Меч Лилиан, цепи Фенрира

Часть 1. Слепые щенки. Глава 1. Холод первой встречи

Гарм

Медленно падал снег. Гарм сделал шаг вперёд и скинул капюшон, подставляя лицо кружащимся в воздухе снежинкам. Снег искрился на солнце. Свет разливался вокруг, его было много, по-настоящему много. Гарму приходилось щуриться: он не привык к настолько яркому солнцу. Гарм шёл по узкой улочке, между ветхих домов и многоэтажек с дурацкими граффити на стенах. В ушах мелодично пела человеческая певица из огромных красных наушников, раньше скрытых капюшоном. За каждым шагом Гарма тянулся след инея. Он досадливо поморщился, и его глаза сверкнули привычным ему алым блеском. Холодный металл узкого ошейника, холод зимы, окружавшей его, мороз, тянувшийся за ним надоевшим шлейфом. Иногда Гарму казалось, что лёд поселился в самом его сердце. И это весьма раздражало. Гарм ненавидел однообразие. Однотипность льда наскучила ему ещё века назад. Но он всё равно оставался самим собой: ледяным псом Хельхейма, сборщиком мёртвых душ. Гарм на секунду замер, пнул носком белых кед сугроб, образовавшийся у кромки дороги. По улице сновали люди, ездили машины, белела машина скорой помощи. Гарм чувствовал себя вполне спокойно, пока медленно шёл по улице. Он прекрасно понимал: никто из многочисленных людей его не увидит, даже если ему вздумается сплясать джигу посреди дороги, даже если он прыгнет на проезжающую машину и решит проехать на капоте улицу-другую. Потому что именно он так решил, в его воле оставаться незримым. Шутки ради Гарм сдвинул шапку идущей мимо девчонки – она мимоходом поправила её и даже не взглянула в его сторону. Гарм растянул губы в улыбке и быстрым шагом пересёк оставшийся путь до его цели. Гарм присел на корточки рядом с лежащей на асфальте девочкой. Идущий снег щедро присыпал её волосы. Чёрное, белое и красное – жутковатое сочетание. Короткие черные волосы, белый снег и бледная, слегка голубоватая от мороза, кожа – Гарм почти жалел её. Точно пожалел бы, если бы чужие лица давным-давно не слились бы в размытый хоровод, став единым цветным пятном. Гарм почти перестал обращать внимание на людей, когда ему сравнялась седьмая тысяча лет. Гарм равнодушно мазнул взглядом по сновавшим вокруг людям, по суете, созданной так быстро слишком частым случаем – всего лишь авария, а шуму? Гарм поморщился – почему они не могли разводить такую суету, чтобы предотвращать подобное, а не после, когда всё уже случилось? Гарм, стиснув зубы, наблюдал, как мужчина выражает свои сожаления насчёт возраста девочки. Он оскалился и протянул руку к её шее. Одним быстрым жестом Гарм поддел нить её судьбы, которая слабо светилась и пульсировала под его пальцами. Гарм усмехнулся, отпустил нить. «Жива» – понял он. Гарм приятно удивился, коротко рассмеялся. Он всё также сидел на корточках, и от его ног растекался прозрачный лёд. То, что пришло ему в голову, нельзя было назвать правильным поступком. Но Гарм никогда не отступал и сейчас не собирался. Лёд пополз дальше, прикоснулся к щиколоткам людей, на секунду отбелил сапоги, ботинки. Скоро никто на этой улочке не вспомнит про девочку. Лёд был всего лишь иллюзией, но он замораживал сознание всех вокруг, забирал осколки памяти и заставлял помнить именно то, что хотел Пёс. Гарм щёлкнул пальцами, замечая, как замирает ход времени. Только это он умел делать с секундами, минутами и прочим: замораживать, вынуждать замереть. Возможность путешествовать между тем, что было и что будет досталась его старшему брату. Какой-то мужчина застыл с приоткрытым ртом, в воздухе зависла ворона, не шевеля черными крыльями, а кровь перестала течь из раны девочки. Прекраснее всего выглядели снежинки, ажурным полотном, похожим на причудливую сетку, замершие в воздухе. Гарм махнул рукой, отодвинул их в сторону и взял девочку на руки. Она оказалась ещё легче, чем он предполагал. Девочка не шевелилась, и это позволяло проще разглядеть её. Короткие волосы, тёмные брови, шрам на левой щеке – почти незаметный, выглядевший просто как ещё одна деталь её внешности. Фигурка девочки вся будто состояла из углов: острые локти, острая линия подбородка, острые колени. Она была не просто стройной, а какой-то болезненно худощавой. Гарм осторожно, почти бережно, прижал её к себе. Потерянная, еле живая, одинокая, она до боли напоминала Гарму его самого в детстве. В тот день, когда Гарм был оторван от матери и старших братьев – в тот день, когда Один свершил самоуправный жестокий суд.

Они все когда-то были просто детьми.

Гарм шёл вперёд, раздвигая застывшую метель одной рукой. С каждым шагом вокруг становилось всё темнее. Золотистый блеск солнца истаял уже на десятом шагу. На пятнадцатом Гарм зажмурился – тени послушно схлестнулись вокруг него. Гарм, всё ещё обнимая девочку, ушёл под них, позволил себе утонуть в густом сумраке, как в воде. Он моргнул, привыкая к полумраку вечера осеннего дня. Девочка всё ещё не дышала и не шевелилась – время остановилось, позволило ей выжить там, где любой человек бы погиб.

Девочка должна была быть мёртва. Гарм приходит, только к умершим – иначе он даже из Хельхейма выйти не может. Но она жива. Этот парадокс завораживал. Пожалуй, даже разморозь он время, девочка бы выжила.

– Вот я и дома, – выдохнул Гарм, улыбаясь. Время всё ещё не отмерло, и Гарм с беспокойством посмотрел на девочку. Раз она уже оказалась здесь, будет глупо, если не получится завершить задумку. Гьёлль замерла под золотым мостом, а вдали виднелось мерцание призрачных ясеневых ветвей. Ему самому не было хода на родину из-за мерзких чар, искусно сплетённых Одином и его братьями. Но Гарм вполне мог привести кого угодно к самым вратам Йотунхейма. Гарм за несколько мгновений оказался возле границы. Ему оставалось только с тоской думать о том, что таится за ней. Он едва помнил место, где родился. В голове отпечатались только запах хвои да снежинки, падающие на нос, тёплые руки матери и терпкий аромат её колдовства. Ни слов, ни событий – он был слишком мал – только ощущения, смутные образы. Он мог по сто раз выпрашивать сказки у чародеев из Мидгарда или Свартальхейма, посетивших его мир в своих странствиях, но от этого ближе к дому не становился. Его не интересовали величественные пейзажи, да горы, верхушками будто проткнувшие небо – ему просто хотелось домой, и потому никакие рассказы не могли утолить его тоску. Гарм свистнул, и в его руке возник клочок бумаги, испещрённый мелким почерком. Он мириады раз проверял границу между мирами на крепость и потому знал, что он может сделать, а чего нет. Он знал, что спокойно может протянуть руку, почувствовать холодный воздух на своей ладони, но не может переступить границу. Гарм знал, что именно находится по ту сторону и знал, что если кто угодно перейдёт её, рядом тот час кто-нибудь да окажется. Гарм не понимал только одного: почему он делает нечто подобное только сейчас? Если подумать, он бы назвал тысячу и одну причину. Но все они казались Гарму мелочью. Гарм вложил бумажку в сжатый кулак подростка. Он осторожно перенёс девочку через границу, отпуская ход времён. Гарм не переступал грани между мирами, наблюдая, как пелена сверкнула ослепительным белым светом. Первый шаг сделан. Только время знает, к чему может привести подобный пустяк.

Глава 2. Перед пропастью

Лилиан

Бледная луна освещала тусклым светом тянущиеся на многие мили вперёд снежные пустоши. Вдалеке, на линии горизонта, были видны острые черты горной гряды. Ветер давно затих. Это делало окружающее пространство немного теплее, несмотря на очередную зиму. Лилиан вскинула голову, взрывая лапой снежный покров, и завыла, с наслаждением слыша, как ей откликаются пара десятков голосов. Охотится стаей было проще и быстрее.

Лилиан жила в Железном лесу уже четыре года, с тех пор, как она попала сюда, весь её мир изменился радикально. Ярнвид оказался причудливым соединением современного и древнего. Он был пронизан магией вместо техники, но не был похож на отсталый средневековый мир. Девять кланов – девять областей. Добротные высокие дома, медицина и университеты – Ярнвид предлагал для йотунов все жизненные условия. А Лилиан тоже почти йотун – чары, пронизывающие сам воздух Йотунхейма, изменили, вырастили её волчицу, и она почти не отличалась от окружающих существ. Лилиан порадовала и вода, послушно текущая из кранов, и свет, горящий благодаря магии. Ярнвид – весь леса, высоченные горы да города, с их дикими традициями.

Лилиан зарычала, наблюдая как в ельнике загораются огни волчьих глаз. Они медленно появлялись, ступали чересчур осторожно и тихо. Её рык был бахвальством. И она знала, насколько это по-детски. Но это ничего уже не меняло. В Железном лесу всё было больше, чем в Мидгарде. И олени ростом в шестнадцать футов против примерно настолько же крупных волков никого не удивляли. Здесь было целое стадо против их стаи. Олени встряхивали головами, не успев сбежать, и нервно переступали с ноги на ногу. Лилиан прыгнула вперёд одной из первых, вцепляясь в глотку бурому зверю. Она почувствовала горячность чужой крови на губах.

После охоты и пройдённого пути, Лилиан шла домой нарочито медленно. Добычу она сдала, и теперь чувствовала себя свободной в перерыве от обязательных занятий. Каменные дома, причудливые и не подчиняющиеся никаким законам, вырастали по обе стороны от неё. У крыльца дома играли волчата, грызли друг другу холки и довольно повизгивали. Мужчины и женщины, встречаясь с ней взглядом, склоняли головы перед единственной Ангрободоттир в городе, столице Ярнвида.

Быть приёмной дочерью Ангрободы оказалось куда лучше, чем жить в мире смертных. После того, как Лилиан оправилась, Ангробода показала своё куда более строгое лицо. Она и правда оказалась чрезвычайно внимательной к чужачке, что очень сильно удивляло Лилиан. Ангробода была правительницей Ярнвида. Откуда у неё столько времени на чужую девчонку, подарок потерянного сына? Но Лилиан не задавала лишних вопросов, всё ещё иногда опасаясь открыть глаза и понять, что её новый мир ей просто приснился. Она была дочерью Ангрободы, и это налагало некоторые обязательства, не позволявшие ей тосковать хоть сколько-то ни было продолжительное время. Тренировки начались почти сразу, равно как и обучение. Её учили драться, равно с мечом и без меча. Её тренировали жить волком. Учили читать следы. Различать десятки оттенков одного запаха и по запаху же понимать настроение собеседника. Учили истории и тому, как правильно вести разговор со знатью. В Йотунхейме и Ярнвиде – двух странах огромного мира – не было в чести лить мёд в уши союзникам или врагам, но везде существовали правила. Что-то, что можно или нельзя сказать собеседнику, как правильно вести себя при дворе. Ангробода долго проверяла, есть ли у неё способности к магии, пыталась обучить её. Однако Лилиан оказалась не способна к этому. Взамен магии её обучили искусству составления ядов и целительских зелий. За четыре года она окрепла и вытянулась. Время тянулось незаметно, тонуло в водовороте событий.

Но Лилиан знала, в чем состоит её задача. Лилиан улыбнулась. Эта мысль позволяла чувствовать себя кем-то более важным. Кем-то необходимым.

Приятные мысли заставили её пропустить удар в плечо и подсечку, и Лилиан позорно уткнулась лицом в солому. Лилиан не имела права забывать, где находится. Она, наставница, её противница и ещё пара десятков юных волчиц и волков разместились на площадке с утоптанным снегом и соломой, подстеленной, чтобы смягчить падение. Запах соломы ударил ей в ноздри. Щеки закололо. Лилиан с тоской подумала о том, как будет вытаскивать её из волос.

– Мидгардке нравится вкус? – разразилась злым хохотом Сонья, одна из волчиц, принадлежащих к родам, приближенным к Ангрободе. Сонья – обожаемая дочурка предводителя клана медведей, которая обучается в столице и тренируется под началом Гёрд.

Лилиан вскочила на ноги, резко хлопнула ладонями по ушам Соньи. Воспользовавшись тем, что она оказалась дезориентирована на несколько секунд, Лилиан ударила противницу носком сапога по голени, добившись, чтобы та потеряла равновесие. Сонья была сильнее, а более мелкая Лилиан – намного быстрее. Ударом в солнечное сплетение Лилиан сбила Сонью с ног и упала следом за ней, удерживая за плечи Сонью и мешая ей подняться. Сонья мотнула головой и рыкнула.

Они терпеть друг друга не могли.

– Как вашей милости вкус поражения? – прошипела Лилиан ей на ухо. Сонья дернулась сильнее и они перекатились, меняясь местами. Лилиан поморщилась от удара по скуле и тут же ударила в ответ – коленом в живот. Лилиан ненавидела поражения и отчасти любила тренировочные спарринги, даже когда вызов на дополнительные занятия становился полнейшей неожиданностью. Почему их часто ставили в пару, Лилиан понять не могла.

Лил увернулась от очередного удара и со всех сил оттолкнула Сонью, заставляя ту снова потерять равновесие. Лилиан отступила на пару шагов и снова бросилась к противнице. Ушла от удара, нырнув под её рукой, и плавно скользнула за спину Соньи. Использовала то, как Сонья вертела головой, чтобы обнаружить точное местоположение Лилиан и успела вытащить нож, оставшийся у неё с мидгардских времен. Короткий, почти полностью спрятавшийся в ладони. Лилиан положила ладонь на шею Соньи, всё ещё находясь позади неё, и зафиксировала локтем её руку. Пощекотала острием шею Соньи, вспоминая правило тренировок: «до первой крови». Лилиан не успела сообщить о своей победе, ощущая как тело под её руками резко увеличивается в размерах. Пахнуло медвежьей шерстью. Лилиан мысленно усмехнулась, думая о том, что тренировки на открытом воздухе – единственная правильная идея. Слишком часто молодые оборотни во время тренировок не удерживали эмоции в узде и обращались. Ни одна крыша не выдержала бы одновременного превращения пары десятков юных йотунских оборотней. Лилиан отступила на шаг и тоже обратилась, оскалившись.

Глава 3. Осколки памяти

Лилиан

Босые ступни Лилиан утопали в колючей, ледяной траве. Её знобило. Одной рукой Лилиан сжимала рукоять меча и пыталась вспомнить, как здесь оказалась.

Махнув головой, Лилиан взяла себя в руки, отвесив себе мысленную пощёчину. Меч, выкованный из лунного света и непрощённых обид. Интересно, насколько он хорош в действии? Нити цепи Глейпнир на огромном волке напоминали ячейки мелкой сети и горели, как раскалённые прутья. Вероятно, каждое движение причиняло Фенриру сильнейшую боль. Зверь дёрнулся, и цепи вспыхнули ярче. В воздухе запахло палёной шерстью. Лилиан перевела дыхание, остановившись совсем рядом с ним. Заставить себя сжать в ладони обжигающую цепь было нелегко. Лилиан почувствовала, как у неё дрожат руки. Вдалеке послышался грохот и Лилиан, боясь передумать и струсить, обхватила цепь одной рукой, резким жестом приподняла над боком зверя. Её ладонь обожгло чудовищной болью. Лилиан сжала зубы, перерезая цепь мечом. Осторожно. Одно быстрое движение. Лилиан принялась распутывать цепь, ощущая, как кожа облазит с ладоней. Она тихонько скулила, изо всех сил старалась не закричать, потому что понимала, что крик отнимет у неё драгоценное время. Привлечёт внимание. Кусок за куском разрезая цепь, Лилиан обнажила глубокие раны и отсутствующую местами шерсть. Кровь запеклась и не текла, но раны не могли зажить под цепью из-за раскалённого металла. Лилиан чувствовала, как от боли у неё по щёкам сами собой текут слезы. Но Глейпнир всё ещё опутывала Фенрира. Лилиан всхлипнула, опустилась на колени и положила руки в снег. Обжигающий холод снега заставил её коротко вскрикнуть – слишком контрастными оказались ощущения.

Но холод вскоре немного ослабил боль. Слишком легко казалось сдаться и убраться отсюда, уползти. Руки жгло от ожогов, а сама Лилиан замёрзла, за ней гналась Дикая Охота Одина. Боль и страх сплелись в тугой клубок оголённых нервов у неё в животе.

– Не смей! – шёпотом зашипела она сама на себя. Она зашла слишком далеко, чтобы сейчас развернуться и убежать, чтобы трусливо валяться в ногах у Охотников и просить о пощаде. Да и, что уж там, Лилиан всё равно понимала: сколько не моли, если уж по её душу явились Охотники, никакой пощады не будет. Обратного пути попросту не существовало. Руки Лилиан всё ещё дрожали. Даже думать о том, чтобы снова сжать цепь в ладонях, казалось страшным. Боль пульсировала, голова кружилась, но, естественно, она встала. Фенрир осторожно нагнулся к ней и прикоснулся к её голове носом. Лилиан замерла, почувствовав странный толчок, похожий на слабый удар тока. Мучительное ощущение в руках усилилась на несколько нестерпимо долгих секунд, а затем Лилиан едва не застонала от блаженства. Потому что боль ушла. Её исчезновение казалось куда приятнее всего, что Лилиан когда-либо испытывала. Лилиан выдохнула и благодарно кивнула ему, осторожно берясь за цепь. Прикосновение раскалённого материала к свежей коже на ладонях пальцах по неизвестной причине оказалось не настолько ужасным, как она предполагала. Лилиан закусила губу, медленно и сосредоточенно срезала остатки Глейпнир с волчьего тела. В некоторых местах цепь практически вросла в кожу, расплавленная из-за текущей в ней магии, и смешавшись с телом зверя. Лилиан поёжилась. Она не представляла, каково это. Ей казались мучительными недолгие прикосновения к Глейпнир. Фенрир испытывал все прелести соприкосновения с цепью тысячелетиями. Как можно поступить так с кем-то из-за предсказания?! Когда она срезала цепь, накинутую как уздечку, будто волк был конём, Фенрир наклонился, положив голову у её ног.

Наконец, Лилиан выдохнула, упав на мёрзлую траву рядом со зверем, освобождённым от цепи. Вдалеке слышались раскаты грома. Тяжёлое дыхание Фенрира перекрывало пугающие далёкие звуки. Лилиан считала вдохи и выдохи. У неё есть десять секунд, а затем они уберутся отсюда. Она хочет, наконец, попрощаться с островом, ставшим местом заточения для Фенрира. Лилиан прикрыла глаза, надеясь, что непродолжительная слабость не будет стоить слишком дорого. Вряд ли они смогут сейчас сражаться.

– Боюсь, нам нужно поторопиться, – услышала она тихий и хриплый, похожий на карканье вороны мужской голос. – И – спасибо.

Не без труда распахнув глаза, Лилиан приподнялась на локтях. Фенрир принял человеческую форму. По правде говоря, она ожидала, что он окажется старше. Намного. По внешнему виду сложно было понять, сколько ему, но голос явно не принадлежал старику. Говорят, возраст бессмертных зависит от их жизни, от того, насколько старыми они себя ощущают. Лилиан думала, что, окажись она заперта на маленьком острове среди льдов и холодного ветра, в постоянном одиночестве, она превратилась бы в старуху через неделю. Фенрир оказался выносливее. Лилиан встала, стараясь не задерживать на нём взгляд. Она не представляла, как можно спокойно разговаривать с такими ранами. Искорёженный. Измученный – по крайней мере, с виду. Шрамы и открытые раны, сильный запах гноя и старой крови. Лилиан сжала зубы, стараясь выглядеть спокойно. Она не боялась его. Но не могла не жалеть и не думала, что ему придётся по нраву жалость. Йотунская магия всё ещё не исчерпалась в нем. Щелчком пальцев он создал себе одежду, а ей – сапоги.

Почему-то его спокойная, отстранённая выдержка разозлила Лилиан. Она почувствовала себя девчонкой, чересчур маленькой и слабой. Более слабой, чем похожий на освежёванного заживо Фенрир.

– Спасибо, – заставила она прошипеть себя, хотя и правда чувствовала некое подобие благодарности. Лилиан полезла в карман куртки, пытаясь вспомнить, как она собиралась исчезнуть отсюда. Но воспоминания превратились в неясное месиво, и это порядком раздражало. Неожиданно, Фенрир сгрёб её в объятия, заставляя отклониться в сторону, а затем и вовсе уронил на снег. В то место, где она только что стояла, врезалась стрела с горящим наконечником. Мимо просвистели ещё три или четыре. Лилиан не успевала отреагировать. Фенрир двигался быстро, оказавшись пластичным, несмотря на то, как проводил последние тысячелетия – будучи закованным в цепи. Кони приближались по небу, разрезая темноту сотнями огненных искр. Лилиан тяжело дышала, не успевая достать необходимый артефакт. Приходилось двигаться как можно быстрее. Лилиан прыгнула в сторону, оттаскивая Фенрира. Её ладони перепачкались в чужой крови. Лилиан поняла, что раны Фенрира открылись из-за быстрых движений. Прыжок. Перекат. Шаг в сторону. Попытка замереть хотя бы на секунду. Омерзительный розовый снег под ногами и удушающий запах крови, который, казалось, был повсюду. Лилиан тихо выругалась, видя, что движения Фенрира становятся всё медленнее. Они оказались в проигрышной ситуации, а ведь Охотники всё ещё были далеко. Огненные стрелы раз за разом врезались в землю. Некоторые гасли от соприкосновения со снегом. Единственное дерево на острове вспыхнуло, ярко освещая ночную темноту. Запах гари смешался с запахом крови. Лилиан чувствовала себя вымотанной. Но остановиться – даже на секунду – нельзя.

Глава 4. Старые и новые клятвы

Фенрир

Фенрир устало вздохнул, наблюдая, как от белой вспышки остаётся только воспоминание. Впрочем, как и от Лилиан. Он прекрасно знал её похитителя и даже помнил, как они обсуждали подобную ловушку. Только тогда её автор собирался использовать не для нападения на волчат, а для защиты кладбищ от мародёров. Фенрир помнил ребячью ухмылку хозяина драугров.

А как он мог не помнить его? Фенрир сжал кулаки, с ненавистью глядя вдаль.

В конце концов, он сам был тем, кому он поклялся уничтожить хозяина драугров, Фенрир даже в мыслях не называл его по имени. Потому что имя – признак личности, с мясом оторванный кусок его прошлого – вынуждал Фенрира помнить. А он не хотел помнить его. Их дружба являлась явным признаком его слабости и слепоты. Он не собирался дважды совершать одну и ту же ошибку.

Вспомнить, где жил он, Фенриру не составило труда. Он вытащил меч из земли, не собираясь бросать помогшую вырваться из оков Глейпнира вещицу. Теперь у Фенрира существовали две причины взыскать долг с него. Он забрал девчонку, который должен сам Фенрир. Фенрир ухмыльнулся, наконец-то ощущая себя довольным и свободным. Только сейчас, спустя несколько дней после освобождения, он принимал свободу, подаренную Лилиан вполне реальной. Сейчас всё было просто. И это очень нравилось волку, делая мир гораздо более понятным местом. Фенрир не задумывался и не решал, как ему жить. У него есть цель. Вернуть долги. Спасти девчонку. Уничтожить его. Превратить его жизнь в прах, вырвать воздух у него из лёгких, заставить его почувствовать всё, что ощущал сам Фенрир. А потом убить.

Фенрир мог бы и раньше не ждать ночи. Да, хозяин навещает своих драугров по ночам. Да, он слабее вдали от своей территории. Да, Фенрир хотел воспользоваться лёгкой дорожкой. Но он явно не тот, кто бы противоречил решению норн, подкинувших ему причину навестить старого дружка.

Ногти Фенрира медленно отрастали, превращаясь в загнутые когти. Фенрир провёл рукой по воздуху, выводя всего две руны: райдо, руна пути и эваз, означающая движение. Символы замерли в воздухе, оставшись гореть золотистым светом. Рунической магии он научился в один из своих побегов. Наконец, руны осыпались золотистой пылью на влажную после дождя дорогу. Будто создаваемая умелыми, невидимыми мазками художника, в воздухе, посреди заросшей дорожки, возникала обыкновенная деревянная дверь. Фенрир перешагнул её за мгновение до того, как искрами заинтересовались остальные драугры. Дверь захлопнулась позади него, оставив маленький мёртвый городок далеко отсюда. Фенрир моргнул, привыкая к яркому свету в комнате. Равнодушно скользнул по обстановке взглядом. Всё выглядело странным, чудным и современным. В воздухе пахло электричеством и химией, а в интерьере присутствовало много стекла. Фенрир презрительно улыбнулся, не понимая, как можно настолько очеловечиться. Здесь раздражало всё. Фенриру хотелось разрушить идеальный маленький мирок, принадлежавший ему. Хозяин дома обнаружился на длинном диване чересчур яркого лимонного цвета. В комнате присутствовало слишком много запахов. Это сбивало и раздражало.

Он вызывал ненависть каждым дюймом места, принадлежавшего ему. И своей безмятежностью и бесстрашием. Тонкокостный мужчина, худощавый и длинный, даже не отреагировал на открывшуюся у него в комнате портальную дверь, лениво щелкая кнопками на небольшом прямоугольном предмете. Длинные, абсолютно белые волосы мужчины были заплетены в десять-пятнадцать толстых кос и располагались рядом с ним в хаотичном порядке. Его кожа казалась почти светящейся из-за белизны. Остроту ушей альв прятал под необычной причёской. Но он не был альбиносом – единственным ярким пятном казались глаза, странного золотого цвета. Фенрир обратил внимание ящик серого цвета, почти плоский, на передней стенке которого мелькали картинки. И в этот момент расположившийся на диване альв запустил предметом с кнопками в угол комнаты. Фенрир не стал дожидаться, пока он станет на ноги. Фенрир сжал руку, вкладывая в движение, уйму магической силы и заставляя альва хвататься за горло. Фенрир душил его, сжимал магическими тисками, но не подходил ближе. Но мёртвые обычно малоразговорчивы. Только этот факт заставил Фенрира остановиться. Нужно спасти девчонку. Остальное могло подождать – именно так считал он. Фенрир разжал хватку, швырнув альва об стену. Несколько ваз причудливой формы разбились от столкновения с телом хозяина, осыпавшись градом осколков. Но, его, похоже, совсем ничего не пугало. Альв приподнялся, опёрся ладонями об ярко-синий ковёр и широко улыбнулся. От его улыбки Фенрир едва не вздрогнул. Слишком знакомой она выглядела. Слишком радостной, почти ликующей.

– Я рад тебя снова видеть, Финн, – почти воодушевлённо просипел всё ещё приходящий в себя альв. Сокращённое имя, улыбка, знакомое лицо – у Фенрира было вполне отчётливое ощущение, будто кто-то воткнул ему в спину нож и пару раз провернул для верности. Даже лопатки зачесались. Сила запела в его крови, волк внутри зарычал, оскалил пасть. Держать себя в руках становилось всё сложнее. Воздух завибрировал. Запахло озоном, как перед грозой. Фенрир, почти не сдерживаясь, швырнул магией стол, взорвал витражные стекла в окнах. Осколки градом посыпались на пол. Фенрир сжал руку в кулак, расшвырял мебель по комнате, сломал стекла на картинах, разрушая всё что мог. Белая вспышка осветила комнату. Руки Фенрира задрожали от попыток удержаться от применения подарка деда Фарбаути – отца Локи, подчиняющего себе громы и молнии, йотуна.

Альв ухмылялся, сидя на полу у стены и вытянув ноги. Он не нервничал и его нисколько не пугало бешенство Фенрира. Среди разрухи его поза выглядела абсолютно неестественной. Но Фенриру было плевать.

Глава 5. Между снами и явью

Лилиан

Лилиан помнила сначала одну вспышку, затем прикосновение мужских рук, множество незнакомых запахов, затем – новая вспышка. Растрёпанная и усталая, она стояла посреди коридора.

– Добро пожаловать, мисс! – дружелюбно произнёс молодой мужчина в дорогом офисном костюме. Он выглядел довольным и спокойным. Но в его улыбке и радушном виде Лилиан чудилась угроза.

– Я поклялся уничтожить хозяина драугров, – пообещал неизвестному Фенрир. И Лилиан могла только предположить, где она очутилась. Но вряд ли бы оказалась слишком уж неправа, если бы посчитала, что таинственный хозяин и хозяин этого места как-то связаны. От мужчины исходил холод. И он продолжал улыбаться. Лилиан напряглась, ожидая нападения или иного проявления угрозы. Что угодно. Она смотрела ему в глаза и абсолютно не понимала происходящего. Неподалёку шумел небольшой фонтан. Пол выложен белой плиткой. Потолок устремился ввысь. Богатое, странное помещение. Взгляд Лилиан метался по окружающему пространству туда-сюда. Наткнувшись на дверь, она бросилась в ту сторону. Увернулась от протянутой руки мужчины, пытавшегося схватить её за одежду, как нашкодившего котёнка. Лилиан бежала на пределе скорости несколько мучительно долгих секунд, поспешно вцепилась в ручку двери и дёрнула на себя. Открыв дверь, Лилиан оказалась там же, откуда начала путь. Неподалёку всё также шумел фонтан. Она устало застонала, но быстро взяла себя в руки

– Прошу вас, оставайтесь на месте, мисс, – глаза мужчины опасно сверкнули и он вздохнул. – Вам ничего не угрожает. Ваш друг задолжал моему хозяину... кое-что. Как только он вернёт долг, мы вас отпустим. Сожалею, если это доставляет вам неудобства.

– Мой друг? Имеете в виду Фенрира? Не думаю. Он не придёт, – Лилиан помнила, насколько сильно Фенрир жаждал её общества. Подсказка: нисколько. Даже рад, скорее всего, будет.

– Очень жаль, – вполне искренне вздохнул мужчина. Как ни странно, он выглядел вполне искренним. – Если так произойдёт в действительности, вы не сможете уйти отсюда. Но не унывайте раньше времени. У Фенрира есть несколько месяцев.

– Не смогу уйти? Вы меня не выпустите?

– Вы умрёте, – всё также широко улыбаясь, неизменно вежливо, произнёс мужчина. Лилиан вздрогнула, чувствуя, как холодеют кончики пальцев, и становится трудно дышать. – До тех пор вы будете самой желанной гостьей, мисс. Особняк моего господина к вашим услугам.

– И я могу ходить где угодно, кроме Западного крыла, – попыталась пошутить Лилиан, вспоминая детский мультик про девушку, попавшую в замок чудовища.

– Что? Нет, никаких запретных территорий. Какой смысл приглашать гостью в место, где есть запретные территории? – неподдельно изумился мужчина.

Лилиан опустила взгляд, чувствуя лёгкий укол стыда из-за громкого урчания в животе. Мужчина тут же предложил ей руку, всем своим видом показывая готовность услужить. Лилиан почувствовала, как у неё начинает болеть голова. Чересчур двойственная ситуация. Угроза смерти. Добродушный человек, показывающий, что готов помочь чем угодно. Хотя, человек ли? Лилиан сильно сомневалась. В его облике ничего не выдавало монстра, но кто ещё может служить существу, равному по силе древнему волку? Мужчина аккуратно взял её за руку. Рука его холодила даже сквозь слои дорогой ткани. Она позволила вести по коридору. Лилиан приказала себе расслабиться. Лилиан осматривалась и почти не боялась сейчас. Нельзя позволять себе постоянно пребывать в напряжённом состоянии. Это делает более уязвимыми. Картины в вычурных рамках. Тяжёлые шторы, не пропускающие ни капли света. Узор на полу, складывающийся в картину сражения. Двери, ведущие в следующую комнату, были частично стеклянные, частично из бледного металла – по крайней мере, так они выглядели. Люстры под самым потолком разбрызгивали электрический свет. В комнате оказался выставлен длинный стол. Мужчина несколько раз громко хлопнул в ладоши. Будто подчиняясь странной магии, на столе появились тарелки и стаканы, разложились в определённом порядке вилки и иные столовые приборы. Щелчком пальцев он наполнил тарелки. Лилиан ощутила прилив благодарности против воли. Живот скрутило от голода, приятные запахи дразнили обоняние. Мясо со специями, жареные овощи и крепкий чёрный чай. Ничего чрезмерно изысканного не было, но предложенное выглядело и вкусным, и сытным. Лилиан почти с наслаждением ощутила вкус пищи. Она и не заметила, как опустошила тарелки. Лилиан немного смутилась. Она не вписывалась в его компанию. Особняк каждым своим камешком кричал об аристократизме и богатстве. Мужчина был вежлив и спокоен, как какой-нибудь вышколенный дворецкий. А у неё, Лилиан, совершенно неподходящие манеры для места, в котором она вынужденно стала гостьей. Лилиан мысленно выделила слово «вынужденно». И усмехнулась. Если она здесь вынужденно, то и не должна вписываться. Лилиан здесь не гостья, а пленница. И она ни в коем случае не должна об этом забывать, сколь радушен не был бы слуга загадочного господина.

– Кто вы? И почему сами не едите? – вместо благодарности выпалила Лилиан.

– Меня зовут Такао, и я всего лишь слуга, – ничуть не оскорбился мужчина. Его благодушие немного смущало Лилиан. Она откинулась на спинку стула, расслабленно рассматривая Такао и пытаясь прикинуть, кем бы он мог быть. Он выглядел довольно юным. И взрослый вид ему придавала только излишняя серьёзность и строгий костюм. Хотя, по внешнему виду сложно было прикинуть его возраст. Во-первых, Такао не был человеком, а во-вторых, черты лица и имя выдавали в нём японца. Лилиан потёрла переносицу и вздохнула. С кем именно успел связаться Фенрир во время своего очередного побега? Кому мог прислуживать вежливый японский юноша? Лилиан злилась. Фенрир ввязал её в свои проблемы, а ведь она спасла его жизнь. Точнее, вернула свободу. Да, раньше он сбегал без её помощи, но новая деталь цепи Глейпнир не позволила бы ему сделать это вновь. – А еда мне не нужна, мисс. Хотя, благодаря господину, я и выгляжу живым, это вовсе не так.

Глава 6. Осколки прошлого

Фенрир

Фонтан на городской площади шумел, раскалывая сухой и жаркий воздух. Рагнвёр сидела на бортике фонтана, с хрустом откусывала от яблока. Её рыжие пряди намокли и спускались по спине. Альдис скрестил ноги и оперся спиной на каменную ограду, окружающую фонтан. Рагна вытащила из сумки второе яблоко, со смехом бросила его Фенриру. Он сжал его в ладонях, кусая и позволяя соку стечь по подбородку. На их с Рагной запястьях поблёскивали серебристые браслеты. Альдис увлечённо чертил грифелем на листе бумаги странную схему.

– Пожалуйста, – попросил мужчина средних лет. Рагна вновь заливисто рассмеялась. Альдис лишь на секунду оторвал голову от черчения. Фенрир молча усмехнулся, отступил в тень. – Вы же поможете?

Рагна поправила складки платья, спрыгнула на землю. Длинный меч стегал её по бёдрам, а она широко улыбалась, абсолютно не обращая на это внимания. Она прошла по кругу вокруг горожанина, нервно сглатывающего и следящего за ней. Рагна со смешком отшвырнула огрызок яблока. Фенрир, глядя на неё, довольно усмехнулся. Горожанин сглотнул.

– Финн? – просящим тоном протянула Рагна и перевела взгляд на него. Горожанин тоже посмотрел на Фенрира. Фенрир спрятал улыбку в ладонях. Вид Рагны, канючащей приключение, как щенок, забавлял его. – Ну? Альдис, может, уговоришь его?

– Рагна, милая, мне нужно завершить расчёты, – не поднимая головы, почти пропел Альдис. Возмущённый вид Рагны удивил горожан. Они не совсем понимали смысла этой перепалки, но надеялись на помощь странных чужаков. Рагна надулась, скрестила руки на груди и щёлкнула Альдиса по носу.

– Для бывшего воришки ты слишком увлечён расчётами! – обиженно рявкнула Рагна. Альдис всё ещё выглядел абсолютно невозмутимым и задумчиво покусывал ноготь.

– Я просил не упоминать об этой части моей жизни, – протянул он, но всё ещё не оторвался от бумаг.

– Господа, прошу вас, – привлёк внимание горожанин. Фенрир плавно отошёл от стены дома, выходя из тени. Он подошёл к друзьям, положил ладони им на плечи. Его глаза мягко светились.

– Рагна, помнишь, что случилось в прошлый раз? – уточнил он. – Тогда, когда мы решили помочь людям в Мидгарде. Избавить их от болезни. А ты немного понервничала.

– Это. Был. Всего. Лишь. Небольшой. Пожар! – отчеканила Рагна, заливаясь румянцем смущения. Горожане отшатнулись, зашептались. – А болезнь ведь прошла. Никакой чумы. Город довольно быстро восстановили. На нас никто не подумал. Что не так?

– Мы готовы пойти на риски, – наконец выдохнул глава небольшого собрания. – К сожалению, не существует законного способа. А после того, что вы уже сделали, я верю вам.

Рагна улыбалась и дёргала его за рукав. Альдис поднялся на ноги, заткнул бумаги за пояс. Фенрир нахмурился, видя, как он сморит на Рагну, пока не видит она. Альдис закусил губу, изучая каждую её чёрточку, словно не в силах оторваться от её лица. Фенрир вспомнил панику Альдиса, когда в Праге, когда они сразились с древней колдуньей, управляющей големами, Рагна получила небольшое ранение. Альдис тогда едва дышал и квохтал над недоумевающей Рагной несколько недель, как наседка. Фенрир ухмыльнулся, чувствуя себя вполне счастливым.

– Мы поможем вам избавиться от герцога. И сделаем так, чтобы следующий вёл себя лучше.

Ветер играл с прядями волос, повисшими вдоль его щёк. Они троё были далёко от Мидгарда, далеко от Асгарда и иных земель. Втроём они путешествовали уже больше пяти сотен лет. Фенрир не единожды за это время пересекался с членами своей семьи. Гарм, младший братишка, приходил довольно часто. Гарм забирает души, а они всегда находились в гуще событий. Хель нередко приходила вместе с ним. Несколько человеческих жизней он провёл с Ёрмунгандом. Старший брат, прикованный цепями ко дну Мирового океана, нашёл лазейку, чтобы жить полной жизнью. Его тело всё также покоилось под толщей вод, а душа выбиралась наружу, выбирая тела людей или нелюдей, которым не могла повредить. Мертворождённые дети выживали за счёт его сущности. А он проживал чужие жизни. Цепи оставались иллюзией, которую они смогли подчинить.

Фенрир переглянулся с теми, кому запросто мог доверить свою жизнь и довольно усмехнулся.

Пробуждение оказалось неожиданным. Сон о прошедших довольно давно годах не желал уходить. Фенрир остался наедине с жестокой реальностью, где друзья превращаются во врагов по щелчку пальцев. И врут, врут, врут, сплетая изо лжи омерзительный клубок.

Фенрир резко сел на кровати, открывая глаза и тяжело дыша.

Картины. Одержимость рыжей девушкой. Некромантия.

Фенрир всё ещё не хотел верить, но факты говорили о другом. Хозяин ни разу не показался Лилиан. Ни разу. Просто потому что он был здесь всё это время. Неизвестный покупатель не оказывался здесь, заранее зная, что здесь будут и они. Он не знал будущего. Просто воспользовался случаем.

Снова использовал его, а Фенрир всё ещё не понимал зачем. Что Альдису нужно на этот раз?

Фенрир опустил голову, потирая виски. Он слишком устал от его лжи.

Фенрир спрыгнул с кровати, собираясь сейчас найти его. Так старательно путаться в показаниях, придумать такую сложную историю. И для чего? Альдис уничтожил их обоих – и его, и Рагну. А теперь, когда его освободили, видимо, хочет причинить новую порцию боли.

Фенрир распахивал дверь за дверью. Надеялся найти Альдиса как можно быстрее. Он ещё точно не знал, что именно собирается сделать. Бешенство вновь вскипело в его крови, лишая остатков здравого смысла.

Глава 7. О змеях, цепях и именах

Лилиан

Лилиан обыскивала комнату взглядом. Что-нибудь, что может стать оружием. Что угодно. Лилиан видела, как он входил в ворота – они открылись благодаря его прикосновению. И магическая ловушка при входе, если Хозяин с ней будет, вряд ли сработает. Ей всего лишь нужно вырубить его, дотащить до ворот и прижать его ладонь к ним. И она станет свободна.

Всего три шага. Найти возможное оружие. Вырубить. Добежать и открыть ворота. Такао, несмотря на своё дружелюбие, также может стать препятствием. Но, она не должна отвлекаться. Обо всем по порядку. Лилиан легко встала с кресла, размяла ноги, переминаясь с носка на пятку. Балетки, подарок этого дома, сидели идеально и не причиняли неудобств. Мужчина с усмешкой приподнял глаза, глядя на неё внимательным взглядом, от которого сердце Лилиан пропустило удар. Она задержала взгляд на нем, вежливо улыбнулась. Он был красив, и на вид ему было всего лишь между двадцатью и тридцатью человеческими годами. Черные волосы немного опускались до плеч. Взгляд тёмных глаз был спокойным, цепким, внимательным. Золотистая кожа, точёные черты лица, выразительная небрежность причёски – в его облике не было ничего нечеловеческого. Более того, его внешность наоборот, напоминала о вполне человеческих атрибутах – бизнесе, дорогих вещах. На запястье мужчины блестели часы, под воротник рубашки спускалась золотистая цепь. Лилиан в сотый раз напомнила себе об этом. Он не настолько опасен. Мужчина насмешливо улыбнулся, наклонился в кресле, слегка приближаясь к ней. Лилиан почувствовала, будто абсолютно простое движение заставляет её похолодеть.

Лилиан обратила внимание на предметы на камине. Белоснежная статуэтка льва, небольшая, но тяжёлая даже с вида. Зазубренные завитки гривы, хвост, похожий на жало. Лилиан ходила взад-вперёд, не вслушивалась в его слова. Он должен перестать обращать на неё внимание. Она – взволнованная девчонка, и только. Шаг вперёд, два назад. Руки сцеплены в замок за спиной. Он всё говорил, его голос шелестел, как песок, сыплющийся сквозь пальцы. Шорох его голоса отвлекал её.

– Ты не слушаешь? – он приподнял брови, выражение его лица приобрело немного оскорблённый вид. Он облизнул губы раздвоенным, как у змеи языком и поймал взгляд Лилиан. Она была совершенно растерянной.

Что ему ответить? Что она прилагает все усилия, чтобы держать себя в руках, что он пугает куда больше, чем угроза смерти? Что она не знает почему?

Но ему не нужен был ответ. Он говорил, будто не собирается её убивать – Лилиан подсознательно знала: ложь! Он говорил о Фенрире, который забрал у него нечто важное. Говорил о своём враге. Лилиан понятия не имела, что ему нужно. Но ощущать себя мышью, которую держит в лапах кот, было паршиво. Злость помогала. Злость помогала не бояться. Мужчина наклонил голову. Лилиан зажала фигурку в ладони.

– Конечно, я вас слушаю, господин, – произнесла она, подходя к нему со спины. Он слышал её шаги. Не мог не слышать – твёрдые подошвы балеток громко стучали по плитке пола. Вкус железа на языке раздражал. Видимо, она прикусила язык. Он не шевелился, когда Лилиан стремительно приблизилась к нему. Не шевелился, когда опустила статуэтку ему на висок. Такао здесь не было. Хозяин отослал его на половине разговора, странного монолога.

Сердце заходилось бешеным стуком у неё в груди, пока мужчина оседал в кресле. Дыхание замедлилось. Глаза медленно закрылись. Лилиан обошла кресло, подошла к нему спереди. От волнения у неё дрожали руки.

Лилиан напомнила себе – она обязана справиться, если хочет выжить. Она не человек, что для оборотня вес взрослого мужчины? Она справится. Её не спасёт никто, кроме неё.

Лилиан оценивающе посмотрела на гибкую фигуру и пожалела, что оставила меч далеко отсюда. Тащить одну руку было бы намного удобнее. Статуэтка приобрела красноватый оттенок, выпачканная кровью Хозяина, так и не соизволившего назвать своё имя. Она вспомнила, как он болтал о важности имён.

– Если не хочешь пострадать, не говори имя – Рен, одну из составляющих души – своему врагу, как бы ничтожен он не был. Никогда.

Он говорил, посмеиваясь, черные пряди падали ему на глаза, и он выглядел совершенно расслабленным. А теперь валялся бессознательный в кресле. Лилиан чуяла подвох. Но всё равно подхватила тело. Поморщившись, уронила его на пол. Тащить оказалось не слишком удобно. Она мгновенно запуталась в подоле и потеряла равновесие. Лилиан не привыкла к настолько длинным платьям. Лилиан сдёрнула тёмное покрывало с кресла, собираясь сделать из него волокуши. Так хоть немного комфортнее будет. И ей не придётся прижиматься к незнакомцу, который её пугает. Лилиан наклонилась, перетаскивая его на ткань. Лилиан поддерживала его под шею, аккуратно обхватив. По спине Лилиан пробежали мурашки от чужого прикосновения. Тот, кто должен был быть без сознания, крепко обнимал её одной рукой. Лилиан широко распахнула глаза. Боль затуманила сознание. Кричать не было сил. По шее потекла кровь, липкая жидкость просочилась под платье и промочила воротник. Мужчина медленно отодвинул голову от её шеи, коснулся её кожи прохладной ладонью. Он поднялся, также медленно, нарочито расслабленно. Его губы сложились в улыбку, но от этой улыбки по спине Лилиан пробежали мурашки. В комнате стало намного холоднее. Он наклонился к ней, проведя ладонью по её шее, и облизнул пальцы. Лицо мужчины приняло удовлетворённое выражение.

– Лилиан, Лилиан, Лилиан, – на манер песни произнёс он её имя. Имя, которое она ему не говорила. Лилиан поморщилась от липкого ощущения омерзения, но поднялась на ноги. Её затошнило от запаха гнили, исходящего от её собственной крови.

Глава 8. Доверие предателя

Фенрир

Фенрир ухмыльнулся. Он любил, когда всё понятно и не нужно метаться в поисках не пойми чего. А теперь Фенрир был почти уверен, кто его нынешний враг.

– Если ты хотел спросить об этом, то да, я знаю, где он. Я даже гостил у него в особняке. И, прости, ничего не скажу.

– А если я сам узнаю? – нахмурившись, уточнил Фенрир. Если ответ на вопрос убьёт Альдиса, то сделка, заключённая по глупости, убьёт и его. Фенрир немного злился на себя. Но вид бывшего друга лишал его здравомыслия начисто. Какое тут здравомыслие, если единственным его желанием было трясти Альдиса, пока тот не даст ответа на самый главный вопрос: зачем?! Зачем он сделал это? Для чего предал? Может ли он дать хотя бы одно основание для прощения? Больше всего Фенрир хотел простить, всё-таки века не сотрёшь одним часом. Но он никак не мог простить. Не из-за себя. Из-за Рагны. Взять себя в руки оказалось не просто. Альдис выглядел чересчур бледным и чересчур знакомо улыбался. Слабая, извиняющаяся улыбка выводила его из себя. И Фенрир лишь надеялся, что не совершит большей глупости.

Альдис нахмурился в ответ, обхватывая самого себя руками. Он опустил голову. Встряхнулся, глядя на Фенрира с пугающей надеждой. Фенрир сглотнул.

– Вытащишь из моего сознания? Учти, я буду сопротивляться, – слабо усмехнулся Альдис. Он протянул руку Фенриру, вопреки своим же словам не собираясь убегать или закрывать сознание.

– Другого я и не жду, – пожал плечами Фенрир. В их мире бессмертных важнее всего – честность. Древняя магия защищала честность сделок и обещаний. Ты мог укорачиваться змеёй между правдой и ложью, но прямо отказаться от обещанного имел возможность, только если хотел умереть.

Они могут потратить недели или даже больше. Или попробовать обойти обещание. Фенрир готов рискнуть, потому что привык только это и делать. А вот почему соглашается Альдис? Почему не боится пускать в собственную память Фенрира? Не боится всего, что Фенрир может узнать? Фенрир вздохнул, не собираясь тянуть. Нельзя дать ему время передумать. Нельзя сделать всё слишком быстро и легко. Слишком много нельзя.

Фенрир вздрогнул, обхватив запястье Альдиса. Бледная – куда более бледная, чем обычно – кожа Альдиса оказалась ледяной, как у трупа. В сочетании с мерзким запахом крови это пугало. Альдис сам мало отличался от собственных драугров. Фенрир вспомнил насмешки друга по отношению к его занятиям сейдом. Сейд считался исконно женской магией. А теперь сам просит использовать эти силы. Сейчас они оба будут уязвимы, но в реальном мире пройдёт немного времени. Фенрир тихо запел, используя голос и слова, чтобы облегчить задачу. Сейд может быть и безмолвным, но это куда тяжелее. Он предпочтёт тратить как можно меньше сил. Не слишком хотелось вывесить красный флаг и привлечь внимание асов. У него нет на них времени. Фенрир отделился от тела, нырнул в сознание Альдиса. Чернильная полутьма медленно раскрашивалась яркими оттенками.

Фенрир откинул пряди волос со лба, пытаясь отдышаться. Последние дни вымотали его. Он не успел отдохнуть от жизни на огненной цепи, а попал в круговорот событий. Казалось, огонь всё ещё сжигал его шкуру. На лбу выступили бисеринками пота. Фенрир закрыл глаза, считая до десяти, а когда открыл, то вновь сидел в оранжерее. Мир расплывался пятнами из-за нечёткости зрения. Фенрир мотнул головой, скороговоркой проговаривая слова заклинания и вновь ныряя в чужую память. Он должен задержаться внутри и узнать, где сейчас живёт Апоп. Он сжал руку Альдиса, закрывая глаза и опять оказался на поляне из памяти Альдиса. Не растрать он львиную долю энергии на глупости, было бы проще. Он смог бы оказаться в нужном времени. А сколько теперь ему придётся блуждать?

Фенрир выругался сквозь зубы, поняв, где находится. Скрипнул зубами, не в силах перемотать воспоминание и перейти к следующему. Всё равно, час в чужом сознании равняется нескольким секундам в реальном мире. Он знал. Здесь его никто не увидит. Это прошлое. Просто памятные осколки событий. Но с удовольствием пережил бы это снова, даже зная, к чему всё однажды приведёт.

Вокруг витали сотни и тысячи различных ароматов. Сочные персики. Дорогие специи. Ярмарка сверкала яркими красками. Свет отражался от изделий кузнецов, играя бликами на клинках и прекрасных ожерельях. Хозяйки нахваливали дорогие ткани и готовые платья. Небо раскинулось голубым шатром. Фенрир, привалился спиной к дереву, поморщился от окружающего шума. Все говорили и говорили, альвы сбивали цены, торговцы зазывали покупателей. Ярмарка в столице Альвхейма проводилась каждый год. И каждый год там можно было оглохнуть. Всё вокруг привлекало внимание, все щебетали или кричали, звуки казались чересчур громкими. Запахи множились. Фенрир вертел головой в поисках знакомой фигуры. Вскоре он увидел его. Альдис – тогда совсем мальчишка, лет тринадцати-четырнадцати на вид, может, и меньше, – говорил с хозяйкой ювелирной лавки. Драгоценности, разложенные на прилавке, притягивали взор любого. И стоили, конечно же, целое состояние. Альдис-из-прошлого улыбался. Женщина спокойно говорила, мерно помахивая веером из павлиньих перьев. На её длинных и острых ушах покачивались серьги. Альдис, одетый будто слуга высокородного господина, смотрелся на ярмарке вполне органично. Он склонил голову, всем своим видом выказывая почтение хозяйке лавки. Фенрир улыбнулся, от взгляда на мальчишку. Столько лет прошло, а это воспоминание все ещё является важным для него.

– Господин ожидает товар, – тихо произнёс Альдис. – Пришлите его на осмотр к вечеру, миледи.

Женщина лениво подцепила пальцем разбрасывающее брызги света ожерелье и уронила его обратно на прилавок. Она думала несколько секунд, мерно продолжала помахивать веером. В мальчишке не было ничего подозрительного. Альдис не сводил с неё глаз. Фенрир знал: если у него всё получится, Альдис уже к вечеру будет довольно далеко от столицы Альвхейма. Фенрир также понимал, почему Альдис решил встретиться с нею на ярмарке. Именно в этот момент проще всего скрыться. На ярмарку приезжают тысячи и уезжают тысячи. В таком потоке легко затеряться.