Между строк.

глава 1 не конфликтный страдалец

  Жизнь не наградила меня острым умом или красивой внешностью.

  Именно так. Можете мне не верить.

  В свои сорок с хвостиком за мной не бегают женщины табунами, что меня несказанно радует. Не знаю в чем именно причина.
  Может быть в стремительно увеличивающейся проплешине на макушке или одежде из секонд хенда. Может быть виной всему пивной животик и трехзначная сумма на моей банковской карте. Характер то у меня идеальный. Покладистый и не конфликтный.

  Так и было всегда. С ранней юности, только получив водительские права, я сел за баранку городского автобуса. Может волосы начали меня покидать от въевшегося в мою кожу тошнотворного запаха бензина и дешевых сигарет. Ну а деньги... Видели ли вы человека, довольного своим материальным положением?

  Так и завертелась моя насыщенная жизнь. Больше двадцати лет изо дня в день я менял водительское кресло на старенький продавленный диван в своей однокомнатной халупе. А вид на грязный город и зад обгонявших меня машин - на очередную тупую программу по телевизору.

  Я крутился как белка в колесе, чтобы обеспечить своё скудное существование. Чтобы было на что купить очередную порцию пива на ужин и пакет доширака.

  Женщины приходили и так же стремительно уходили из моей жизни, не оставив ничего, кроме воспоминаний о подгоревших котлетах или скандалах. Кто ж любит скандалы? Я лучше на наших политиков покричу через рябь экрана. Они то мне в ответ в глаз не дадут.

  Меня такая жизнь устраивала вполне. Пока не появилась Светка...

  Светка- это бич современного мира. Она как татаро-монгольское иго врывается в твою спокойную и размерянную жизнь со своей задницей, похожей на заплесневелый холодец и нравоучениями ,похлеще Хемингуэя. А мне раньше нравился холодец! И жизнь моя тоже.

  Но бабы они какие? Они на сто процентиков уверены, что до них мы жили, как неандертальцы. Ходили в растянутых трениках. Спали на крошках от пиццы и мылись раз в неделю.

  По сути так оно и было. Но! Это моя жизнь и менять ее никак не хотелось. Сорок лет прожил и был вполне себе счастлив.

 Попробуй докажи это Светке. Имел неосторожность я как то попытаться убедить ее, что это не засохшая гречка на тарелке, а дизайнерский рисунок. До сих пор рёбра ноют.

  Она не понимает, что мужика можно перевоспитать только до момента, пока он не пошёл в школу. Я уже отработанный материал. Ну не буду я подстригать ногти маникюрными ножницами! Зачем ещё нужны зубы? Надо сказать - с зубами мне повезло. Жаль, что растяжка не позволяет до ступней дотянуться.

  Так вот. Перевоспитанием Светлана Геннадьевна занялась основательно. Повыбрасывала из-под дивана вонючие носки (а я все думал, что крыса сдохла где-то). Заменила на туалетную бумагу старые газеты в моем «кабинете». Отдраила с хлоркой всю кухню. Оказывается она вовсе не желтая была.

  Но последней каплей терпения стало, когда она своими мощными ручищами решила вынести на свалку мой любимый телевизор. Конечно не плоский ЖК.., но старенький «Рекорд» проживал ещё у моей бабули. Царствие ей небесное. Раритет! И телевизор раритет.

  Конечно же скандалить я не стал, а всего лишь впервые в жизни отстоял свою точку зрения. Это моя жизнь! Моя квартира! Мой телевизор! Я стукнул как настоящий мужик по столу и сказал -«Ну что ты, Светочка. Я сам все сделаю. Не надорви спинку, милая».

  И чего она привязалась?

  Возможно решила, что в свои сорок пять тоже давно перешла из категории «завидная невеста» в категорию «все что осталось. брать будете?». А может это любовь? Ну и что, что я не совсем Ален Делон. Скорее Жерар Депардье. Настоящая то красота не во внешности. Она в душе. Вот видимо моя красивая душа и однушка в столице ее и покорили.

  Эта женщина вцепилась в мою худую ляжку хваткой цербера и отпускать, судя по всему, не намерена. Признаюсь, первое время мне льстило внимание пылкой воздыхательницы, но спустя месяц и клок седых волос, я наконец-то понял в чем заключается мое счастье.

  Мое счастье- это старенький продавленный диван, вчерашние макароны и свобода читать в своём туалете то чтиво, которое я сам выбрал! Мой идеальный день заканчивается просмотром передач с Леонидом Каневским и пивом в железной банке. Когда закрываешь глаза от наслаждения, почувствовав, как холодный пенный напиток стекает по горлу, расслабляя все мышцы. И никто не будет жужжать под ухом, что не мешало бы вынести мусор. Или играть роль коллектора. Это мои деньги, женщина!

  Так то оно все так. Но это лишь в моей голове.

  Нет, я не боюсь ей все это высказать. И молоток для отбивания мяса с собой ношу не в целях самообороны.
Просто я не конфликтный человек.

  Как сейчас помню тот день, с которого моя жизнь круто изменилась.

глава 2 романтический ужин

  В элитном ресторане быстрого питания как всегда бургеру негде было упасть.

  Все «сливки общества» собрались отведать новое весеннее меню. Гамбургер с пережаренной котлетой от шеф-повара. Вчерашняя картошка фри ,жаренная в прошлогоднем растопленном сале единорога. Пирожки с сомнительными ягодами, которыми побрезговал бы сам Тимофей Баженов.
Объедение.

  Светка сидела напротив меня, брезгливо фыркая на очередную вошедшую парочку. По ее мнению, каждая девушка- это посетительница кожвендиспансера, а мужчина -очередной алкаголик или маменькин сынок. Спорить с этой женщиной бесполезно.

  Моя благоверная выглядела сегодня просто …крышесносно. При чем крыша срывалась ввысь не только у меня. Взгляд каждого мужчины останавливался на почти вывалившемся из выреза бюсте размера «не обхватить впятером». Салатового цвета блузка из бабушкиного сундука выгодно сливалась с не видевшей южного солнца кожей, а стройную талию прикрывал слой жира, который в свою очередь ,слава всем египетским богам, прикрывала леопардовая юбка.

  Дольче с Гоббаной подавились бы чёрной икрой от этой картины. Но что бы они понимали в моде? В подмосковных Люберцах именно Светка диктует моду, когда летящей стокилограммовой походкой чешет на работу в изящных туфельках. Залюбуешься.

  Именно это и послужило спусковым крючком ко всей этой катавасии.

  Я всего лишь засмотрелся, как она на своих двенадцатисантиметровых ходулях исполняет танец подстреленного обожравшегося пельмешами, кузнечика, дефилируя между дыр размытого до земли асфальта. Всего доля секунд и я пропал. ОНА заметила мой взгляд. И пошло поехало. 
  Скрыться от снайперского обстрела ее густо накрашенных синей тушью  глаз, просто невозможно. И сам не замечая того, я уже раскладываю пасьянс из грязного и чистого белья, сортируя его по цветам.

—Валя, але, гараж! Ты слышишь меня вобще?- тетенька с вытравленными какой-то гадостью желтыми волосами недовольно искривила губы, стирая тыльной стороной ладони с них жир от картошки.

  Вот принципиально я на это ее «Валя» не откликаюсь. Как мужик сорока с лишним лет от роду может носить имя Валя? Валентин Михайлович! Или просто Валентин. 

  Я тоскливо посмотрел на стакан мутной жижи, именуемой колой, пожалев, что не долил в неё заначку, спрятанного в пыльном шкафу, виски. Без этого термоядерного пойла стало все сложнее коротать свой век.

  Вот вы скажете, что я бесхребетная инфузория-тапочка? Нет. Просто у меня сильно развит инстинкт самосохранения. Воспоминания о разбитой о мою голову любимой тарелке с ромашками все ещё живО в воспалённом мозгу. Может молчать и притвориться хладным трупом?

—Валяяяя!..- я вздрогнул , услышав угрозу в ее тоне. Не оставалось ничего другого, как поднять запуганный взгляд, заедая стресс тем самым пирожком с ягодками. Вкусно однако.

—Так вот, тетя Люда обещала мне отдать ее диван. Починишь , и будет как новенький. Твой давно просится на свалку.

—Угу.

—Стиралка у меня своя есть.- женщина поправила трещащую под напором ткань блузки, от чего стало видно застиранный серый бюстгалтер. 
—Угу.

—И пора бы бросить тебе курить. Я не хочу пропахнуть сигаретным дымом. Он плохо влияет на состояние кожи.

  Я как заворожённый смотрел на медленное шевеление ее чудесных усиков над верхней губой. Они становятся еще сильнее заметны, когда она делает большой глоток из моего стакана. Пей, милая. Не подавись.

  Я подпер кулаком подбородок, мечтая когда- нибудь найти в себе мужество и сделать все по-моему.
Перед глазами появилась розовая дымка, унося меня в мир грёз. В мир, где я хозяин своей жизни. В мир, где я не боюсь сказать слово «нет» противной бабенке. Там я покупаю не диетическую колу, а пиво. Не фильтрованное. Пусть мои зубы пожелтеют, а прохожих будет сносить от запаха Беломорканала. Но я распрямлю плечи и буду знать, что это мой выбор. 
  Светка ,закатывая глаза и загибая пальцы, все перечисляла, что же нужно изменить в моей жизни. Но я то знал, что именно. Просто вытурить ее из своей жизни. 
Я всегда был доволен ею. Жизнью, а не сидящей на просевшем под ее весом стуле женщиной. Я сильный. Я матёрый. Одинокий волк. Меня легко найти и трудно потерять. Ой то есть наоборот.

  Целюлитная масса, состоящая на девяносто девяти процентов из самоуверенности и хамства, резко дёрнулась, когда последняя полосочка наивкуснейшей картохи выскользнула из пальчиков-сарделек и приземлилась прямиком на исхоженный ботинками кафельный пол бургерной. Краем правого глаза (в левом до сих пор мелькали картинки счастливой жизни) я заметил сердитый взгляд местного трудяги. Парнишка видимо только закончил школу и подрабатывал в клининговой компании.

  Моя прекрасная (от слова  «красная». Гипертония не обошла ее стороной) спутница, кряхтя и обливаясь пОтом, метнулась в сторону, наклоняя тельце в след улетающему фаст-фуду. Цепкие пальчики ухватили желанный кусочек. Блузка в этот момент издала предсмертный позыв, расходясь в стороны где-то в районе подмышек. 
Разогнувшись , Светка запустила кусочек в ярко накрашенный рот, причмокивая от наслаждения.

  С зелёным лицом парнишка-уборщик побежал в сторону туалетов. Видимо пришло время уборки сан узлов.

—Так вот. Вещей у меня вобщем то не много. Закажешь «газель». За день все перевезем. Мама приедет 7 июля. Распишемся по -скромному. Кольца не забудь купить.

  Пузырьки газировки ударили в печень, отрекошетили от воспалённого мозга и вышли через нос, разливаясь коричневым пятном на сером столе.

  Хотелось ее приложить лицом в эту лужу и утопить. Или засунуть в рот оставшийся недоеденный бургер с тонной лука, лишь бы она заткнулась. А может Стоило почистить отросшими ногтями уши, чтобы понять, что это лишь слуховые галлюцинации.

  Хотелось крикнуть - «Что за подстава, Света?».

  Распишемся? Это имеется в виду что? Эти ужасные четыре буквы? ЗАГС ?

—Я отлучусь в туалет.- вот что выдал мой здравый смысл, отбиваясь от других вариантов.

глава 3 это сладкое слово «Свобода»

  Часто ли у меня выдавались свободные деньки? Когда не нужно нестись с первыми петухами на приевшуюся работу. Когда просто лежишь в уютной ямке продавленного годами дивана и наслаждаешься трелью соловья или жаворонка.

  Стоп. Какие в Люберцах могут быть жаворонки? Где родные звуки автомобильных клаксонов и пьяные разборки местных гопников? Под эти звуки я засыпал и просыпался, выучив по голосам наизусть Коляна-рыжего с его кралей, по средам и пятницам выясняющих отношения. Авторитета Сивого , преподающего уроки «выживания» подрастающей шпане.

  За сорок лет своей жизни, в родном районе я мог с закрытыми глазами ночью пройти такими закоулками, что ни одна живая душа не увидела бы. По запаху мог определить в какой квартире готовятся макароны с тефтелями, а в каком подъезде местные алкоголики распивают одеколон «Саша».

  Только вот ничего знакомого мой орган обоняния и слуховые раковины не обнаружили. 
  Запах родного чуть затхлого воздуха квартирки вперемежку с выхлопными газам, в изобилии выдаваемого кряхтящими железными банками, сменился на сладковатый чужеродный и чистый, от которого хотелось выплюнуть легкие.

  Так было однажды, когда мы с Юриком, после встречи одноклассников, проснулись в Коломенском парке. Это непередаваемое ощущение щекочущей кожу травы и ,палящего лысину, полуденного солнца. 

  Этот воздух, очищенный сотней деревьев, кружил голову похлеще самокрутки моего деда, которую я выкурил в двенадцать лет.

  Приоткрыв один глаз и сконцентрировав всю его мощь, я уставился в безоблачное сине-розоватое небо.

  Какой-то зелёный жук с длинными усами приземлился на лоб, вызвав раздражение. Ну не деревенский я житель. У меня…как ее? Насекомофобия. Жуконепереносимость.

  Смахнув его с лица, я сел на костлявую «пятую точку».

  Уже обоими голубыми глазами я уставился в этот мир.    Мир тоже уставился на меня своими розоватыми листьями небольших кустов, в которых я проснулся. Колючие ветки больно выпивались в открытые участки тела, делая меня похожим на решето у Армена в кафе. Чёрные продолговатые ягодки были точь в точь как то желе, которое я употреблял в бургерной. 
  Чуть подальше журчала небольшая речка, изредка выплевывая каких то рыбёшек , исполнявших сальто и вновь скрывавшихся в зеленоватых водах.

  По берегам речки росла розовая трава, густо покрывшая всю землю. На ней сидела стайка птиц с сине-золотым оперением, внимательно поглядывая на меня и переговариваясь между собой. Ей богу. От этого пронзительного взгляда хотелось съёжиться и нырнуть поглубже в кусты. Их то щебетание ,с иногда рокочущими нотками , и разбудило меня. 

  Не отрывая взгляда от подозрительной компашки, я поднялся на ноги , а уже затем огляделся по сторонам.

  На другом берегу , сколько видят мои заспанные глаза, расположился пустырь. Ни кустов, ни деревьев, ни тем более мало мальски захудалого туалета.

  Судя по подозрительной растительности и незнакомым птицам (они совсем не похожи на столичных голубей), я находился в Капотне. Только здесь от выбросов заводов может вырасти вторая голова и открыться третий глаз на затылке. Ага. Точно Капотня.

  Так. Подведем итог.

  Я проснулся в Капотне. Проведя хронологию событий в обратном порядке, первое, что вспоминается - это Светка с недвусмысленным намеком на «жили не долго, но зато несчастно». Все слишком далеко зашло.

  Горький ком подкрался к горлу. Все меню вчерашнего ужина попросилось наружу, вырвавшись без разрешения и прощального слова. Розоватые кусты украсились радугой остатков бургера и пирожка.

  От одного слова «Свадьба» сказанного про себя, тошнота снова дала о себе знать. 
  Я постарался перенаправить мысли в позитивное русло. Начнём с начала.

  Значит Светка в Люберцах, а я в ээээ… Капотне?

  Светка там, а я здесь! Узурпатор там, а бедный несчастный страдалец в десятках километров от неё!

  Я смог! Я сделал это!

  Сердце забилось ,как при аритмии. Ноги задрожали, а дыхание сбилось. Я ещё раз огляделся, до конца не веря в своё счастье. Боясь, что это все может оказаться сном, стоит лишь двадцать пятый раз заглянуть за дерево, стоящее в пяти метрах от куста. 
  Ни протирание глаз до звёздочек , ни пощечины не меняли картины. 
  Никакого асфальта и автомобильных пробок. Никакой Светланы Геннадьевны, отравляющей мою безмятежную холостяцкую жизнь. 
  Лишь розоватое небо, кусты с деревьями и подозрительно поглядывающие в мою сторону птицы, распушившие хохолки , словно радары, на маленьких тупых головках.

  Хотелось кричать о своём счастье всему миру. Это как освободиться из векового плена и начать жить заново. Из глубины моей чистой и невинной души вырвался хрип.

  Я вдохнул этот пьянящий воздух свободы. Это чувство разрывало изнутри, заставляло почувствовать себя другим человеком . Моложе на двадцать лет. Тем беззаботным молодым парнем, который Думал, что вся жизнь впереди и который был готов свернуть самые неприступные горы.

—Я свободеееен, словно птица в небесах! Я свободеееен, я забыл, что значит страх!- всем знакомые слова появились на языке , складываясь в не стройную , но идущую от души песню.

  Танец подстреленной балерины завершал образ сбежавшего из психушки пациента. Было абсолютно наплевать, что меня кто-то увидит. Плевать, что от скрипучего голоса стайка птиц сорвалась стройной тучкой ввысь, улетая по только им известному маршруту.

  Сегодня родился другой человек. Он выбрался из треснувшей скорлупы ,затюканного и не имеющего своего мнения , мужичка.

  Я все смогу. Теперь жизнь в моих руках и я не позволю кому-то диктовать свои правила. Судьба дала мне второй шанс ,и я его не упущу.

  Адреналин от эйфории чуть вышел из крови и я ,запыхавшись, приземлился коленями в траву, не заботясь о ее чистоте. Вляпался бы я в собачьи «сосиски», было бы абсолютно наплевать.

  Я повернул голову на звук шелеста травы, все ещё тяжело дыша.

  Кусты и длинная осока , казалось, расступилась перед моим визитером.

глава 4 новые знакомства

  Впереди на бескрайней равнине чернели плоские крыши одноэтажных домиков, похожих на трухлявые пенечки. Серые унылые стены цветным ковром укрывала какая-то растительность. Если бы не все тот же розоватый цвет, то я бы с уверенностью на девяносто девять процентиков сказал, что это мягкий мох. Он выписывал не стройные зигзаги камней, из которых местные гастербайтеры построили сии творения. Никаких тебе асфальтовых дорожек и стеклопакетов в маленьких дырочках окон.

  Ровная ,утоптанная тысячами ног, дорога уходила прямиком к этому чуднОму поселению, разрезая его дорожками и тропками поменьше. Мельтешащие между домами люди создавали картине законченный вид. Не знаю, что меня больше удивляло. То, что встречались исключительно женщины (может староверы какие или община этих… феминисток) или их внешний вид. По сути они мало чем отличались от той пенсионерки в простыне, что я встретил. Все длинноволосые и в таких же коротеньких туниках, женщины занимались своими делами. Кто-то наводил порядок на территории поселения. Другие на импровизированных столах ,судя по всему ,занимались торговлей. Овощи и фрукты, грубая посуда из дерева и аккуратно сложенные ткани, всего вдоволь. Лишь их синие с разным оттенком глаза постоянно останавливались на моей скромной персоне. Поджатые бледные губы могли быть последствием подозрительности, без слов витавшей в воздухе.

  Из открытой двери одной из хибар выглянула женщина, плеснув из ведра зловонной жижи. Жижа угодила в проходящую мимо женщину-бодибилдера. 

  Да уж. Цивилизацией не пахнет.

  Жижа растеклась серой лужицей по тропинке, встав на нашем пути.

  Подгоняемый остриём копья и тяжелой одышкой моего конворира, я обошёл лужу, стараясь не обращать внимания на крики мускулистой женщины, чьи черные волосы ,словно диадема, украшали ошмётки каких-то продуктов.

  Чем дальше я шёл и разглядывал окружающую обстановку, тем больше убеждался, что это лишь бред моего больного мозга. Ну и действие волшебных ягодок в пирожках.

  Где справедливость в жизни? Даже в моей чертовой фантазии главенствуют женщины. Может это знак, что мне нужно перебороть эту фобию ? Что мне нужно наконец-то поставить на место зарвавшуюся Светку и выбросить все воспоминания о ней из своей жизни.

  Интересно. Она сейчас сидит в обшарпанной палате городской больницы рядом с моим бледным тельцем и держит меня за руку? 
  Я содрогнулся всем телом. Новая порция тошноты попросилась наружу, но я сдержал ее, сконцентрировав внимание на мимо проходящей женщине, бросившейся в глаза.

  Черный балахон закрывал ее с макушки чёрным капюшоном , не давая разглядеть лица, спускаясь до земли колыхающимся подолом с вышитым на ней орнаментом, чем то напоминавшем каракули трехлетнего ребёнка. То, что это женщина, выдавала ее походка. Да, я не мечтал на всю жизнь связать себя с одной единственной , но внимание же я на них обращал.

  Легкой походкой она проплыла мимо, покачивая средней частью балахона, не обращая внимания на неожиданного гостя.

  Яркое белое солнце нещадно палило мою макушку, изредка заставляя прикрывать ее руками.

  С моего пробуждения от силы прошла пара часов, а я уже валюсь с ног, как будто помогал разгружать вагон кирпичей.

  Хотелось уже прилечь где-нибудь в тенечке и открыть светлого не фильтрованного «напитка богов». Снять наконец-то напряжение сегодняшнего сумасшедшего дня . Можно даже остаться в этом чуднОм месте. Лишь бы не встречаться с ,глядящими в самую душу, зелеными глазами Светланы Геннадьевны.

  Интересно, когда меня отпустит действие волшебных ягодок?

  За своими рассуждениями я не заметил, как мы подошли к очередному «пенёчку», стоящему чуть на отшибе.

  Домик был таким же небольшим. С парой маленьких не застекленных окон. Никакого тебе дымохода. Никаких проводов электропередач. Отличала этот дом от других лишь ещё одна парочка ,вооруженных такими же копьями с розовыми наконечниками, девушек не старше семнадцати лет.

  Видимо это апартаменты местного президента. Не густо видать здесь с финансами. Где трехэтажная вилла с пальмами и стая доберманов, охранявших величественную филейную часть?

—Стоять! Как ты посмела вернуться сюда, продажная шкура?- одна из девушек , точно так же облаченная в светлую тунику выше колена и с глубоким декольте, сделала шаг навстречу, как ни странно направив острие своего орудия не на меня, а на сопровождавшую бабуленцию.

—Пропусти, Ши-кари. Я веду нарушителя.- уже видимо избавившись от одышки после длительного пути, моя надзирательница ответила на удивление воинственным голосом.

—Тебе повезло, что не досталась на обед падальщикам. Так что проваливай, пока не передумали.

—Тебя родители не учили разговаривать со старшими? Сталина на тебя нет.- я был не в восторге от того, что мое же больное воображение привело меня в глухую деревню под конвоем, как преступника, но уважение к старшим навсегда осталось в моем характере. Даже ,сидящим у подъезда бабулькам, считавшим меня пропойцей и наркоманом, я всегда ,улыбаясь, желал доброго утра. А тут прямые угрозы причинения тяжкого вреда, а может даже смерти. Поэтому я распрямил плечи и глянул на малолетку, насупив брови для устрашения.

  Девушка наконец-то обратила на меня внимание. Ее синие чуть раскосые глаза внимательно изучили меня с ног до головы чуть равнодушным взглядом с тонкой ноткой презрения.

—Кто давал тебе право открывать свой вонючий рот?- хлесткая оплеуха обожгла мою щеку. От неожиданности и от на удивление крепкой руки малолетней шмакодявки, я дернулся влево, прокрутив вокруг своей оси почти полный круг и приземлившись лицом в пыльную траву.

  Я конечно все понимаю, но такого не понимаю.

  Почему плод моей больной фантазии не целует мои грязные псевдо-найки с  «садовода», а раздаёт тумаки почем зря? 

  Сжав в кулаках розоватую траву, а во рту зубы с металическим противным привкусом, я встал на чуть дрожащие ноги.

  Рядом от негодования пыхтела пенсионерка. Видимо ей тоже приём пришёлся не по душе. 
  Я пацифист… Я пацифист… Это просто плод моего воображения… Вдох-выдох. Эх. Не хватает той бурды, что гнал в погребе мой дед в тайне от бабули. 
—Уважаемая, в нашей стране свобода слова. Я могу говорить когда хочу и что хочу, не спрашивая разрешения какой-то пигалицы, которая существует лишь в моей голове. Стоит лишь мне захотеть , и ты ,милочка, превратишься в зелёную пупырчатую лягушку!- я выпрямил плечи, пытаясь быть ещё выше и Медленно наступая на ,удивленно хлопающую своими марсианскими глазами ,девушку.—И не дай бог твоя тяжелая рука ещё хоть пальцем прикоснется ко мне …Я пересмотрю свои взгляды на жизнь.

глава 5 под конвоем в глубины ада

  Мурашки ,туда-сюда бегающие по коже, и вставшие дыбом последние волосы на голове - единственное, что могло шевелиться.

  Страх парализовал все мое тело, сковав ледяным панцирем. Даже дышать давалось с трудом . Я чувствовал себя в том самом кошмарном сне, когда все ощущается настолько реальным, но сдвинуться с места не можешь. 
  Все эти долгие секунды, тварь, стоящая за спиной, тяжело дышала, втягивая воздух. Пробовала его своими вкусовыми рецепторами . Наверняка наслаждалась этим, Представляя на вкус мою плоть и хрустящие косточки.

  Какой не реальной ни была бы моя фантазия, мои галлюцинации, этот страх был самым что ни на есть настоящим. 
  Инстинкт самосохранения подсказывал, что нужно притвориться бревном или хладным жмуриком, быть может тогда это порыкивающее существо оставит меня в покое.

  Оно клацнуло зубами прямо у меня над ухом, я икнул в ответ, сжавшись еще сильнее, боясь расслабить эректильные мышцы. Хотя сырые штаны быстрее отпугнут его. Стоит попробовать.

  Сделать все же я ничего не успел. Мое достоинство не пострадало. Дышать стало легче, когда жуткий Цербер отодвинул от меня свою морду, сделав ,судя по звукам, два шага назад. Я еле заметно выдохнул.

—Клянусь верховным богом, никогда не чувствовала такого отвратительного запаха страха.- я вытаращил глаза , когда тот самый адский пёс обошёл меня со спины и встал напротив. Им оказалась та женщина-бодибилдер, которую мы встретили по пути. Ростом под два метра с развитым мускулистым телом. Таких я видел пару раз по телевизору. Светлая туника обтягивала крепкие ягодицы, а налитую грудь укрывала всего на половину.

  Вот такой и должна быть самая настоящая амазонка.

  Ее синие, почти чёрные глаза, делали ее похожей на демона. Демона мужской похоти. 
  В руке девушка так же держала копье, превосходящее размером то оружие, что были у других женщин.

—От вас, дамочка, пахнет тоже не ромашками.- я снова подобрался, надевая на лицо маску знатного человека, который пришёл по приглашению на банкет с красной икрой и шампанским. Надо сказать, это стоило мне очень дорого. А точнее всех моральных сил и принципов, которые как минимум должны быть у уважающего себя мужчины. Где это видано, чтобы не знакомый человек так обращался к невинному и беззащитному мне ?

—Давно ли грязное отребье отрастило язык?- девушка презрительно скривилась, смерив меня взглядом с равнодушным презрением.

—Я король! И я иду на междусобойчик к светлейшей.- судя по этому чёрному взгляду, целым до той самой светлейшей я не дойду.

—Не слушай его, Су-ракша . Это нарушитель. Я веду его на суд.- вперёд выступила моя пенсионерка-надзиратель. Она стукнула по земле древком копья, от чего обвисшая кожа ее рук колыхнулась вправо-влево.—А ты стой смирно, пока не остался без того самого языка.

  Опешившие стражницы не предприняли больше попыток нас остановить, когда старушенция толкнула меня в плечо, заставляя двигаться вперёд.

—Ещё раз так сделаешь, и я …

—Двигай ногами, пока можешь.

  Я решил повиноваться, ступая в приятную прохладу домика. Нога потеряла опору и чуть было не скатился кубарем по еле заметным ступеням, уходящим в черноту. 
  Домик-пенёк оказался лишь прикрытием для входа в ,Видимо, бомбоубежище. 
  Узкие ступени были сделаны из холодного серого камня, отполированного сотнями, а то и тысячами тысяч ног, спускавшимися по ним.

  Я сделал шаг вниз, опираясь ладонью о стену.        Любопытство вперемешку со страхом, подталкивало шевелить ногами. Хотя и шедшие позади пенсионерка с атлеткой, стимулировали не меньше.

  Казалось, сделай я не верный шаг , и полечу вниз , теряя кости ,прямо в гости к сатане.

  Каждый шаг отрезал от последних лучиков света, проникавших через маленькие окна. Рука скользила по шершавой поверхности. В тишине раздавались лишь мерные приглушенные шаги путников и тяжелое дыхание пенсионерки.

  Не знаю сколько времени прошло в чернильной темноте. Время перестало существовать. Может это было пять минут. Может и пять часов. Иногда казалось, что эта чертова лестница никогда не закончится. Что я просто топчусь на месте. Лишь мои осторожные шаги и редкие окрики грозных стражников.

  То ,как они уверенно ступали по камням, наталкивало меня на мысль, что они здесь частые гости . 

  Я оглянулся назад, пытаясь угадать , где находятся женщины. Но наткнулся на слегка светящиеся голубым светом две пары глаз. Казалось, как будто это пришельцы с Венеры захватили для своих опытов представителя чуждого для них пола. И теперь ведут , чтобы зондировать или , не дай бог, под угрозой членовредительства заставить провести «обряд» для продолжения рода.

  Я замешкался на ступеньке. Правая нога встретилась с левой, сплетаясь в хитрый узел. Я попытался ухватиться за стену, царапая короткими грязными ногтями холодный камень.

  Мир не перевернулся с ног на голову. В такой темноте было не понятно где она есть голова то эта.

  С громким и воинственным «Твою мааааа..» я полетел единым клубком из рук и ног через плечо.

  Казалось, каждая моя косточка познакомилась с углом ступенек, не оставляя ни одной части тела без синяка. Я как мог прикрывал бесполезную голову руками, надеясь хотябы просто не растечься фаршем из костей, немногочисленных мозгов и плоти. При каждом знакомстве с новой поверхностью , я здоровался с ней, вспоминая матерные слова. 
  С гордостью хочу заметить, что ни разу не повторился. Все таки сорок лет жизни в злачном районе подмосковного города не прошли даром. Они меня научили не только быстро бегать и быть не заметным, но и расширили мой лексикон.

  Слава богу истязание прекратилось так же неожиданно, как и началось.

  Все то же многострадальное лицо в последний раз поздоровалось с камнем и так и осталось там лежать.

  Я остался лежать с ним, мечтая лишь умереть. 
Боль растекалась по всему телу, отдаваясь повсюду от каждого маленького вдоха. В этом был один плюс. Меня не парализовало. Не думаю, что ко мне бы приставили мать Терезу, которая выносила бы из-под моего обездвиженного тела утку с мочой.

глава 6 Новый новый мир

  Мое сознание резко вернулось ко мне, подобно огромной волне. В первое мгновение так и показалось, что меня накрыло цунами. Вода заливалась в ноздри, под отёкшие веки и в уши, противно звеня в них. 
—Вот и какой толк от этого куска дерьма? Лучше сразу отдать падальщикам. Да возиться не хочется. Сама разбирайся с ним, Ма-хила.

  Сбоку раздались удаляющиеся шуршащие шаги. Как хотелось остаться одному, но накатила вторая волна , полностью приводя меня в чувства.

  Я сел на задницу, отплевывая попавшую в рот воду и судорожно хватая воздух. Дрожащими руками попытался приоткрыть побольше глаза-щелочки, чтобы разглядеть окружающую обстановку, но слепящее солнце мешало данному процессу.

—Эй ты! Очнулся или ещё водички плеснуть?- я сконцентрировался на раздражённом голосе старушки, чтобы удержаться в сознании.

  Помотав головой, чтобы полностью прийти в себя, я напряг правый глаз, которому досталось чуть меньше.

  Сидел я в грязной луже без одного ботинка. Некогда Новый и чистый носок превратился в лохмотья , из которых торчали пальцы. Пошевелив ими, с радостью заметил, что переломов нет.

  Далеко вперёд и немного вверх уходила широкая утоптаная тропа, с обеих сторон скрытая густой зеленью и могучими деревьями. В их макушках расположилось почти белое солнце. Приглядевшись, я заметил рядом ещё одно. Как будто оптическая иллюзия заставила его раздвоиться. Как будто в этом не реальном мире не достаточно одного. 
—Мне надоело с тобой торчать здесь. Шевелись, кусок дерьма!- бабулька ткнула древком копья мне в бок, заставляя очнуться от созерцания небесного светила.

  Ничего не оставалось, как повиноваться. Синяков с меня более, чем достаточно.

  Опираясь на землю, я встал в излюбленную позу йог - «корова мордой вниз». Пошарив глазами, нашёл палку, подходящую для инвалида. Тоесть для меня. Не думал я ещё день назад, что она так скоро мне понадобится.

  Оперевшись всем весом на бедную деревяшку и не обращая внимания на ее жалобный стон, я выпрямился. Боль прошлась разрядом в двести двадцать от макушки до кончиков волос на пальцах ног. 
Пожилая старушенция встала в боевую стойку, направив на меня копье, когда я издал крик умирающего мученика. 

  Если меня кто-то услышал в радиусе пяти километров, то они подумали, что это призывный клич самки обезьяны-ревуна. Слышал я такую по телевизору. Точь-в-точь. Звук шел из самой души, наполняя легкие и вырываясь трубным гулом, теряющимся между крон деревьев.

  Я с мольбой посмотрел в синие глаза престарелой амазонки, не испытывая радости от ещё одной прогулки. Она же проигнорировала, указав кивком головы на тропу.

  Тяжело вздохнув, я посмотрел на то место , откуда мы пришли. В высокой скале чернела расщелина с уходящими вверх ступенями. При всем желании, побег в таком состоянии у меня бы не удался. Я и ногами то еле передвигаю.

  Кто узнает , что меня пленила дамочка бальзаковского возраста -засмеют. Нет. Все , что было здесь, уйдёт со мной в могилу. Ну ничего. Судя по недавним событиям -это значит, что скоро.

  Конечно если это не бред моего больного воображения, которое решило поиздеваться надо мной.

  Я повернулся спиной к скале и к моему конвоиру, шагнув в неизвестность.

  Колено простреливало от каждого шага, уводящего меня все дальше от моего мира.

  Я шёл, разглядывая этот Новый новый мир. 
  Интересно, как спускаясь в глубокое подземелье , я оказался наверху? По всей логике , это должен был быть Темный сырой мир без солнца и всего живого. Максимум летучие мыши или злобные твари глубин без глаз, но с огромными клыками, передвигающиеся на четвереньках, о которых наши биологи даже не слышали.

  Но вопреки всему, этот мир от начала до конца был совершенно иным. 
  Совершенно точно такой мир видят те нарики в моем подъезде, желающие скрыться от реальности с помощью разных препаратов.

  Светло -серые стволы с ветвистыми кронами были как будто изрезаны чудными символами. Их огромные зеленые листья увивали вдоль и поперёк ярко-красные прожилки. Густые кусты с розовыми листочками и колючими ветками, как те, что были эмммм…на верху (?), уютно расположились под этими исполинами, создавая живую преграду. Да уж. Скрываться в таком лесу было бы проблематично.

  Яркая обстановка не вызывала радости. Наоборот. Что-то тяготило меня, вызывая дискомфорт. Что-то кроме конвоира за моей спиной.

  За десять минут ходьбы я исколол в кровь ногу от валявшихся на земле мелких камушков, а кожа тела покрылась кристалликами пота от напряжения. Прихрамывая , я периодически оглядывался назад.

  И тут я понял, что же напрягало меня в окружающей обстановке.

  Мы шли через густой лес. При этом не встретили ни одной живой души. Ни человеческой ни животной. Но всей своей шкурой я ощущал постоянно чьё то присутствие. Как будто десятки пар глаз наблюдают за мной с опаской, а может даже с враждебностью, готовые выпрыгнуть из кустов.

  Наброситься, перегрызая глотку, впиваясь когтями в плоть и пить мою кровь.

  Я судорожно сглотнул слюну , проклиная своё дурацкое воображение, благодаря которому последние волосы на голове , наверняка, поседели.

—Гражданочка, а здесь всегда так… приветливо?- надеюсь, она не заметила мой чуть дрожащий голос. 

—А ты ожидал радужный приём с приветственной делегацией, которые омоют твои ноги в воде с цветами и накормят мясом с вином?

—Мне послышалось или это была ирония в твоём голосе?

—Нет ну что ты… Шевелись! Почти пришли.

  Удивительно, но короткий разговор с пожилой женщиной меня немного успокоили.

  Усталость и неведение от всего произошедшего делали меня апатичным к своей же судьбе.

  Хотелось просто лечь в мягкую кровать и уснуть. Все проблемы и вопросы потом. Главное -вытянуть конечности и унять боль от падения и долгого путешествия.

  А ещё эта чертова жажда. Жара от двух солнц стояла невыносимая. Ещё чуть-чуть и в штанах будет омлет, а на голове толстая корка из засохшей кожи. Радует, что кроны деревьев создают небольшую тень, не дающую мне превратиться в курицу-гриль, которую продаёт Ашот у  железнодорожной станции.

глава 7 аудиенция.

  В двухэтажном особняке местной администрации, последние лучи уходящих солнц приятным бело-розовым светом освещали каждый уголок. 

  Посреди большой комнаты, в которой квадратных метров больше, чем в моей однушке вместе с туалетом, располагался круглый деревянный стол. В моей фантазии здесь обязательно бы проводили тайные и не очень собрания по завоеванию мира или выбору новых обоев. Ну не знаю, что чаще женщины обсуждают… Как говорится- «Голова женщины -потёмки». 

  В конце комнаты вглубь дома уходил коридор, а чуть в стороне располагалась широкая добротная лестница на второй этаж. 

  Вот собственно и все. Стиль минимализма здесь читался очень явно.  

  Встретившая нас девушка встала, оперев руки в покатые бедра, явно намекая, что мы не желанные гости в этой обители.  
  А вобще надо сказать, девушка хороша собой. Стройная лесная нимфа с пухлыми алыми губками и пылающими синими глазами все без тех же белков. Атласные чёрные волосы сияли, а на щеках розовел румянец. 

  Девушка как будто пыталась быть грозной стражницы этого дома, в душе же не опаснее маленького котёнка с вздыбленной шерстью. 

  Сие видение меня так умиляло, что я неосознанно расплылся в улыбке, позабыв об усталости. 

—Я ещё раз спрошу- что ты здесь забыла, Ма-хила?-тонкий голосок вернул меня с небес на землю . 

—Я привела нарушителя светлейшей. Пропусти , Пра-ни.- моя спутница гордо вздернула подбородок, как та самая Зина с ключиками из «пятёрочки». 

—Я удивляюсь твоей настойчивости, старуха. Тебя изгнали из племени, отправили на верную гибель, а ты вместо того , чтобы встретить смерть с достоинством, посмела вернуться. И это после всего того, что ты натворила? Да и ещё …с этим отбросом…- красивое личико исказилось отвращением, как будто она отведала шаурму от Люберецкого шеф-повара Ибрагима. 
  Мне , надо заметить, стало вдвойне не приятно от ее слов. Мало того, что опять же все шишки по не известной мне причине свалились на бедную старушенцию, но и меня это чудо природы посчитало хуже бомжа. 

  Может быть я и не выглядел, как в лучшие свои годы, но Светка же клюнула на меня. А в этом бабском мире, похоже, я единственный мужчина. Стоит этим пользоваться. 

  Я выпрямил сутулую спину, пригладив рукой, растрепавшиеся от тяжелой дороги, шикарные локоны. И обольстительно улыбнулся стоящей передо мной молодой девушке. 

—Ваши глаза сияют словно две бездонные галактики. А эээ…улыбка ослепляет и обезоруживает. Я пленён красотой. Моя прекрасная незнакомка, не будете ли Вы столь любезны и не пропустите ли на одну минутку к светлейшей?- даже у меня свело челюсти от приторной сладости моих слов и от неестественной для меня улыбки. Ну а что делать? Нужно приспосабливаться. Как ещё бороться с женщинами, как не лживыми романтичными словечками? «Женщина любит ушами»- гласит самый популярный статус в социальных сетях. 

—Это ещё что за нафиг? На каком языке разговаривает этот червяк, Ма-хила?- девушка испуганно прохлопала глазами, отступив на шаг. 

—Не гневай его, Пра-ни. Иначе он превратит тебя в жабу и зажарит к ужину.- старушенция ехидно прищурилась, пытаясь моими же словами припугнуть наивную девушку.

  Женщина легонько подвинула опешившую Пра-ни в сторону, проходя в глубь помещения. 

  Помещение оказалось ещё больше, чем я предполагал. Из большого зала в соседнее помещение вёл коридор, все так же без всякого лишнего мусора в виде мебели или картин. Как будто здесь живут не женщины, а воины, для которых  удобство и уют- всего лишь ещё два не знакомых слова. 

  В другой комнате чуть поменьше на небольшом деревянном диванчике, обитом чем-то мягким, похожим на шкуру чёрного животного, восседала молодая женщина. 

  Рядом стоял не большой столик с кипой плотной бумаги. В дальнем углу еле заметно виднелась ещё одна дверь. Видимо это помещение служило что-то наподобие приемного помещения. 

  С поистине царственным ледяным выражением лица, она смотрела на нас не моргая своими голубыми чуть раскосыми глазами. Тонкие кисти ее нежных рук покоились на бёдрах, сложённые , как у воспитанного ученика младших классов. 
  Ее розовая туника скрывала наверняка красивые ножки полностью, оставляя место воображению. Заканчивалась же шелковая ткань так же посреди груди. Лишь полная «двоечка» полушарий кокетливо выглядывала. 
  Пухлые губы чуть приоткрылись, когда ее взгляд остановился на мне. 

—У тебя две минуты , чтобы объясниться, Ма-хила.- а голосок такой же тонкий, как и ее стан. Похожий на перезвон колокольчиков. Металических колокольчиков.

  Моя стражница опустилась на одно колено, склонив голову в знак уважения. Воцарилась тишина. Я смотрел на девушку. Девушка смотрела на старушку. Она в свою очередь искоса поглядывала на меня, хлопая глазами , видимо, азбукой Морзе. Я не понял, что она пыталась передать мне . 

    Ощутимый удар под коленом древком копья без слов и точек-тире ясно донёс до меня то, что требовалось. От неожиданности и усталости, ноги подкосились и я с грохотом приземлился всеми конечностями на твёрдый пол, клацнув зубами. Могла бы и повежливее. 

 —Светлейшая, прости за дерзость. Я привела нарушителя границ. Он обошёл наши ловушки и каким-то образом переплыл реку.- старуха так и стояла на одном колене, лишь голос дрожал. То ли от усталости, то ли от благоговения. Она закусила бледную губу, сгорая от непонятного мне стыда, который выдавал румянец на щеках и мелкая дрожь морщинистых рук.

—Что за чушь ты говоришь,отступница!?-лицо девушки потеряло холодную отчужденность. Интонация взлетела в воздух. Она стукнула маленьким кулачком по подлокотнику кресла, но осталась сидеть.—Уже больше года ни один шакал даже и не помышлял о такой дерзости! Для чего ты нарушил наши границы? Тебя прислали, чтобы убить меня?! Только ТЫ сдохнешь первым! Пра-ни, приведи стражу! 

—Эй-эй! Полегче, мадмуазель.- я вскочил на ноги. Старуха дёрнулась вслед за мной, перекрывая дорогу к светлейшей.—Никто меня не присылал. Я сам пришёл эээ… поговорить. Да. Я -король соседнего государства.- теперь от моей фантазии и сообразительности похоже зависит моя жизнь . 

глава 8 неожиданная встреча

  В почти полной темноте ,не было понятно какого размера комнатка и чей шёпот раздавался отовсюду, чьи шершавые руки держали за плечи, за куртку, подбираясь выше к горлу.
  Мое разыгравшееся воображение подкидывало картинки одна страшнее другой. 
  Казалось, что десятки жутких гоголевских упырей тянут ко мне руки, переговариваясь между собой, кому какой кусочек достанется. А может они не нападают, в попытке оттянуть момент, чтобы он стал ещё слаще, ещё желаннее. Извести меня неизвестностью.

  Надо сказать, если бы не моя смертельная усталость и эмоциональное истощение, то я бы точно запачкал штаны. 
  Но мне вдруг стало настолько пофиг на всех тварей, которыми кишит темнота, что я просто сел на деревянный пол и смирился. Лишь мурашки перебегали от макушки по позвоночнику до задницы.

  Было не понятно, принадлежат конечности одному существу или их несколько. Я даже не понимал сколько их точно. Хотелось просто, чтобы это все быстрее закончилось.

   И снова женщина плюнула мне в душу. А точнее женщины. Снова я доверился и глубоко пожалел об этом.

   Меня кинули на растерзание , а я даже не вижу своих палачей. Может оно и к лучшему.

   Одна из конечностей прошлась по моей шее, поднялась по лицу, скользнула по колючей щетине и замерла.

  И снова спасительная тьма, ещё черней, чем эта комната , поглотила мое сознание. Я стал как те кисельные барышни восемнадцатого века, теряющие сознание по любому поводу.

  Пробуждение получилось внезапным. Ещё не отойдя от полудремы и тяжелых сновидений, я резко сел на твёрдой поверхности. Тело, казалось, мне не принадлежало. Нет. Оно не болело. Я уже его почти не чувствовал. Длинный тяжелый, не только морально, но и физически, день плавно перетёк в удушающую ночь. 
  Весь липкий от пота и пыли, я прикоснулся рукой к опухшему лицу, напоминавшему сморщенный чернослив.

  Затылок саднило. Перейдя от проверки наличия травм на лице к ноющей черепной части, я с радостью выдохнул. Затылок цел. Мозги не потревожены. 
  Я услышал шорох где-то по правую руку и тихий голос, принадлежавший , судя по всему, моему ночному монстру.

  Резко открыв глаза-щелочки с набитой в них пылью, я ожидал увидеть все что угодно. 
  Пришельцев с зелёной кожей и присосками на кончиках пальцев, в которых они держат металические инструменты для опытов. Возможно даже чертей с копытами и рогами, ожидавших , когда я проснусь, чтобы начать экзекуцию. Да я готов был на зомби, вурдалаков, Оленьку Бузову и гоблинов вместе взятых, но на ТАКОЕ я никак не расчитывал. 
  Я сидел посреди большой комнаты, обставленной все так же по-спартански без всяких тебе удобств. А в паре метров от меня с любопытством , а кто и со страхом, на меня смотрели десяток мужчин разного возраста. 
  Побитые жизнью, а может быть и тяжелой рукой Су-ракши, они сидели на полу и на деревянных табуретках. В углу валялись тряпки и кучи шкур все тех же чёрных животных. Надеюсь, это не их спальные места. 
  Обросшие с всклокоченными волосами и одних изношенных грязных штанах, они представляли собой жалкое подобие мужчин. 
  Истощенные тельца вызывали лишь жалость. Видимо это совсем не санаторий для немногочисленных представителей «сильного пола», а скорее Камера смертников. 
  Тем не менее, осознание того, что я не один мужчина в этом бабском царстве, вызвало бурю эмоций , от которых я забыл и о ноющем теле и в целом о своём незавидном положении.  
—Мужикииии!- я слишком резво для своего физического состояния, вскочил на ноги, ринувшись к ошалевшим от такого поворота людям. 
  Те в свою очередь повскакивали со своих насиженных нагретых костлявыми задницами мест и сжались испуганной кучкой, вытаращив глаза. Свои абсолютно, мать их, нормальные глаза. Карие, голубые, серо-буро-непонятные , но с обычными человеческими радужками и белыми белкАми! 
  Я же от удивления и какой-то светлой радости, как будто увидел друзей детства на чужбине, икнул, расплываясь в улыбке и сделав ещё шаг им навстречу.
—Не подходи!- один из первых, стоящих в плотной кучке мужчин, вскинул руку в предупреждающем жесте. Ну хоть говорить они умеют, а не только клацать зубами от страха. 
—Да вы чего, мужики? Я ж ничего…- мне стало чуточку обидно от их недоверия. А ещё стало обидно за весь наш мужской род. Ну никак эти трясущиеся задохлики не похожи на сильных и уверенных. Уж на сколько бы я ни был жалок в своём мире- вот эти… вообще только детородным органом напоминают мужчин. Да и есть ли он там? 
—Не подходи, я сказал! Иначе… иначе… нас тут больше.- было видно, что от страха мужичонка на ходу пытается придумать план отступления, но угрожать было не чем. Ни оружия, кроме деревянных табуреток, ни мало мальски физической силы в тщедушном тельце. Лишь численное превосходство.

  Да и чего им меня бояться? Я ж с миром пришёл. Вернее меня посадили сюда. Вот только какую цель преследовала светлейшая? 
—Вы чего? Я ж не трогаю вас. 
—Ты кто такой и почему здесь?

—Могу и я об этом спросить вас?- я отступил на шаг, чтоб пленники расслабились и хоть немного обрели способность говорить. 
—Мы не видели людей из нашего племени уже года … три наверно.- Мужчина посмотрел на своих собратьев, которые так же с опасением удивленнно смотрели друг на друга. Как будто это я перед ними марсианин какой-то. 
—Начнём с того, что я не из вашего племени. Я вобще не понимаю где я и что здесь происходит. 
—В смысле? Как тебя зовут?- переговорщик чуть расслабился и ступил на шаг вперёд, все так же внимательно разглядывая меня. 
—Я из Люберец . Валентин. Очень приятно.- я с добродушной улыбкой протянул руку в знак приветствия, от чего кучка перепуганных мужчин снова сжалась, как килька в банке. —Ну чего вы, ей богу? Я не канибал.

—Прости, мы здесь давно и немного одичали.- мужчины заметно расслабились, разбредаясь по комнате , но все же искоса следя за мной. 
—Может вы просвятите немного в тонкостях этого чужого для меня мира?- я потёр все ещё ноющий затылок, видимо ударился, когда падал, и присел на деревянный пол, надеясь на спокойную беседу. 
—Что тебе рассказать? Я не совсем понял тебя ,Ва-лен-сия.

глава 9 бунт

  В оглушающей тишине , безысходность окутала мужчин, словно густой кисель. Минуты перетекали в часы плавно, никуда не торопясь. Ничто не менялось, лишь солнечные лучи, скользящие по полу через маленькие оконца, издеваясь , прыгали с одного изможденного лица пленника на другое. 
  Они сидели по одному , расположившись кто на жестких табуретках, кто на не менее жестком полу, погрязнув в своих безрадостных мыслях. Каждый сам по себе. Одинокие и жалкие. 

  Мой собеседник, Ма-нас, развалился на шкурах, почёсывая свою бороду. На его не обременённом интеллектом лице, не отображалась какая то вселенская печаль от пребывания здесь. Видимо смирение с участью приходит со временем. Скоро и я с такой же апатией буду смотреть в потолок. Его рёбра , выступающие сквозь тонкую кожу, ходили туда-сюда во время дыхания. С питанием здесь совсем туго.  
  За стенами нашей тюрьмы кипела жизнь. Безжалостные женщины занимались своими делами. Вынашивали планы по завоеванию оставшихся территорий. Нам же в этой жизни уготована единственная задача- лечь и умереть. Как беспородные псы, выброшенные за ненадобностью. 
  Я вскочил на ноги, принявшись ходить из угла в угол, меряя шагами квадратные метры хижины.  
  Несправедливость ситуации изводила меня. Заставляла бунтоваться. Проживший сорок лет в другом мире и привыкший к более или менее равноправию полов, я не мог мириться с радикальным изменением в своей жизни.  
  Мало мне было одной Светки, которая пыталась подмять под себя, исправить, переделать меня так, как ей хотелось. А тут целый табун повернутых фанаток.  

  Я так не хочу. Не хочу коротать последние свои годы жизни, а может быть и дни, в этой душной коробке, пропахшей пОтом и продуктами жизнедеятельности этих жалких людишек, которых здесь приравнивают к грязи .  
  Даже у меня они не вызывали никакого уважения, что уж там говорить о господствовавших здесь феминистках. Животные, мусор. Ничего больше. Где взять это уважение, если они сами ничего для этого не делают? 

—Вы отвратительны…

  Я остановился, тяжело дыша и поглядывая из-под опухших заплывших глаз на кучку ,опустивших руки, баранов. Бараны же в ответ удивленно захлопали глазами, пытаясь понять к кому были обращены мои слова. 
—Меня тошнит от вас. От вашего жалкого вида, смирившихся грязных вонючих животных. От отсутствия в ваших протухших душонках настоящего мужского стержня.- Ма-нас открыл глаза, перестав гонять вшей по растительности на лице. 
  Я поднял голову вверх и распрямил плечи, увидев, что мой тихий голос долетел до их мозгов. 
  Эмоции переполняли меня. Готовый взорваться от них, я сжал ладони в кулаки, посылая волны моего праведного гнева. Испарина покрывала мое изможденное лицо, а не менее изможденное тело подрагивало от бури, клокотавшей внутри. 

  Не знаю, что именно больше меня зацепило в этой ситуации. Возможно то, что в своём мире, где у меня было побольше шансов, чем у этих хлюпиков, на своё мнение, на свободную жизнь, но я ими не пользовался. Там я был таким же ничтожеством и сидел сложа ручки, пока мою жизнь ломали, сшивали и перекраивали без моего на то согласия. Родители, сослуживцы, начальство, Светлана Геннадьевна. Все они не считали нужным интересоваться, согласен ли я на то, что они творили с моей жизнью. Со мной. 

  Возможно, в этот момент я говорил не про эту горстку неудачников, а про одного единственного… И этой пламенной речью я себя пытался престыдить и заставить действовать, а не эту чужую для меня компанию, ровным счетом ничего для меня не значащую. 
  Здесь, в этом удивительном мире у меня появился шанс стать тем, кто с гордостью носит своё имя и не испытывает жалость к тому мужичонке, что отражается по утрам в зеркале. Стать тем, кем мечтал стать в детстве. Тем супер-героем и сильным мужчиной.
—Вы просто смирились со своей участью, даже не попытавшись что-то исправить. Теперь я понимаю, почему Са-кум решила истребить вас. Отвратительные, ужасно воняющие слизняки, не способные палец о палец ударить. Можете и дальше жалеть себя, вспоминая былые времена, когда вы ещё чего-то стоили. Когда вы были мужчинами с большой буквы! 
  Я обвёл , как мне казалось, грозным взглядом группку людишек, которые с немым сожалением  и стыдом прятали глаза. 
—Вы сгниете здесь, в плену у врага. О вас никто не вспомнит. Я так не хочу. Я лучше сдохну сражаясь, чем буду таким, как вы.-  я не знал, как расценивать воцарившуюся тишину. Им было плевать на то, как я тут распинаюсь и брызжу слюной или они таки задумались над моими словами? В любом случае- одному мне не выбраться. Но лучше что-то делать, чем заживо тухнуть, погребённым в этом гробу.  
—Нам не выбраться отсюда, Ва-лен-сия…- один из мужчин обреченно покачал головой, все так же пряча взгляд. 
  Я постарался пропустить мимо ушей, коверкание моего имени, концентрируясь на главной проблеме. Согнав близсидячего скелета с табуретки, вскочил на неё и , как настоящий предводитель начал свою , как мне казалось, проникновенную и вдохновляющую речь. 
—Вы больше двадцати лет живете под гнетом женщин! Но мы мужчины! Завоеватели! В борьбе побеждает тот, кто готовь отдать жизнь за свободу! Свобода -это единственное, что ценно. Ни деньги и власть, ни земли и религия. Именно свобода делает нас людьми. Пока мы живы-жива и надежда! Мы костьми ляжем, но отстоим свое право! По одному нас легче сломить, забить, сделать жертвами. Только вместе мы добьёмся всего! В чем сила, брат?!- я навис со своего импровизированного постамента над Ма-насом. Тот в свою очередь приоткрыл рот от неожиданности и начав озираться в попытке найти поддержку от своих соплеменников.—В единстве наша сила! 
—Ты хочешь …сбежать?- последние слова один из пленников прошептал, оглядываясь по сторонам, как будто боясь быть услышанным теми, кто живут свободной жизнью за стенами. Как будто одно это слово является вне закона и за одну эту анархистскую мысль его вздёрнут, четвертуют и похоронят на дне марианской впадины. 
—Я предлагаю вам начать жить! 
—Слова из тебя льются легко . Может быть в чем то ты и прав…- задумчивый Ма-нас вновь поскрёб свою бороду грязными ногтями, уставившись в потолок. 
—Но..? 
  Я спрыгнул со скрипнувшей под моим весом трухлявой табуретки. Все сокамерники сбились в напуганную кучку, внимательно слушая нас. 
—Во-первых: отсюда не реально выбраться.- мужичонка не выглядел удрученным своим положением и отсутствием плана по спасению. У меня мелькнула мысль, что его такой ход вещей устраивает и менять ничего не собирается. 
—А во-вторых? 
—Достаточно того, что во-первых…- бородатый развернулся, направившись в свой угол и потеряв весь интерес к беседе. Да уж. Никакой из меня предводитель. 
  Я посмотрел на разбредающихся в разные стороны людей. Возможно, что так оно и есть. Они привыкли к такой жизни и перемены их страшат куда больше, чем бесславная смерть в плену. Проще смириться и свалить все на судьбу, на звёзды, на злой рок, на гороскоп, чем начать что-то делать. 
  Присмотрев не занятый никем угол, я приземлился туда, чтобы обдумать план дальнейшего действия. Головой упёрся между двумя стенами, закрыв глаза и тяжело вдохнув. 
  Ну ничего. Шаг назад -это тоже шаг.  
  Как там люди в фильмах сбегали из тюрьмы? Подкоп чайной ложкой? Напильник в буханке хлеба? А может притвориться больным и ударить охранницу?  
  Только боюсь справиться с этими накачанными стероидами бабищами у меня не хватит сил. Значит нужна смекалка. И мало мальски нормальный помощник, у которого хоть немного голова соображает.  
—Привет, дружище…- ко мне подсел конопатый чудик с торчащей в разные стороны жиденькой бородой. Его глаза метались от одного сокамерника к другому, как будто боясь быть услышанным. Он был похож на того хипстера-вегана, которые околачиваются у нас на озере рядом с городом с мая по сентябрь. Они разбивают свои лагеря-палатки на берегу. Днем занимаются йогой, пьют чай с травами и «любят весь мир». А ночью курят эту же «травку», а потом «любят весь мир» и в палатках , и под кустами, и где приспичит. Питаются уже другой травой и водой. Этот «дружище» такой же тощий недокормленный , в рваных штанах и забранных на макушке спутанных волосах. 
  Не о таком помощнике я просил тебя, Господь! С таким я бы в разведку не пошёл. Такой на пол пути забудет откуда и куда он шёл, да и ещё сдаст тебя с потрохами.