Медиатор

О настроении

Я не унижусь пред тобою;

Ни твой привет, ни твой укор

Не властны над моей душою.

Знай: мы чужие с этих пор.

Ты позабыла: я свободы

Для заблужденья не отдам;

И так пожертвовал я годы

Твоей улыбке и глазам,

И так я слишком долго видел

В тебе надежду юных дней

И целой мир возненавидел,

Чтобы тебя любить сильней.

Как знать, быть может, те мгновенья,

Что протекли у ног твоих,

Я отнимал у вдохновенья!

А чем ты заменила их?

Быть может, мыслию небесной

И силой духа убежден,

Я дал бы миру дар чудесный,

А мне за то бессмертье он?

Зачем так нежно обещала

Ты заменить его венец?

Зачем ты не была сначала,

Какою стала наконец?

Я горд!.. прости! люби другого,

Мечтай любовь найти в другом;

Чего б то ни было земного

Я не соделаюсь рабом.

К чужим горам под небо юга

Я удалюся, может быть;

Но слишком знаем мы друг друга,

Чтобы друг друга позабыть.

Отныне стану наслаждаться

И в страсти стану клясться всем;

Со всеми буду я смеяться,

А плакать не хочу ни с кем;

Начну обманывать безбожно,

Чтоб не любить, как я любил;

Иль женщин уважать возможно,

Когда мне ангел изменил?

Я был готов на смерть и муку

И целой мир на битву звать,

Чтобы твою младую руку —

Безумец! — лишний раз пожать!

Не знав коварную измену,

Тебе я душу отдавал;

Такой души ты знала ль цену?

Ты знала — я тебя не знал!

- 1832 г. Михаил Лермонтов — К*

«Последний раз, когда я тебя видела»

Яся; около двух с половиной лет назад

Я лежу на больничной койке, а по стеклам долбят ледяные капли дождя. Кажется, я даже слышу, как завывает ветер, но мне плевать. Он пробирает до костей и в теплом помещении, словно оживляя очень темные, плохие воспоминания в твоей душе, но мне плевать…

Закрыв глаза, я бережно обнимаю свой живот. Внутри него — мой ребенок. Я пока не знаю, кто это — девочка? Мальчик? — потому что мне, если честно, и плевать. Мне так хочется познакомиться с ним, что я абсолютно не думаю о таких глупостях, как его пол. Я уже люблю этот комочек — безумно, совершенно и абсолютно.

Сегодня я чуть не потеряла своего ребенка.

Дура…

На мгновение в моей голове проносится целый букет различных оскорблений и ментальных пощечин, но потом я беру себя в руки и отодвигаю это в сторону. Лишнее волнение ни к чему. Более того, оно — это смерть, потому что если что-то произойдет…если я никогда не увижу своего малыша, то мне одна дорога — на тот свет.

- Пожалуйста, не оставляй меня… - шепчу, еле сдерживая слезы.

Глажу, ласкаю. Бережно обнимаю свой живот.

- Не оставляй…клянусь, я больше не стану лазить по интернету, не стану ничего читать, даже если очень захочу! Я обещаю тебе, что возьму полную тишину от всего, только…останься.

Разумеется, во всем, что произошло, я виновата сама. Сегодня днем, по привычке лазая по сайтам, я, конечно, не предполагала ничего такого. Просто увидела фамилию — его, свою, нашу. Нашу? Ха… — и пальцы сами нажали на ссылку, а там…

Господи, ну это же было очевидно…

Я честно готовила себя к тому, что рано или поздно узнаю эту новость. «Юлия Сабурова ждет ребенка от своего мужа Мурата Сабурова — крупного бизнесмена!». Бах-бах-бах! По всем фронтам разнесло. Вопросов сразу появилась куча, но следом пришла жгучая боль и не менее сжигающая ревность, так что вопросы стали делом вторичным.

Это действительно было больно. И жестоко, как мне кажется. Сложно не предугадать, что я непременно увижу эту статью, которая разошлась, как бензиновое пятно по воде — не найдешь конца и края, не уберешь. Ожог — выжгли на той стороне черепа.

А потом мне стало плохо…и вот я здесь. Сжимаю свой живот и прошу своего малыша: останься со мной. Хотя чувствую, что как будто бы не имею права просить у него об этом. Моя безалаберность, глупость, одержимость, ожидания? Все сразу! Все! Я сама поставила его под угрозу…что за мать такая? Горе, а не мать…

- Прости меня… - срывается с губ, я теснее обнимаю живот, пока горячие капли падают на подушку, - Прости…я клянусь, что этого больше не повториться. Клянусь…только не оставляй меня…

Дверь в палату резко открывается. Я вздрагиваю и рефлекторно оборачиваюсь, а потом замираю. На пороге стоит Мурат. С него капает дождь, да и выглядит он так, словно от Москвы до Питера бежал пешком.

Хмурюсь.

Тупое сердце пропускает удар. Мурат сканирует меня взглядом, потом опускает глаза на живот и вдруг шумно выдыхает. Делает шаг в палату.

- Слава богу… - я слышу в его голосе облегчение, - Я думал…ты в порядке? Малыш?

Он закрывает за собой дверь. Мы погружаемся в темноту.

Мое сердце тонет в тепле, и мне нравится видеть то, что сейчас происходит. Как будто бы ему не все равно…но…

- Нет.

Сабуров резко тормозит. Его тело тут же деревенеет, а брови падают на глаза, что вкупе с заостренными скулами выглядит почти пугающе.

- Нет? - переспрашивает хрипло, - Но врач сказал...

- В смысле…с нами все хорошо, но…

- Но?

- Я хочу, чтобы ты ушел.

Мурат хмурится сильнее.

- Яся…

- Не надо. Ты должен уйти.

Это вранье, само собой. Больше всего на свете я хочу абсолютно другого. Хочу, чтобы он подошел, потом обнял меня, положил ладонь на мой живот и успокоил нашего ребенка. Сказал ему так, что он тоже рядом. Что он волнуется, ждет и любит его, только…я знаю, что этого не будет.

Нет, Мурат не монстр. Само собой, он волновался за малыша — мне кажется, это естественно даже для мужчины, но я не дура. Я все понимаю. У них же все иначе устроено, будем честными. Они любят детей не так, как их любят женщины, что вынашивают и чувствуют каждое движение рядом с сердцем. Мужчины по-настоящему любят детей от по-настоящему любимых женщин — вот и весь прикол. А по-настоящему он любит не меня, а Юлю, которая, к слову, тоже ждет малыша. Там у него все будет настоящая — семья, дом, быт, дети…а я? И мой малыш? Это просто обстоятельства.

С ним будет только хуже.

Я знаю.

Клятва, данная моему ребенку, остра и свежа. Она важнее любых чувств, одолевающий меня уже столько лет…потому что мой ребенок важнее этих чувств и моих желаний.

Я знаю, что с ним будет только хуже. Если я сейчас не возьму себя в руки и не прогоню его, будет хуже…я должна. Как бы сложно ни было, но мой малыш — важнее всего на свете…

- Ты должен уйти, - повторяю тверже, - И больше не приезжать.

Мурат смотрит на меня долго, потом вздыхает, убирает мокрые волосы назад и говорит:

- Та новость…

Но я ничего не хочу слышать, поэтому перебиваю сразу же.

- Ничего не хочу знать, - ложусь обратно, повернувшись лицом к стене, снова обнимаю свой живот и тихо вздыхаю, - Ты должен уйти. Из-за тебя я нервничаю, это влияет на ребенка, а я не могу…его потерять. Уходи, Мурат. И больше не приезжай. Дай мне спокойно родить.

Тишина давит. Дождь становится сильнее. Его взгляд мне в затылок — как дрель, добирается до самого основания моего нутра, а оно…ну да, рвется к нему. Как тупой мотылек на гребаную лампу, которая его непременно поджарит.

Но это неважно…

Мой ребенок — важнее всего на свете.

Уходи.

Мина, сейчас

Иногда мне снится та ночь, хотя этого не было уже очень давно.

Последний раз, когда я его видела…почему сейчас? Ой, будто бы ты не знаешь…