Между нами ненависть

ГЛАВА 1.

Костя

В «Статусе» есть всего два типа людей: те, кто управляет, и те, кем управляют.

Я – первый.

— Дорофеев! Сейчас же убери свою машину с главного двора! — не успел я вылези из тачки, как ко мне уже летит «смотрительница» нашей «тюрьмы».

— Арина Федоровна, ну что вы так нервничаете? — усмехаюсь я и аккуратно закрываю дверь машины. — У вас опять давление подскочит.

— Дорофеев, не зли меня. Ты итак уже у ректора на карандаше. Я сказала тебе, убери отсюда свою машину. Сейчас сюда приедут очень влиятельные люди и что они увидят? Твою машину посреди двора?

— А почему бы и нет? Пусть посмотрят, что в нашей элитной Академии учатся парни с хорошим вкусом на тачки, — мой сарказм не трогает ее, недовольно вздыхаю. — Сейчас я ее отгоню, — я подмигиваю женщине и спокойно топаю к своим.

Парни уже стоят среди толпы студентов, готовясь к зрелищу.

Сегодня ворота нашей Академии переступят первокурсники. Мы – как в зоопарке, пришли поглазеть на диковинных зверят.

— Ты где ночью был? — спрашивает Даня, бросая взгляды на мою ласточку.

Которую уже с утра пораньше хорошо помыли и натерли так, что она блестит, как лысина нашего препода по финансовому анализу.

— Ставлю сотку, что этот Казанова был со Стефанией, — усмехается Марк и толкает меня плечом.

Я встаю между ними и засовываю руки в карманы джинсов.

— Ее ажурные трусики до сих пор лежат в моем бардачке, — медленно произношу я, глядя на толпу, стоящую у ворот Академии.

— Черт, Костян, ты же сказал, что с ней все? — недовольно цокает Даня.

— Я не виноват, она вчера сама ко мне в тачку прыгнула. Ее все устраивает.

— О, начинается, — потирает руки Марк, когда ворота открываются, и в главный двор начинают входить перваки.

Ничего нового. Наследники многомиллионных империй в брендовых шмотках. У девок лица одинаковые: длинные волосы с прямым пробором, надутые губы, прямые носы, сиськи не меньше третьего размера. Ногти такие длиннющие, что у меня возникает вопрос: а как они ими справляются, когда… ну, вы поняли.

Кстати, о ногтях. Кожа на лопатке жжет. Походу Стефания выпустила вчера свои когти. Решила меня пометить и на спине? Трусов под моим сидением ей показалось мало?

— Так, ставки делаем, — лениво тянет Даниил, облокачиваясь на перила. — Кто сегодня до конца дня кого зацепит? Только честно.

— Я нацеплю вон ту с губами, — кивает Марк. — Она сама прям просится, подмигивает мне, как сигналка на моей тачке.

— Я бы на нее даже резинку пожалел. Там все в ботоксе, не возбуждает, — спокойно говорю я, перебирая глазами остальных.

— А ты, великий и ужасный Дорофеев, кого выбрал бы? — Даниил тянет губы в ухмылке.

— Пока скучно. Все уже было.

И во всей этой блестящей и дорогой волне я вдруг вижу пятно. Даня тоже замечает ее.

— У нее что в руке? Суккулент? — присвистывает друг.

— Где? Где? — Марк оживляется.

И вот тут я уверен, что все студенты пялятся на девчонку с двумя косичками и в очках, которая одна единственная надела форму Академии.

Девчонки, стоящие неподалеку, хихикают.

— О, в «Статусе» появились очки и кактус, — смеется Марк.

— Интересный экземпляр, — я провожу рукой по волосам.

— Теперь в Круге появятся новые задания? — лениво спрашивает Даня.

Я смотрю на девчонку с кактусом, которая с открытым ртом осматривает территорию.

— Определенно.

Она явно не из нашей касты. На одном плече висит тряпичный рюкзак. Тяжелый, судя по наклону. И у нее в руках действительно гребаный горшок с кактусом, а еще пара книг, с которых свисают закладки.

— Да она, походу, грантовая, — фыркает Марк. — Явно не по бабкам сюда попала.

— Это вызов, — я прожигаю ее своим взглядом, скольжу по стройным ножкам, а хочется залезть под юбку, которая отстойно свисает до колен.

Я отталкиваюсь от перил, разминаю шею, словно готовлюсь к драке.

— Так, парни. Щас будет шоу.

— Бляяя, Костян, — Марк хлопает меня по плечу, — только не сломай ее сразу. Она выглядит хрупкой.

— Я ж не животное, — коварно ухмыляюсь я и уверенной походкой направляюсь к девчонке.

Посмотрим, из чего сделан этот «экземпляр».

ГЛАВА 2.

Ксюша

Я захожу на территорию Высшей Академии управления «Статус» и первое, что мне хочется сделать, это остановиться.

Просто встать посреди дорожки, и запечатлеть этот яркий момент моей жизни. Потому что это не-ре-аль-но!

Здания Академии, словно с открытки, светлый камень, высокие окна, колонны. Все идеально ровное, чистое, как будто тут каждый листик лично протерли тряпочкой перед нашим приходом. Аллеи, зелень, аккуратно подстриженные кусты.

Рай для бедных. Обыденность для богатых.

Я крепче сжимаю в руках горшок с кактусом. Да, я приперлась в элитную Академию с кактусом. Я не могла его оставить дома. Он со мной с восьмого класса. Пережил все мои экзамены, переживет и это место. Я ему еще и имя дала – Иннокентий.

Я делаю еще шаг вперед, и сразу чувствую на себе пристальные взгляды.

— Спокойно, Щербакова, — шепчу себе под нос. — Ты сюда поступила. Законно.

Когда пришло письмо, я реально думала, что это ошибка или шутка, или меня с кем-то перепутали.

Я перечитала его раз десять, потом показала папе.

«Вы зачислены на бюджетной основе…».

А потом я даже позвонила в деканат, и мне подтвердили, что никакой ошибки нет.

Я тогда визжала так, что соседка снизу пришла узнать, не случилось ли что. Для меня случилось. Я поступила туда, куда такие, как я, не попадают.

И вот я здесь, среди богатых наследников. Парни и девушки, как с обложек. Дорогая одежда, идеальные лица, уверенность в каждом движении. Но почему-то никто из первокурсников не надел форму?

Я опускаю взгляд на себя, юбка до колен, пиджак, белая рубашка, везде на груди вышит значок Академии.

В письме же было черным по белому написано:

«Форма обязательна в первый же день поступления».

Я что, одна это прочитала? Или одна восприняла всерьез?

Отлично! Я не просто «не такая», я еще и самая правильная идиотка в этом цирке.

Кто-то тихо хмыкает справа, я делаю вид, что не слышу этого.

И тут я натыкаюсь взглядом на группу парней у перил. Они возвышаются над нами, как боги Олимпа. И они не просто стоят там, они оценивают нас.

Я быстро отвожу взгляд и иду дальше, стараясь не замечать, как за моей спиной продолжают шептаться.

Как я там сказала? Рай? Как бы это место не стало для меня моим персональным Адом.

Продолжаю наслаждаться архитектурой зданий, и тут я цепляюсь носком за какой-то выступ.

Вот черт!

Мир резко уходит вниз, и я падаю прямо на глазах у всей этой глянцевой публики.

Книги вылетают из рук, кактус летит куда-то в сторону. Надеюсь, не в чье-нибудь лицо, хотя… может, и стоило бы.

Ладони обжигает от асфальта, я замираю на секунду, стиснув зубы.

Только не сейчас. Только не в первый день.

Медленно поднимаю голову и первое, что вижу перед собой, это идеально белые кроссовки. И они белые прямо до абсурда. Словно их не носят, а выставляют в витрине. Я моргаю, потому что реально в глазах немного слепит.

— Ого, ты смотри, — раздается сверху насмешливый тон. — Уже к ногам моим падают.

Я поднимаю взгляд выше, скользя по черным джинсам, по белой футболке, по кожаной куртке, которая небрежно накинута на плечи. Темные волосы немного растрепанные, как будто он только что провел по ним рукой и не заморачивается.

И взгляд. Холодный. Насмешливый. Уверенный. Который сразу дает понять: он привык, что на него смотрят.

На шее есть татуировка – четкая линия, уходящая под ворот куртки. Я не разбираю рисунок, но почему-то цепляюсь именно за нее.

— Ты, кстати, с такого ракурса даже симпатичнее смотришься, — продолжает высокий парень, чуть склонив голову.

Я сразу же отмираю.

— Очень смешно, — бормочу я и резко поднимаюсь.

Колени слегка дрожат, но я делаю вид, что все под контролем. Отряхиваю юбку, подбираю книги. Кактус валяется чуть в стороне, я быстро хватаю его и прижимаю к себе. Чувствую на себе взгляды. Слишком много внимания к моей персоне, я к такому не привыкла.

— Так и будешь смотреть, — лениво тянет парень, — или сразу скажешь, что влюбилась?

Я смотрю в его карие глаза.

— Нет, я просто оцениваю уровень деградации местной фауны. Пока не впечатляет, — колко бросаю я.

А что? Я не дам себя в обиду!

Он приподнимает бровь, как будто ему стало интересно. Кажется, я только что нажала не на ту кнопку.

Я спокойно обхожу его и направляюсь к зданию. Хотя спиной я все равно чувствую его взгляд. Он жжет прямо между лопатками.

— Отличное начало, Щербакова, — бормочу себе под нос. — Просто блестящее.

Я ускоряю шаг и почти вбегаю в здание. Внутри светлый холл, мраморный пол, высокие потолки. Все блестит, как в музее.

Все первокурсники уже столпились у стенда. Я вытягиваю шею, пытаясь хоть что-то разглядеть. Тут висят списки распределения в общежитие.

Но толпиться я не хочу, еще придавят. Поэтому я встаю чуть в стороне и жду. Не лезу вперед, как остальные.

Минуты тянутся медленно. Люди постепенно расходятся, кто-то смеется, кто-то уже кому-то звонит, кто-то селфится на фоне эмблемы Академии, которая занимает половину стены.

— Так, первокурсники, — раздается строгий голос.

К толпе подходит женщина лет пятидесяти. Идеальная гулька, блузка, юбка, лодочки на низком каблуке.

— После заселения у вас будет время освоиться. В четыре часа начнется официальное открытие учебного года. Не опаздывать.

Кто-то в толпе стонет и недовольно цокает, она даже не реагирует.

Я делаю шаг к спискам, пробегаю глазами сверху вниз.

Щербакова… Щербакова…

Вот, нашла.

Я уже тянусь ближе, чтобы прочитать номер комнаты, как чувствую движение рядом. И слышу голос, с которым я уже успела «познакомиться».

— Арина Федоровна…

Я медленно поворачиваю голову. Парень в белых кроссовках стоит рядом с женщиной, спокойно приобнимая ее за шею, словно она его родственница. Возможно, так и есть.