Между прошлым и настоящим

Глава 1

Глава 1

Эта неделя выдалась особенно дождливой. Лондон в середине сентября окрасился в яркие краски, но даже они меркли под постоянным проливным дождём. Лили, проведя ещё одну двенадцатичасовую смену в больнице, возвращалась домой. Ноги гудели, глаза слипались от усталости, и всё, о чём она сейчас мечтала, — это чашечка чая с тостом и её тёплая уютная постель.

До дома было ещё далеко. Ютясь в переполненном метро, Лили старалась не заснуть и не пропустить свою остановку. Упрямо глядела на цветные линии метро, переплетающиеся между собой, пока голос диктора не произнёс: «Станция Бексли». Отлично, почти дома. Осталось проехать ещё двенадцать остановок на автобусе, и она наконец-то будет дома.

Выйдя из вагона, Лили почувствовала неприятную сырость каменных стен, покрытых мхом, и поёжилась. Всё же это было лучше, чем духота переполненного метро. Быстрыми шагами она поднялась на улицу, смешавшись с потоком таких же уставших людей. Вскоре, оказавшись на остановке, Лили получила сообщение на мобильник:
«Вернусь поздно, извиняюсь за шум. Рози».

Лили и Рози уже три года снимали вместе квартиру в Лондоне. Зарплата медсестры едва покрывала расходы, поэтому совместная аренда была разумным решением. Благо, Рози и Лили быстро нашли общий язык и почти никогда не ссорились. Лили закрыла глаза, прижавшись к стенке автобусной остановки, пока дождь безжалостно барабанил по металлу. Впереди ехал её долгожданный автобус — двухэтажный 135, за ним мелькали цифры 55. Ещё чуть-чуть, и она будет дома.

Вдруг сзади раздался быстрый топот по глубоким лужам, крик, а затем резкий удар в плечо. Нога Лили соскользнула с бордюра. Свет фар ослепил, удар разнёсся по телу. Боль сжала левый бок чуть ниже бедра, голова раскалывалась пульсирующей болью, а глаза наполнились искрящимся светом. Лица незнакомых и испуганных людей мелькали перед глазами, но всё растворилось в темноте и приглушённом свете свечей и масляных ламп.

— Врача… нужно вызвать врача! — донёсся один из голосов.

Лили моргнула. Она оказалась в комнате, которая будто кружилась вокруг неё. Боль в бедре пульсировала, голова раскалывалась. Она пыталась дотронуться до лба, но руки не слушались. Вдруг раздался звонкий металлический лязг, рука коснулась воды.

— Убери это немедленно! — резко прозвучал чей-то женский голос, заставив Лили зажмуриться.

— Как же она там очутилась?! И снова в том же месте! — тонкий, испуганный голосок рядом. Кто-то приложил к её лбу что-то холодное и мокрое. Лили пыталась разглядеть лицо — взгляд упорно отказывался фокусироваться, лишь угадывались чёрные волосы.

— Ему нужно немедленно сообщить! — голос мужчины прозвучал сзади, в тени. Лили не могла разглядеть его лица. — Он будет в гневе…

— Кто…? — попыталась произнести она, но никто, похоже, её не слышал. Все суетились, сновали туда-сюда, испуганно переговариваясь. Женщина в чёрном платье продолжала:

— Где же врач… где этот чёртов врач!

Голова Лили закружилась с новой силой. Тело стало невыносимо тяжёлым, взгляд окончательно затуманился, и темнота поглотила сознание. Она не знала, сколько прошло времени. В памяти всплывали силуэты людей и лысеющего мужчины, который, наклонившись к ней, влил в рот что-то горькое. Лили облизнула пересохшие губы — горький привкус всё ещё оставался на языке.

Она приоткрыла один глаз, осматриваясь. Тяжёлые, тёмные шторы почти полностью блокировали свет, который упорно пробивался сквозь узкие щели. Когда Лили открыла второй глаз, комната слегка покружилась перед ней, но постепенно очертания стали яснее, и она смогла оглядеться.

Перед ней раскинулась просторная, богато украшенная комната, где каждая деталь была продумана с чувством вкуса. В углу стоял массивный комод из тёмного дерева, у стены — письменный стол и аккуратный стул из того же массива. Лили провела рукой по покрывалу — пушистое одеяло, свежая, накрохмаленная постель. Она пыталась вспомнить, как оказалась здесь, но в памяти — лишь смутные обрывки.

С усилием она приподнялась на локтях. Боль в ноге всё ещё пульсировала, но больше её тревожило то, во что была одета. Хлопковая ночнушка? Переодели её? Лили снова огляделась, ощущая, как лёгкая паника поднимается в груди. Она не была в больнице — нет, это явно не больничная палата. Скорее всего, она находилась в доме состоятельного аристократа. Но что здесь делала она?

Коснувшись головы, Лили ощутила под пальцами повязку. Скользнул длинный тёмный локон волос, и она замерла. Осторожно дотронулась до пряди — дернула её и тут же почувствовала боль. Волосы были её… но как такое возможно? Она была блондинкой, а теперь перед ней были шелковистые, тёмные пряди, доходящие почти до пояса.

Сердце забилось быстрее. Лили спрыгнула с постели, перепутавшись в длинной простыне, и, не обращая внимания на боль в бедре, подбежала к зеркалу.

В отражении она увидела незнакомку: густые, длинные волосы, бледная кожа с лёгкой болезненностью, голубые глаза, аккуратный нос и пухлые губы. Полная противоположность Лили. Она коснулась лица и тут же отдернула руку, ощущая странное, чужое прикосновение.

Наклонившись к зеркалу, Лили корчила рожи, тянула за волосы, стараясь понять, что происходит. Голова шла кругом, ноги едва держали её.

— Что за чёрт? — выдохнула она, отступая от зеркала и рассматривая свои руки: более хрупкие, длинные, чем раньше. — Это сон…

Глава 2

Глава 2

Он усадил её на кровать, укрытую тяжёлым покрывалом, и негромко распорядился, чтобы большая часть слуг покинула комнату. Остаться он позволил лишь Алфу и миссис Оливия — камеристке графини. Доктор терпеливо ждал, сложив руки за спиной, пока граф сумеет успокоить супругу и наконец позволит ему приступить к осмотру.

— Тебя должен осмотреть врач, — начал Роберт спокойно.

— Нет! — Лили резко вцепилась в рукав его сюртука. — Он хочет напоить меня опием! Я что, по-вашему, похожа на дуру?!

Роберт тут же нахмурился. Прежде подобных речей из уст жены он не слышал никогда.

— Я не позволю пичкать меня этой дрянью!

— Позвольте, госпожа, это превосходное лекарство! — встрепенулся врач, услышав её слова. — И в вашем состоянии я настоятельно рекомендую его принять, — он откашлялся и продолжил, чуть понизив голос. — К тому же… оно всегда помогало вам при ваших эпизодах.

Роберт обернулся к врачу. Тот принял удивительно серьёзный вид и выжидающе смотрел на графа.

— Пить я этого не стану. Не заставите! — Лили снова попыталась вырваться, но Роберт лишь крепче сжал её руки.

— Хорошо. Хорошо, — мягко сказал он. — Никто тебя не заставит…

— Но, милорд… — попытался возразить врач.

— Никто, — повторил Роберт тем тоном, который не допускал возражений.

Доктор лишь хмыкнул и замолчал.

— Но осмотр всё равно будет, — добавил граф уже тише. — Ты сильно поранилась. Я хочу знать, что с тобой всё в порядке.

Он говорил спокойно, почти убаюкивающе — словно перед ним был неразумный, испуганный ребёнок.Лили больше не возражала. Наконец она позволила врачу приступить к осмотру, не сводя с него настороженного взгляда.

Мужчина осторожно коснулся её запястья, проверяя пульс. Его пальцы были холодными и сухими — жёсткими, почти костлявыми, чем-то напоминавшими стручки фасоли. Он задал несколько коротких вопросов о самочувствии, и это неожиданно напомнило Лили о её работе медсестрой. О знакомых интонациях, о привычном порядке действий. Это даже немного её успокоило — впервые с момента падения она ощутила нечто понятное, привычное и почти родное.

Затем он осмотрел рану на лбу. Она оказалась не такой опасной, как все подумали вначале: небольшая шишка да лёгкая царапина.

— Голова может побаливать несколько дней, но причин для волнений я не вижу, — произнёс врач.

Лили фыркнула. Как он может знать, что всё в порядке? При таких ударах в больнице назначают МРТ… а здесь?

Врач, впрочем, проигнорировал её порыв и продолжил осмотр. Он осторожно проверил шею и плечи, попросил её медленно пошевелиться, затем аккуратно коснулся рёбер, надавливая в нескольких местах — в надежде понять, не сломано ли что-нибудь. Кроме пары болезненных ушибов и ссадин, всё действительно оказалось в порядке.

— Меня больше беспокоит ваша нога. Позвольте осмотреть её ближе.

Лили, не задумываясь, отдёрнула подол ночной сорочки, оголив при этом чуть больше, чем следовало. Врач тут же прокашлялся и поспешно прикрыл тканью не интересующие его участки кожи. Место удара отчётливо выделялось на бледном бедре: огромный бордовый синяк уже налился цветом и заметно опух.

— Да… здесь сильный ушиб, — протянул он с профессиональной хмуростью.

— Ха, да это и так было понятно, — закатив глаза, произнесла Лили.

В комнате повисла тишина. Альф и Оливия переглянулись между собой — быстрыми, настороженными взглядами.

— Скажите, доктор… то, что с ней произошло… — Роберт подбирал слова, уводя врача чуть в сторону, пока Лили медленно оглядывала комнату. — Казалось, она никого не узнаёт.

Врач крепко задумался, потирая подбородок, затем вновь приблизился к постели.

— Госпожа, вы помните своё имя?

Любопытные взгляды устремились к ней. Лили застыла.Своё имя она помнила отчётливо — слишком отчётливо. Но теперь оно вдруг перестало иметь значение. Она тяжело сглотнула, лихорадочно обдумывая, что сказать. Мысли закружились в голове, как вихрь. Лили посмотрела на мужчину в тёмном камзоле, на женщину в длинном, строгом платье, совершенно не похожем на моду XXI века, на свои — и в то же время не свои — руки.

— Госпожа? — вновь мягко окликнул её врач.

Если это другой век. Если это другое тело…

Нет. Нет. Если она скажет правду, её немедленно напоят наркотиками и запрут в лечебнице. Лили судорожно попыталась вспомнить уроки истории и лекции в медицинском. Раньше к душевнобольным относились жестоко — пугающе жестоко. Мысль о примитивных «методах лечения» заставила холод пробежать вдоль позвоночника. Нет, правду говорить нельзя. Впрочем… чему удивляться? Даже в её собственном XXI веке людей с подобными речами отправляют на принудительное лечение.

Она закрыла глаза.

Как же он её назвал… тот мужчина с серыми глазами? Ах да.

— Элизабет, — произнесла Лили ровно. — Меня зовут Элизабет…

По комнате прокатился почти неслышный, но ощутимый вздох облегчения.

Глава 3

Глава 3

Лили облегчённо выдохнула, глядя на статную фигуру мужчины с серыми глазами. Она едва его знала — и всё же уже успела проникнуться к нему тёплой, почти детской симпатией. Благодарность переполняла её. Он не отправил её в лечебницу. Более того — он услышал её. Прислушался. Какой мужчина этого века мог похвастаться подобной эмпатией?

Лили всё ещё не понимала, в какой именно период и даже век она попала, но по манере речи, по тяжёлым тканям одежды, по строгим силуэтам и приглушённому свету комнаты было ясно: это старая Англия. Далёкая и чужая. Роберт вновь усадил её на кровать, заботливо поправив тяжёлое покрывало, и сам отошёл в сторону, внимательно слушая наставления врача, сложив руки за спиной.

— Госпожа, — наконец заговорил доктор, прочистив горло, — вам надлежит как можно больше отдыхать. Никаких нагрузок и, упаси Бог, волнений или потрясений. Я назначу настой валерьяны с хмелем — для сна и успокоения нервов. Надеюсь, это вас устроит?

Он посмотрел на Лили поверх очков. Та слабо кивнула. Особого восторга в его голосе она не уловила, но, по крайней мере, это был не опиум.

— Также, — продолжил врач, — при ушибе рекомендую в первые дни холодные компрессы и лёгкие повязки. Повязки можно время от времени смачивать уксусом, разведённым в воде, — он говорил неспешно, отчётливо, так, чтобы все присутствующие запомнили каждое слово. — Когда же отёк спадёт, следует наносить мазь. Рецепт я вам выпишу.

— Арника хорошо снимает боль, — неожиданно для самой себя произнесла Лили.

В комнате воцарилась тишина. Все взгляды мгновенно обратились к ней.

Чёрт… проговорилась. Ну почему я никогда не держу язык за зубами? с досадой подумала она, прикусив губу.

— Д-да… вы правы, — слегка растерянно согласился доктор после короткой паузы. — Арника действительно весьма полезна в подобных случаях.

Роберт перевёл взгляд на Лили.

— Как ты…? — спросил он негромко, но внимательно.

— Не волнуйтесь, милорд, — поспешил вмешаться врач. — Память у госпожи пострадала выборочно. Подобное нередко случается после удара.

Он чуть оживился, словно речь зашла о чём-то обнадёживающем.

— Когда она сможет вставать, я настоятельно рекомендую прогулки по знакомым местам. Это способствует возвращению воспоминаний. И, разумеется, диета. Никакой тяжёлой пищи и, само собой, никаких спиртных напитков, — торжественно добавил он в конце.

— Миссис Олливия, — обратился Роберт к камеристке, — проследите за этим.

— Разумеется, милорд, — женщина учтиво склонила голову, сложив руки перед собой.

Лили смотрела на них, чувствуя странное, непривычное ощущение: впервые с момента падения хаос вокруг неё начинал обретать хоть какую-то форму. Наконец врач откланялся и покинул комнату, предварительно напоив её настойкой валерианы.

К собственному удивлению, средство подействовало почти сразу. В прошлой жизни Лили годами мучилась бессонницей — ни таблетки, ни травяные чаи толком не помогали. Сейчас же, после всего пережитого, веки налились тяжестью стоило ей лишь коснуться щекой мягкой подушки. Мысли расплылись, дыхание выровнялось, и она провалилась в глубокий, спокойный сон.

Ей снился дом.

Её маленькая, но уютная квартирка. Она сидела на диване, смотрела сериал, запивая сладости горячим чаем. Из кухни доносился приглушённый голос Рози раздражённый и напряжённый. Подруга явно была зла и чем-то расстроена; разговор по телефону шёл на повышенных тонах. Лили без труда поняла — Рози снова говорила со своим парнем.

Молодой человек Рози был весьма симпатичным — на этом, пожалуй, его достоинства и заканчивались. Он был вспыльчив, резок, забывал важные для неё даты, однажды одолжил тысячу фунтов и так их и не вернул. Лили искренне не понимала, почему Рози всё ещё была с ним.

Вдруг в памяти всплыли серые глаза. Мужчина с серыми глазами…да вот он определенно не вел бы себя так с девушкой.Лили слабо улыбнулась.Как хорошо и одновременно жаль что то был он и она больше никогда не увидит те серые глаза… Она сделала глоток чая у него оказался необычный, травяной привкус.

Лили сладко потянулась — и тут же зашипела. Боль в ноге пронзила всё тело. Она резко распахнула глаза.Тяжёлые занавеси. Богатое, но строгое убранство. Полумрак.
Она была всё в той же комнате.

Так это был не сон, — ударило осознание.

Лили провела рукой по лицу, чувствуя тягучую боль во всём теле. За время сна мышцы расслабились, и теперь каждая ссадина и каждый синяк отзывались отчётливо и неприятно. Она осторожно сглотнула, облизывая пересохшие губы.

В дверь постучали.

— Войдите, — хрипловато произнесла она.

В дверном проёме показалась голова молодой девушки. Чёрные волосы были аккуратно уложены в тугой пучок, а поверх них — белый чепец.

— Вы уже проснулись, миледи? — спросила она нежным, почти детским голоском.

Лили, всё ещё не до конца очнувшись, кивнула. Дверь открылась шире, и девушка вкатила в комнату небольшой сервировочный столик на колёсах.

— Завтрак подан, миледи, — улыбнулась она, подкатывая столик к самой постели.