Между нами тонкий лёд: Осколок надежды.

1 глава: Надежда фигурного катания.

Пара выходит на свет, словно сотворённая изо льда. Он — тёмная ночь в облегающем камзоле, она — снежное волшебство, облако из блёсток и струящейся ткани юбки. Их руки, облачённые в белые перчатки, сплетены не для поддержки, а как продолжение одной идеи, одного ритма.
Музыка как их основа и способ подчеркнуть всю красоту.
Они не скользят, а рассекают тишину, и лёд покорно поддаётся под стальными лезвиями, оставляя за собой сложный узор — память об их танце. Это танец стихий, где доверие — единственный закон. Он подбрасывает её в воздух, и на мгновение она замирает, изогнувшись, как лебедь, прежде чем упасть в его надёжные руки. Акт захвата — не простой элемент, а естественное продолжение движения. Вдох и выдох.
Затем они устремляются в стремительное вращение, образуя единый вихрь из двух тел. Её юбка развевается, как распустившийся цветок, его тень — её незыблемая опора. Они смотрят только друг на друга, и в этом взгляде — целая вселенная: вызов, нежность и абсолютная вера. В их мире нет страха, есть только музыка, лёд и партнёры.
Они замирают, грудь вздымается, дыхание — белое облачко на морозе. Аплодисменты обрушиваются лавиной, но они слышат только тишину, что родилась между ними. И лёд, изрезанный их следом, хранит безмолвную летопись этого полёта, где двое стали одним целым.
Золото на их шеях отливала холодным блеском под софитами. Улыбка не сходила с их лиц, а рука Джекса плотно обнимала талию партнёрши.
— Ну что, куколка, довольна? — прошептал он так, чтобы слышала только она, не переставая улыбаться зрителям.
Одна из самых обсуждаемых пар в мире фигурного катания, которая не только одерживает победы, но и демонстрирует гармоничные, почти идеальные отношения.
Джекс — вундеркинд фигурного катания, известный своим артистизмом, дерзкими программами и невероятными прыжками. На льду он царит, будучи харизматичным и уверенным. Вне льда он проявляет насмешливость и некоторую циничность.
Рагата — его партнёрша, обладающая идеальной техникой скольжения и надёжностью. Она является «мозгом» и основой их пары, обеспечивая стабильность.
С детства они тренировались вместе и никогда не расставались, осознав, что на льду никто не сможет заменить друг друга. Как бы ни идеальны их отношения на льду, в жизни они часто ругались и ссорились.
Дверь отделяющая трибуны и помещение для фигуристов с грохотом захлопнулась, заглушив оглушительный гул трибун. Внезапно воцарилась звенящая тишина, которая давила на уши. Рагата, не оглядываясь, направилась по холодному коридору, яростно стягивая перчатки с рук.
Джекс догнал ее, его голос все еще звенел от адреналина, почти весело:
Рагата, не поворачивая головы, процедила сквозь зубы:
— Удивительно. А я думаю, что сделала его чисто. В отличие от твоей подкрутки. Мне показалось, или сегодня ты решил поймать меня не за талию, а за ухо?
— О, извини, принцесса. Я забыл, что с тобой нужно обращаться как с фарфоровой куклой. Может, еще цветы на лед постелить?
Девушка остановилась и наконец повернулась к нему. Ее взгляд был холодным, как лед:
— Цветы? От тебя? Я бы предпочла, чтобы ты просто делал то, о чем мы договорились. А не импровизировал, чтобы лишний раз показать себя. Это парное катание, а не сольные выступления.
— Кейн, я не виноват в том, что она такая истеричка. На льду она действительно отлично справляется, но в жизни с ней просто невозможно. Если бы не лёд, я бы никогда не связался с ней.
— Просто ей нужно повзрослеть, — сказал он, стараясь не признать своей грубости. Он хотел взять свои вещи и выйти, но голос Кейна остановил его.
— Джекс, завтра утром вы с Рагатой должны быть в центре хореографии и пластики.
— Вам нужно готовиться к гранд-при. Эта медаль — только начало вашего пути, — Кейн посмотрел на медаль, висящую на шее Джекса.
— Хорошо, тренер, — ответил Джекс.
Девушка стояла, опершись на перила, провожая взглядом закат. Солнце поспешно тонуло в горизонте, унося с собой последние проблески ее надежды.
Мысленно она вернулась в далекий детский зал. Их отношения не задались с первой же тренировки. Вечные ссоры, споры. Тренеры уже подумывали их раскидать по разным парам. Но потом был тот день, когда у нее категорически не выходил прыжок. И он, всегда такой язвительный, неожиданно подошел и тихо сказал: «У тебя получается. Просто перестань бояться». Они впервые откатали элемент идеально. И с того самого дня в ее сердце поселилось глупое, непобедимое тепло к этому дерзкому парню.
— Почему ты не можешь быть таким, как тогда? — вырвалось у нее, и слова понеслись в вечернюю пустоту. — Почему сейчас от тебя не дождешься ни слова поддержки?
— Каким «таким»?
Она вздрогнула. Неужели не почудилось? Из сгущающихся сумерек возник Джекс. Он подошел, но сохранил дистанцию, так же опершись о перила.
— Понимающим, — выдохнула она, не глядя на него. — Хоть чуточку... человечным.
От такой несвойственной ему мягкости она невольно повернулась к нему.
— Ты... извиняешься?
— Так зачем ты пришел? — спросила она почти шепотом. — Неужели просто... поддержать?
Он на секунду задержал взгляд на ее глазах, а потом отвёл его в сторону, к последней полоске зари.
— Кейн велел передать. Завтра в десять — центр хореографии. Пора ставить программу на Гран-при.
Парень, сказав это, развернулся и направился в противоположную сторону. Девушка, наблюдая за закатом, лелеяла надежду, что, возможно, ей удастся разжечь между ними огонь, который горел в её сердце.

2 глава: Твердость и гибкость.

Сегодня утро было удивительно тёплым и солнечным, но Джекс проснулся в мрачном настроении. Он чувствовал, что его ждёт что-то неприятное, и это ощущение усиливалось воспоминаниями о вчерашней ссоре с партнёршей.
После чашки кофе Джекс немного расслабился, и его настроение слегка улучшилось. Он принял душ, собрал вещи и уже собирался выйти из дома, когда на телефон пришло сообщение: «Джекс, у меня тут проблемы, на тренировку опоздаю. Кейн в курсе».
«Отлично. Теперь мне одному отбывать номер в этой конторе», — мелькнула у него мысль. «Хотя... Если куколки какое-то время не будет, может, так даже лучше. Разведаю обстановку без неё. И не очень-то после вчерашнего хочется ей в глаза смотреть».
Сев на свой мотоцикл и натянув шлем, Джекс поехал на место тренировки. Приехав, он увидел здание, на котором красовалась вывеска: «Культурный центр».
«Только бы это не оказалось тем, о чём я подумал... Или чтобы Кейн сжалился», — прошептал он про себя, накидывая капюшон.
Войдя в здание, он сразу наткнулся на толпу девушек в блестящих купальниках для выступлений и, пытаясь аккуратно всех обойти, в кого-то врезался.
— Вообще-то это ты на меня налетел, — послышался мелодичный, но полный упрёка голос.
Парень поднял глаза и увидел сидящую на полу девушку, которая потирала бок. Он на мгновение застыл и, не говоря ни слова, протянул ей руку.
Девушка окинула его настороженным взглядом, но руку приняла и поднялась. Теперь Джекс мог её как следует рассмотреть. Невысокого роста, стрижка каре с прямой, слегка взъерошенной чёлкой. На ней были синие легинсы и красная майка, на ногах — кроссовки.
— Некультурно так пялиться на девушку при первой встрече, — заметила она, отряхиваясь.
— Я не пялился, а осматривал. Мало ли, что-то сломала, а потом в суд за нападение подашь, — парировал Джекс.
Девушка усмехнулась его колкости и наклонилась, чтобы собрать рассыпавшийся спортинвентарь. Парень, не говоря ни слова, молча присел и стал ей помогать.
— Хорошо — неожиданно для себя Джекс ответил искренней улыбкой.
— Хорошо, Джексон. Очень приятно познакомиться», — усмехнувшись, девушка направилась дальше.
Парень ещё какое-то время стоял, провожая её взглядом, пока звонок телефона не пронзил тишину.
«Да, Кейн... Да, я на месте. Куда идти?... Хорошо, понял».
Сбросив звонок, он побрёл к указанному месту.
Кейн часто так делал. Он был тренером Джекса и Рагаты всего три года, но раскрыл их талант куда лучше прежних наставников. Но его главным минусом всегда были опоздания. Хоть он и позволял себе задерживаться, своим ученикам спуску не давал. Даже в его отсутствие они должны были тренироваться самостоятельно, приходя всегда вовремя, — так он воспитывал в них стержень и самодисциплину.
— Кейн, ты же ведь не подался в гимнасты? Или мы что-то пропустили? — с вызовом бросил Джекс. — Да и артистизма у нас хватает. Наши фанатки просто визжат, когда мы на льду.
— Джекс, ты любишь красоваться в одиночку. Ты работаешь с Рагатой только когда это выгодно тебе, а не потому что вы — команда. В команде нужно доверять друг другу целиком и полностью, а не играть в это доверие, — строго сказал тренер.
Джекс посмотрел на Рагату. Девушка отвела взгляд, прекрасно понимая, что в словах Кейна — горькая правда.
Над залом повисла гнетущая тишину. Её нарушил скрип двери — в зал вошла девушка.
— А, да! Нашёл вам тренера по постановке хореографии, — нарушил молчание Кейн. — Прошу любить и жаловать, лучшая в своём деле — Помни.
Джекс чуть не выдал себя вздохом удивления, но вовремя сдержался. Рагата же недовольно скрестила руки на груди.
— И этой... девице будет ставить нам хореографию? — язвительно протянула рыжая. — Да она в фигурном катании и не разбирается!
Джекс сурово взглянул на партнёршу и уже собрался парировать, но гимнастка опередила его.
— Гимнастика улучшит вашу технику и научит вас... доверять. — Её голос прозвучал сладко, но с едва заметной колкостью. — Ведь как можно не довериться партнёру, который помогает тебе растянуть мышцы так, чтобы не травмироваться?
— Тем более, пластика — основа артистизма в любом виде спорта, — добавила Помни, а затем перевела взгляд на Джекса. — Ну что, Джексон, а мы снова встретились. Или... возможно, ты не Джексон?
— Прости, пришлось немного схитрить. Я не Джексон. Кто ж знал, что ты наш хореограф? Побоялся, что набегут фанатки, — на его лице появилась та самая, фотосессионная улыбка.
— Ничего, я так и поняла. Просто подловить хотела, — улыбнулась в ответ Помни.
— Вы... знакомы? — с нескрываемым подозрением спросила Рагата.
— Столкнулись утром в коридоре, буквально на пару минут, — легко ответила гимнастка, но в её простоте рыжеволосая уловила что-то, от чего внутри зашевелилась колючая ревность.
— Итак, — Помни снова стала серьёзной, — я обсудила детали с Кейном. Большую часть времени вы будете заниматься здесь, а некоторые тренировки он будет проводить лично. Наша работа разделится на несколько этапов. Сначала я проведу с вами индивидуальные занятия, чтобы оценить возможности каждого, и только потом мы перейдём к совместным практикам.
— Индивидуальные занятия? — фыркнул Джекс, повернувшись к Помни. — Надеюсь, вы не собирайтесь делать из нас цирковых пони.
— О, мистер Звёздность, — мягко сказала она. — Я собираюсь сделать из вас спортсменов. А для этого сначала придётся разобрать ваше самомнение по косточкам. И собрать заново. Уже завтра.
В воздухе повисла пауза, густая от предчувствия грядущих битв. Гран-при казался такой далёкой целью, а вот испытание, которое начиналось здесь и сейчас, было пугающе реальным.
— Отлично, — резко сказала Рагата, нарушая затянувшуюся паузу. — Начнём с меня. Чем раньше мы покончим с этим, тем лучше.
Она демонстративно повернулась к Помни спиной, давая понять, что разговор окончен. Джекс лишь покачал головой, наблюдая, как его партнёрша уходит вглубь зала. Его взгляд случайно встретился с взглядом Помни. И в её глазах он прочитал не упрёк, а лёгкую, почти невесомую усмешку.
Впервые за долгое время Джекс почувствовал не раздражение, а щемящий интерес к тому, что же будет дальше.