Между мирами

Глава 1. Аномалии, или Кто разбудил магию в рабочее время?

Аптека «У Торн». Мир алхимиков и строгих мундиров.

Элира Торн как раз собиралась вылить в раковину остатки зелья, пахнущего настойкой разочарования и кошачьей мятой, когда мир решил, что с неё хватит покоя.

Сначала просто зазвенело стекло. Одинокая колба на дальнем стеллаже, та самая, с зелёной жижей «Усыпляющего тумана для особо настырных клиентов». Звенела тихо, жалобно, будто просилась на пенсию. Элира даже бровью не повела — с её-то хозяйством такое бывало. Но через секунду к колбе присоединилась её соседка, пузырёк с «Эликсиром бодрости для стражников (не подлежит налогообложению)». Потом ещё одна. И ещё.

Через пять секунд весь стеллаж напоминал разъярённый улей из хрусталя. Стекло выло, жидкость внутри клокотала и меняла цвет с устрашающей скоростью. Бутыль с порошком драконьего корня, который обычно вёл себя прилично, взорвалась с таким грохотом, что с потолка посыпалась штукатурка.

— Ну вот, — процедила Элира, отряхивая с фартука ошмётки чего-то лилового и липкого. — Совсем обнаглели. Я тут главный алхимик, между прочим.

Она уже тянулась к полке, чтобы приструнить самый буйный пузырёк подзатыльником, как её остановило синее сияние. Прямо перед носом, в воздухе, завис её старый магический браслет — тот самый, что когда-то связал её с капитаном Дарном. Он не просто светился. Он пульсировал, как сердце гигантского светлячка, отливая перламутром и угрожающе потрескивая.

— А это уже интересно, — пробормотала Элира, забыв про бунтующую аптеку. — Ты же должен был лежать без дела. Кто тебя включил?

Дверь распахнулась с такой силой, что колокольчик над ней сорвался и с жалобным звоном укатился под прилавок. На пороге, засыпанный первым снегом, стоял сам виновник её прошлых головных болей — капитан Ласло Дарн. Его синий мундир сидел безупречно, лицо было выбрито до скрипа, но во взгляде читалось что-то… непривычное. Не паника. Ласло не паниковал. Но тревожная собранность, как перед штурмом.

— Торн, — сказал он, и голос его был ровным, но слишком уж отточенным, будто сталь. — В городе происходит нечто из ряда вон.

— Да что вы говорите, — Элира махнула рукой в сторону стеллажа, где вовсю бушевал химический карнавал. — А у меня тут, видите ли, идиллия и тишина. Просто решила устроить фейерверк в честь вашего визита.

Ласло проигнорировал сарказм. Он шагнул внутрь, и его холодные глаза мгновенно нашли источник синего свечения. Браслет. Капитан замер, и Элира увидела, как его пальцы непроизвольно сжались в кулак.

— Не только у вас, — тихо произнёс он, вытаскивая из кармана маленький амулет — их общую недавнюю «находку». Камень в его ладони отзывался синематичной пульсацией, в унисон с браслетом. — По всему городу. Все артефакты, все следы магии… они ожили. Или сошли с ума.

Элира подошла ближе, её циничная маска на мгновение сползла, уступив место профессиональному любопытству.

— Усиливается, — констатировала она, наблюдая, как сияние браслета становится ярче, заливая комнату призрачным светом. — Это не локальный сбой, Ласло. Это… системное. Как будто кто-то дёрнул за главную нитку.

— И что будет, если её дёрнуть до конца? — спросил он, глядя на неё.

Элира усмехнулась, но в усмешке не было веселья.

— Домино, капитан. Очень большое, очень громкое домино. И мы, похоже, стоим в самом его начале.

Здание «Каэлин Групп». Мир холодного разума и горячих следов.

Лира Верная поняла, что мир кончился, когда кофейный автомат в коридоре начал испытывать экзистенциальный кризис.

Обычно она чувствовала только сильные, застрявшие в предметах эмоции: страх на дверной ручке, любовь на старой флешке, предательство на смартфоне. Сейчас же всё вокруг КРИЧАЛО. Каждая молекула воздуха, каждый пылинка на глянцевом столе Артёма Каэлина, каждый пиксель на огромном экране — всё было пропитано, перенасыщено, отравлено чувствами. Это был не поток, а цунами.

Она упала на колени, вцепившись пальцами в виски, пытаясь выстроить хоть какую-то стену. Бесполезно. Чужой ужас пробивал оборону, как раскалённая спица. Чужая ярость жгла изнутри. Чужая тоска обволакивала, как тяжёлое, мокрое одеяло.

— Лира! Лира, чёрт возьми, смотри на меня!

Голос Феликса Деверо пробивался сквозь шум, как луч фонарика сквозь метель. Она заставила себя поднять голову. Феликс стоял перед ней, его обычно насмешливый взгляд был острым, сосредоточенным. Он держал её за плечи, и его пальцы впивались в кожу почти болезненно — якорь в бушующем море.

— Дыши, дорогая, — сказал он, и в его голосе не было ни тени привычного шутовства. — Вдох-выдох. Всё по протоколу. Как учил наш ледяной босс.

Дверь в кабинет открылась беззвучно. На пороге возник сам «ледяной босс». Артём Каэлин. Безупречный костюм, идеальная осанка, лицо — маска из мрамора. Но Лира, даже сквозь адский гул, почувствовала едва уловимое напряжение в линии его плеч, холодную искру тревоги в глубине глаз цвета зимнего неба.

— Объясните ситуацию, — произнёс он. Голос был ровным, металлическим, как всегда. Но Лира уловила в нём микроскопическую вибрацию. Он что-то чувствовал. Не эмоции. Сбой. Нарушение порядка.