Между нами огонь

Новый мир

Глава 1: Новый мир

Лиза.

Я прижала ладонь к холодному стеклу, пытаясь уловить хоть что-то знакомое в мелькающих за окном пейзажах. Но всё было чужим: поля, леса, редкие домики — как будто я ехала не в новый город, а в другую жизнь.

"Так будет лучше для всех", — его слова всё ещё звенели в ушах, как навязчивый звонок будильника. Лучше? Для кого? Для мамы, которая стояла на вокзале с красными глазами и не могла вымолвить ни слова? Для папы, который уже тогда, кажется, думал о новой семье? Или для меня, которая теперь должна привыкать к бабушкиному дому и новому городу, где всё чужое?

Я закрыла глаза, но воспоминания не отпускали. Мамины слёзы, её дрожащие руки, пытающиеся поправить мне волосы. Я тогда онемела. Не смогла ничего сказать, не смогла даже заплакать. Просто стояла, как деревянная кукла, которую кто-то забыл на вокзале.

Поезд резко затормозил, и я чуть не ударилась лбом о спинку впереди стоящего сиденья. Всё вокруг заскрипело, загудело, словно железный зверь, который не хочет ехать дальше. Я взглянула в окно. На перроне стояли люди с чемоданами, смеялись, обнимались. У них были свои истории, свои причины ехать или оставаться. А у меня?

Я сжала кулаки, почувствовав, как ногти впиваются в ладони. Нет, я не хочу смиряться. Не хочу быть той, кого просто перевезли из одного места в другое, как мебель. Но что я могу сделать? Поезд уже набрал скорость, и город, где я родилась, остался где-то далеко позади.

Поезд остановился с глухим стуком, и я почувствовала, как сердце замерло. Город, который теперь назывался моим новым домом, встретил меня серым небом и запахом угольной пыли. Я взяла сумку, ощутив её непривычную тяжесть, и вышла на перрон.

Бабушка стояла в толпе, выделяясь своей прямой осанкой и строгим платьем в мелкий цветочек. Её глаза сразу нашли меня, и она махнула рукой, словно я могла её не заметить. Я медленно подошла, чувствуя, как ноги стали ватными.

— Лизонька! — её голос звучал тёпло, но в нём была какая-то напряжённость. Она обняла меня крепко, как будто боялась, что я исчезну. Я почувствовала запах её духов — что-то сладкое и старомодное.

— Привет, бабуля... — мой голос прозвучал тихо, почти шёпотом.

Она отстранилась, внимательно посмотрела на меня своими проницательными глазами.
— Ну что ж... Добро пожаловать домой.

Домой? Это слово словно повисло в воздухе между нами. Я попыталась улыбнуться, но получилось криво. Бабушка взяла мою сумку без лишних слов и повела к выходу со станции.

Улицы были пустынны и тихи, только где-то вдалеке слышался лай собаки. Мы шли молча, только наши шаги отдавались эхом по асфальту. Я оглядывалась по сторонам — маленькие домики с покосившимися заборами, редкие деревья с пожелтевшими листьями... Всё казалось таким чужим и неуютным.

— Как дорога? — наконец спросила бабушка своим ровным голосом учительницы русского языка.
— Нормально... — я ответила автоматически, хотя нормальным это не было ни капли.

Мы свернули на узкую улочку с низкими домами и остановились у одного из них — бабушкиного дома с садом за деревянным забором. Она открыла калитку со скрипом и пропустила меня вперёд:
— Проходи... Ты же помнишь дом?

Я кивнула молча: помнила разве что по фотографиям из детства или рассказам родителей? Внутри пахло пирогами и старой мебелью — запах бабушкиного дома всегда был таким же неизменным: уютным и немного грустным одновременно…

Запах пирогов и старой мебели всё ещё витал в воздухе, когда бабушка провела меня в комнату. Мамина комната. Теперь моя. Стены, обклеенные обоями с едва заметными цветочками, словно шептали что-то из прошлого. На полке — детские книги, пожелтевшие от времени. Я провела пальцем по корешкам: "Карлсон", "Денискины рассказы"... Мама читала их мне когда-то? Не помню.

Я села на кровать, пружины скрипнули подо мной. Окно было приоткрыто, и оттуда доносились звуки сверчков — такие громкие, что казалось, они сидят прямо на подоконнике. Влажный воздух обволакивал кожу, словно пытаясь проникнуть внутрь. Я вздохнула и достала блокнот из сумки. Карандаш замер в руке над чистым листом... Лицо отца? Нет, не получается. Линии выходили кривыми, глаза — пустыми. Я скомкала лист и швырнула его в угол.

Ночь тянулась бесконечно. Я лежала на спине, уставившись в потолок, и слушала тишину дома. Она была другой — не московской с её шумом машин и соседских голосов за стеной. Здесь тишина была живой: шелест листьев за окном, скрип половиц где-то в глубине дома... И вдруг лёгкий стук в дверь.

— Лиза? Ты не спишь? — голос бабушки был мягким, почти шёпотом.

Я хотела сказать "сплю", но слова застряли в горле. Дверь приоткрылась, и она вошла — в своём стареньком халате, с чашкой чая в руках. Увидела моё лицо и остановилась на пороге... А потом просто подошла и обняла меня крепко-крепко. И тут я поняла: щёки мокрые от слёз... Впервые за долгое время я позволила себе плакать всерьёз...

Слёзы высохли, но комок в горле остался. Бабушка погладила меня по голове, как маленькую, и вышла, оставив чашку чая на тумбочке. Я выпила её залпом — горький, с привкусом трав. Утро встретило меня резким солнечным светом, который лез в глаза через старые шторы.

Бабушка уже ждала в коридоре, одетая в свой лучший костюм — тот самый, который она надевала на школьные собрания.

— Ну что, пошли? — спросила она, протягивая мне рюкзак.

Я кивнула, хотя внутри всё сжалось. Школа. Новое место. Новые люди. Всё это казалось огромной машиной, которая вот-вот раздавит меня своими шестерёнками.

Шли молча. Улицы были пустынны, только где-то далеко лаяла собака. Воздух пах свежестью после ночного дождя, но мне было всё равно — я думала только о том, как бы не опозориться перед всеми этими людьми.

Школа №3 выглядела как декорация из старого фильма: трёхэтажное здание с облупившейся краской и узкими окнами. Бабушка повела меня прямо к кабинету директора — женщине с холодными глазами и улыбкой, которая не доходила до них.