Майор, стажёры и золотой хомяк

Глава 1. Убийство 80-го уровня

Утро у нас начинается с крика полковника Сидорчука, от которого, кажется, даже тараканы в плинтусах встают по стойке смирно. Эта традиция плотно засела в подкорках, что без неё складывалось ощущение, что мир исчез.

Моя «Лада Нива», ласково именуемая в узких кругах «Чёрной молнией», хотя молниеносного в ней только то, как быстро вымерзает салон, с трудом вскарабкалась на обледенелый бордюр у отдела. Я заглушила мотор. Он чихнул, рыкнул напоследок, как простуженный полярный медведь, и затих.

— Сиди тихо, не мерзни, — буркнула я машине, погладив ледяной руль. — Я тоже туда не хочу.

За окном царил классический январский ледниковый период. Небо цвета грязной ваты нависло над городом, сугробы вдоль дорог почернели от выхлопов, а ветер пробирал до костей даже через свитер и куртки. Я плотнее замотала шарф, надвинула шапку на глаза и осторожно выбралась наружу. На крыльце отдела блестела такая наледь, что добраться до двери можно было только с грацией пьяной балерины. День обещал быть таким же холодным и скользким.

В дежурке, как ни странно, было жарко, батареи грели на полную, пытаясь компенсировать климат за окном. Сержанты Петров и Баширов, наши местные Чип и Дейл, только без спешки и интеллекта, пытались отогреть у калорифера мужика в костюме телепузика, которого, видимо, подобрали в сугробе. Мужик стучал зубами и требовал адвоката из страны снов. Я даже спрашивать не стала. Меньше знаешь — крепче спишь, а спала я сегодня часа четыре, пока сосед сверху не решил, что три утра это лучшее время для утренней гимнастики. Едва я открыла дверь своего кабинета, надеясь хоть на пять минут тишины и тепла, как зазвонил внутренний телефон. Трель была истеричной, под стать звонящему.

— Истомина! Ко мне! Живо! — гаркнула трубка голосом Аркадия Петровича Сидорчука. — И детсад свой захвати!

«Детсад» сидел тут же, создавая иллюзию бурной деятельности. Николай укутался в своё необъятное худи так, что наружу торчал только нос. Ноги он по привычке закинул на стол, прямо на стопку папок с «глухарями». В ушах наушники, из которых доносилось нечто, напоминающее скрежет металла по стеклу.

Лиза, моя вторая головная боль и по совместительству совесть отдела, сидела напротив, выпрямив спину, как отличница на экзамене. В руках всё тот же пухлый блокнот, глаза горят энтузиазмом, на голове жёлтая вязаная шапка с помпоном, которую она не снимает даже в помещении, утверждая, что «дует».

— Подъём, — скомандовала я, вешая куртку на спинку стула и потирая замёрзшие руки. — Батя в гневе.

Коля лениво стянул один наушник, выпуская в мир немного техно-музыки:

— Опять статистика по кражам снегокатов упала? Или он снова забыл пароль от «Госуслуг»?

— Хуже. Судя по децибелам, к нам едет ревизор. Или его тёща решила навестить любимого зятя.

В кабинете начальника пахло валокордином, сам Сидорчук, пунцовый, как перезрелый помидор на морозе, бегал от окна к сейфу и обратно, вытирая лысину платком.

— Светлана Игоревна! — взревел он, увидев меня. — ЧП! Катастрофа! К нам едет Кабанов!

Я почувствовала, как дёрнулся левый глаз. Эдуард Валентинович Кабанов, в миру просто «Кабан». В девяностые — гроза района, малиновый пиджак и паяльник как аргумент в споре. В нулевые легализовался, открыл сеть автосервисов, отрастил живот и вроде как стал добропорядочным гражданином. Но замашки остались те же, да и методы решения проблем не сильно изменились.

— И что ему надо? — устало спросила я, прислоняясь к тёплому косяку двери. — Кто-то ему на «Гелендвагене» сосульку сбил? Или налоговая прижала за неуплату акцизов на незамерзайку?

— Убийство! — выдохнул Сидорчук и рухнул в кресло, которое жалобно скрипнуло под его весом. — У него кого-то убили! Он звонил, орал так, что у меня трубка вспотела. «Завалили, — кричит, — моего малыша! Прямо насмерть!».

Лиза охнула и прижала ладошку в варежке, да, она и варежки не сняла, ко рту. В её глазах уже крутился сценарий очередной серии «Тайн следствия», где она раскрывает дело века.

— Ребёнка? Какой ужас… Светлана Игоревна, надо объявлять план «Перехват»! Надо перекрывать выезды из города!

— Спокойно, Сафонова, — осадила я её. — У Кабанова из детей только доберман и внебрачный сын в Ростове, которому уже тридцать и который сам кого хочешь перехватит.

— Доберман? — уточнил Коля, не отрываясь от телефона. — Тоже жалко. Собаки лучше людей, особенно в такую погоду.

В этот момент дверь распахнулась с таким грохотом, будто её вышибли тараном. На пороге стоял сам Кабан. Огромный, лысый, в кожаном плаще на меху, который стоил как моя квартира, и с золотой цепью на шее толщиной в буксировочный трос. С плеч его сыпался снег, превращаясь в лужи на паркете.

Но самое страшное было не в его виде. Эдуард Валентинович плакал. Натурально, с подвываниями, размазывая слёзы по брутальной щетине и шмыгая покрасневшим от мороза носом.

— Менты! — заревел он, падая на стул для посетителей. Стул хрустнул, но каким-то чудом выдержал. — Помогите! Душу вынули, гады! В такой мороз из дома выгнали горем!

Сидорчук вжался в спинку кресла, пытаясь слиться с портретом министра на стене. Пришлось брать инициативу на себя, пока полковника не хватил удар.

— Гражданин Кабанов, успокойтесь, — я пододвинула ему стакан сводой из графина. — Чётко и по делу. Кто убит? Где тело? На улице? В помещении?

Кабанов залпом выпил воду, с хрустом смял пластиковый стаканчик в огромном кулаке и поднял на меня красные, полные боли глаза.

— Малыша моего… Зубодробителя… — всхлипнул он. — Прямо в спину! Крысы позорные! Я только отвернулся, отошёл, понимаешь, до ветру… ну, чайку горячего налить, замёрз как собака. Возвращаюсь — а он лежит! И всё, экран серый!

— Экран? — переспросил Коля. В его голосе впервые прозвучал интерес, а из-под капюшона блеснул глаз.

Я нахмурилась.

— Так, стоп. Эдуард Валентинович, давайте без аллегорий. Где произошло убийство? Адрес? Квартира? Подворотня?

Глава 2. Оперативная группа «WASD»

— Истомина, ты не понимаешь! Это не просто хомяк, это, мать его, новый линолеум в актовом зале! — Сидорчук перешёл на ультразвук, опасно багровея лицом. — Эдуард Валентинович обещал спонсировать ремонт к Дню милиции! Если мы не найдём этого пиксельного ублюдка, я буду проводить планёрки на голом бетоне, а вы все пойдете патрулировать теплотрассы до самой пенсии!

Выпроводив Кабанова, всех снова собрали в кабинете начальства.

Полковник сорвал с себя галстук, словно тот его душил, и швырнул на стол.

— Объявляю план «Перехват»… Тьфу ты. Объявляю операцию «Грызун»! — гаркнул он. — Подключить всех! Участковых, ППС, служебных собак! Хотя нет, собак не надо, они реальные, ещё сожрут улики… Лебедев! Ты почему ещё здесь?

— Я жду санкцию на доступ к логам, — лениво отозвался Коля, даже не поднимая глаз от телефона.

— Я тебе дам санкцию! Я тебе такую санкцию выпишу — будешь до мая системные блоки от пыли зубной щёткой чистить! — взревел начальник. — Вперёд! В офис к Кабанову! Осмотреть место преступления!

***

Офис Эдуарда Валентиновича располагался в здании бывшего НИИ, которое теперь напоминало торговый центр, переживший ядерную войну и евроремонт одновременно. В приёмной нас встретила секретарша с губами такими огромными, что они, казалось, живут отдельной жизнью, и молча указала наманикюренным пальцем на массивную дубовую дверь.

Внутри царил полумрак. Интерьер кабинета вызывал лёгкое головокружение: классический «бык-стайл» девяностых здесь столкнулся с киберпанком, и в этой аварии никто не выжил.

Слева — иконостас, массивный дубовый стол, кожаный диван, на котором можно разместить взвод ОМОНа, и чучело медведя с подносом в лапах. Справа — геймерский алтарь. Стол с неоновой подсветкой, три изогнутых монитора, кресло, похожее на катапульту космического корабля, и системный блок, сияющий всеми цветами радуги, как новогодняя ёлка под кислотой.

— Святые угодники и материнские платы… — выдохнул Коля.

Впервые за год я увидела, как наш хакер проявил живую человеческую эмоцию. Он стянул капюшон, словно входя в храм, и на цыпочках подошел к игровому месту Кабанова.

— Это же кастомная сборка… Водяное охлаждение на трубах из боросиликатного стекла… Видеокарта серии 4090, их же сейчас не достать, санкции… — Коля благоговейно провёл пальцем по корпусу. — Эдуард Валентинович, да у вас тут вычислительной мощности хватит, чтобы взломать Пентагон и майнить биткоины силой мысли.

Кабанов, сидевший на кожаном диване и горестно сжимавший стакан с виски, шмыгнул носом.

— Для души брал, Колян. Чтобы текстурки на ультрах, чтобы трассировка лучей… А они… — он махнул рукой, едва не сбив медведя. — Прямо в душу плюнули.

Лиза, которая до этого опасливо косилась на чучело, вдруг встрепенулась. Её глаза, скрытые за огромными очками, сверкнули фанатичным блеском. Она вытащила свой пухлый блокнот и начала что-то яростно чертить.

— Светлана Игоревна! У меня теория! — зашептала она громким сценическим шёпотом, оттаскивая меня в угол, к иконам. — Это не просто игра. Подумайте! Зачем взрослому мужчине, владельцу бизнеса, какой-то хомяк?

— Лиза, у мужчин в сорок лет либо любовница, либо мотоцикл, либо орк восьмидесятого уровня. Это называется кризис среднего возраста, — устало ответила я, мечтая закурить, но не решаясь портить воздух в этом музее абсурда.

— Нет! — Лиза понизила голос до конспирологического хрипа. — Я читала в Telegram-канале «Крипто-масоны», что наркокартели используют внутриигровые предметы для передачи данных! Этот Золотой Хомяк Хаоса — это зашифрованный контейнер! Внутри «зашиты» коды доступа к холодным кошелькам мафии! Или координаты закладки с обогащённым ураном!

Я посмотрела на стажёрку. В её жёлтой шапке и с шарфом, намотанным в три оборота, она напоминала безумного миньона.

— Сафонова, — вздохнула я. — Если бы Кабанов торговал ураном, он бы не плакал сейчас из-за того, что у него упал рейтинг защиты. Иди лучше опроси секретаршу, не заходил ли кто подозрительный. Только про уран не спрашивай, а то она себе ещё губы накачает от стресса.

Я подошла к Кабанову. Тот уже сидел рядом с Колей, который что-то быстро печатал на клавиатуре стоимостью в мою месячную зарплату.

— Эдуард Валентинович, — я достала протокол, чувствуя себя полной идиоткой. — Давайте официально. У вас есть враги? Конкуренты? Кому вы перешли дорогу?

Кабанов задумался, нахмурив лысый лоб.

— Ну… Есть одни. Беспредельщики полные. Гильдия «Кровавые Эльфы». Мы с ними месяц назад не поделили спот для фарма голды в Замке Теней.

Я занесла ручку над бумагой.

— Так и писать? ОПГ «Кровавые Эльфы»? Кто главарь?

— У них ГМ какой-то «Лорд_Тьмы_666». Жуткий тип. Он мне в личку писал: «Я твою мамку в кино водил». Чисто по понятиям, это предъява, — серьёзно пояснил авторитет. — Я хотел его пробить, но он через прокси сидит, гадёныш.

— Ясно, — я записала: «Возможный мотив — личная неприязнь на почве передела сфер влияния в Замке Теней». Господи, если этот протокол увидит прокурор, меня отправят на принудительное освидетельствование. — А этот… «Нагибатор»?

— Это залётный, — махнул рукой Кабанов. — Фраер. Подкрался в инвизе, то есть в невидимости, и кританул. Но я нутром чую, что это заказ. Кто-то навёл. Слили инфу, что я АФК, то есть отошёл.

Коля вдруг перестал печатать и присвистнул.

— Светлана Игоревна, тут интересно. Логи входа чистые, пароль сложный — дата рождения любимой бабушки плюс кличка первой собаки наоборот?

— Точно! — удивился Кабанов. — Как ты узнал?

— Классика социальной инженерии, — хмыкнул хакер. — Но суть не в этом. Взлом был не снаружи. Скрипт запустили с этого компа.

— Вот крыса… — прошипел Кабанов, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Крыса в ближнем круге!

Я достала из кармана телефон. Мне нужно было услышать голос разума, пока мой собственный рассудок не уехал верхом на Золотом Хомяке.