Между Пешкой и демоном

1

Наконец-то отпуск! Я ждала этого четыре бесконечных года. В моем календаре этот день был обведен жирным красным кругом, как дата освобождения из добровольного рабства. Десять дней без едких замечаний начальства, без бесконечных групповых чатов, где сообщения валятся градом даже в полночь, без дедлайнов, пахнущих литрами остывшего кофе. Только я и мое право на тишину.

Я с силой затянула молнию на чемодане, чувствуя, как внутри всё вибрирует от предвкушения. Такси уже ждало у подъезда, залитого ослепительным утренним солнцем. Всего через час я была в аэропорту - огромном, футуристичном здании, которое после недавней реконструкции напоминало изящный белый космический корабль, приземлившийся посреди мегаполиса.

Внутри царил упоительный хаос: шум чемоданных колесиков по глянцевому полу, гул сотен голосов и механический женский голос, объявляющий посадку. Все спешили к морю, к лазурным волнам и беззаботности «все включено». Я вдыхала этот воздух перемен, и меня буквально потряхивало от нетерпения.

Я направилась к лифтам - современным капсулам из стекла и полированной стали. Сенсорная панель холодила кончики пальцев. Как ни странно, в огромном холле было полно людей, но когда подошел мой лифт, я оказалась в нем совершенно одна. Прозрачные створки бесшумно сомкнулись. Я коснулась светящейся цифры этажа, и кабина плавно поплыла вверх.

Я успела заметить, как панорама аэропорта начала уходить вниз, превращаясь в декорацию. Странно, ведь я нажала кнопку верхнего этажа.

Резкий, ощутимый толчок подбросил меня на месте. Раздался скрежет, словно гигантские когти провели по металлу, и свет погас мгновенно. Наступила такая абсолютная, липкая темнота, что я перестала видеть собственные руки. В ушах зазвенело от внезапной тишины. Мелькнула паническая мысль: лифт стеклянный, снаружи должен падать солнечный свет! Но за стенами был лишь мрак, густой и мертвый.

Не успела я закричать, как вспыхнул свет. Но не прежний, стерильно-белый, а тусклый, тревожно-желтый, исходящий от старинных ламп-рожков.

Я вскрикнула, отшатнувшись к углу. Кабина преобразилась. Полированная сталь превратилась в кованую решетку, увитую замысловатым узором из черных змей и увядших роз. Стеклянные стены исчезли, сменившись тяжелым чугуном. Лифт тронулся дальше, но теперь он не ехал, а тяжело полз с надрывным скрипом и лязгом старых цепей. Под потолком покачивалась полукруглая медная шкала, по которой ползла стрелка, указывая на странные рунические знаки вместо цифр.

Раздался резкий колокольный звон - «дзынь!». Клетка дернулась и замерла. Решетчатые створки медленно, со стоном, поползли в стороны.

За ними я увидела мужчину. Бледный, с безупречной осанкой, он был одет в ливрею, которая казалась сшитой из тяжелого синего бархата. Его лицо не выражало ничего, кроме холодной учтивости.

- Анна, прошу вас, выходите. - его голос был тихим, но глубоким, заполняющим всё пространство. - Мы вас заждались.

Я вцепилась в ручку чемодана так, что костяшки побелели.

- Кто вы? Где я? Что это за розыгрыш? - я не узнала свой голос, он сорвался на хрип.

- Выходите, пожалуйста, не задерживайте механизм. - консьерж нахмурился, и его тон стал угрожающе настойчивым.

- Я никуда не пойду, пока вы не скажете, что происходит!

- Мне придется вывести вас силой, если вы не сделаете это сами. - отрезал он.

Я посмотрела ему в глаза и похолодела. На мгновение мне показалось, что его зрачки сузились, превратившись в тонкие вертикальные щели, как у рептилии, а затем и вовсе исчезли, оставив лишь пустую желтизну. Я моргнула - всё вернулось в норму, но первобытный ужас уже диктовал свои условия. Я вышла из лифта, пошатываясь от слабости в ногах.

Едва я сделала шаг, как за моей спиной раздался хлопок. Я обернулась: там, где только что была кованая клетка, теперь чернела пустая каменная арка. Пути назад не было.

Я оказалась в необъятном готическом зале. Потолки уходили так высоко в тень, что казались бесконечными, а сверху свисали массивные люстры, на которых оплавлялись сотни настоящих восковых свечей. Окна-витражи, затянутые багровым стеклом, не впускали свет, а лишь создавали жуткие кровавые блики на полу. Всюду была резьба по темному дереву и холодный камень, от которого веяло вековой сыростью.

Зал был полон людей. Но этот маскарад пугал до тошноты. Женщины в невероятных платьях - черных, темно-фиолетовых, алых - с корсетами, затянутыми до неестественной тонкости талий. Мужчины в строгих фраках и камзолах. Они стояли группами у высоких круглых столов, попивая темную жидкость из хрустальных бокалов и вполголоса переговариваясь.

Среди этой мрачной аристократии я со своим чемоданом и в джинсах выглядела как безумная ошибка реальности. Но я была не одна. Из глубоких ниш в стенах начали выходить другие. Девушка в легком розовом сарафане, парень в пляжных шортах и майке, мужчина в помятом офисном костюме с галстуком набок. Всего нас было десять человек - яркие, нелепые пятна в этом царстве вечного траура. Мы все оглядывались с одинаковым выражением дикого, парализующего страха и удивления на лицах. Девушка в сарафане, заметив меня, тут же бросилась в мою сторону, её пальцы дрожали, а шляпка с широкими полями съехала набок.

Я смотрела на этот зал, вдыхая запах воска и чего-то сладковато-гнилостного, и понимала: мой самолет в Сочи улетел без меня. И, кажется, в ту реальность, которую я знала, билетов больше не продают.

2

- Девушка! Ну девушка же! - раздался рядом резкий, почти визгливый голос, от которого у меня заложило уши.

Я вздрогнула и обернулась. Рядом со мной, гневно раздувая ноздри, стояла та самая особа в шляпке. Широкие поля бросали густую тень на её лицо, а огромные темные очки скрывали глаза, но я кожей чувствовала исходящие от неё волны истерики.

- Что вам угодно? - холодно бросила я, пытаясь унять дрожь в коленях.

Женщина на мгновение лишилась дара речи. Она открыла рот, как выброшенная на берег рыба, глубоко задышала, а затем буквально взорвалась:

- Что?! Вы как со мной разговариваете?! Да вы хоть знаете, кто я? Знаете, кто мой муж? Он всю эту… эту дешевую забегаловку сровняет с землей до конца недели! - Она махала руками, едва не сбивая с меня кепку. - Вы что, оглохли? Скажите немедленно адрес! Мое приложение такси не видит этого зачуханного места!

- Я понятия не имею, где мы. - я демонстративно отвернулась, разглядывая бесконечные готические своды.

- Как это? - её голос сорвался на высокий стон. - Я была в ресторане. Миша отошел, я зашла в туалет… и вышла сюда! Что это за розыгрыш?

- Пять минут назад я входила в лифт аэропорта столицы. - отрезала я, чувствуя, как внутри растет ледяной ком. - Так что если это и розыгрыш, то ваш Миша очень сильно переплатил.

Женщина осеклась. В её глазах за стеклами очков промелькнуло осознание того, во что мы влипли. Тем временем из теней вышли другие: всего нас было десятеро. Офисный клерк, парень в шортах, женщина в сарафане - мы стояли плотной кучкой, современные «потеряшки» в центре этого безумного маскарада.

- Мы рады приветствовать вас, леди и джентльмены! - внезапно прогрохотало под сводами.

Я вздрогнула. В центре зала, там, где секунду назад была лишь пустота, возникла сцена. На ней стоял мужчина: приземистый, коренастый, с длинным, острым носом, напоминающим клюв хищной птицы. Во фраке и с тростью, он выглядел как зловещая пародия на Пингвина из комиксов о Бетмене.

- Все мы в курсе, зачем здесь собрались… - начал он, масляно улыбаясь.

- Я не в курсе! Объясните немедленно! - взвизгнула девушка в шляпке, делая шаг вперед.

Зал замер. Десятки бледных лиц в корсетах и фраках обернулись к нам. В их взглядах не было сочувствия - только брезгливое любопытство. Пингвин на сцене недовольно скривился. Он лениво щелкнул пальцами.

В ту же секунду женщина захлебнулась криком. Во рту у неё из ниоткуда возник кожаный ремешок с черным шариком-кляпом. Она в ужасе схватилась за лицо, её очки слетели, открывая выпученные, полные слез глаза. Она пыталась сорвать ремень, но пальцы просто соскальзывали с кожи, словно та была частью её собственного тела.

- Как я и говорил... - продолжил Пингвин, будто ничего не произошло. - мы начинаем церемонию. Сначала - угощение, затем - сопряжение.

Из арок бесшумно выкатились официанты с серебряными тележками. Я невольно присмотрелась к блюдам, которые они расставляли на столиках. На ближайшем ко мне серебряном подносе возвышалась горка… глаз. Сотни глазных яблок, влажных и глянцевых, уставились в потолок.

«Это стилизация. Это марципан» - заклинал мой разум. Но тут одна из дам в бархатном платье изящной шпажкой подцепила «закуску» и отправила в рот. Раздался отчетливый влажный хруст. Меня едва не вывернуло.

Официанты двигались как тени. Один из них зашел в темную арку и буквально растворился в ней, хотя я видела лишь глухую стену. Пространство здесь подчинялось иным законам.

- А теперь - жеребьевка! Леди Клео, прошу вас! - Пингвин отвесил поклон, и на сцену вышла блондинка в черном шелке.

Она протянула ему руку, и воздух между ними задрожал. От её пальцев метнулась багровая нить. Она змеей взвилась под потолок, а затем резко, как кобра, рванула вниз - к одному из парней в нашей группе. Нить захлестнулась вокруг его запястья, вспыхнула и натянулась. Парень вскрикнул, попытался сорвать её, но ладонь просто проходила сквозь не, как сквозь дым.

Один за другим люди обретали своих «хозяев». Страх сжимал моё горло всё теснее, пока зал вдруг не накрыла волна тишины.

Раздался хлопок, тяжелый, как падение могильной плиты. Все головы повернулись ко входу.

Из тени вышел он.

Лет двадцать пять. Высокий и худощавый, но в каждом его движении чувствовалась скрытая пружинная мощь. Чёрные джинсы, чёрная рубашка, рукава закатаны до локтей. Волосы - темные, небрежно собранные в хвост, с выбритыми висками. Он выглядел как гость из моего мира, но его глаза… в них была бездна, в которой не было места жалости.

- О, продолжайте праздник... - ехидно протянул он, его голос вибрировал от самодовольства. - Кажется, моё приглашение затерялось. Охрана на входе была так расстроена… Очухаются часа через три.

- Даниэль? - голос Пингвина на сцене дрогнул. - Что ты здесь делаешь?

- Пришел забрать своё. - Даниэль прошелся вдоль рядов, и я почувствовала, как волоски на руках встали дыбом.

Он остановился напротив меня. Его взгляд, холодный и жаркий одновременно, скользнул по моему лицу, и сердце пропустило удар. Он поднялся на сцену, отстранив Пингвина, и просто притянул воздух рукой.

Его нить была другой. Не просто красной - она была соткана из живого, пульсирующего огня. Она не стала искать путь. Она ударила в меня молнией.

3

Секунд пять я просто хватала ртом воздух. Звуки Шереметьево обрушились на меня лавиной: объявления дикторов, шум толпы, детский плач. Всё это казалось нереальным после того застывшего готического склепа.

- Твою мать! Самолёт! - заорала я, внезапно вспоминая о своей главной цели.

Я дернула рукой, сбрасывая его ладонь. Кожа в месте соприкосновения горела, будто он оставил на мне клеймо. Не оборачиваясь, я рванула в сторону своего гейта. Море, солнце, отсутствие демонов - я хваталась за мысли об отпуске, как за последний шанс остаться нормальной. Если я сяду в самолёт, этот кошмар развеется.

Лифтом пользоваться не хотелось - после той поездки «в клетке» у меня от одного вида раздвижных дверей начинался нервный тик. Я взлетела по лестнице на второй этаж, перепрыгивая через ступеньки, едва не сшибая с ног сонного туриста.

И застыла.

Он стоял прямо на моем пути. У самого выхода на посадку. Даниэль вальяжно прислонился к стене, скрестив руки на груди и чуть склонив голову набок. На его лице цвела такая самодовольная ухмылка, что мне захотелось съездить по ней со всей дури. Как он обогнал меня? Мне было плевать. Плевать на магию и на огненные нити.

- С дороги! - выплюнула я, надевая маску ледяного безразличия. Внутри всё дрожало, но я готова была вцепиться ему в лицо, если он не сдвинется.

Я попыталась обойти его слева. Он лениво сделал шаг, снова перекрывая дорогу. Я вправо - он там же. Даниель двигался с грацией хищника, который забавляется с добычей.

- Чего тебе надо, Даниель? - я сорвалась на резкий тон, упирая руки в бока. - Свали в туман, откуда выбрался. У меня посадка заканчивается!

- О, а у тебя зубки поострее, чем кажется на первый взгляд. Просто Дэн. - промурлыкал он. Голос у него был глубокий, с наглой хрипотцой. - Мне не нужна твоя посадка. Мне нужна ты. Ты теперь моя пешка. А Игра, детка, не любит ждать.

- Слышь, «игрок»... - я сделала шаг вперед, сокращая дистанцию до опасного минимума. Мое сердце колотилось в горле, но я смотрела ему прямо в глаза. - Слушай внимательно: мне плевать на твои Игры. Дай мне пройти. Прямо сейчас. Иначе я устрою такой скандал, что охрана прибежит и выведет тебя.

Я попыталась оттолкнуть его в грудь. И почти взвизгнула от неожиданности. Было ощущение, что я пытаюсь сдвинуть с места железобетонную колонну. Он даже не качнулся.

- Какая ты шумная, Анна. - он выделил моё имя так, будто пробовал его на вкус. - И такая суетливая. Куда ты так торопишься? К морю? К песочку?

- Провалиться мне на месте, если я сейчас не… - я замахнулась, чтобы ткнуть его локтем, но он просто указал взглядом мне за спину.

- Оглянись, Анна.

Я замерла, медленно поворачивая голову. Холод заполнил вены. Аэропорт застыл.

Мужчина в паре метров от нас замер с протянутым билетом. Ребенок, споткнувшийся на бегу, завис в воздухе под неестественным углом. Воздух стал густым, как сироп. Тишина стала абсолютной. Мертвой.

- Так куда, ты говоришь, ты опаздываешь? - Дэн подошел вплотную.

Он наклонился, обдавая моё лицо жаром. От него пахло дорогой кожей и грозовым фронтом. Его взгляд скользнул по моим губам, и я почувствовала, как по телу пробежала жаркая волна, в то же время нить между нами загорела голубым пламенем. Господи, я же его ненавижу! Почему моё тело ведет себя так, будто я на свидании?

- Тебе ведь нравится... - вкрадчиво заметил он, и я поняла, что уши у него так же хороши, как и наглость. - Твой пульс выбивает чечетку.

- Это от бешенства! - прошипела я, стараясь не смотреть в его темные, дьявольские глаза. - Псих! Извращенец и псих!

- Именно так. - его улыбка стала шире.

Он издевательски согнул локоть, предлагая взять его под руку. Я лишь показательно фыркнула и отвернулась, скрестив руки на груди. В ответ раздался тихий смешок.

Дэн щелкнул пальцами.

За долю секунды пространство вокруг нас смялось. Вместо терминала - шумный центр города, терраса кафе. Солнце ударило по глазам.

- Стамбул? Что?! - я уставилась сначала на вывеску, указывающую на название города, а затем на Дэна, который уже сидел за столиком, по-хозяйски развалившись в кресле. - Мой самолет летел в Сочи! Ты… ты сорвал мне отпуск, урод!

Дэн вальяжно махнул официанту, игнорируя мою ярость.

- В Сочи сейчас дожди. - бросил он, прищурившись. - А здесь у нас есть двенадцать часов спокойствия, пока не прибудут остальные Игроки. Сядь, Анна. Твой гнев меня забавляет, но он не поможет тебе выжить в следующие три месяца.

Я стояла над ним, тяжело дыша. Мне хотелось перевернуть этот стол ему на колени, но кольцо на пальце вдруг слабо пульсировало током, напоминая о связи.

- И что дальше? - я со стуком отодвинула стул и села напротив, смерив его самым презрительным взглядом, на который была способна. - Будешь кормить меня завтраками, пока кто-то из твоих напудренных дружков не решит вырезать мне сердце за это кольцо?

Дэн подался вперед, опираясь локтями на стол. В его глазах вспыхнул опасный огонек, а нахальная улыбка на миг исчезла, сменившись чем-то более темным.

- Вырезать - это слишком просто... - его голос стал тише. - Они будут пытаться обмануть тебя, сломать или купить. Но самое забавное… - он протянул руку и коснулся тыльной стороны моей ладони. Кожа мгновенно отозвалась жаром. - Большинство из них не чувствуют того, что чувствую я.

4

Закат в Стамбуле был вызывающе красивым и пугающим - небо над Босфором окрасилось в цвет спелого граната, переходящего в густую венозную кровь. Мы находились в люксе «Pera Palace», где стены были обтянуты тяжелым шелком, а воздух пах дорогим табаком и древней пылью. Но мне было не до истории.

- Ты шутишь. Скажи, что ты сейчас просто очень несмешно пошутил. - я стояла посреди номера, и мои пальцы подрагивали, когда я указывала на кровать.

Там, на смятых простынях, лежал ворох угольно-черной ткани. Платье. Если, конечно, этим словом можно было назвать кусок шёлка, который держался на одних честных словах и шнуровке.

- Анна, я похож на того, кто тратит время на юмор? - Дэн стоял у высокого зеркала в золоченой раме, лениво застегивая манжеты на новой рубашке. Белая ткань ослепительно контрастировала с его загорелой кожей и темными волосами. - Это Бал Сопряжения. Вся наша благородная гниль соберется в одном зале, чтобы оценить товар. Снять пробу. Посмотреть, за кого стоит убивать. И, конечно, сделать ставки.

- Товар? Мясо? - я почувствовала, как в горле встал колючий ком. - Ты притащил меня сюда, чтобы на меня ставили ставки, как на племенную кобылу?

Дэн обернулся. Его взгляд - тяжелый, липкий, почти физически ощутимый - прошелся по моей фигуре, задерживаясь на моих сжатых до белизны кулаках.

- Ставят не деньги, Анна. В нашем мире валюта - это Сила. Первозданная, темная мощь. Половина тех, кто будет там сегодня - просто зрители. Они сливают частицы своей сути, надеясь на выигрыш. Победитель Игр заберет всё. Я стану сильнее любого из них, а ты… - он сделал шаг ко мне, бесшумный, как хищник на охоте. - Ты выживешь. Если прямо сейчас наденешь это платье и покажешь им, что ты - достаточно ценный экспонат, чтобы никто не рискнул притронуться к тебе раньше времени.

Он кивнул на кровать. Шнуровка на спине платья явно не предполагала наличия под ним белья. Вообще никакого.

- Я не надену это… недоразумение. - я вздернула подбородок, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос не сорвался на девчоночий писк. - Хочешь ценный лот? Мог бы выбрать кого-то более покладистого. Ту блондинку с кляпом, например. Она смотрела на тебя, как на спасителя.

Дэн усмехнулся. Он сократил расстояние между нами в один короткий, стремительный шаг. От него исходил жар, который кружил голову, заставляя внутренности сжиматься в тугой узел.

- Мне не нужны те, кто смотрит на меня как на спасителя. - прошептал он, протягивая руку и касаясь кончиками пальцев моей шеи. Я вздрогнула, по телу пробежал электрический разряд. - Мне нужна ты. Твоя ярость так сладко пульсирует под кожей, Анна. Она заставляет тебя светиться в этой серой толпе кукол. - Его пальцы скользнули к моим волосам, наматывая прядь на палец. - Или мне самому тебя раздеть? Поверь, я справлюсь быстрее, чем ты успеешь произнести свое любимое слово «урод».

- Только тронь меня, и я выцарапаю твои красивые зенки. - прошипела я. Дыхание стало неглубоким и рваным. Я ненавидела то, как мои зрачки расширялись при его приближении. - Ты наглый, самовлюбленный индюк. Думаешь, раз надел чистую рубашку и побрызгался парфюмом, то стал меньше вонять серой?

- О, я гораздо хуже, чем ты можешь вообразить. - он наклонился к самому моему уху, обжигая мочку горячим дыханием. - И тебе это чертовски нравится. Я чувствую, как твоё тело откликается на меня. Ты можешь плеваться ядом сколько угодно, но твоя кожа кричит об обратном. Хотя признаю, нить тоже играет в этом свою роль.

- Это отвращение! - я с силой толкнула его в грудь, но он перехватил мои запястья одной рукой, легко прижимая их к моей талии.

Мы оказались так близко, что я чувствовала жесткую ткань его джинсов и бешеное биение собственного сердца.

- Ложь. - выдохнул он прямо мне в губы, его глаза потемнели, становясь почти черными. - Но продолжай в том же духе. Лгуньи - это мой любимый сорт женщин. У тебя пятнадцать минут, Анна. Либо ты выходишь отсюда королевой, либо я выношу тебя на плече в чем мать родила.

Он резко отпустил меня. Я покачнулась, жадно хватая ртом воздух. Дэн отошел к балкону, достал зажигалку и закурил. Пламя на миг осветило его хищный профиль.

- Почему джинсы? - спросила я, подходя к кровати и со злостью хватая шелк. Я начала возиться со шнуровкой, чувствуя себя максимально неуклюжей. - Все остальные Высшие в том зале выглядели так, будто ограбили костюмерную оперы. А ты… как будто только что из клуба вышел.

Дэн выпустил струю дыма в вечернее небо Стамбула, не оборачиваясь.

- Потому что мне не нужно доказывать своё величие бархатными штанами и кружевами. Пусть они прячутся за титулами, которые давно прогнили. Я - Даниэль. Мне достаточно просто быть. И я хочу, чтобы эти снобы видели: я забрал себе ту, кто не вписывается в их идеальный мертвый мир. Считай мой внешний вид средним пальцем всей их иерархии. И мне плевать, что на балу будет вся наша высшая знать. Высшие- просто кучка слабаков, по сравнению с тем, кем я стану после победы.

- Ты просто панк-переросток со слишком большим самомнением. - фыркнула я, борясь с непослушными завязками на спине, которые никак не хотели затягиваться. - Помоги… маньяк ты самовлюбленный. Сама не дотянусь.

Дэн обернулся, его глаза странно блеснули в полумраке комнаты. Он медленно направился ко мне. Его шаги были тяжелыми, уверенными. Когда его холодные ладони коснулись моей абсолютно голой поясницы, я не смогла подавить резкий, судорожный вдох. Он затягивал тонкие шелковые шнуры медленно, нарочито задевая подушечками пальцев позвоночник. Я видела в зеркале его торжествующее лицо - он наслаждался моей дрожью.