Мечта для ликана

От автора

Традиционно уже посвящаю книгу моей маме. И первым успехам. Первой нарисованной картине, первой выигранной игре и первой написанной серии.

Цикл "Рестанийские истории". Книга 3

Рейтинг 18+ (Без постельных сцен)

Пролог

Многолюдная и многогранная Рестания была прекрасна тем, что в ней существовало немало потайных уголков, в которые не заглядывал пристальный взгляд ни Управления, ни Ордена, ни простых любопытствующих. Как говорится, если хочешь что-то спрятать, спрячь на самом видном месте.

Мужчина в грязно-сером плаще резко свернул в маленький тупичок на окраине Квартала Бедняков и без стука вошел в дверцу, явно рассчитанную на гномов. Внутри его путь не окончился, он еще некоторое время поднимался по многочисленным лестницам и темным коридорам, скрип половиц которых раздражал его еще больше. Даже самый невнимательный наблюдатель заметил бы, что таинственный путник нервничает. Об этом же ему сказал второй мужчина, ждавший его в маленькой грязной комнатке этого притона.

— Дергаешься? — усмехнулся он.

— Я слишком рискую, являясь на эти встречи, — не скрывая недовольства, ответил мужчина в сером плаще.

— Но это ведь твоя обязанность. — Казалось бы, ничего в голосе или внешности говорившего не изменилось, лишь блеснули в полутьме ярко-зеленые глаза, но вошедший замер и уже с подобострастием отвесил поклон.

— Как прикажет мой господин.

— Вот это правильный настрой. — Он говорил мягко, вкрадчиво, и это вызывало еще большую дрожь. — Помнится, предыдущий мой слуга был менее придирчив и более терпим.

Первый мужчина лишь сильнее склонил голову, принимая укор.

— Не забывай, кому ты служишь и чье место занимаешь. Ты поднялся, стал моим ближайшим помощником, это накладывает на тебя определенные обязательства.

— У господина есть задание для меня?

— Да, мне нужно, чтобы ты...

Часть 1. Ледяное сердце

Глава 1. Верховный маг

4869 год от Великого Нашествия

Рестания

— И все же я не считаю необходимым повышать налог на землю именно сейчас, — перебила спорщиков Мила, и все тут же замолчали, только глава Палаты лордов, хитрая стерва Риджи, возразила:

— А откуда тогда нам взять золото для городских нужд? Строительство Рестании обошлось бюджету в большую сумму.

— Поднимем налог на ввоз, — предложила-приказала Мила, глядя прямо в глаза Риджи. За прошедшие шесть лет со дня осады Рестании леди де Ринтар нисколько не изменилась, хотя уже разменяла четвертый десяток. Милая и улыбчивая она, однако, став главой Палаты, быстро дала понять, что является совсем не той пустоголовой кокеткой, которой казалась раньше. Именно за ее острый ум, хитрость (больше похожую на исключительную изворотливость) и дельные идеи Мила оставила ее в Совете. Вообще, изначально перед новоиспеченной правительницей Рестании встал вопрос о необходимости Совета как такового. В конце концов она приняла решение оставить его, наделив исключительно совещательными функциями: править она может и сама, а они пусть помогают, будет нужно — прислушается, да и видимость равноправия сохранится. Так Совет Рестании продолжил свое существование: главой Палаты лордов осталась Риджи, успешно (а как иначе для наемной убийцы?) пережившей войну; ремесленников представлял Шадок, располневший за эти годы еще больше, но не утративший веселого нрава и светлой головы; Управление теперь возглавлял Вангред, вечно ворчащий по этому поводу, а в Академии Трех Солнц ректором (против ее воли, но единогласным решением всех преподавателей) сделали Кэристу. Теперь каждое собрание Совета походило на представление шутов — Вангред усиленно делал вид, что его все раздражает, Кэриста изображала статую, Шадок вечно сцеплялся с Леротом (главой Торговой палаты, неплохим мужиком, хоть и жутким скупердяем), а над ними всеми периодически подсмеивалась, наивно хлопая глазками, Риджи. И вот этим Мила управляла, да.

— Тогда нам вовсе перестанут товары возить, — проскрежетал Лерот.

— Свои будем производить, — тут же встрял Шадок.

— Не перестанут, — ответила главе торговцев Мила, словно не заметив последней реплики. — Рестания — центр мира и самое выгодное торговое место. Купцы не обеднеют, заплатив нам больше золота за возможность продавать свои товары. Не стоит снижать себе цену.

Поразмыслив, Совет согласился с Милой, вопрос налогов был закрыт, и впереди забрезжила смутная надежда, что сегодня она успеет к ужину. Но, как это часто бывает в жизни, надежды умирают до своего воплощения.

— Кхм, госпожа Крейл, — начал Шадок, переглянувшись с Леротом (вот она давно подозревала, что их вечные склоки — лишь прикрытие, — и эта парочка заблаговременно сговорилась!), и Мила сразу поняла, что ей в любом случае не понравится сказанное. — Мы хотели бы поднять на сегодняшнем собрании еще один вопрос, — Шадок запнулся, но взгляд его невольно скользнул по пустующему уже шесть лет креслу.

Мысленно вздохнув от досады — это был тяжелый для нее вопрос, проблема, которую она не могла решить уже шесть лет, как бы не ломала над ней голову, — Мила уверенно заявила:

— Я понимаю ваше беспокойство, дорогие коллеги, но спешу заверить, что к лету вам станет известна кандидатура Верховного мага, и я выражаю надежду, что Совет Рестании ее одобрит.

«Вот бы еще мне знать, кто им будет», — подумала Мила, вставая и давая понять, что на сегодня обсуждение закончено. Постепенно все стали расходиться.

Выйдя из ратуши — отстроенной и сверкающей чистотой, — женщина подняла голову к небу: над горизонтом медленно вспылывала луна. Вдохнув морозный зимний воздух, она направилась домой. После ее избрания и устранения всех угроз Мила потратила немало времени, чтобы отстроить Рестанию — половина города была разрушена едва ли не до основания. Квартал Бедняков и Торговый Квартал они отстраивали заново, Квартал Ремесленников и Магов тоже сильно пострадал, и даже Старый Квартал, чьи стены враг так и не смог взять, был частично разрушен снарядами катапульт. Так что из шести последних лет пять ушло на восстановительные работы, а ведь еще необходимо было наладить торговлю, поставки провианта и многие тысячи других мелочей, которые теперь занимали голову Милы. Но все это осталось в прошлом, Рестания вновь сияла на весь мир, а ее улицы заполонили люди и нелюди, поэтому оставшаяся нерешенной проблема теперь горела огнем на фоне мирного бытия — Верховный маг.

Мила вновь вздохнула: после ее слов на собрании ей придется из кожи вон вылезти, но найти кандидата на эту должность. В отличие от де Шелона, ее Совет был фигурой самодостаточной, в него входили две женщины, которые имели свое мнение, двое мужчин, также имевших свое мнение, и Вангред, готовый согласится со всем, что скажет Мила, лишь бы его оставили в покое. Так что за свои слова эльфийке придется отвечать. Впрочем, вопрос в любом случае нужно было решать так или иначе, поэтому она и дала такое обещание: не для них, для себя. Если к лету никого не найдет, то...

Проехавший мимо всадник отвесил ей поклон, Мила кивнула — ее в Рестании теперь знали все.

Но что делать с Верховным магом? Все началось в тот момент, когда лорду Арнольду де Шелону снесло голову ядром катапульты. Тогда, во время войны, всем было не до титулов, но потом... потом Мила сохранила Совет, отстроила Рестанию и правила ею, но Верховного мага так и не назначала, а все по той простой причине, что было некого — маги здесь, в центральных землях, по мнению эльфийки, были никчемными. Но хуже всего было то, что в глазах народа один кандидат, причем явный, все же был — Кэтрин, жена Мэла и дочь погибшего Верховного мага. Милу спасло лишь то, что формально титул не переходил по наследству, а именно назначался, иначе Кэтрин уселась бы в Совете быстрее, чем успели отзвенеть колокола по ее отцу. Она и так заявилась на одно из самых первых (после войны) собраний и непрозрачно намекнула, что готова занять пустующее место. Тогда Мила довольно грубо оборвала все надежды леди Остерфальд на титул Верховного мага, заявив, что не считает ее подходящей для этого кандидатурой. С мнением правительницы Рестании пришлось считаться даже Кэтрин, и она ушла, но в народе до сих пор гуляли слухи о том, что дочка де Шелона должна занять место отца. И теперь, когда прошло уже несколько лет и необходимость в Верховном маге стала слишком серьезной и уже, увы, неотложной, Миле было сложно противиться общественному мнению. Она не могла выйти на улицу и объяснить толпе, что Кэтрин — ее не устраивает и как маг, и как протеже Ордена, который через последнего де Шелона пытается подавить ее власть. Так что либо Мила в ближайшее время находит мага, либо Кэтрин займет-таки место отца и паладины получат доступ в Совет Рестании. Последнее допустить было нельзя, поэтому Миле предстояли тяжелые полгода.

Глава 2. Узница

Загадка времени в том, что оно не течет, оно — окутывает. Время — эта та же материя, как магия, как пространство. Если ты сумеешь заглянуть в него, ты поймешь его суть, поймешь, что наши жизни не существуют, ведь то настоящее, в котором мы живем, его нет. Каждую секунду оно сменяется другим настоящим, будущее становится прошлым за короткий миг. Один вдох — ты живешь, выдох — умираешь. Живешь. Умираешь. Вдох. Выдох.

Полоска света медленно ползет по серому холодному полу. Здесь все серое и все холодное. Здесь нет ничего, кроме соломы и миски с водой. Маленькое зарешеченное окошко под самым потолком — в нем никогда не отражается ничего, кроме серого неба, даже птицы не пролетают над ним. Серое и холодное, как жизнь, как время...

Она замирает на весь день, наблюдая за полоской света, но никто не знает, что она не видит ее — она размышляет. О времени? Времени, бесконечно долгой единицы, обернувшейся для нее наказанием. Наказанием...

Она обрывает мысль — нельзя об этом думать. У нее есть список табу — тем, над которыми нельзя размышлять. В нем все, что относится к ее прошлой, нет, просто к ее жизни. Прошлой нет, есть жизнь, а есть существование. Последнее — менее приятно, но терпимо.

Она сидит и строит. В своей голове, тысячи заклинаний. Зачарованные Светом кандалы на запястьях лишают ее силы, но она строит воображаемые нити магии в своей голове. Это сложно. Даже для опытного мага. Без бумаги, без практики, она строит. Она придумывает новые заклинания, совершенствует старые. Она живет единственной вещью, оставшейся ей от жизни — своей магией. Магия — ее первая и последняя любовь, ее страсть, ее сущность. Она живет ею, когда жить невозможно. И полоска света вновь и вновь ползет по полу, охрана вновь и вновь приносит хлеб и воду, а она все сидит и строит. Создает. Творит. Она замерзла, замерла, ее больше нет. Теперь она понимает, что ее никогда и не было.

«Единственный и самый страшный бич магов — это одиночество», — говорил наставник. Смешно, но как раз одиночества она больше не боится — ведь все внутри замерзло, зачем ей теперь кто-то...

Она вновь обрывает себя — табу. И мысли ее возвращаются на прежний круг — для стабилизации заклинания "Огненная завеса" стоит усилить второй символ. Или лучше соединить третий с первым?

Полоска света ползет, небо за окном серое, тело привычно занемело, время перестало существовать, а холод внутри уже не ощущается, он стал ее частью...

...Внезапно дверь в камеру открылась, и охранник презрительно бросил ей:

— Поднимайся. К тебе гость.

Далия повернула голову — затекшую шею прострельнуло болью — и поднялась. Она еще ни разу не выходила из своей камеры — и ни разу к ней никто не приходил, у нее ведь никого не было. Это странно. Кто к ней мог прийти?

Реальность вокруг нее изменилась, время напомнило о своем существовании, она вновь начала считать секунды, слышать биение своего сердца.

Они прошли по длинному коридору, спустились на пару этажей вниз. Далии было тяжело идти — тело отдавало болью, но сильнее всего билось сердце, а в голове словно развеялся туман. Впервые за десятилетия она выпустила свои мысли из-под контроля.

Охранник отворил перед нею дверь и грубо бросил:

— Пять минут на разговор, ничего лишнего, мы следим за вами.

Далия медленно вошла внутрь. Это была камера, раза в три больше, чем ее, и здесь был стол и два стула. На одном из них сидела светлая эльфийка. Безупречная память мага подсказала Далии, что незнакомка явно из рода Феланэ, эти золотые волосы и сапфировые глаза ни с чем не спутать. Красивая эльфийка. Кожаный костюм, меховой плащ, уверенный взгляд. В Рестании сейчас зима. Зима...

— Садитесь, госпожа Шенор. У нас мало времени. — Мелодичный голос эльфийки прервал затянувшуюся тишину. Далия шагнула к стулу и опустилась на него, не сводя взгляда с незнакомки. Это было странно, непонятно, пугающе. Это было вне ее мира. Это была часть жизнь.

Эльфийка тоже внимательно ее разглядывала, а потом кивнула:

— Я сразу перейду к делу, раз уж тут такие строгие порядки. У меня к вам предложение. Я — Амелия Крейл, правительница Рестании, и мне нужен Верховный маг. Судя по тем сведениям, что я о вас собрала, вы — самая подходящая кандидатура. Поэтому я предлагаю вам сделку: я вытаскиваю вас из Тирагарда, а вы взамен займете место Верховного мага Рестании до тех пор, пока не подготовите преемника или пока я не найду вам замену. Что вы скажете?

— Я согласна.

Резко, как вспышка света. Неожиданно, как нападение наставника. Страшно, как прыжок в пропасть. Уверенно, как и всегда.

— Замечательно, — кивнула эльфийка. Она разговаривала с ней, как будто они были... живыми?

— Тогда у меня к вам один вопрос, от которого будет зависеть, каким образом я буду выполнять свою часть сделки. — Эльфийка, нет, Амелия Крейл, наклонилась вперед, ее золотые волосы качнулись в такт движению. Далия наблюдала за нею, как за бабочкой на ветке. Это было странно. Это было непривычно. Это было так давно: что-то кроме серого. — Вы совершили то, за что вас сюда отправили?

Время качнулось, сделало петлю и замерло. Сердце билось громко, но мысли были холодны и строги. Далия спокойно ответила:

— Нет.

Амелия кивнула и встала.

Глава 3. Новый день

Дом, в который Мила поселила Далию, изначально предназначался для Деля. Когда госпожа Крейл внезапно стала правительницей Рестании, она беззастенчиво воспользовалась своим положением и построила особняк не только для своей семьи, но и для друга. Второй дом был меньше и уютнее, Нелан, по просьбе Милы, расстарался, но все усилия пошли прахом. Дель категорически отказывался переезжать в новое жилище, а потом и вовсе уверился в том, что он совершенно надоел друзьям своим соседством. Скрежеща зубами, Миле пришлось убеждать его в обратном, благо это было правдой — он никогда им не мешал и давно воспринимался как член семьи. Но чета Крейлов (особенно одна эльфийка) надеялась, что Дель наконец-то начнет жить своей жизнью. Однако Дель был Делем, свое существование он видел в помощи другим, и Миле с Леном пришлось заткнуть голос непонятно откуда взявшейся совести, и продолжить использовать друга, смирившись с тем, что милый домик по соседству от их особняка так и останется пустым.

— Только ты, Дель, мог отказаться от дома на Садовой улице! — восклицала Мила еще долгие месяцы.

Так свиток на дом остался лежать в письменном столе Лена, а Шелиан, Виладжия и Ливела были безумно счастливы, что их любимый дядя никуда не уедет. И вот теперь Мила, чья неуемная энергия и способность использовать все и вся уже породила легенды, смогла-таки извлечь выгоду из пустующего особняка. В отличие от дома Крейлов, он был меньше, вокруг него росло больше зелени, зато в центре сада был пруд. Кому-то этот дом мог показаться мрачным из-за преимущественно шоколадного и песочного цвета, но Делю он всегда нравился (Мила с Неланом все же хорошо его знали).

К воротам они подошли едва рассвет забрезжил на небе. По мнению Деля, не стоило беспокоить Далию так рано, но Мила многозначительно хмыкнула, что та все равно не спит, и, вообще, у нее, как у правительницы целого города, куча дел и ей некогда возиться с ликанами и магами. Что удивительно, она оказалась права.

— Далия, это Дельморг, можно просто Дель, — представила их Мила, нарушая все правила этикета, на которые обязательно бы указали Риджи или Кэтрин. Впрочем, Далия отреагировала по-другому — никак. По ее бесстрастному лицу нельзя было понять ее отношение к чему-либо, лишь бледно-голубые глаза продолжали смотреть в упор, но на мгновение Делю показалось, что она не видит его. Наконец маг кивнула, и Мила тут же исчезла, напомнив про собрание Совета через три дня и обязательное присутствие на нем Верховного мага.

Только оставшись один на один с Далией, Дель понял, насколько неловко себя чувствует в ее присутствии. К счастье (или к сожалению), женщина едва ли замечала его. Она молча вернулась в дом, и Дель потянулся за ней. Соглашаясь на просьбу Милы, он как-то не подумал, что будет делать весь день в, по сути, чужом доме. Да и как общаться с Далией? Стоит ли ей наедать? Или наоборот проявить сочувствие, которое она, безусловно, заслуживает? Дель привык не навязывать свое общество окружающим, но, увидев, как замерла Далия в холле, словно ледяная статуя, решился сделать первый шаг.

— Как спалось? — Его вопрос прозвучал слишком громко в мрачной тишине, окружающей Далию, усилив чувство неловкости.

Женщина медленно обернулась и посмотрела на него.

— Я не спала.

Голос у нее был тихий и такой же безликий, как и она сама, но Дель не мог перестать смотреть на нее.

— Я могу чем-нибудь тебе помочь?

Она едва заметно сузила глаза, и только тогда Дель понял, что у нее вовсе не замедленная реакция, она не отмороженная, как назвал ее Лен, она все прекрасно слышит и видит, просто это ее манера общения. Спокойная, неторопливая, все просчитывающая. Последняя мысль была открытием для Деля, но он понял, что она верна, когда Далия ответила:

— Да, я хотела бы осмотреть город, мне нужен провожатый.

— Хорошо, давай прогуляемся. Рестания сильно изменилась за время твоего отсутствия. — Он прикусил язык, но она словно не заметила его невольной грубости. — С чего ты хочешь начать?

— На твой выбор.

И они вышли из дома на пыльную залитую светом восходящего солнца улицу. За полдня Дель успел показать ей Старый Квартал, Квартал Ремесленников и Торговый Квартал и рассказать обо всех значительных изменениях и произошедших за последние полвека событий. За все это время Далия не проронила ни слова, говорил один Дель, зато в разы больше, чем обычно. Если бы не забота о своей спутнице, он бы до вечера водил ее по городу, но Далия после заключения не обладала выносливостью и быстро устала. Обед они провели в одной милой чайной — любимом месте Деля.

— Что ты хочешь? — заботливо поинтересовался он, глядя на замершую Далию. Они расположились за столиком у окна, и мага больше интересовали прохожие за окном, чем дела насущные.

Она едва заметно пожала плечами.

— Я не знаю, — тихий шепот. — Я не помню вкуса еды.

Еще раз мысленно проклянув Орден, обрекший на мучения эту хрупкую женщину, Дель сделал заказ на свой вкус, он когда-то сам работал поваром и примерно представлял вкусы девушек. Впрочем, ни жаркое, ни малиновый пирог не вызвали у Далии отвращения, правда, существовала большая вероятность, что она даже не обратила внимание на то, что ела, а вот на полусырой кусок мяса, который поставили перед Делем, она глянула со слабой искоркой интереса.

— Ликану иногда хочется крови, — виновато пояснил Дель. Интерес не пропал, но и презрение или страха он не увидел. Ему вообще стало казаться, что он идет через огненную пропасть по тонкому ветхому мостику — стоит сделать один неверный шаг, как все пойдет прахом.