Между жизнью и смертью

Глава 1

"Когда я была маленькой мама рассказывала мне сказки на непонятном языке. Я всегда сладко засыпала под ее тихий и нежный голос. Со временем я стала спрашивать у нее, о чем она рассказывает и мама стала учить меня этому языку. Спустя несколько лет я понимала и свободно говорила на этом языке с мамой, так как отец не понимал его. Отец был военнослужащим и дома я его видела очень редко, к примеру когда он приезжал из города со службы. Я росла, гуляла с подругами из нашей деревни, иногда и с мальчиками в общих компаниях. Мы были молоды и счастливы. Многие мои подруги влюблялись, но не я... Мне было хорошо и без влюбленностей. Подруги говорили: "еще встретишь своего человека и полюбишь до конца своей жизни." Я им не верила. Мальчики из деревни мне не нравились в этом плане, а в город ехать не хотелось. В один из дней я проснулась от того, что мама выдернула меня из кровати и быстрыми шагом повела в подвал. Я ничего не понимала, но делала так, как она мне велела. Окончательно вырвали из сонного состояния звук разбившихся стекол в окнах и выстрелы. Я пыталась затащить маму с собой в подвал, но на моих же глазах в нее попала пуля, она тут же упала на колени и прошептала мне "я люблю тебя, доченька". После этих слов она закрыла глаза и упала на пол, больше не двигаясь. От пережитого шюока, я сама того не помня забралась в самый дальний и темный угол в подвате и затаилась, тихо оплакивая маму. Она была для меня всем."

"Не знаю, сколько времени прошло, но выстрелы прекратились. Я отдаленно слышала немецкий говор. Было страшно выходить, но я была обязана выйти из своего укрытия. Ради мамы. Я должна была найти путь в город, найти отца и сообщить ему о смерти мамы. Что будет после этого меня не волновало."

"Я выбралась из своего укрытия и тихо пошла к окну, чтобы проверить обстановку. Я была аккуратна..."

"Hey, Hände hoch, russisches Mädchen!" - позвал меня мужской голос прямо за моей спиной. Я тут же вдрогнула и подняла руки вверх, медленно оборачиваясь на пятках.

"Sie konnte unsere Gespräche mithören. Zerstören!" (Она могла услышать наши переговоры. Уничтожить!) - проговорил одинг мужчина другому, оба направляли оружие на меня.

У меня тут же прорезался голос, я холодно, но весьма тихо залепетала на немецком, смотря в их глаза: - "Bitte tötet mich nicht. Ich werde niemandem etwas erzählen." (Пожалуйста, не убивайте меня. Я никому не скажу.)

Солдаты переглянулись, а затем озадаченно уставились на меня: - "Versteht ihr uns?" (ты понимаешь нас?)

"Ja, ich spreche Deutsch seit meiner Kindheit." (Да, я знаю немецкий с детства) - говорила я, смотря на них, - "Du hast eine deiner Landsleute getötet – meine Mutter! Lass mich wenigstens dafür gehen!" (вы убили одну из своих соотечественниц - мою мать! Отпустите меня хотя бы из-за этого!).

Мужчины опустили оружие и повели меня к главному их командования. Внутри я вся тряслась, но на лице была маска хладнокровия. Я была готова к тому, что меня могут расстрелять в любой момент. Мы зашли в дом моей покойной подруги. Ее тоже убили. В доме сидел мужчина в возрасте, в немецкой форме, он грозно смотрел на меня. В его взгляде не было человечности. Она на плохом русском спросил меня: "Сколько тебе, девочка:?"

"Семнадцать", - ответила я, а после продублировала на немецком, - "siebzehn". Мужчина удивился, но быстро сменил удивление на лице нейтральностью.

"Lasst ihn gehen. Er stellt keine Gefahr dar." (Отпустите. Угрозы не представляет)- сказал мужчина, после чего меня быстро вывели из домика. Затем солдаты тихо довели меня до леса, а после дали фору в несколько секунд, чтобы я успела убежать в лес, а после начали стрелять вслед. Я бежала, пока не закончились силы.

Раннее утро, солнце только начинало вставать. Я очнулась, слыша русские мужские голоса не так далеко от себя. Я с трудом поднялась на трясущиеся ноги, а затем из последних сил закричала: "Помогите!"

Я пыталась идти на звуки голосов, но голова сильно кружилась, ведь я долго не пила и не ела. Руки тряслись, голос дрожал, но я звала тех, кто сможет помочь мне. Русские солдаты не заставили себя долго ждать, я увидела их спустя пару минут после своего крика о помощи. Они шли на меня, направляя мне в лицо оружие, но я смотрела на них с мольбой.

"Пожалуйста, помогите мне... Сбежала от немцев...", - тихо сказала я, а в глазах начинало плыть. Я потеряла сознание. Солдаты подхватили меня на руки и понесли к месту дислокации, чтобы передать меня в руки своего командира.

Спустя пару часов я снова открыла глаза и первое, что увидела перед собой - комнатка, освещаемая керосиновой лампой, кровать вдоль соседней стены, стол и крупного мужчину. Когда он заметил, что я открыла глаза, подошел ко мне и молча сел рядом. Он взял со стола флягу, и приподняв мою голову, дал попить. Я прикрыла уставшие глаза, делая добротный и жадный глоток жидкости, но почти сразу же распахнула глаза так широко как могла. Это была не вода. В горле неприятно жгло, но я проглотила все до капли. Мужчина усмехнулся.

"Как тебя занесло к фашистам, девочка?", - спросил командир, смотря на меня с легкой усмешкой.

"Я из мертвой деревни, они напали вчера утром и... Они убили моих родных...", - едва сылшно говорила я, опустив глаза.

"Сколько тебе? И как тебя зовут?", - добавил мужчина.

"Аня, мне семнадцать... А кто вы?", - говорю я, а после поднимаю взгляд на него. Он мужчина среднего возраста, примерно тридцати лет, с легкой сединой на висках, в форме, как у моего отца. У него грозный и серьезный вид, но добрые глаза, это не скроется ни за какой маской безразличия.

"Полковник Данилов, Андрей Степанович Данилов", - представился мужчина, слегка улыбнувшись, - "Мне 29 лет."