Мечница

Глава 1. Пепел

В грязи у входа в гильдию валялся окурок. Лика смотрела на него уже целую минуту, делая вид, что развязывает ремешок на ботинке. Окурок был дешевый, из махорки, кто-то из авантюристов раздавил его каблуком, даже не потрудившись затушить как следует. Тонкая струйка дыма все еще поднималась в сырой утренний воздух.

Она затянула узел потуже и выпрямилась. Пустой рукав куртки, аккуратно подвернутый и заколотый булавкой у плеча, качнулся от резкого движения. Короткие светлые волосы, которые она сама обстригла ножом для чистки рыбы еще полгода назад, лежали неровно, но хотя бы не лезли в глаза. И за них нельзя было ухватить.

Двери гильдии были распахнуты. Внутри гудели голоса, пахло потом, дешевым элем и старой кожей. Утренняя перекличка, раздача заданий, привычный ритуал для тех, кто зарабатывает на жизнь спиной и клинком.

Лика шагнула внутрь.

Гул не стих, но изменился. Стал другим. Как будто в трактире кто-то открыл окно и впустил сквозняк. Несколько голов повернулись в ее сторону, но большинство даже не смотрели – им хватало краем глаза, боковым зрением, чтобы заметить ее и сделать выводы.

Пустой рукав. Короткая стрижка. Катана.

Катана была хорошая. Старая, с вытертой рукоятью, но лезвие блестело даже в полумраке гильдии, потому что Лика точила его каждую ночь перед сном, даже если валилась с ног от усталости. Она висела на левом боку, рукоятью вперед, чтобы можно было выхватить одним движением.

Лика прошла к стойке. Дощатый пол скрипел под ногами. Кто-то слева хмыкнул. Кто-то справа сказал что-то про «бабьи забавы», но слишком тихо, чтобы можно было прицепиться.

За стойкой сидел писарь. Молодой парень с прыщавым лицом, которого звали Кинн. Когда Лика подошла, он даже не поднял головы, продолжая водить пером по бумаге.

– Задания на сегодня, – сказала Лика. Голос звучал ровно. Она тренировалась делать его ровным.

Кинн дописал строчку, макнул перо в чернильницу, дописал еще полстрочки и только потом поднял глаза.

– А, это ты.

Он не сказал «Лика». Он сказал «это ты». Как говорят про надоевшую муху, которая все никак не сдохнет.

– Задания, – повторила она.

Кинн вздохнул так, будто она просила у него лично в долг, и полез под стойку. Достал три мятых листка, бросил на деревянную поверхность.

– Крысы в амбаре у пекаря. Собрать плесень с третьего яруса, нужна для зелий, но это наверху, так что справишься. И выгребные ямы почистить в Старом городе. Там монстры не водятся, просто дерьма по колено. По твоей части.

Он ухмыльнулся собственной шутке.

Лика смотрела на листки. Крысы. Плесень. Дерьмо. Третью неделю одно и то же. Третью неделю ей даже не предлагали сунуться в подземелье по-настоящему, хотя она приносила туши, шкуры и когти, которые любой другой авантюрист с радостью бы взял.

– Я могу взять зачистку второго яруса, – сказала она. – Вон та доска, где группа «Крепкие ребята» вчера отказалась от контракта. Им нужен кто-то на зачистку от слизней.

Кинн даже не обернулся посмотреть, о чем она говорит. Он снова уткнулся в свои бумаги.

– Это мужская работа.

– Слизни? – Лика позволила себе чуть приподнять бровь. – Слизни – мужская работа?

– Работа в подземелье, – поправил Кинн, не поднимая головы. – Ты заявку подала, тебе дали то, что могут доверить женщине. Бери или иди.

Сзади кто-то засмеялся. Коротко, хрипло, как кашлянул.

Лика взяла листки. Крысы, плесень, дерьмо. Согнула их пополам, сунула за пазуху. Повернулась и пошла к выходу.

Когда она проходила мимо длинного стола, где завтракала группа «Стальные псы», чья-то нога вытянулась и перегородила дорогу.

Лика остановилась. Не глядя вниз, не глядя на того, кому принадлежала нога. Смотрела прямо перед собой, на дверь, в полоску утреннего света.

– Осторожнее, калека, – сказал голос сверху. Масленый, довольный. – Упадешь еще. Руку сломаешь. Ах да, не ту.

Снова смех. Трое или четверо, судя по звуку.

Лика стояла неподвижно. Левая рука лежала на поясе, в дюйме от рукояти катаны. Она чувствовала вес клинка, его холод через деревянные ножны. Кай учил ее не дергаться. Кай учил ее считать до десяти, прежде чем что-то сделать.

Она досчитала до семи. Нога не убиралась.

– Дай пройти, – сказала Лика. Все так же ровно.

– А то что? Позовешь мужика своего? – Голос стал ближе, над ухом, пахнуло перегаром и чесноком. – А, точно. Нет у тебя больше мужика. Сдох где-то внизу. Может, если бы баба за ним не таскалась, он бы и выжил. Отвлекла небось в нужный момент?

Лика повернула голову. Медленно. Так медленно, как позволяла себе только когда была очень, очень зла.

Говоривший был здоровый детина по кличке Топор. Лысый, с мятым лицом и шрамом через всю щеку. Она знала его в лицо, но имени не помнила. Или не хотела помнить.

– Убери ногу, – сказала она.

Топор улыбнулся. У него не хватало трех зубов, и улыбка была черная.

– А пинком меня толкни, – предложил он. – Рукой, которой нет.

Лицо у него было близко. Очень близко. Если бы она выхватила катану прямо сейчас, лезвие вошло бы ему в горло раньше, чем он моргнул. Кай учил ее делать это правильно. Кай учил ее делать это быстро.

Кай учил ее многому.

В зале стало тихо. Не той тишиной, когда все заняты делом, а той, когда все смотрят и ждут. Кто-то отставил кружку, и звук ударил по тишине как пощечина.

Лика смотрела в глаза Топору. Три секунды. Четыре. Пять.

Потом она перешагнула через его ногу. Просто перешагнула, сделала широкий шаг, не нагибаясь, не замедляясь. Ее левый ботинок опустился на доски с той стороны.

Она пошла к двери.

– Эй! – крикнули сзади. – Эй, я с тобой разговариваю!

Лика вышла на крыльцо. Солнце ударило в глаза, и она зажмурилась на секунду, подставляя лицо свету. Утро было хорошее, чистое, пахло дождем и свежим хлебом откуда-то с рыночной площади.

За спиной хлопнула дверь. Топор не вышел. Он был не настолько глуп, чтобы затевать драку на пороге гильдии – гильдмастер драл штрафы за мордобой, не разбирая, кто прав.