Между страхом и страстью

1 глава

Эльмир

​— Добрый день, Эльмир Александрович. Мы подготовили для вас каталог с новыми девушками, — менеджер положил передо мной черную папку. — Здесь вся информация и фото.

​— Я видел сегодня одну... Она танцевала в белом платье, — я лениво листал страницу за страницей. Все лица казались пресными и одинаковыми.

​— Вот она, — я ткнул пальцем в снимок, с которого на меня смотрела брюнетка с пронзительными голубыми глазами.

​— К сожалению, она не продается.

​— Это еще почему? — я вскинул на него взгляд.

​— На нее уже есть покупатель. Мы можем подобрать вам другую, не менее…

​— Я хочу именно ее.

​— Это невозможно, Эльмир Александрович. Покупатель уже внес предоплату.

​— Значит, отмени сделку. Делай что хочешь, но я покупаю ее.

​— Но… это…

​— Ты меня плохо слышишь? — в моем голосе зазвучал металл.

​— Хорошо. Я всё сделаю.

​— Вот и славно. И организуй мне встречу с ней сразу после выступления.

​— Как скажете.

​— О, Эльмир Александрович! Рада видеть вас у нас. Возникли какие-то проблемы? — в кабинет вплыла организатор конкурса.

​— Твой менеджер отказывается продать мне девушку.

​— Не переживайте, Эльмир Александрович, все будет в лучшем виде, — она приторно улыбнулась. — Покажите, кого вы выбрали?

​Я бросил фото на стол. Лицо женщины на мгновение вытянулось, но она тут же вернула на место дежурную маску.

​— Она будет вашей, не беспокойтесь.

​— Это не мне стоит беспокоиться, а вам, — я поднялся с кресла. — Я спонсирую этот проект, но до меня начали доходить слухи, что вы толкаете товар непроверенным покупателям.

​— Это ложь! Наши девочки…

​— Слушай, не надо рассказывать мне сказки. Жду ее у себя в номере через час.

Вероника

— Вероника, очень классное выступление. Ты молодец, — ко мне подошла наша организатор.
— Спасибо.
— С тобой хочет встретиться один из спонсоров. Тебя проводят.
— Сейчас? Зачем?
— Приведи себя в порядок. Через полчаса за тобой зайдут, — бросила она и вышла.
Я посмотрела на себя в зеркало. Тело пробило дрожью — я знала, что это означает.
У детского дома, куда меня определили после смерти родителей, была «особенность». Раз в год туда приезжала комиссия и отбирала детей, отличавшихся от остальных: тех, у кого были таланты в пении, хореографии или спорте. Отбирали самых красивых девочек. Куда их отправляли потом, никто не знал, пока я сама не оказалась в их числе.
Нас привезли в частный пансионат, где всё было по-другому. Нас не просто обучали — нас готовили, как нам говорили, к «лучшей жизни». Учителя развивали наши таланты, нас учили правильно одеваться, краситься, ходить. Постоянные конкурсы, призы, подарки… Все казалось прекрасным, кроме одного: оттуда невозможно было сбежать. На руке каждой из нас был браслет, и любое пересечение границы территории было наказуемо.
Девушки с шестнадцати лет участвовали в больших конкурсах. Их вывозили за пределы пансионата, но возвращались единицы. Нам твердили, что их заметили продюсеры и модельные агентства. Мы наивно верили и старались показывать лучшие результаты.
Только сейчас я понимала, что всё это было ложью. Вчера в зале почти не было женщин — только мужчины. Выбраться из системы невозможно, сопротивляться — бесполезно. Нас привезли сюда как товар на выставку. Буквально перед самой поездкой я случайно подслушала разговор, а потом, пробравшись в кабинет директора, увидела наши анкеты и стоимость.
Мне ничего не оставалось, кроме как молчать и делать то, что я умею лучше всего. Я смыла тяжелый сценический грим, увлажнила кожу и нанесла легкий макияж. Сменила платье на простой сарафан.
— Ты готова? — в комнату вошел охранник.
— Да.
Мы прошли по длинному коридору и поднялись на лифте на десятый этаж.
— Что мне нужно делать? — тихо спросила я.
— Ничего. Просто улыбайся и поддерживай беседу. Я буду за дверью.
Он открыл дверь номера и пропустил меня внутрь. Я осторожно вошла и увидела мужчину, стоявшего у окна. Первое, что бросалось в глаза — его статная, подтянутая фигура. Высокий рост, широкие плечи, идеальная осанка.
— Здравствуйте.
— Проходи, присаживайся, — он не обернулся. В его голосе слышался явный акцент.
Я села на белоснежный диван. Мужчина повернулся. Его взгляд прошелся по мне, словно реагент, задерживаясь на открытых ключицах. На вид ему было около сорока. Темные кудрявые волосы были небрежно, но стильно уложены. Овальное лицо с выраженными скулами, прямой нос и карие, почти черные глаза под густыми бровями. В его облике было что-то хищное.
— Как тебя зовут?
— Вероника, — едва слышно прошептала я.
Он подошел ближе. Мне казалось, я сейчас вдавлюсь спиной в диван от напряжения.
— Вероника… — он произнес мое имя с непривычным ударением и широко улыбнулся.
Он провел рукой по моим волосам и хотел коснуться лица, но я инстинктивно отстранилась. Его рука замерла. Затем он резким движением вернул меня в исходное положение, заставляя смотреть прямо на него.
— Не делай так больше. Мне сказали, что ты самая послушная и покладистая девочка здесь. Не нужно меня разочаровывать.
— Что вы хотите?
— Для начала — перестань дергаться, когда я тебя касаюсь, — он провел пальцами по моей щеке, задев большим пальцем губы. — Ты голодна?
— Нет.
— Расскажи о себе.
— Что именно?
— Всё, — он отошел, опустился в кресло и закурил.
— Мне семнадцать лет. В детский дом попала в восемь, прожила там три года. Потом меня забрали в пансионат. Я с детства занимаюсь хореографией и синхронным плаванием.
— Что случилось с твоими родителями?
— Они погибли в автокатастрофе.
— Ты красивая девушка. И у тебя хорошая анкета. Меня зовут Эльмир. Я выкупил тебя.
От его последних слов меня обдало жаром.
— Это нарушение закона! Мы живые люди, а не товар. Нас нельзя просто взять и купить! — я сама не знала, зачем это говорю, ведь мне давно всё было ясно.
— Закон… — он усмехнулся. — Он работает только для тех, у кого есть деньги. Валюта — это единственный закон.
Он встал, потушил сигарету и снова подошел ко мне.
— Собери вещи, которые хочешь взять с собой. Я буду здесь. У тебя есть два часа.
— Я…
— Вопросы задашь позже. Сейчас делай, что я говорю. И сними эти часы, они меня раздражают.
— Я не могу.
— Что ты не можешь?
— Я не могу их снять. Это браслет, по которому меня отслеживают. Если попытаться его вскрыть, сработает механизм, и он расплавит кожу.
— Что это значит?
— Тем, кто пытался бежать, оставляли шрамы. Вроде клейма. Чтобы их всегда возвращали обратно.
— Я тебя понял, — отрезал он. — Его с тебя снимут.