Меч, павший в глубины отчаяния

Пролог

7 февраля х827 года стало знаменательным днем для всех жителей островного государства Фумецу, ведь именно тогда ого потеряла себя как империю и право на жизнь.

Правитель соседнего государства Цанахина, Александр Цымыш, несколькими годами ранее подослал разведчиков прямиком к действующему на тот момент сёгунату Хомма, что долгое время держался на плаву во власти страны. Некая группировка находилась подле императора, таким образом отслеживая каждое его действие и замысел, опосля чего передавали сведения собственному нанимателю и, в совокупности, покровителю.

По началу, план казался излишне прост и вряд ли заслуживал бы на успех, учитывая тот факт, что решение подослать «своих людей» прямиком во главенствующий род было импульсивным, а тем паче, его принял только вступивший на престол двадцатипятилетний Александр, которому подставная смерть предыдущего правителя сыграла на руку.

К несчастью, первым государством, что попало ему под руку, сталo Фумецу. Однако, не взирая на несерьезный подход императора, наемная группа отдавалась приказу во всю, свершая каждое поручение, вплоть до заданий, кои чаще всего выполняли придворные слуги.

В то время, как империя готовилась ступить в «новое сегодня», будучи в самом расцвете сил, неожиданно лишилась своего правителя. Вынашивая в голове затею избавиться от сёгуната, наконец-то приблизилась знаменующая да предрешенная судьбой дата – 6 февраля х827 года. В ночь с шестого на седьмое, группа головорезов пролили кровь императора и его суженой, Хомма Акико. Что до наследного принца, то они приняли решение оставить того полыхать вместе с резиденцией. Однако, к несчастью наемников, молодой человек имел весьма острое чутье и быстро распознал неладное. Осознавая, что помочь он уже никому не сможет, парень захватил с собой катану, без которой не мог бы представить и жизни, опосля чего выпрыгнул с третьего яруса полыхающего дворца. Едкий запах дыма окутал все улочки столицы, что послужило паникой среди жителей. Всю ночь они пытались потушить рассвирепелое пламя.

На следующий день, 7 февраля, граждане узнали правду о произошедшем по обугленным головам правителей, что поблескивали на вмонтированных в землю нагинатах в самом центре города, а также по причалившему к морскому порту флоту Цанахина. Как оказалось, Александр Цымыш прибыл лично "почтить обитателей невольного государства" и уведомить о его захвате вместе со своей младшей сестрой, Барон Кинаной.

Однако тему касаемо сбежавшего наследного принца не смели затрагивать даже верные подчиненные императора. Да и сам за собой вести тот не оставлял, и в свет выходил совсем давно, потому опознать его весьма затруднительная задача для фумчан. По этой же причине, за сие дело взялась группировка, что находилась подле императорской семьи долгие года.

Подобное происшествие развязало руки повстанцам, что всё ждали возможности отстоять права собственного государства; и одними из таких людей стала небольшая семья, состоящая лишь из двух сестер. Их жилище была весьма скромным, подобно крестьянам, что не имели и гроша за душой. Вот только по виду сих барышень никто бы не посмел сказать-что об их невысоком положении в обществе.

- Для нашего народа грядут тяжелые времена, сестра, - молвила девушка, облаченная в красные одежды, на голове коей расположился хильфон, что скрывал волосы молодицы. Её лик был запрятан под маской с надломанным краем, но даже так выглядел весьма внушающим. – Ты уж прости, что попросила тебя вернуться в столицу.

Перед ней, стоя почти у самого порога, была светловласая девица. Нежный добрый взгляд особенно выделялся средь пугающего и властного одеяния куноити, эдаких женщин-ниндзя. Молодица приблизилась к своей сестрице и, преклонив колено, встревоженно огласила:

- Как смею отказать тебе, Ландарин? К тому же, мы с Катакуити единогласно решили посетить родное мне место, не взирая на все возложенные планы. Как никак, защищать родину – мой долг как "Белокрылой нимфы".

- Так этот муж прибыл с тобой? Досадно, - без толики эмоций продолжала та, - примет ли он участие в войне?

На некое мгновение куноити замолчала. Эта неясная тишина глаголила лишь одно – полное отрицание.

- … Прости, сестра.

Под личиной маски, девушка, казалось, выражала полное недовольство не столь от отказа, как от прибытия сего мужчины в Сихон.

- Вставай, Куро, - вымолвила та, протягивая свою руку. - Приведи мне "Дракона белого сердца" и "Стратега нации".

- Но, сестра… наследный принц потерял всю семью, не слишком ли жестокой будет просьба о таких вещах? Да и к тому же, хоть Сюсю прекрасный стратег, но также она принцесса Дунфана, как смею я, простой житель, просить её помощи от лица всей империи?

- Я не прошу их сражаться лично, а лишь запрашиваю руку помощи как старый друг. Мы вчетвером хорошо ладили ранее, так с чего тебе стесняться сего? К тому же они всегда могут отказаться.

Девушка понимала всей тяжести происшествия, но одной ей было неясно:

- Верно, они наши друзья, но почему так важно вовлекать их в свое восстание?

- Без этого никак, - твердо продолжала девушка в маске. - Коллективный разум и единство – шаг к успеху. Помимо сего, как бы сильны мы с тобой не были, против армии умелых бойцов выстоять будет нелегко, если только не намереваться сбежать. Нам нужны силы, благодаря коим и сможем свершить задуманное.

- Это имеет смысл быть, однако, сколько у нас есть времени в запасе? – отрешенно вопрошала девушка.

- Подготовка должна миновать в кротчайшие сроки. Месяц на сбор и на полноценную подготовку. Мало, но, если мы не поторопимся, армия цанахинцев уничтожит нас в мгновение ока.

От собственных мыслей, куноити передернуло. Она впервые сталкивается с подобной ситуацией, потому такая реакция никому не казалась удивительной.

- Ландарин, есть ли у тебя хотя бы корочка такого плана?

Девушка, едва заметно, кивнула.

- Перво-наперво мы должны подчинить себе императорские войска и вовлечь небезразличных в эту битву. Пускай даже те, кто лишь раз держал орудие в руках, вступают в бой вопреки всему и отдадут жизнь за родину, - грозно продолжала та. - Но прежде всего мы должны сформировать основную группу, что будет вести за собой самураев, опосля чего заключить альянс с наемными убийцами из дома «Хэ», кои в своем составе имеют не менее сотни опытных головорезов. Также необходимо заручиться поддержкой подпольных организаций и прочих революционеров, и лишь напоследок школой воинских искусств.

Повествование. Возвращение меча, павшего в глубины отчаяния.

13 ноября х833 год.

Над островом Фумецу повисла не столь мрачная, как тяжкая атмосфера людского негодования. Безжалостные чины изувечили последнее, что оставалось после событий, произошедших 6 лет назад под таким же гнусным сопровождением. Тогда ещё никто не ведал дальнейшую судьбу страны; какую ношу ей придется возыметь на своих побитых, но не сломленных плечах. Сколько боли, криков и отчаяния содержит в себе лишь одно название «Фумецу». Только ночное небо безмолвно глядело на него жалостливым взглядом, в котором крылись мельчайшие надежды, что моментально угасали. А звезды явили собой путеводитель по печальному небосводу тем, кто покинул веру и впал в отчаяние.

На востоке приморского города Цинкаин, что выходил своим взором на одинокий океан, расположилась старенькая хибарка, своим видом напоминающая бледную, как снег, коробочку. Невзирая на все беды, что окружали её, она выглядела невозмутимой, чистой и непорочной, словно и не застала падение целой династии. Хатка была схожа с лучиком надежды средь забывшихся душ, что сиял промеж груды мусора. Лишь стекла не выдержали эдакого натиска и посыпались на утопающую в крови землю.

Внутри хибарки было немного приспособлений. Почти что в центре хатки лежал маленький, довольно пыльный ночлег, а рядом – низкий столик, на котором располагался наполовину треснутый стакан с проточной водой. Стояла и глубокая миска еды, вот только не ведомо, сколько неделю, а то и месяцев она простояла. Под миской лежали с десяток нан ⌜¹⌟, которые тут же очутились в бледных руках. Слева от входа лежал небольшой комплект одежды, а с правого бока стояли три катаны. Чей-то хрупкий безжизненный силуэт потянулся к одной из них — взял, надел за пояс, и, приоткрывши деревянную дверь, ринулся навстречу судьбе.

Под светом звезд, неведомая фигура с трудом шла по мрачному пути. Легкий ветер покачивал траву, а та утопала в прохладной агонии.

С каждым шелестом шаг становился тяжелее и тяжелее. Изголодавшееся тело держало путь не ясно куда, не ясно к кому. Средний рост позволял время от времени опираться на тупую сторону катаны, что впивалась острием в землю и напоминала образ ведущего человека. Складывалось ощущение, что его тело было соткано из ваты, намокшей под дождем, которую так и тянуло пасть ниц перед безнадежностью. Казалось, что несокрушимый лик вот-вот сломится, откинет надежду и упадет лицом в грязь, но тот продолжал свой ход не взирая ни на что.

Пройдя тяжкий путь, перед его взором начал показываться небольшой, но, на удивление, оживленный центр города, хотя и был поздний час. Вдоль простиралась небольшая улочка, освященная через каждый крохотный лоточек с пряностями ярко-красными шаровидными фонариками, что озаряли путь к развлечениям. Прерывала эту цепочку лишь небольшая забегаловка, что была пунктом назначения и встречи светильников. Та походила на храм, но святым духом от неё и не веяло. Сверху повисла нарисованная черным по белому надпись «Тацуми бар», которая явно познала за период своего существования больше, чем кто-либо внутри находящийся. На первый взгляд шинок ⌜²⌟ был свыше трех метров, не учитывая каркас, что также ярко, как и фонари, выделялся на фоне своих «соседей».

Мрачная фигура спустилась к улочке и направилась к бушующему трактиру. Проходя мимо ярких, наполненных радостью и улыбками огоньков, все лучше проявлялись очертания человека, несущего за собой забытые воспоминания. Глядя на фигуру, можно было предположить, что это женский образ. Со спины четко видно черное одеяние, состоящее из широки прямых штанов, что полностью скрывали исхудавшие лодыжки, невзрачного пояса, что удерживал ножны, и длинной накидки, а поверх неё, – наполовину скрывая лицо и волосы, – черно-белый шарф. На ногах надеты сандалии с высокой подошвой, что были сделаны из черной древесины и удерживались при помощи бледно белых ремешков, проходящих между большим и вторым пальцем.

Пройдя метров двести, особь уже оказалась перед самим входом в оживленный трактир. Легонько приоткрыв дверцу, прозвучала музыка ветра, и силуэт прильнул к барной стойке. Внутри отчетливо чувствовался запах алкоголя. Различные ароматы дешевой выпивки смешались воедино и воссоздали обыденный душок бара. Воздух распылял и словно окутывал в свои объятия бедных и пьяниц.

Само сооружение оказалось ещё уже, чем снаружи. Старый деревянный пол, на котором кое-где лежали выломанные доски, едва сдерживал людскую массу. Создавалось ощущение, что он вот-вот проломится и появится дыра. На потолке были видны трещины, через которые время от времени затекала вода. Здесь были украшенные различными росписями стены, что так и бросались в глаза. Стояла старая, но аккуратная барная стойка, а рядом находилось четыре бочонка с выпивкой. Алкоголя оставалось немного, но всем находящимся хватало. Отсыревшие деревянные стулья все ещё стояли также ровно, как и раньше, словно ждали кого-то,а за стойкой стоял лишь один человек.

Бармен протирал ополоснутые в прохладной воде посудины. Промыть их нормально не удалось, ведь количество жидкости было ограниченно. На вид ему лет шестьдесят, на голове виднелась небольшая седая залысина, прикрытая несколькими волосинками. Он был довольно бедным, хотя и выглядел дебелым. Рост был даже ниже, чем средний. Мужчина был облачен в старое потрепанное кимоно с приглушенным цветом хаки. Руки его грубые, все в ссадинах. Кажись, нередко здесь бывают бойни.

Запрятав катану в ножны, вошедшая фигура села перед барной стойкой. Потянув свою хрупкую бледную руку к шарфу, она приспустила его к подбородку. Раздался тихий, едва разборчивый женский голос:

- Да здравствует вечерняя заря...прошу Вас, сударь...не одарите ли Вы меня бокалом редкого питва, что несет в себе столь длинную историю?

Мужчина обернулся и увидел перед собою исхудавшую странную деву. У неё были белые, словно первый снег, шелковистые волосы средней длины, томный, но проницательный взгляд, как у лисицы, что вот-вот нападет на свою добычу. В этих изумрудных глазах крылась неведомая печаль, сокрытая под густыми белыми ресницами. На её вытянутом личике, да таком белом, что едва ли не сливалось с прядками волос, был тоненький, слегка приподнятый нос, на котором расцветал легкий румянец, идеально комбинирующий с иссохшими губами. Под ними расположилась небольшая карая родинка. Хоть девушка и выглядела нездешней, тяжело не оценить её необычайной красы.

- Ха-ха, добрый-добрый. Не о саке ⌜³⌟ ли Вы говорите? - с улыбкой на лице спросил трактирщик.

- Да, полагаю, это оно, - более оживленно ответила девица.

Пока мужчина наливал саке, девушка рассматривала различные плакаты и объявления, повешенные на доску, как вдруг её взор пал на странный постер, повествующий о невиданной ранее девушке в странной маске, то ли надломанной, то ли задуманной такой, наполовину скрывающей её лицо, и платке, что распростился по всей длине волос.

Бармен подал небольшую тару с напитком.

- Вот, прошу, – прекрасное и ароматное саке к Вашим услугам. Так как Вы тут впервые, первые три заказа обойдутся Вам совершенно бесплатно!

Девушка любезно поблагодарила мужчину, поднесла чашу к своим губам и сделала глоток. Запах, напоминающий яблочно-виноградный аромат, был таким же неотразимым как и вкус, хотя и чувствовалась некая дешовинка.

- Давно не ведала моя душа столь же прекрасного питва, - радостно отказала она после глотка. - Боюсь поспорить, что один стакан на порцию еды в подмены - извольте заказать ещё!

Мужчина был рад слышать такой отзыв от нового посетителя, потому с удовольствием подал следующую тару напитка. Но улыбка с его лица быстро спала, как только он заприметил рукоять меча, торчащего из темных ножен. Хотел был он спросить об этом, однако девушка опередила его вопросом:

- Скажите, господин, Вы ведь владелец данного трактира, чье имя... Тацуми?

- Да, это так, - настороженно ответил господин, - Вас что-то интересует?

Она подперла голову рукой и пробежалась взглядом по каждому находящемуся в трактире.

- Да вот окинула я взором весь Ваш бар, но как погляжу, ни одного самурая здесь нет, даже любителей. От чего же так, куда же все они пропали?

Этот вопрос застал владельца врасплох. На его теле появились едва заметные мурашки, а в глазах отобразился животный страх, а со лба потек холодный пот. Пронзительный взгляд мечницы заметил напряжение мужчины, но та ничего не сказала.

Вокруг все затихло. Казалось, что каждый посетитель таверны был встревожен. Они осуждающе и одновременно, словно опасаясь чего-то, глядели на девушку.

- Полагаю, что Вы не местная? - все же осмелился спросить бармен.

- Одним лишь небесам известно, но мне - ничуть, - легко, но с некой печалью ответила молодица.

Неясная озадаченность застала владельца: он не понимал происходящего.

- Да кто же Вы такая? - вопросил мужчина, все меньше понимая ситуацию.

Этот вопрос позабавил молодицу. На её лице появилась небольшая ухмылка.

- У меня нет имени, мне не ведомо, кто я и откуда, - прикрыв глаза да попивая алкоголь возразила безымянная девушка.

- Как это - нет имени? - мужчина произнес это так, словно встретился лицом к лицу со смертью, с палачом, что пришел по его душу.

- У меня нет воспоминаний, нет дома и истории. Я утеряла все сведения о собственной жизни и даже наименование свое. Единственное, что помнили хоть мои руки, так это владение мечом, - томным голосом произнесла девушка; в нем чувствовалась некая горечь, что не проявлялась на прямую.

На какое-то мгновение бар заснул мертвой тишиной. Отчетливо чувствовалось напряжение в воздухе, что поспособствовало приближению бури. Казалось, что сейчас начнется ярко выраженное негодование: глаза людей были переполнены готовностью к атаке. Вслед за непоколебимой тишиной прозвучала череда разъяренных, словно выстрелы, предъяв.

Первым заговорил один из посетителей, сидевший за столом почти что у самого входа по левую сторону. Мацу являлся знакомым бармена. С виду ему было лет на десять меньше, чем владельцу. Не худой, не толстый. Из-под его пышных темных бровей было едва заметно маленькие узкие глаза. На дряблом лице все внимание перенимали черные усы, такие же тонкие, длинные, как и волосы. Коварная гримаса отталкивала от себя.

- Тацуми, немедленно выгони эту девушку. Нам не нужны лишние проблемы, - окликнул он строгим голосом трактирщика.

Пьяным гласом молвил и его товарищ, спившийся, пухлый, да такой неприятный тип:

⁃ Ик! Поддерживаю! Неохота мне садится в тюрьму из-за какой-то дурехи, да ещё повстанцами нарекут! А у меня ведь семья, дети... Пошла прочь!

Дополнила беседу и одна из посетительниц: одинокая женщина, что сидела справа от барной стойки да попивала пиво.

- Не могу не влезть со своим недовольством. Законы для всех одинаковые, а эта как особенная! Выгони её или мы сами уйдем!

Все поддерживали друг друга, произошел настоящий гвалт против молодицы. Бармен в растерянности смотрел, то на одних, то на других. Он не знал как поступить правильно, чтобы утихомирить пьяниц; но больше всего его волновала девушка, сидящая перед ним, что так же непоколебимо смотрела в его глаза, словно изрезала одним лишь взглядом.

Все же, приняв решение, бармен окликнул толпу:

- Тишина! - вдруг строгим громким голосом заполнился весь трактир, - как вы обращаетесь с человеком, что, возможно, впервые в нашей стране? Это возмутительно!

В его голосе чувствовалась некая неопределенность, но приглушить бунтовщиков таки удалось. Люди взялись за питво и продолжили отмечать свои семь пятниц на неделе.

Тяжко вздохнув, уже более спокойным голосом, господин Тацуми окликнул девушку:

- Так, значит, у Вас амнезия?

- Выходит, что так, - недолго думая, девушка вновь обратилась к трактирщику. - Господин, а не изволите ли поведать мне, что произошло с империей? Что это за "законы", о которых молвят уста здешних жителей?

- С чего бы начать... - господин задумался и начал вспоминать всю историю, произошедшую шесть лет назад, - посмотрите на этот постер.

Девица окинула взглядом уже рассмотренный плакат с девушкой в маске, а вслед за этим, бармен, вынув бочку с напитком, разлил его по чашам себе и нанаши, да продолжил толковать свою речь :

- За голову этого человека правительство приготовило награду. Она связана напрямую с событиями, произошедшими шесть лет назад: именно тогда империя утеряла всё, что принадлежало ей. Мечницу на постере звали Ландарин. Никто из жителей никогда не видел лица девушки, лишь представляли портрет, основываясь на её сестре и мифах, легендах, что ходили в народе. В свое время, эта онна-бугэйся ⌜⁴⌟ была самым молодым и влиятельным мятежником за всю историю империи. На момент конфликта между властью и народом, ей было всего лишь 19. Девушка прославилась тем, что в таком юном возрасте смогла возглавить восстание из сотни тысяч человек, среди которых были и люди из других стран. Оно было совершенно против самопровозглашенного правительства - пришедшего на наши земли войска из соседнего государства Цанáхин, во главе с безжалостным воином-князем Александром Цымышем. Он стер с лица земли предыдущих монархов династии, нанес непоправимый вред землям острова и занял трон. Его желание являло собой лишь заключить территории империи под свою власть да сотворить ассимиляцию. Ландарин безумно уважала искусство кэндзюцу ⌜⁵⌟ , потому готова была пожертвовать всем и вся ради его возвращения. Ясное дело, что оставлять как есть не годилось, из-за этого, она, во главе с группировкой «Death 2», начали готовить нападение. Я смутно помню все подробности этой жестокой битвы, но результат запечатлелся в памяти каждого жителя острова. Казалось бы, что эти двадцать тысяч армии цанахинцев против сотни тысяч воинов, да не тут то было. Хоть я и не был там, но знаю, что наш «герой» слинял позорно, оставив гибнуть сотню тысяч отважных, полных чести душ, что привело к массовой тревоги среди воинов. В результате поражения погибли все, а Фумецу стал территорией Цанахина. Были разрушены и учреждения, и дома, земля была полна крови и ненависти, а над империей повисло отчаяние да негодование. Прошло шесть лет, но так и нет подробностей, жива ли Ландарин и где сейчас. Её имя было очернено, а единственное, что осветляло его, так это звание сильнейшего мечника. Почти что после самого окончания восстания, был принят закон, в котором четко было указано запрет о возрождении и даже упоминании кэндзюцу, а в случае неповиновения разрешено было и убить. Вот и все так не любо приняли Вас, сударыня, потому, лучше Вам выбросить эту треклятую катану, дабы жить себе спокойно.

Внимательно выслушав рассказ, разочарованным голосом, наполненным как ненавистью, так и пренебрежением, девушка произнесла:

- Что за нечистый сердцем человек с благим намерением, да дурным поступком. На поле чести, посадив плоды мести, позабыв о цели, не забыв о карцере ⌜⁶⌟...Развеяло все уважение, как лепестки сакуры на ветру. Нет ей прощения, как и укорения.

- Как есть, сударыня, как есть, - тяжко вздыхая произнес господин.

Немного подумав, нанаши прервала суету:

- Но знаете ли, господин, мне по душе её идея о восстании. Ценность в культуре, а сила в правде. Негоже забывать свою историю.

- Типун тебе на язык! - с удивлением ответил мужчина, - зачем чужеземцу, да ещё и со столь странным диалектом брать в голову такие глупые затеи. Отбрось эти мысли и живи себе как самый обычный человек, без всей этой дури.

С легкой насмешкой, сказала, как отрезала, девушка:

Девятнадцать великих сил. Отчаяние и надежда.

Раннее утро. Мрачные улочки вновь преисполнились движением. Засуетились горожане, что так боялись опоздать на работу. Они были готовы выкладываться на полную за 50 нан в день, лишь бы хоть как-то выживать в это непростое время.

На улице был легкий моросящий дождь, а небо покрылось мглой. Цинкаин все больше и больше походил на братскую могилу мертвых душ.

Десятки людей проходили вдоль улочки, на которой раскинулся «Тацуми бар», однако, посетителей в нем не было, как и вчерашней нанаши. Господин Тацуми объявил временный перерыв из-за проблем с оплатой помещения, ведь доход не окупал расходы. Сам он подался к Камацуй Ранбону, с которым имел договор касательно трактира. Улочка была чрезмерно спокойной, относительно вчерашней ночи. Кажется, позднее время здесь не имеет ограничений, а наоборот — способствует прогрессу беззакония. А как же иначе, коль никому не нужен этот город. Хоть есть порты, да нет товара, а поставлять «за дженьки» ⌜⁷⌟ не входит в интересы соседних стран. Многое изменилось с перемены трона Фумецу, ровно так же, как и союзы государств.

Переняв взгляд наверх, может показаться, что на кровле таверны сидел какой-то человек. Взаправду, у самой вывески с названием, сидела нанаши. Девушка подперла голову дланью ⌜⁸⌟, локоть которой соприкасался с коленом. Вторая нога была полусогнутом состоянии, а на ней свисала хрупкая рука. Молодица наблюдала за суетливым народом и вслушивалась в шум дождя. Маленькие капли стекали по лицу мечницы. Чисто белые прядки намокли и слегка завились, а влажная одежда придавала тяжести.

Убрав руку от головы, та потянулась к ножнам, на которых была прикреплена острая, аки стрела, красная заколка. Заплетя волосы в расслабленный жгут, заколочкой наискось та закрепила прическу. Неизвестно, откуда взялось это украшение, однако, складывалось впечатление, что оно всегда было на её белоснежных локонах.

Прикрыв глаза, девица принялась делиться чувствами с природой через новоиспеченную поэзию:

«Слезы Богов,

Заполонившие вы небеса,

Подайте знак, ответ, ритору,

К чему не благосклонна так судьба,

Коль вновь вступает в этот край

Неведома нога.

И почему,

Слезы небес,

Стекает по лицу моем белом

Капля дождя, что представлялась

несокрушимою рекой,

А не божественная боль,

не нарека себя такой?»

Нанаши была едина с природой. Их узы были даже крепче, чем беседочный узел. Казалось, эту гармонию не прервать ничем. Однако, безымянная онна-бугэйся почувствовала, как кто-то украдкой наблюдает за ней. Она приоткрыла свои изумрудные глаза, что сияли, аки самый настоящий драгоценный камень, и в них отобразилась ярко выраженная заинтересованность.

Спустя мгновение, девушка обратилась к особи, наблюдающей за ней.

- Надо же, какая могущественная сила кроется в тени. Не изволите ли назваться? — произнесла та с улыбкой на лице, все так же глядя на небосвод.

Преследователь не откликался какое-то время, полагаясь на ошибочное предположение мечницы, как вдруг вновь зазвучал проницательный голос:

- Есть ли смысл скрываться в тени, когда свет фонарей указывает на сцену?

В этот раз вопрос не остался без ответа:

- Что за нелепые слова прозвучали из твоего рта, мечница? Лучше скажи, как ты смогла заметить меня, а? — прозвучал раздраженный и агрессивный мужской голос.

- Ох, скажете тоже, ха-ха! Не посмею я назвать себя мечницей, не умея определять силу и местонахождение противника.

- Какая ты заумная, прямо-таки надоедает. В любом случае, мне наконец-то удалось найти тебя, белокрылая нимфа Куро. Я всегда знал, что ты жива! Доставай свою катану - я собираю вызвать тебя на поединок!

- Прошу простить меня, но я — не Куро, ведь у меня нет имени, — после сказанных слов, девушка обернулась и поглядела на человека.

Позади неё стоял юноша лет девятнадцати. Он был не очень высоким, с виду на пол головы выше девушки. На четком овале лица, с заостренным подбородком, расположилось насупленное лицо. Из-под нахмуренных темных бровей выглядывали ярко выраженные черные, словно ночь, павлиньи глаза, что одним своим взором передавали всю жажду сражений. Узкий заостренный нос придавал лику благородства, импонируя с тонкими губами, чьи уголки опущены вниз. Темные, с ореховым отливом пряди волос спадали на его лицо, слегка касаясь заостренных ушей.

Одежда на подкачанной фигуре парня передавала позабытый самурайский дух острова и пересекалась с невиданным ранее стилем. Поверх темного кимоно было накинуто двухцветное хаори ⌜⁹⌟, одна сторона которого была черной, другая — белой, а на спине, посредине, изображен символ инь-янь.

Скрестив руки и приподняв одну бровь, он презренно взглянул на нанаши.

- Не лги мне, я знаю что ты — Куро! — прозвучал грозный голос парня. — Ты не можешь просто так отречься от этого имени!

- Мне очень жаль, но все не так. Вы перепутали меня с какой-то важной особью? - удивленно вопрошала девушка.

- Ты насмехаешься надо мной? Думаешь, прикрыв смерть Ландарин своей, ты резко станешь никем?

Девушку насторожило очередное упоминание барышни из рассказа трактирщика. Она предположила, что речь идет о родственнице Ландарин, а именно о той самой сестре.

- Ох, кажется, я молвлю неубедительно. Возможно, я смогу чем-то доказать Вашу неправоту?

- Сразись со мной уже, — правой рукой он вынул меч из ножен да направил на девицу. — Докажи, что ты — не Куро!

Тяжко вздохнув, девушка ответила:

- Хорошо, будь по вашему, — привстала нанаши и обратилась к мужчине, — однако, может, Вы представитесь? Негоже проводить дуэль, не зная, кто мой оппонент.

- Ладно, сделаю вид, что ты действительно не Куро, а какая-то "нанаши", и с удовольствием представлюсь. Меня зовут Юцуна, я — один из «Девятнадцати великих сил», идущий под номером восемь!

- «Девятнадцать великих сил»? Что это за организация такая? — заинтересовано прозвучал голос девушки.

Подноготная Фумецу. Обещание.

Ночное небо привлекало нанаши. Под ним складывалось ощущение, что Фумецу - самая обычная страна с таким же приятным запахом после дождя, чистым воздухом и ярким полумесяцем, вокруг которого танцевали звезды в медленном танке. Все так же держа путь неведомо куда и неведомо к кому, девушка шла по избитой тропе. На мгновение, она присела под листвой сановитого рыжего клена, на усыпанную дарами осени травицу, да взглянула на прекрасный небосвод. Замерцали звезды, собрались в общую картину, как вдруг - фью! С неба стремительно начала спускаться яркая искра. Кажется, небесные светильца собрались воедино, дабы сопроводить в последний путь своего родственника, которому не успели ещё так много поведать. Глаза девицы были очарованы этим явлением. Казалось, что в её больших зрачках была не искра звезды, а надежды. Не зная о своей связи с островом, она все равно волновалась за него, потому, прикрыв свои густые белые ресницы, девица подняла сомкнутые руки к лицу и мысленно попросила у падшей о светлом будущем государства. После, напоследок взглянув на небо, сомкнула очи да обессилено пала на влажную землю.

Прошло несколько часов, а девушка все ещё дремала у одинокого дерева, что словно благотворило её своей листвой. Из-за горизонта потихоньку начало проявляться солнце. Сначала выскочил один лучик, затем другой, третий...пока не появилась могущественная фигура зари. В тот час, когда нанаши спала, к ней подбежал небольшой рыжий, как листок осеннего клена, лисенок и начал обнюхивать её. Вероятнее всего, он спрятался под опавшей листвой, дабы его не заметили. Вдруг, лис заприметил, что глаза девушки приоткрылись, и высоко подпрыгнул, ощущая опасность.

Первым, что увидела молодая онна-бугэйся, разомкнув очи, был напуганный лисенок. Тот поджал уши и собирался бежать. Девушка приподнялась и оперлась на руку. Все дары клена спали с её одежки, лишь один листок непоколебимо держался на голове девицы. Она наклонилась ближе к лисенку и, улыбнувшись, промолвила:

- Господин лис, какой же Вы смелый и отважный.

Кажется, после произнесенных с улыбкой слов, он стал чуть меньше бояться нанаши. Девушка протянула длань к маленькому зверьку, тот настороженно понюхал и потерся о тонкую пясть. Хрупкая рука прошлась по нежной шерстке крохи. С головы спал последний листок.

Убрав длань и сев на колени, нанаши взяла на руки маленький рыжий комочек. Лисенок радостно фыркал и глядел на молодую особь. Они умиленно смотрели друг на друга, пока их встречу не прервало краткое урчание живота девицы. Зверек, повернув голову набок, удивленно смотрел на девушку, а та, в свою очередь, лишь посмеялась. С улыбкой на лице, она обратилась к малышу:

- Кажется, мой путь привел меня к неизведанным местам. Возможно, Вы, величественный лис, поведаете мне, есть ли неподалеку забегаловки иль бары?

Лисенок спрыгнул с рук девушки и, пройдя немного вперед да обернувшись, словно зовя за собой, дожидался её действий. Нанаши поняла намек своего спутника и ринулась на встречу приключениям.

Всю дорогу девушка рассматривала ареал города, вслушивалась в пение птиц да время от времени поглядывала на радостного лисенка. Он игриво прыгал по травке, зазывал девицу следовать за ним. Зверьку нравилось разгуливать с новой подругой, а в его янтарных глазах было замечено веселье и оживленность. И вот они понемногу начали приближаться к соседнему городу — Сакурину.

- Кажется, уже виднеются окрестности нового городка, не так ли, мистер лис? - все также ласково улыбаясь молвила нанаши.

Он лишь фыркнул на это и продолжил вести свою спутницу к пункту назначения. Странница заметила склон, что вел их к имениям города. Однако, стоило им пройти несколько метров, как на негоподнялась маленькая худенькая девочка. Её вид несколько отличался от детей в Цинкаине. Она была невысокого роста, на вид лет восьми. Девчонка была вся в пыли, а на лбу располагалась небольшая ранка. На её маленькой головушке были темно-русые волосы, собранные в тусклый хвостик, что позади был закреплен розовым бантиком.

Круглое личико, любопытные карие глаза, вздернутый носик и пухлые губы придавали девчушке миловидности. На нее было надето розовое кимоно в голубой цветочек, на котором также кое-где встречались зашитые лоскутком дырочки. На поясе расположился малиновый оби с огромным синим бантом за спиной. В своих хрупких, побитых и исцарапанных ручках малышка держала крохотную корзинку. Лисенок, перепугавшись незнакомой фигуры, спрятался за спутницей. Девушка подумала, что малышка испугается, увидев её меч, потому, подняв лисенка на руки да опустив голову, ускорила шаг. Однако, случилось непредвиденное.

Девочка взглянула на нанаши, и в её глазах появился восторг переплетающийся с надеждой, а на лице появилась яркая и теплая, словно лучи весеннего солнца, улыбка до ушей. Из её рук чуть ли не выпала корзинка. На радостях, она обратилась к онне-бугейси:

- Тетушка! - радостно вскрикнула девчонка. - Вы ведь самурай, правда?

Вопрос малышки застал девушку врасплох.

- Да, это так, - улыбнулась она ей.

- Ура! Я так давно не видела самураев! Скажите, Вы пришли, чтобы спасти нашу страну?

Нанаши была поражена познаниями ребенка. В столь юном возрасте, ей ведомо о положении острова Фумецу и всей тяготе жизни; но, даже при этом, она растет добропорядочным человеком. Девушка подошла ближе к юной леди и, своим томным, но до чего же нежным голосом, произнесла:

- Это одним лишь небесам известно, но мне бы хотелось попытать удачу.

- Наконец-то, мы будем спасены, хи-хи!

Недолго думая, девочка решила придать уверенности нанаши:

- Вот, возьмите! - она протянула корзинку, в которой лежало три онигири. - Это Вам на удачу!

- Вы так вежливы, юная госпожа. Однако, неужели этот дар не предназначался кому-то другому?

Девочка опустила голову и, елозя ногой по сухой земле, расстроенным голосом произнесла:

- Ну...Обычно я ношу своей хворой бабушке раз в месяц онигири в Цинкаин, ведь у неё совсем нет еды и денег.. Но сегодня я встретила Вас, тетушка, и хотела отблагодарить.. Потому, - все также стоя с опущенной головой и приподняв корзинку продолжила она, - возьмите это в благодарность!

Рассеченные нити. Переплетение душ.

Пройдя чуть дальше, спутников встретил небольшой мостик, перейдя который вот-вот окажешься на одной из улочек Сакурина. Под ним журчал узенький, да такой быстрый ручеек. Тот спешил на встречу к своим собратьям, что дожидались его в озере Санкаримицу.

На прозрачную водицу падали лепестки осенней сакуры. Деревце стояло прямо над мостиком, встряхивая на него и ручеек свои дары, что придавали эстетизма деревянной постройке. Вдруг, с него слетела бабочка и села прямиком на носик лисенка. Тот перепугался, замотал головушкой и она взвилась на бурых, с ярко-фиолетовым отливом крылышках вверх.

Небольшой изгиб мостика придавал ему схожести с однотонной радугой. Переходя по деревянным дощечкам как по лесенке, поднимаясь то вверх, то вниз, компаньоны оказались у самого города. Их встретил небольшой торговый квартал.

Пока девушка рассматривала улицу, лисенок спрыгнул с рук молодицы. Тот прошел немного назад и поглядел на нанаши. Она заметила, что малыш пропал и обернулась назад. Зверек радостно подпрыгивал и фыркал, словно благодаря за небольшое, но увлекательное путешествие.

- Значит, Вы не пойдете со мной, мистер лис... - протянув свою руку, девушка погладила малыша. - Очень жаль, что нам придется расстаться только встретившись. Я в Вас души не чаю, но будь как будь.

Лисенок прижал ушки. Ему явно хотелось пойти дальше со своим новым другом, но понимал, что не может этого сделать.

- Ну что Вы, не стоит так печалиться, - улыбнулась ему нанаши, - любое странствие подходит к концу, но это же вовсе неплохо. Я безумно рада встречи с Вами, величественный лис, потому от всей души благодарна вам за такое забавное путешествие.

После этих слов зверек словно ожил, снова зафыркал и, улыбнувшись глазками, побежал назад в окрестности Цинкаина. Лисенок время от времени поглядывал на свою спутницу, что также со счастливым выражением лица стояла да провожала взглядом компаньона. И вот он уже скрылся за горизонтом.

Девушка повернулась назад и улыбка вмиг сползла с её лица. Она ясным взором окинула ареал города. Улица была переполнена жителями, но их лица не выражали совершенно никаких эмоций. Казалось, все, что им требуется для полноценной жизни находится именно здесь.

С обеих сторон стояли различные прилавки со всякой всячиной. По правый бок раскинулись лоточки с фруктами и овощами, мешки с крупами, а кое-где продавались даже морепродукты, что вылавливались лишь организациями, работающими на правительство, поскольку только им был разрешен доступ к морским портам страны.

По левую сторону торговали домашней утварью: сотканные полотна, разукрашенные от руки глиняные посудины, веники да и прочие приспособления, что в быту не будут лишними. Среди прилавков встречались и те, в которых продавали одежку и сувенирчики. В основном, они были импортированы из Цанахина, ведь на протяжении шести лет в государстве неустанно продолжается процесс ассимиляции, а значит, и прав на товар собственной культуры у людей нет. Большая часть жителей Сакурина и Цинкаина ходят в традиционной одежде лишь потому, что Цымыш минимализирует свой интерес к этим городам; из-за этого поставок на новое одеяние для народа нет.

Пройдя немного дальше, можно заметить одинокие деревья, а в самом центре квартала расположился очаровательный бонсай, что был чуть выше нанаши. За прилавками также виднелись небольшие минки.

Справа от неё стоял мужчина средних лет. Тот любовался деревом, под которым лежал рыженький кот. Онна-бугэйся подошла к нему и обратилась:

- Да здравствует ранняя заря. Любезный господин, могу ли я попросить Вашей помощи?

Мужчина посмотрел на девушку. Хотя он и заприметил катану, все равно ответил:

- Здравствует, здравствует. Конечно, чего желаете?

- Уж не изволите ли Вы подсказать мне дорогу к одному высокопоставленному лицу?

- А вам к кому, юная дева?

- К известному в этих краях чиновнику, Камацуй Ранбону.

Тот посмотрел на нанаши, едва сдерживая смех.

- Позвольте поинтересоваться, Вам к нему по деловому иль по личному делу?

- Полагаю, что по личному.

Мужчина был крайне удивлен таким ответом, но расспрашивать не стал и лишь ответил:

- А вам немного здесь пройти, буквально метров восемьсот, там Вы заметите небольшую резиденцию⌜¹³⌟ , где как раз должен находиться Ранбон.

- Премного благодарна Вам, – поклонившись, сказала девушка.

Мужчина наклонил голову в знак вежливости. Девица обернулась и собиралась уйти, как вдруг вспомнила, ради чего с самого начала собиралась отправиться в Сакурин.

- Прошу меня простить, не могли бы Вы подсказать, а есть ли здесь трактир по близости?

- Вам крайне повезло, ведь по правую сторону от резиденции, ступая по прямой, Вы как раз увидите один приличный бар.

- Благодарю Вас вновь , – поклонившись да шустро направившись к резиденции чиновника сказала девушка.

Фумчанин же удивленно глядел нанаши вслед, мысленно думая про себя: «Да...впервые передо мной кланялся самурай, тем более женщина... В мире и не таких странностей повидаешь».

Вскоре, перед ее взором постала небольшая резиденция, своим видом напоминающая двухъярусную пагоду ⌜¹⁴⌟. Внешне она выглядела довольно незначительно и просто. Само здание было белым, а изогнутая крыша с карахафу ⌜¹⁵⌟ имела серый оттенок. Входная дверь же была темно-каштанового цвета.

Подойдя к самому входу в резиденцию, лицо нанаши переменилось с расслабленного, на серьезное, приобретая жадающее возмездия выражение. Девушка постучала в тонкую дверцу, а изнутри озвался голос:

- Войдите.

Перед нанаши раскинулась просторная комната в кремово-коричневых оттенках. По бокам стояли деревянные полочки, а на них различные статуэтки, фигурки, посудина. В центре, на татаме ⌜¹⁶⌟ цвета слоновой кости, расположился невысокий, из коры дуба, квадратный столик. На темном дзабутоне ⌜¹⁷⌟ же сидел мужчина.

Он был среднего телосложения и довольно невысокого роста. Лицо Ранбона было круглым, на щеках сверкал ярко-розовый румянец. Над раскосыми миндалевидными глазами, с беспросветной, как мрак, радужкой, располагались дугообразные черные брови. На голове раскинулись темные волосы в виде прически сакаяки ⌜¹⁸⌟. Нос мужчины был длинным, а своей формой напоминал орлиный клюв. Губы же – тонкими, ровными, похожими на форму листика, а на подбородке росла темная козлиная бородка. Сам чиновник был одет в бежевый бункан сокутай ⌜¹⁹⌟.