Майор, стажёры и болтливый домофон

Глава 1. Восстание «Умного унитаза»

— Улыбнитесь, сотрудник! Уровень вашего кортизола превышает допустимую норму на триста процентов. Для повышения вибраций офиса и разблокировки доступа требуется искренняя эмоция радости.

Я тупо уставилась в глазок камеры, встроенной в новенький, сияющий хромом турникет. Мой «уровень кортизола» тут же подскочил ещё процентов на двести, и теперь я была готова повысить вибрации этого пластикового идиота хорошим ударом армейского ботинка.

— Слышь, калькулятор недоделанный, — прохрипела я, наклоняясь к динамику. — У меня радость бывает только в день зарплаты и когда Сидорчук в отпуск уходит. А сегодня вторник, январь, и полковник на месте. Открывай, пока я тебе провода не вырвала.

— Агрессия детектед! — радостно сообщил механический голос, напоминающий озвучку рекламы средства от запора. — Включён режим «Умиротворение». Прослушайте звуки весеннего леса.

Из динамиков полилось чириканье каких-то явно контуженых воробьёв. Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Двадцать лет выслуги. Раскрытые серии, пойманные маньяки, огнестрел в плечо. И вот теперь меня не пускает на работу турникет, потому что я недостаточно «позитивная».

— Товарищ майор, вы ему просто подмигните, — шепнул с поста дежурный сержант Толя, виновато пряча глаза. — Он на оскал реагирует как на угрозу биологического характера.

Я растянула губы в той самой улыбке, которой обычно встречаю адвокатов, пытающихся развалить дело. Турникет жалобно пискнул, мигнул зелёным и, словно сплюнув, распахнул створки.

— Доступ разрешён. Рекомендация: посетите психолога.

— Сама разберусь, — буркнула я, поправляя воротник потёртой кожанки.

В нашем отделе царила атмосфера киберпанка, скрещённого с сельским клубом. Полковник Сидорчук, наш бессменный «самовар» и генератор хаоса, решил выслужиться перед Москвой и внедрил систему «Умный офис». Правда, денег хватило только на демо-версию, поэтому умным офис был местами и очень избирательно.

В моём кабинете, где обычно был хаос из старой бумаги, ароматов дешёвым кофе и безысходностью, теперь творилось форменное светопреставление.

Коля, мой гениальный, но бесконечно ленивый айтишник, стоял на стуле и ритмично махал руками, как дирижёр под амфетаминами.

— Коля, ты что, мух отгоняешь? Или это новый тик-ток тренд? — поинтересовалась я, вешая куртку на вешалку, единственный предмет мебели, который пока не требовал пароль.

— Светлана Игоревна, не сбивайте темп! — пыхтел Коля, не прекращая размахивать отвёрткой. — Этот датчик присутствия настроен на гиперактивных детей. Если не двигаться три минуты, он считает, что в помещении никого нет, и вырубает свет. А я код компилирую, мне темнота противопоказана!

В углу Лиза, моя ходячая энциклопедия сериальных штампов, вела душещипательную беседу с новой кофемашиной. Агрегат был похож на космический корабль и занимал половину стола для вещдоков.

— Ну пожалуйста, — умоляла Лиза, тыкая пальчиком в сенсорную панель. — Латте. На кокосовом. С сиропом «Солёная карамель». Ну почему ты мне выдаёшь только кипяток?

— Ошибка пользователя, — прогудел мой умный помощник Митяй, чей синий глаз на столе горел с осуждающим спокойствием. — Согласно статье 4 инструкции по эксплуатации, данный агрегат в базовой комплектации варит только напиток «Бодрость» класса «растворимый суррогат». Функция «Латте» доступна по платной подписке.

— Вот же жмоты! — возмутилась Лиза, пиная «космолёт» кроссовком. — Светлана Игоревна, это не полиция, это какой-то цифровой концлагерь! Я даже в туалет сходить не могу, там унитаз требует просканировать QR-код сотрудника, а у меня телефон разрядился!

— Терпи, Лиза, — я плюхнулась в своё продавленное кресло, которое скрипнуло так родной и аналогово. — Это называется «инновации». Сидорчук хочет показать, что мы в тренде. Хотя единственный тренд, который нам светит — это коллективный нервный срыв.

Коля спрыгнул со стула, свет тут же погас. В темноте раздался грохот, мат и звук падающего ноутбука.

— Митяй, включи свет, — скомандовала я.

— Команда не распознана. Я не управляю системой освещения. Я — юридический справочник с расширенным функционалом, — бесстрастно отозвалась колонка. — Но могу зачитать вам права задержанного во тьме.

— К чёрту права, — прошипел Коля, чиркая зажигалкой. — Я этот датчик сейчас жвачкой заклею. Будет думать, что тут вечная дискотека.

Идиллию борьбы с восстанием машин прервал звук, который я ненавидела больше, чем будильник в понедельник. Дверь распахнулась так, словно её выбили тараном, и на пороге возник полковник Сидорчук.

Вид у него был такой, будто он только что проиграл в карты казённый «УАЗик». Лицо цвета перезревшего баклажана, галстук сбит набок, а в глазах плескался первобытный ужас, смешанный с желанием немедленно уйти на пенсию.

— Истомина — на удивление, спокойно сказала он. — Почему сидим?! Почему темно?! У нас ЧП городского масштаба, а вы тут… спиритические сеансы проводите?!

— Мы экономим электричество, Аркадий Петрович, — в тон ему ответила я, щурясь от света из коридора. — Ваша система решила, что мы умерли, и отключила жизнеобеспечение. Что стряслось? Опять Баширов потерял табельное в песочнице?

— Хуже! — Сидорчук схватился за сердце, потом вспомнил, что оно с другой стороны, и схватился за печень. — ЖК «Небесные сады»! Слышала?

— Элитный человейник для тех, кто считает, что ипотека под двадцать процентов — это стиль жизни? Слышала.

— Там бунт! Система «Умный дом» взбесилась. Заблокировала все входы и выходы. Лифты стоят, окна задраены стальными жалюзи. Люди заперты в своих квартирах за пятьдесят миллионов рублей, как шпроты в банке!

— Ну и пусть посидят, подумают о вечном, — пожал плечами Коля, ковыряясь в датчике. — МЧС вызовите, пусть двери режут.

— Ты идиот, Лебедев?! — взвизгнул Сидорчук,. — Там нельзя резать! Там двери из красного дерева с инкрустацией! И самое страшное не это. Там внутри… — полковник понизил голос до трагического шёпота, — там заперт вице-мэр. Он к любов… кхм, на деловую встречу приехал.