Медведь

Глава 1

Глава 1

Маша

В здании аэропорта – не протолкнуться.

Я бегу, прижимая к груди новый дорожный рюкзак, спотыкаюсь о чей-то чемодан, едва ли не падаю прямиком на зазевавшегося ребенка, и размаху влетаю в широкую мужскую грудь.

Который час?!

Смотрю в смартфон, ставший почти продолжением правой руки – половина десятого. Если я сейчас не пройду регистрацию...

– Девушка. Девушка! – кажется, этот бугай окрикивает меня уже не в первый раз, пытаясь что-то донести, – извиниться не хотите?

– За то, что вы тут встали посреди дороги?! – огрызаюсь я, думая лишь о том, где моя стойка регистрации, – пропустите...

– А ну стоять...

Уже почти оббежав этого негодяя, вдруг чувствую, как меня хватают за капюшон, и все мои сто шестьдесят пять сантиметров роста и пятьдесят килограммов послушно дергаются назад.

От возмущения я могу лишь едва слышно выпустить воздух через нос, и зло зыркнуть снизу вверх на того, кто посмел меня удерживать.

Ого.

Я бы даже сказала ого-го!

Впервые вижу такого огромного (во всех смыслах слова) мужчину. Кажется, в нем около двух метров роста, а еще широкие плечи, перетекающие в огромные ручищи, держащие меня так...

В общем, страх от того, чтобы пропустить рейс даже немного уступает страху за собственную шкурку.

Соберись, Маша. Никто тебя в здании, полном людей убивать не будет.

Ведь так?

– А теперь, может все-таки извинишься, Кролик?

Ну если он так быстрее отвяжется...

Я уже открываю рот, но в этот же момент механический женский голос объявляет об окончании регистрации на мой рейс, и я в панике снова дергаюсь, едва не повисая в воздухе.

– Пусти, Кабанище, я опаздываю! – взмаливаю, но, кажется, совершенно не теми словами, что нужно, потому что мужчина лишь удивленно приподнимает брови. – Я буду кричать!

– Начинай, – лениво отбивает чудище, и даже слегка растягивает полные губы в ухмылку, – надеюсь все-таки расслышать среди твоих криков извинения за нерасторопность.

– Кто это еще из нас нерасторопный?! Вы себя вообще видели?!

– Ты решила еще и по моей внешности проехаться, Крольчатина?

– Кто... Крольчатина?! – я даже икаю от справедливого возмущения, ­­– да вы – хамло!

– А ты – мелкая хабалка. Извинись.

– Идите к черту!

Я снова дергаюсь, абсолютно бесполезно в руках у этого бугая, и издаю стон отчаяния. Если пропущу рейс – опоздаю на рабочую встречу, если опоздаю на встречу – не получу новый заказ, и это будет уже четвертая упущенная сделка...

– Медведь! Медведь, это ты?!

Громкий, басистый голос откуда-то слева заставляет нас с бугаем почти синхронно повернуть головы. В обтягивающих, будто бы не по размеру, брюках и пиджаке темно-винного цвета к нам спешит еще один Великан, держа одним мизинцем увесистого вида рюкзак.

– Медведь, сколько лет, сколько зим!

Если вдуматься, фраза звучит максимально по-идиотски, если честно.

Господи, эти двое знакомы?! Я не успеваю толком дать мысли развиться, потому что чувствую – этой мой шанс!

Резко дернувшись, я получаю долгожданную свободу, и лишь успеваю расслышать злобный вздох расслабившегося бугая. Очень хочется остановиться и показать ему язык, но, во-первых – страшно, а во-вторых – мой рейс!

Чудом я успеваю оформиться и сдать багаж, а следом, не помня себя от счастья, подняться в зал ожидания. Там уже спокойно отыскать место у окна – и усесться туда со стаканчиком дорогущего кофе.

Интересно, почему именно в аэропорту я не могу отказать себе в этой «пустой трате», как любит называть такие покупки мой муж?

Может, из-за ничем не передаваемого ощущения перед полетом – горько-молочный вкус на языке, удобный дорожный костюм и ощущение неизвестного в чужом городе, одной, без чужих высказываний...

Телефон звонит так неожиданно, что я едва не закашливаюсь, и торопливо отвечаю на вызов.

– И куда ты летишь на сей раз? Снова послали в Мухосранск за какой-то бумажкой?

Мама.

Без предисловий, вступлений и даже банального «привет, Маша».

Так, как привыкла – сразу с намеком на мою никчемность, а если начать возмущаться, будет коронное: «А что я такого сказала?».

– Командировка в Питер, – выдыхаю, стараясь не раздражаться на унизительные вопросы. – Оплатили отель, дорогу и даже такси до аэропорта, так что все прилично. Тем более я давно хотела там побывать, и, если расправлюсь с делами побыстрее – останется время посмотреть город.

Я и правда давно мечтала слетать туда. Вроде из шумной Москвы совсем не далеко до самого романтичного из городов – но в постоянной экономии вырваться не удавалось.

– Ну Питер еще ничего. Мне как Арсений сказал, что ты снова куда-то подорвалась – думала, очередной Зажопинск. Знаю ведь, как у вас в конторе – чуть в какую дыру надо отправить человека – так это Машка!

– Мам...

– Нет, а что, я не права, скажешь?! Любую брешь тобой затыкают! Это все потому, что не замужем!

– Мам!

Тема моего брака с Арсением – давно больнючая мозоль, на которую мама любит давить с особым удовольствием. Я бы и сама не против оформить наши отношения официально, тем более, что живем мы уже давно, как муж и жена. Но Сеня пока тянет с предложением, а сама я не настолько прогрессивна, чтобы самой предложить брак.

– Мам, не в этом дело. Просто командировки входят в список моих обязанностей. Не всё, к сожалению, можно запросить межведомственно. Ладно, мне уже пора, а то телефон сядет...

– Давай-давай, береги зарядку! Отключи телефон, напиши только перед взлетом, и позвони, как приземлишься! Удачи, с богом!

Я выдыхаю, убирая телефон от уха, как вслед мне доносятся еще пара возгласов.

– Что? – возвращаю телефон на место, хоть интуиция подсказывает, что делать этого не стоит.

– Кофе, говорю, в аэропорту не бери! А то так никогда на квартиру не скопишь!

Глава 2

Глава 2

Медведь

Терпеть не могу перелеты.

Бесконечные очереди, куча снующих людей с чемоданами, капризные дети, и тетки, глядящие куда угодно, но только не на дорогу перед собой.

То ли дело сапсан! Жаль, что в этот раз все билеты оказались распроданы, иначе бы в жизнь не согласился на...

Мое внутреннее недовольство прерывает зеленое пятно, со всей дури крошечного тельца несущееся вперед.

Уже через секунду оно врезается прямо в мою грудь, от неожиданности я даже не сразу соображаю, что происходит – и едва не матюкаюсь прямо в макушку недоразумения.

Это что еще за гномий вид?

Создание огрызается, брыкается, и едва не выпрыгивает из-под носа, когда пытаюсь выбить из нее извинения. Ловлю, заставляя наконец задрать голову – и удивляюсь тому, что подросткового вида девчонка оказывается вполне себе взрослой девушкой.

Даже женщиной, судя по тому, как нехорошо сузились бледно-голубые глаза, которые будто заволокло хрусталиками острого, колючего льда. Одновременно с тем шея девушки втягивается в плечи, а уши смешно прижимаются, придавая ей сходство с длинноухими.

Кролик.

Слово, внезапно родившееся в сознании, тут же соскальзывает на язык, и от одного него у попавшейся малышки едва ли не идет из ушей пар. Я про себя уже почти не злюсь, а даже посмеиваюсь – это надо же за пару секунд выдать на лицо такой водопад эмоций!

Эта девчонка вообще знакома со сдержанностью? Контролем эмоций? При игре в покер она с легкостью продует состояние!

В общем, к концу нашей перепалки я почти посмеиваюсь, и просто жду, пока она выдаст хоть сколько-нибудь извинений. Некстати нас прерывают – и Кролик сбегает, причем так резво, что я едва успеваю посмотреть вслед.

– Медведь!

– Волк.

Михаил Волков, или для своих – Волчара – переключает внимание, заставляя развернуться и по-братски обняться. Мысли о девчонки почти разом вылетают из головы вместе со свеже-цветочным ароматом ее духов, на место которому приходит ядерный парфюм Волкова.

– Медведь, ты где пропадаешь? Совсем не видно, не слышно... Наши говорят, весь в работе.

Волк изучающе смотрит, явно стараясь по одному взгляду понять больше, чем я могу сказать на словах. Мы с ним из общей тусовки намного ближе, чем с остальными, но даже с Мишаней в последние месяцы общение сошло на нет.

Что сказать, менталка пошаливает, мешая нормально распределять время и заниматься чем-то еще, кроме как закапывая себя в работе. Да еще и, кажется, кризис среднего возраста через пару лет после развода подключился конкретно, и все вместе просто адово влияло, заставляя все больше уединяться в холостяцкой берлоге.

– Работы много, – отвечаю почти на автомате, и Мишкин взгляд наполняется пониманием, только совсем иным, нежели у других.

Он будто чувствует, что я недоговариваю намного больше, а во фразе о работе скрывается такое месиво, что и за несколько бесед не разобрать. К счастью, Волк понятлив – и лишь кивает, вкратце рассказывая, куда полетел и когда вернётся. Напоследок друг усиленно призывает встретиться, посидеть вдвоем, и обсудить «работу». Мы договариваемся созвониться, и я иду на второй этаж аэропорта, уже предвкушая не первый за день кофе.

Если б не он, точно б закурил.

А так довольно легко шагается даже по дождливому Питеру с горячим стаканом чего-то приемлемого в руке. А уж если повезло, и кофе оказался с одной из топовых кофеен, то...

Мой взгляд как-то сам выцепляет зеленое пятно среди массы других зарегистрировавшихся. Не знаю уж, чем меня так зацепила девчонка – но издалека я даже слегка любуюсь тонкой шеей, оголившейся ключицей, почти скрывающейся под крупной вязкой свитера, и задумчивым взглядом, направленным вдаль.

Какая-то она вся... Задерганная, что ли. Но храбрится, чего уж.

Одновременно уставшая и вдохновленная, радостная и поникшая, с выплескивающимися через край эмоциями и скованностью, отслеживающимся в сжатых пальцах на простеньком смартфоне.

Молодая же еще совсем. Не больше двадцати пяти, точно, но уже со взрослым взглядом тысячи и одного мелкого дела.

Оплатив кофе, я впервые наперекор полюбившемуся одиночеству шагаю к ней, даже не стараясь придумать тему для разговора. В последнее время у меня так мало настоящих желаний, что поддаться простому «хочу» кажется единственно верным решением, и упускать такие моменты было бы полной дуростью.

Я снова погружаюсь в приятный аромат цветов вокруг удивленно ойкнувшей девчонки, и уже в открытую изучаю ее нехитрые эмоции. Волнение, растерянность, немного смущения и легкий румянец на светлых скулах – все это вполне понятные и привычные реакции от противоположного пола, но без жеманности и кокетства становятся какими-то... Другими.

А еще эта некая отстраненность, зажатость, будто от моего стакана с кофе она обожжет руку, если возьмет. Я не привык в общении с женщинами быть чересчур настойчивым – но все тело Кроля почти кричало о том, что с ней нужно действовать решительнее.

К концу странной, ничего не обязывающей беседы я каким-то шестым оком чую, что нужно притормозить. Ни она, ни я не искали знакомства или приключения – а еще, кажется, оба нуждались побыть в одиночестве среди толпы.

Мне наверняка хочется взять ее номер, или хотя бы спросить, где в Питере она остановилась.

Но я не делаю ни того, ни другого, просто не чувствуя нужного настроя и не соображая насколько готов... Хоть к чему-то.

Поэтому отворачиваюсь, наблюдая за самолетами в широких панорамных окнах, и в голове прокручивая рабочие задачи на сегодня. Кролик разувается, и замирает следом – по уютному продолжая заданное мною молчание, и совсем не требуя продолжать болтовню.

Кажется, вечером я буду сильно жалеть, что не взял ее номер.

Но конкретно сейчас мозг отказывается об этом думать, и в мыслях появляется знакомый программный код на экране макбука.

Глава 3

Глава 3

Маша

Если бы меня спросили, чего я больше всего не люблю в своей работе, то ответ был бы однозначным – командировки.

Эти двух или трехдневные островки ада моей жизни, когда я прилетаю в чужой малюсенький город, сплю в отвратительной, одной из самых дешевых гостинец, бегаю по муниципальным конторам и собираю бумажки, которые в двадцать первом веке до сих пор почему-то не могут запросить электронно.

Эти дни полностью выпадают из жизни, и все, что я могу потом – это прилететь домой, упасть на кровать и отсыпаться по меньшей мере сутки.

Но в эту поездку...

Начиналось все почти как всегда – срочный звонок, Маша собирайся, ты летишь, больше некому. Сонное с утра лицо Арсения – он терпеть не мог рано просыпаться, и я на цыпочках ухожу на кухню в нашей съемной однушке, шепотом пытаясь сбросить с себя навязанную поездку.

Тут же о голени начинает тереться Коша – моя личная черная ведьма с огромными, желтыми глазищами и бездонным желудком. Я щедро сыплю корм, зевая и слушая Зинаиду Васильевну, которая кричит, что лететь все равно придется.

Хоть суточные и премия в этот раз обещают хорошие.

Спасаясь от зевоты, наливаю в чашку купленный Арсением кофе по акции, щедро плещу молока и морщусь от горького вкуса. Кошь деликатно похрустывает рядом своим элитным кормом – то, что я с боем отстояла у экономного мужа, ссылаясь на дорогое кошачье лечение.

– Ты пойми, Маш, – голос Зинаиды Васильевны в трубке жесткий и звонкий, и даже на своей кухне я чувствую себя неуютно, – последние две сделки ты провалила, а наша фирма, как ты знаешь, работает на результат. Вот я сейчас смотрю на твой результат в этом месяце, и...

– Ладно-ладно. Я поняла. Поеду, – сквозь зубы отвечаю я, подтягивая ноги к подбородку.

– Вот и чудненько! Тем более город в этот раз – прекрасный, заказчики – частники, сплошной отдых, а не работа! Бронирую билет, твой вылет через четыре часа...

Вот с этих слов я едва не сваливаюсь со стула, вскакиваю, и начинаю судорожно пихать в чемодан вещи. Мне еще до аэропорта по утренним пробкам добираться, и если опоздаю...

Хорошо, что полет проходит гладко, и вот я уже в сером Питере, оглядываюсь в незнакомом аэропорту и пытаюсь не заблудиться. Это оказывается легко – очень уж небольшой и понятный оказывается выход, а на улице поджидает заказанное такси.

Бизнес-класс. Ничего себе.

В прошлые командировки чаще всего меня встречали либо вообще никак, либо какие-нибудь секретари на собственных машинах, по пути на работу вводя в курс дела. Сейчас же я с комфортом и прохладной водичкой пялилась в окошко, пытаясь разглядеть куда мы едем.

Сорок минут дороги пролетают почти незаметно.

Город поражает – сперва своим едва уловимым настроением, низкой застройкой домов, что выгодно отличает его от Москвы, но больше всего – водой.

Вода тут практически повсюду, и хоть я знала об этом раньше, но все равно как ребенок залипаю, едва ли не сплющивая о стекло нос.

Обожаю смотреть на воду.

Это успокаивает, помогает сосредоточиться, наполняет силами и дарит ощущение какой-то правильности внутри. Будто бы сидя на берегу и глядя на спокойную гладь ты, наконец, живешь и дышишь.

И если здесь этого так много, то уже из машины Питер – в числе моих любимых мест в России.

От эмоций, что внезапно заполняют до краев я почти перестаю думать о Станиславе, который будто преследовал меня до самого выхода из здания аэропорта.

Нет, конечно, это было не так.

Но как бы я не старалась перестать выискивать глазами мужчину, он все равно возникал в поле зрения часто – слишком высокий и крепкий, выделяющийся из массы и каждый раз будто нарочно встречающийся со мной взглядом.

Мы ведь больше не проронили друг с другом ни слова.

Самое странное знакомство в моей жизни, без всякого намека на хоть какое-нибудь продолжение – а я все равно чувствую, будто это намного больше, чем с приятелями и даже друзьями.

Может, потому, что это Станислав такой – не похожий ни на кого из числа моих знакомых? Или просто потому что он задел во мне нечто глубоко личное, женское? Уязвил самооценку, не спросив номер, или...

Я встряхиваю головой, понимая, что нет – дело не в этом.

Мужчина никак не дал мне почувствовать себя недостойной или хоть сколько-нибудь обиженной без внимания. Казалось, напротив – он будто позволил мне остаться в желанном одиночестве, не лез в душу, и не сделал лишних шагов там, где нам обоим этого не нужно.

Я вздыхаю, немного ругая себя за такие мысли, и быстро набирая на мобильном контакт Арсения. Экран телефона немного глючит и тормозит, а трубке нет еще и года. Надеюсь, не придется менять, потому что эти траты в бюджет никак не заложены.

– Алло, – сонный голос мужа вызывает улыбку, и я кидаю взгляд на часы.

Половина третьего.

– Неужели если я тебя не разбужу, ты проспишь весь день? – смеюсь в трубку, и слышу, как Арсений заворочался на нашем раскладном диване.

– Так а чего... Мне не на работу сегодня. Ты долетела?

– Да, уже еду в такси в гостиницу.

– Такси?

– Компания-заказчик оплачивает.

Недовольство Арсения тут же спадает, и мы болтаем ни о чем, делясь планами на день. Я собиралась закинуть вещи в номер, и пешком добраться до нужного офиса. Вообще, мне дали день отдохнуть, и начать работу с завтрашнего утра, но я знала, что лучше будет начать сегодня. Да и пройтись хотелось, уж очень манил меня этот город с каналами и мостиками через них.

– Нам нужно обязательно приехать сюда вдвоем! – тихонько делюсь с Арсением, не в силах сдержать восторга от вида в окне, – тут невероятно красиво.

– И мокро. И ветрено. А еще большую часть года серо. Ты что, думаешь, я Питер не знаю?

Я подавляю вздох, и усмиряю собственную романтичную натуру, кутая ее поглубже внутри. В последнее время мне нечасто удается ее выгуливать – уж слишком рационален и скуп на эмоции Арсений, а мне бы хотелось...

Глава 4

Глава 4

Медведь

Это уже давно стало своего рода облегчением – возвращаться из Москвы домой.

Я даже сам не мог объяснить, чем столица мне так не угодила. В центре есть все, что нужно, включая отличное жилье, годные кофейни и красивые виды, чтоб гулять и не погружаться целиком в работу.

Но что-то неуловимо родное было в городе с уютными и хипстерскими барами, мини-кофейнями, потрясающими книжными и людьми, что просто... Жили?

Я много раз заходил в кафе Москвы и наблюдал, как там почти все работают.

И тысячу раз видел, как в небольших шумных заведениях Питера люди общаются, смеются, обсуждают планы, читают томики стихов и просто смотрят в глаза друг другу, не обращая внимания на весь остальной мир вокруг.

Возможно, именно поэтому мне становится почти хорошо, когда я сижу в одной из любимых кофеен, и смотрю на желто-красные листья, потягивая очередной стакан кофе. По-хорошему, нужно зайти домой и лечь спать. Усталость от командировки ощущалась сильная, плюсом боль в мышцах шеи, хотя матрас в гостинице и был удобным... Но я все равно лишь закинул вещи и поехал в офис, надеясь проторчать там до вечера.

Не хочу один в квартиру.

Моя небольшая двушка, где мы жили еще с женой, вытягивала последние силы и давила, буквально погружая в депрессию. Да, у меня есть возможность полностью преобразить ее, нанять дизайнера, сделать ремонт и добавить света.

Можно вообще переехать, и купить что-то новое, что не будет связывать воспоминаниями и даст начать жить с чистого листа.

Но ни на то, ни на другое не было сил, и как бы я не желал проводить в ней время, избавиться от нее не было никакого морального подъема. Я будто сам изнутри был прикован к этой ставшей пустой и печальной квартире, и самостоятельно не желал от всего избавляться.

Кошку хоть завести, что ли.

Хотя кто будет ее кормить с постоянными разъездами?

Может, правильно мне советовали друзья, и пора уже обратиться к психологу?

Вместо всего этого я рулю в офис, снова нагружая себя работой и не давая мозгу думать ни о чем другом. Пусть хоть все внутри горит черным пламенем – в шутках с коллегами, решении горящих задач и нескончаемого потока льющейся информации я совершенно точно не буду ощущать давящую пустоту внутри.

Пока снова не вернусь домой.

– Как командировка?

Сергей Степаныч, а для меня просто Серый, коллега, друг и зам в одном лице подсаживается в общей переговорной, куда я спрятался от остальных людей. В кабинете мне не дали бы поработать спокойно – а здесь только Серый и знает, что я прячусь.

– Москва убога, отель хорош, лучшее воспоминание – завтрак и убранный номер, когда я пришел туда вечером.

– Ясно. А девочку в кроватку не подложили к твоему приходу?

Я отрываюсь от макбука, полностью переключая внимание на Серого. Тот спокоен и, как всегда, на полуулыбке – будто вообще никогда не бывает грустным! Вечные шуточки, готовность на любую авантюру, увлечение спортом и в принципе режимом – все это будто отражалось на его подтянутом свежем лице, делая обычную внешность раз в десять симпатичней.

– Кажется, для этого надо было бронировать номер «Люкс».

Серый довольно хмыкает, и пару минут я рассказываю о командировке и рабочих моментах. Мы раздумываем, как оптимизировать документооборот между московской фирмой, потому что хоть я часто бываю там, накладок со временем все равно избежать не удается.

– Ну и что ты предлагаешь? – с интересом откидываюсь на спинку стула, и думаю о еще одной чашке кофе.

Интересно, какая доза кофеина смертельна за сутки? Есть ощущение, что я к ней стремительно приближаюсь.

Серый хитро улыбается, и барабанит пальцами по столу, поглядывая на часы. Я слегка наклоняю голову вбок – кажется, пока меня не было, друг что-то придумал. На этом наш отдел и вывозит лучше остальных – я как одержимый вгрызаюсь в работу, а Серый оптимизирует все, все можно оптимизировать.

– Пока тебя не было, я чекнул пару фирм, занимающихся документацией. С нашей доверенностью они смогут собирать все необходимые бумажки, при том делая это в разы быстрее нас. Оплата договора будет намного выгоднее, чем еженедельные командировки, с руководством я уже все согласовал, и...

В этот момент за дверьми раздается оглушительный звон бьющегося стекла, и мы с Серым успеваем едва обменяться понимающими взглядами, прежде чем кинуться на шум. Я наверняка знал, что это – уродливая стеклянная инсталляция, которую шеф навез в офис по совету одного из дизайнеров.

По мне, так это была просто заминированная ловушка, рассчитанная на зазевавшегося сотрудника, который слишком резко вырулит из поворота. На удивление, огромное стеклянное нечто продержалось в офисе уже два месяца, и никто ее так и не навернул.

До сегодняшнего дня.

Открывшаяся за дверью картина выглядит, как сцена из фильма ужасов.

Прибывающие коллеги ахают, глядя на тонкую фигуру, каким-то чудом оказавшуюся посреди осколков, будто это уродливое произведение искусства рухнуло точнехонько на нее. Я не представляю, сколько должно пройти лет, чтобы убрать отсюда каждый из стеклышков, но сейчас проблема была далеко не в этом.

Из белой, едва ли не прозрачной руки девушки, которой она, вероятно, тормозила во время падения торчал не хилый стеклянный осколок. За светлыми волосами не было видно лица, но судя по тому, как дрожали плечи у сотрудницы, ей было невероятно больно.

– Пропустите!

Грозный, когда надо, голос бабахает над головами других коллег, и я в кои-то веки рад своему внушительному росту. Все расступаются – и, вздохнув, я быстро иду к девушке, надеясь, что ни одно стекло не вопьется в пятку через ботинок.

Кто она такая?

По фигуре и одежде вообще не узнаю, видимо, из другого отдела, потому что своих я знаю наперечет.

– С вами все в порядке?

Тупой вопрос.

Конечно, нет, неужели не видишь струйки крови, движущиеся между пальцев?!

Глава 5

Глава 5

Маша

– Вы что, ведьмак в третьем поколении? Из-за каких-то извинений наслали на меня проклятие, и теперь я врезаюсь во всякие вещи...

– Позволь, напомню, что не извинилась ты как раз за то, что врезалась сперва в меня.

Голос надо мной звучит довольно, но лица я не вижу. Во многом потому, что сама отвернулась в другую сторону от мужественного подбородка, когда меня легко, словно настоящего кролика, подхватили на руки и куда-то понесли.

Я просто боялась, что, если повернусь – окажусь к нему... Слишком близко.

А это непозволительно при том, как заколотилось мое сердце от знакомого «Пропустите!».

Вот черт, черт, черт, черт!

И как так вышло, что именно его отдел искал помощи фирмы, где я работаю?

А еще эта стеклянное нечто, в которое я врезалась, едва выйдя бодрым шагом из-за поворота... Проклятье какое-то, не иначе!

– Кстати, Кроль, вовсе не обязательно было следить за мной до самой работы. Можно было просто взять номер.

– Чего?!

От возмущения я даже забываю о боли в раненой руке, и дергаю ей, отчего немедленно морщусь и шиплю. Осколок до сих пор оставался в ране – Станислав строго-настрого запретил его трогать, сказав, что доверит такое только медикам.

Несмотря на боль, я все же с трудом здоровой рукой вытаскиваю висящий на груди бейджик – и сую его прямо Медведю под нос.

– Видели?! Это пропуск!!! Мне его выписали, потому что я прилетела сюда работать, а вовсе не за тем, что придумала ваша самовлюбленная голова!

На последнем слове мое почти рычание как-то само обрывается, и я прикусываю язык. «Самовлюбленная голова»? Отличный перл, Маша!

– Замечательно, рад, что мы все выяснили. А теперь перестань дергаться и побереги руку.

Мне показалось, или он итак прекрасно догадывался, зачем я здесь?

Я все же слегка поворачиваю голову, и смотрю на едва пробивающуюся вечернюю щетину, линию скул и широкий, жесткий подбородок, который так и тянет потрогать...

Нет, лучше отвернуться!

И почему такие мужчины разгуливают вот так свободно без кольца на пальце?! Да еще вот так нагло таскают на руках, сжимая плечи и бедра до мурашек на каких-то совершенно неприличных участках тела...

Я сглатываю, силясь вспомнить, когда у меня в последний раз был секс.

Арсений в последнее время едва ли не помешался на новой игре на иксбоксе, а у меня было столько работы... Кажется за прошедшие две-три недели мы предпочитали сон и раздельный отдых друг от труда...

– Ты чего так тяжело задышала, Кроль? Так болит?

Проклятье!

– Нет. Просто... Может, я пойду сама?

И почему мой голос больше напоминает скулеж, нежели простую, обыкновенную просьбу? Мы ведь действительно идем по бесконечных офисным коридорам, и сотрудники удивленно оглядываются на огромного Станислава, и меня, придерживающую раненую ладошку.

– Почти пришли.

В этот момент мужчина резко сворачивает право, где совершенно неожиданно находится белая дверь и красным крестом сверху. Толкает плечом створку, и легко заходит внутрь, все также не собираясь меня отпускать.

– Ангелина Федоровна, тут ЧП небольшое. Справитесь?

Медведь косится на меня, будто небольшое ЧП – это и есть я, а не травма с рукой. На его голос быстро выбегает женщина в форменном фиолетовом костюме, охая на вид крови.

В следующие десять минут меня усаживают на кушетку, а Ангелина Федоровна, натянув перчатки, внимательно осматривает руку. В этот момент в дверях появляется еще один мужчина – кажется, его я видела среди толпы, когда поранилась.

– Стас, вот вы где... За тобой не угонишься. Уже познакомились? Это Мария, представитель организации по документообороту, я тебе говорил.

Мы с Медведем переглядываемся, и я издаю стон, понимая, что нам теперь работать вместе. Ангелина, в этот момент шевелившая осколок, вздрагивает – и заверяет меня, что сможет вытащить осколок.

– Сергей Степанович, – представляется в это время мужчина, очаровательно улыбаясь и протягивая руку.

Я осторожно пожимаю ее здоровой ладонью, стараясь не смотреть на другую, и дышать глубже от пульсирующей боли. Медведь внимательно за нами смотрит, и я вдруг пугаюсь, что из-за наших личных перепалок мне не дадут работу.

– Мария, можно без отчества. Прошу прощения за то, что разбила вашу замечательную скульптуру на входе... Она очень дорогая? Я возмещу стоимость.

Мужчины переглядываются на этот раз уже друг с другом, и мне становится совершенно неуютно. Ангелина снова шевелит осколком – и я шиплю, отклоняя голову к другому плечу.

– Придется потерпеть...

Я киваю, и она снова потихоньку пытается извлечь осколок. Станислав откашливается – и делает шаг поближе.

– Не знаю, как ты расплатишься за наш любимый элемент интерьера.

Что?

– Любимый? – повторяю помертвевшими губами, переводя взгляд на мужчин.

Станислав кивает, а Сергей смотрит на него так, как будто видит впервые в жизни.

– Конечно. Дорогущий, и не только в финансовом смысле. Мы все любили смотреть на него, когда спешим за кофе, буквально услада для глаз всего офиса.

– Вы серьезно?

– Конечно. Еще любили после работы собираться вокруг него, обсуждать прошедший день, генерировать идеи, вдохновляться...

– Вокруг этого ужаса?!

От боли, когда осколок ловко и быстро вытаскивают из раны, я ору чистую правду, и немедленно прикусываю язык. Вот зачем ляпнул, дура?! Мало ли, какие у петербуржцев извращенные вкусы...

– Фух, ну вот и все, убрали. Осталось промыть от мелких частиц и обработать, но самое больнючее уже позади.

Ангелина довольно улыбается, и по тому, как едва сдерживается от смеха Станислав я понимаю – он врал! Издевался, чтоб отвлечь от процедуры, и ему это удалось...

– Ах вы... Я...

– Ну, вот и отлично, думаю вы тут и без меня справитесь.