Майор, стажёры и С Новым Годом, пошёл вон!

Глава 1. Двадцать восьмое декабря. Начало конца

Двадцать восьмое декабря в отделе полиции — это особое время. В нормальном мире люди носятся по магазинам в поисках зелёного горошка по акции, закупают шампанское ящиками и верят в чудо. У нас же, в славном городе Подольске, в это время царит атмосфера, которую можно описать фразой: «Тихо, как на кладбище перед зомби-апокалипсисом». Мы не ждём чудес. Мы ждём поножовщину, пьяные драки дедов морозов и семейные скандалы с применением салатниц в качестве ударного инструмента.

Я сидела за своим столом, подперев щёку кулаком, и с тоской смотрела на ёлку в углу кабинета. Это несчастное пластиковое дерево, кажется, облезло ещё во времена дефолта девяносто восьмого года. Иголки с него осыпались даже от громкого чиха, а украшения заслуживали отдельного упоминания в уголовном кодексе. Вместо гирлянды на ветвях висела жёлтая лента с надписью «Оцепление», конфискованная с места прошлогоднего ДТП, а вместо шаров болтались вещдоки из «глухарей»: пара связок ключей от неизвестных квартир, китайские часы без стрелок и, в качестве звезды на макушке плюшевый заяц с оторванным ухом, изъятый у карманника-фетишиста.

— Светлана Игоревна, ну посмотрите же! Это просто космос! — голос Лизы вырвал меня из медитативного созерцания зайца.

Моя стажёрка, Елизавета Сафонова, сидела на полу посреди кабинета, окружённая горой глянцевых журналов, тюбиками клея и ножницами. Её глаза горели тем самым нездоровым энтузиазмом, от которого у меня обычно начинала ныть печень. Она махала передо мной огромным листом ватмана, на который были наклеены вырезки: яхты, пальмы, мешки с долларами и, почему-то, портрет Илона Маска в обнимку с котом.

— Лиза, — я вздохнула так тяжело, что в лёгких, кажется, закончился воздух. — Если это схема ограбления банка, то она слишком яркая. Нас повяжут ещё на этапе покупки билетов на Мальдивы.

— Ну какая схема! — обиженно протянула Лиза, поправляя съехавший набок фиолетовый шарф. — Это Карта Желаний нашего отдела на следующий год! Визуализация успеха! Вот смотрите: в центре раскрываемость сто процентов. Справа мы получаем премию и едем всем отделением в Сочи. А вот тут, в углу я наклеила картинку с Шерлоком Холмсом. Это значит, что мы раскроем мировой заговор!

Я скептически прищурилась.

— Лиза, единственный мировой заговор, который нам светит раскрыть — это сговор дворников не посыпать лёд песком. А вместо Шерлока Холмса к нам, скорее всего, приедет проверка из области. Лучше бы ты наклеила туда новый картридж для принтера и пару выходных.

В этот момент из угла, где стояла наша видавшая виды кофемашина, раздалось странное жужжание, переходящее в натужный скрежет. Там, в позе эмбриона, скрючился мой второй «подарок судьбы» — гений цифрового мира и лени, Коля Лебедев. Он подключил свой ноутбук напрямую к «внутренностям» агрегата через какой-то жуткий пучок проводов.

— Николай, — позвала я, не меняя позы. — Если ты сейчас взломаешь Пентагон через капучинатор, я тебя лично посажу.

Коля, не вынимая одного наушника, лениво повернул голову. На экране его ноутбука бежали зелёные строчки кода, отражаясь в его очках.

— Какой Пентагон, Светлана Игоревна? Кому он нужен? Я оптимизирую процесс. Эта железяка варит помои, а я пытаюсь перепрошить её термодатчик, чтобы она могла варить глинтвейн.

— Глинтвейн? — переспросила я. — На рабочем месте? В казённой кофеварке?

— Безалкогольный, естественно, — Коля даже глазом не моргнул, хотя я прекрасно знала, что у него в рюкзаке припрятан пакет со специями и, возможно, что-то покрепче виноградного сока. — Чисто для поднятия боевого духа и улучшения когнитивных функций. Вам, кстати, тоже полезно будет. А то вы смотрите на этого зайца так, будто планируете его допросить.

— Я планирую допросить того, кто придумал работать тридцать первого числа, — буркнула я. — Оставь машину в покое, Кулибин. Если она взорвётся, ты будешь писать объяснительную на бересте, потому что компьютер я у тебя отберу.

— Не взорвётся, — отмахнулся Коля, нажимая «Enter». — Я поставил ограничитель давления. Теперь она работает на Linux.

Машина издала звук, похожий на вздох умирающего кита, и выплюнула в поддон струю чёрной жижи.

— Ну, почти, — констатировал Коля. — Надо драйвера на помпу обновить.

В кабинете снова повисла тишина, нарушаемая лишь шуршанием Лизиных вырезок и стуком клавиш Коли. Я откинулась на спинку своего продавленного кресла, которое скрипнуло, как старая телега. За окном падал серый, грязный снег, смешиваясь с выхлопными газами.

Идеальный день. Скучный, тягучий, бессмысленный. Я почти начала надеяться, что так и досижу до вечера, заполняя отчёты о краже велосипедов и мечтая о тарелке оливье.

Но у вселенной, как всегда, были на меня другие планы. И эти планы обычно начинались с мерзкого звука.

ПИ-И-И-И-П! ПИ-И-И-И-П!

Звук был резким, пронзительным и шёл не от телефона. Он исходил от пульта дежурного, который был выведен на мой компьютер по старой привычке. Я подскочила в кресле, едва не опрокинув кружку с остывшим чаем.

— Что это? — Лиза выронила ножницы. — Пожарная тревога?

— Хуже, — я уже натягивала свою потёртую кожаную куртку, чувствуя, как внутри просыпается привычный холодок, вытесняя сонливость. — Это «Тревожная запонка».

— Чего? — Коля вынул второй наушник и с интересом уставился на монитор.

— «Тревожная запонка», — повторила я, проверяя табельное. — У нашего любимого полковника Сидорчука, дай бог ему здоровья и таблеток от давления, есть специальный гаджет. Запонка с GPS-маячком и тревожной кнопкой. Ему её подарили на юбилей коллеги, чтобы он чувствовал себя Джеймсом Бондом. Он её носит только на особо важные мероприятия.

— И что этот сигнал значит? — спросила Лиза, уже хватая свой пухлый блокнот.

— Сигнал «Код Красный», — мрачно ответила я. — Это значит либо его взяли в заложники, либо у него кончился коньяк, и он паникует. Но учитывая, что сигнал идёт непрерывно уже десять секунд…

Глава 2. «Тревожная запонка» и группа немедленного реагирования

Моя «Чёрная молния», старушка «Нива» с характером портового грузчика, ревела, как раненый бизон, прокладывая путь через снежную кашу вечернего Подольска. «Крякалка» спецсигнала хрипела, словно у неё был бронхит курильщика с двадцатилетним стажем, а синяя «мигалка» на крыше лениво отбрасывала блики на грязные сугробы. В салоне пахло мандаринами, которые Лиза зачем-то чистила на заднем сиденье.

— Лиза, перестань уничтожать улики праздника! — рыкнула я, закладывая крутой вираж на перекрёстке с улицей Ленина. Машину качнуло, и стажёрка ойкнула, врезавшись плечом в дверцу. — У нас тут боевой выезд, а не пикник на обочине.

— Я стресс заедаю! — возмутилась Сафонова, запихивая в рот сразу две дольки. — Светлана Игоревна, а если там снайперы? А если там бомба? У меня даже бронежилета нет, только пуховик с единорогами!

Я посмотрела в зеркало заднего вида. Глаза у Лизы были по пять рублей, а в руках она сжимала свой блокнот так, будто это был щит Капитана Америки. Рядом с ней, совершенно невозмутимый, как удав после обеда, сидел Коля. Его длинные ноги были упёрты в спинку моего кресла, за что хотелось его стукнуть, а на коленях балансировал раскрытый ноутбук. Экран светился холодным светом, отражаясь в его очках.

— Успокойся, Сафонова, — бросила я, объезжая заглохшую на «аварийке» маршрутку. — Единственная бомба, которая там может быть — это сам полковник Сидорчук после пятой рюмки коньяка. Его «тревожная запонка» срабатывает от резкого движения руки. Скорее всего, он просто слишком эмоционально произносил тост или пытался станцевать лезгинку на столе.

— А если нет? — не унималась Лиза. — Если это захват власти? Переворот?

Я тяжело вздохнула. Двадцать лет в органах научили меня одной простой истине: в России глупость случается чаще, чем заговоры.

— Так, детский сад, слушай боевую задачу, — я сделала голос максимально серьёзным, перекрикивая вой двигателя. — Мы едем в «Золотой Век». Это заповедник, где пасутся неприкасаемые. Мэр, прокурор, судья и прочие «хозяева жизни». Поэтому правило номер один: не отсвечивать.

— Это как? — Коля оторвался от экрана, приподняв одну бровь.

— Это значит, Лебедев, что если мы врываемся в зал и видим, что там реальный террор, люди в масках и автоматах, то действуем по уставу. Огонь на поражение, прикрытие, вызов «Собр». Всё как в учебнике, который ты, надеюсь, открывал хотя бы раз.

Я сделала паузу, пропуская пешехода, который, судя по походке, начал отмечать Новый год ещё в октябре.

— Но! — я подняла палец вверх. — Если мы врываемся и видим, что прокурор дерётся с официантом из-за тёплой водки, или мэр города пытается оседлать люстру, или наш любимый Сидорчук лежит лицом в салате «Цезарь» мы слепнем и глохнем.

— В смысле? — не поняла Лиза.

— В прямом, Лизавета. Мы делаем вид, что не узнали их. Оформляем как мелкую бытовуху, хулиганство неустановленных лиц. Никаких имён в протоколе, пока я не скажу. Никаких «Господин Мэр, пройдите в патрульную машину». Мы — невидимки. Мы санитары леса, которые тихо убирают мусор и уезжают. Усвоили?

— А если они начнут качать права? — спросил Коля, снова застучав по клавишам. — Ксивами махать?

— Тогда включаешь дурака, — усмехнулась я. — Твоего любимого. «Извините, гражданин, не признали, освещение плохое, вы так похожи на разыскиваемого рецидивиста Ваську Косого». Им скандал нужен меньше, чем нам премия. Понятно?

— Предельно, — хмыкнул Коля. — Кстати, о плохом освещении. Я сейчас пытаюсь подключиться к камерам наблюдения «Золотого Века». У них там система безопасности стоит… ну, скажем так, её ставил сын маминой подруги владельца. Пароль от админки «123456». Я серьёзно.

— И что там? — я напряглась. Если Коля увидит вооружённых людей, шутки кончатся.

— Странно… — Коля нахмурился, перестав жевать воображаемую жвачку. — Камеры в главном зале работают, но картинка статичная. Похоже на заглушку. А вот камеры на кухне и в коридорах… Пусто. Персонала нет. Вообще никого. Ни поваров, ни охраны.

— Как нет? — удивилась Лиза. — Там же банкет! Кто-то должен омаров подавать.

— Вот именно, — процедил Коля. — Пустые коридоры. И ещё… Взломал аудиосистему. Музыка не играет. Тишина полная.

В животе у меня неприятно заворочался холодок. Тишина на пьяном корпоративе чиновников это страшнее, чем стрельба. Когда эти люди гуляют, слышно за квартал. А тут тишина.

— Значит, всё-таки не лезгинка, — мрачно констатировала я, вдавливая педаль газа в пол. «Нива» жалобно взвыла, но прибавила скорости. — Коля, пиши всё, что удастся выцепить. Любой звук, любое движение. Лиза!

— Я! — стажёрка вытянулась в струнку, насколько позволял салон.

— Твоя задача — периметр. Как приедем, ты не лезешь внутрь. Ты стоишь у входа и делаешь самое страшное лицо, на которое способна. Если появятся журналисты, блогеры, зеваки или доставщики пиццы — всех гнать поганой метлой. Никаких интервью. Никаких стримов. Если кто-то спросит, что происходит, отвечай: «Проводятся плановые учения по дезинсекции тараканов».

— Тараканов? — переспросила Лиза с сомнением. — Может, лучше сказать «антитеррористическая операция»? Звучит солиднее.

— Ага, и через пять минут здесь будет федеральное ТВ, а Сидорчук меня лично расстреляет из наградного пистолета за утечку информации, — отрезала я. — Тараканы, Лиза. Большие, жирные, государственные тараканы. Это, кстати, почти правда.

Впереди показалось здание ресторана «Золотой Век». Это был помпезный особняк с колоннами, лепниной и золотыми львами у входа — эталон цыганского барокко, так любимого нашей элитой. Парковка была забита черными джипами и представительскими седанами с «блатными» номерами. Моя грязная «Нива» на их фоне смотрелась как бомж на приёме у английской королевы.

Я резко затормозила прямо у парадного входа, едва не сбив одного из золотых львов.

— Приехали, — скомандовала я, отстёгивая ремень. — Оружие на изготовку, но с предохранителя не снимать, пока не увидите явную угрозу. Коля, ноутбук не закрывай, будь на связи с Митяем. Лиза, блокнот спрячь, достань пистолет. И ради бога, не перепутай.