня отшила, если коротко. Но не потому, что я ей физически неприятен, а из-за своей душевной травмы.

Вздохнув, я коротко пересказал другу наш разговор с Ерёминой.

— Да уж, девчонку можно понять, — Кир отхлебнул кофе. — Два опознания тел в морге, да еще таких жестких. Тут не всякий мужик сдюжит, крышаком поедет.

— Вот! А Алина еще держится. Только никуда не ходит, кроме работы. Дома запирается, ведомая страхами. И это плохо. Но она мне сказала, что коллега пригласила ее на какой-то концерт классической музыки. Я, конечно, вставил свои пять копеек по этому поводу, и надеюсь, что она меня послушает. Мне кажется, главное для нее — сделать первый шаг и выбраться из скорлупы. И дружеское участие поможет лучше сеансов у психолога. В плане добровольной изоляции так точно. Вкус к жизни вернется, и страхи улягутся. Главное, чтобы кто-то ее хоть немного растормошил. А дальше само пойдет.

— А в плане отношений с мужиками в погонах?

— А вот тут труба. — я вздохнул и провел ладонью по лицу. — Там сильный блок стоит. Не знаю, возможно ли вообще его сдвинуть. Лобовая атака не прокатила, а больше пока ничего не придумал. Всю голову уже сломал.

— А может, — друг прищурился, — и не стоит к ней лезть? Всё-таки жаль девчонку. Может, ей будет лучше с каким-нибудь менеджером или адвокатом? А ты для нее, как ходячий триггер получается.

— Да, думал и об этом, честно говоря. Но не могу просто так отступить, понимаешь? Алина действительно особенная, и тянет меня к ней по сумасшедшему.

— НАСТОЛЬКО СИЛЬНО запал? — Кир присвистнул. — Ну ты даешь, дружище.

— Ну что поделать, так получилось… Буду думать, как быть дальше.

— Боюсь, в твоем случае есть только один стопроцентный вариант.

— Только не говори мне про гражданку. — поморщился я, сразу уловив, куда клонит Кир.

— Ну а что, я не прав? Уволишься в запас, и триггер для твоей Ерёминой сразу исчезнет.

— Но я на гражданке своей жизни не представляю, ты же знаешь. Так что придется искать обходные пути.

— Ну давай, пробуй, Христофор Колумб… Может, откроешь Америку.

— Да иди ты…

— Здорово, мужики! — в «дежурку» ввалились Гамлет и Скиф, и наше добродушное переругивание с Киром прервалось. — Что за спор, а мордобоя нет?

— Да так, херней маялись, — Кир хохотнул, пожимая руки парням. — Всё как всегда.

День начался довольно обыденно, дежурили сегодня мужики из Дельты, а мы несли вахту на базе. В резерве, грубо говоря, торчали.

Но в одиннадцать тридцать наше спокойствие закончилось. Тревогу, как чаще всего и бывает, объявили внезапно.

— Мужики, подъем! — рявкнул вернувшийся от полковника Жданова Акела. — У нас ЧП: захват заложников. Бегом в оружейку, инструктаж проведу по дороге

*********

— Так, парни, расклад такой. — начал Акела. — Захвачен офис компании «Авитекс». В заложниках чуть больше ста человеках. Террористов, судя по снимкам, полученным с камер у входа, восемь человек. Внутри камеры не работают, так что непонятно, что происходит в здании.

— Требования озвучили? — осведомился Кир.

— Само собой. Всё банально, по классике. Деньги переводом на указанный счет и вертолет, ну и чтобы не мешали им слинять из страны.

— Пфф, действительно, старая как мир лабуда. Никакой фантазии.

— Отставить, Стрела, — одернул его Акела. — Нельзя недооценивать противника. Они хорошо вооружены и очень дерзки. А значит, могут доставить проблемы во время операции. А нам не нужны жертвы ни среди гражданских, ни среди наших. Так что соберитесь, парни, не на прогулку едем.

— А конкретно наша задача какова? — уточнил я.

— Наша задача — тайный штурм. Спецназ ФСБ и парни из Дельты сейчас на «передовой». Они заговаривают зубы главарю и готовятся идти в лобовую. Но идти на грубый захват сейчас, значит, подставить заложников под удар. Они же там половину автоматными очередями положат. Поэтому наша задача — проникнуть через заднюю дверь, и провести тихую зачистку. А дальше — по обстоятельствам. Понятно?

Мы переглянулись и дружно кивнули. Такого рода операции были для нас привычны. Из раза в раз менялись лишь декорации и действующие лица.

А всё остальное происходило по одному из разработанных сценариев, которые до мельчайших деталей были отточены на учениях.